Варольда, худого, поседевшего еще больше, опиравшегося дрожащими руками на подоконник, он узнал сразу, может потому, что в самых тайных глубинах сознания был готов увидеть именно его – человека, который почему-то не сгорел вопреки заверениям Канахора Хаерима, человека, которого он больше всего боялся видеть рядом с Изольдой.

– Вот как, Луацин без головы, а его убийцу пригрела моя милая мэги, – он замер, глядя черными блестящими глазами, на теряющего силы старика.

Изольда проскользнула между Лаоренсом и столом, роняя на пол миску с лекарством. Стала, загораживая собой Варольда, и вытянула руки, произнося заклятие:

– Мэйро-бод-фрайзинг-спелл! – бросила магистр, но тут же почувствовала, как поток эфира распался на отдельные нити и растаял в пустоте. На паладине были амулеты. Четыре – всех верховных стихий. Изольда уже ощущала их огромную силу, плотно опекавшую владельца.

– Нападение на члена Белой Палаты, мэги, – тяжело проговорил Лаоренс, делая еще шаг. – Вдобавок укрытие преступника.

– Только защита! – крикнула магистр Рут и, вложив всю силу, повторила заклятие фрезбод.

Ледяная волна окатила паладина, пронзая тело до позвоночника. Он замер, открыв рот и выставив руку с кинжалом, едва не коснувшимся подбородка Изольды.

– Архор всем судья! – прошептала она и толкнула Нерома.

Он упал навзничь, с грохотом, потрясшим жилище, выставив вверх окоченевшую руку с клинком. Его губы еще шевелились, в беспомощной попытке сказать что-то страшное. Варольд, теряя силы, стал сползать на пол.

Мэги Рут выскочила на улицу и побежала к девчонке, заглядывавшей утром с кувшином молока.

– Далия! – позвала она ее, пугая взмахами руки гусей. – Далия!

Когда девочка подбежала, Изольда быстро сорвала с себя украшения: серьги с крупными сапфирами, три кольца и колье, сверкающее мергийскими камнями. Оставила на себе лишь бирюзовые бусы, подаренные когда-то Кроуном.

– Слушай меня внимательно! – магистр вложила в ее ладонь тяжелые драгоценности. – Все это передашь Фириту. Дождись его там, на углу. Скажи, пусть домой не возвращается! Ни за что не возвращается – продаст эти украшения и подыщет себе другое место! Еще увидишь девушку, что была со мной, – Астра ее имя, – скажи, пусть уходит отсюда. Сразу уходит! И не пытается искать меня. Нет, нет! О, Рена, помоги мне! – Изольда подняла глаза к небу, молясь или с жаром размышляя о чем-то. – Скажи, что я ее сама найду. Обязательно найду! Все!

Перепрыгнув через ручей, Изольда бросилась к воротам амбарного двора – там, если повезет, можно было нанять повозку. Магистр понимала, что не пройдет и часа, как Лаоренс придет в себя. За это время нужно взять Варольда и уехать отсюда как можно дальше. На другой край города. Если получится, то можно было попытаться забрать свои вещи в «Залах Эдоса», ведь у нее совсем не осталось с собой денег, а некоторые из вещей, брошенных в таверне, можно продать, и хоть на первое время обеспечить себе и Варольду убежище. Еще госпожа Рут подумала, что Иальс и Олмия, и города Кардора, и, пожалуй, весь остальной мир отныне перестали быть спокойным местом для нее и ее возлюбленного – вернувшегося из мертвых магистра Пламенных Чаш.

Глава шестая

Плащ обольщения

За те несколько дней, которые Астра не виделась с отцом, Варольд быстро пошел на поправку. Это было похоже на чудо, сотворенное добрыми богами и, конечно, мастерством Изольды. Безобразные сухие наросты, покрывавшие его тело, совсем отвалились, уступая место упругой розоватой коже. В серых с мечтательной голубизной глазах засиял теплый и добрый огонь, морщины на лице разгладились – теперь он выглядел моложе, много моложе, чем два месяца назад, в день, когда Астра Пэй познакомилась с магистром Варольдом Кроуном. Его уже никак нельзя было назвать стариком – скорее мужчиной средних лет, поправлявшимся после тяжелой болезни. Будто взамен этому божественному волшебству крошечные морщинки и усталость появились на лице Изольды Рут.

– О, боги! Ты отдаешь ему свою молодость! – сказала Астра, обняв наставницу и чуть не расплакавшись от нахлынувших чувств. – Отдаешь, самое дорогое! Я люблю тебя, мэги Рут!

– А я люблю тебя. И его. Очень. Делаю все, что могу, все, что должна сделать, – она закрыла дверь на террасу, чтобы их не слышал Кроун, занятый опытом со свечами. – Пройдет месяц-другой, и он станет прежним Варольдом, которого ты еще не знаешь. Иногда я думаю, что столько ждала, хранила свою молодость и силы лишь для того, чтобы отдать ему. Наверное, так было угодно Рене, перед ликом которой я плакала, обвиняя ее в жестокой несправедливости.

– Я бы так не смогла. Отдавать по частице себя… Наверно, нет, – растерянно и с сожалением призналась мэги Пэй. – Разве что своему ребенку, – она положила руку на живот, будто стараясь услышать первое шевеление, случиться которому было еще слишком рано. – Ты не говорила отцу?

– Разумеется, нет. Сообщить ему такое только твое право.

– Не говори пока. Я боюсь. Я не знаю еще, кто внутри меня. Вдруг он родится амфитритом?! Ведь сколько вокруг таких безумных историй! Особенно среди мергийцев, – вздохнув, Астра опустила голову, черные с рыжеватыми прядями волосы упали на лицо.

– Историй много, – согласилась Изольда. – Ведь у амфитрит есть особенность: они не могут забеременеть от своих мужчин. Да, если ты этого еще не знала, – она кивнула, видя недоумение дочери Варольда. – Поэтому морской народец такой малочисленный. А у земной женщины, вступившей в связь с амфитритом, родится только амфитрит. И в первые же дни она будет вынуждена отнести его к морю. Амфитриты знают, когда и где это случится. Появление еще одного родного существа всегда большой праздник для них.

– Ты хочешь сказать, что если отец его – Коралисс, – мэги Пэй глянула на магистра, словно на недоброго вестника Архора и снова прижала ладонь к животу, – то я отдам своего ребенка морю? Я навсегда расстанусь с ним?

– И есть еще одно обстоятельство. Ведь Коралисс – принц их странного народа. Твой ребенок особо важен для них. И все это не было случайно. Не могло быть случайно, учитывая необычайную осведомленность амфитритов, их способность ясно видеть будущее.

– Мне остается надеется, что ребенок Голафа. Сестры Пресветлые! – Астра подняла глаза к небу, побледнев и сжав губы. – Очень надеюсь, что Голафа Бриса! Зачем ты наговорила мне это, Изольда?! Хорошо, хорошо, пусть будет так, – она шумно выдохнула, заставляя себя успокоиться. – Сейчас я не хочу даже думать об этом. У меня есть в запасе несколько месяцев. Пока не будет заметно живота. И пока я буду подвижна и сильна. Потом придется скрыться где-нибудь.

– Ты так говоришь, будто я и Варольд тебе чужие. Вместо того чтобы стараться беречь дорогое существо внутри тебя, снова и снова думаешь о Черной Короне? Зря цепляешься за эту историю, девочка, – Изольда повернулась к маленькому саду, за которым начиналась тихая зеленая улица и кварталы Идры, приютившие их на неизвестно какое время – ведь люди прогневанного Лаоренса наверняка рыскали по Иальсу, и весть о том, что Варольд жив, огненной птицей облетела весь город. – Я тебе не позволю, – добавила магистр. – Пожалуйста, не пытайся сделать меня снова несчастной.

– А когда ты шла на Голорскую войну, унесшую жизни многих известных мэги, кого ты спрашивала об этом? – с вызовом спросила Астра. – И не забудь, госпожа Рут: я вполне справилась с Аасфиром – сыном черного либийского бога. Я не маленькая девчонка, которой ты способна с легкостью управлять. И я уже связана клятвой. Все, что ты можешь, это попытаться помешать мне. Или помочь. Но в любом случае в ближайший месяц я отправляюсь к Либии с друзьями, союзниками и полезными указаниями или даже сама, с пустыми руками и пустой головой.

– Пожалуйста, Астра… – Изольда тронула, потом тепло прижала к перилам ее ладонь. – Пожалуйста, не спеши с таким решением. Позже, когда Варольд станет на ноги, мы вместе что-нибудь придумаем.

– Когда Варольд поправится, Канахор будет владеть Короной, а может всем миром. Так-то, госпожа Рут. Хорошо думать о своем личном счастье и маленьком покое, но есть вещи, о которых тоже нужно думать обязательно, – Астра нащупала у себя на груди именной медальон мэги, и вытащила его из-под платья, словно в укор магистру.

– Что за секреты от меня? – дверь на террасу открылась, и появился Варольд, опираясь на сандаловый посох. – Или здесь зреет заговор двух мэги против бедного старика?

– Да, заговор! – Изольда быстро подбежала к нему. – Думаем, как уложить тебя снова в постель. В тебе едва появилась капля жизни, а ты уже становишься невыносим. Недопустимо долго возишься со свечами. Смеешь опасно играть астралом. И даже нас подслушивать!

– Все, отец, сейчас в постель. И я тебе кое-что покажу, – Астра тоже подошла к Варольду. Обе мэги, будто сговорившись, подхватили Кроуна под руки, и повели в спальню.

Уложив магистра на ложе под темно-зеленым балдахином, Астра взяла сумку, принесенную утром, после визита к Бернату, и стала выкладывать на столик нефритовые статуэтки, золотые пластины с либийскими знаками и несколько кошельков.

– Здесь хватит чтобы несколько месяцев, если потребуется, платить за этот дом и покупать все, что вам нужно, – сказала она. – Бери, Изольда, не стесняйся – все равно золото ворованное. Его Давпер в либийском храме стащил, а я благоразумненько забрала себе. Правда со злости половину в змеиное подземелье скинула. Ну, нельзя же каждую минуту умной быть. А это, – мэги Пэй бросила на стол небольшой сверток, блестящий черной с синеватым отливом чешуей, – кожа самого Аасфира. Принесла вам, чтоб не думали, будто я вру про этого мерзкого червяка. Всего одно ледяное острие, госпожа Рут. Завидуйте – точно в глаз. И у божественного сына мозги на землю вытекли. Шмякнулся он к моим ножкам, как рваный сапог. Вот такая я искусная мэги. Наверное, скоро сама себя в магистры произведу.

– Астра, ты рассказываешь о своих заслугах, словно торговка на рынке. Разве я этому тебя учила? – Изольда нахмурилась и придвинулась ближе к Варольду, полулежавшему на подушках. У нее закралось подозрение, что ученица затеяла разыграть какой-то глупый спектакль.

– Извиняюсь, но я же не только при Ланерийском дворце воспитывалась. Ведь, правда же, госпожа Рут? А еще вы и сама шета рогатого не прочь в беседе упомянуть? А еще я не маленькая девочка. И очень самостоятельная. Знаете, господин Варольд, как наставница во мне самостоятельность и отвагу воспитывала? Сейчас немедленно расскажу! Бросала меня одну ночью в лесу и заставляла дорогу к замку искать.

– Астра, ты издеваешься! – Изольда заерзала на подушках.

– Ничуть. Ведь было же?

– Но я всегда, всегда находилась рядом!

– Да. Только из чащи появлялся огромный медведь или мора с красной пастью и с рычанием шли за мной. Так мэги Рут учила меня бедненькую распознавать иллюзии. Один раз я даже юбочку от страха намочила. Зато выросла очень смелой и самостоятельной. Так что вы не пытайтесь меня остановить, – Астра многозначительно посмотрела на наставницу и с издевкой сжала губы. – Иначе я расскажу такие страшные истории о своем воспитании, что отец побоится быть с тобой в одной комнате.

– Обязательно расскажи мне, Астра, – со смехом сказал Варольд. – Чего такого я не знаю, чтобы решиться быть с ней наедине?

– Позже, господин Варольд. А это лично вам, – Астра снова полезла в сумку и осторожно извлекла завернутый в мягкую ткань шар. – Лучистая Сфера. Та самая, за которую вы с родной дочки целый шилд взяли. Надо же, шилд за Лучистую Сферу!

– Не шилд, а сальд, юная госпожа! – не согласился Варольд.

– Ах, да, сальд! Это сильно меняет дело, – чтобы не рассмеяться, Астра прикрыла рот ладонью. – Возвращаю вместе с вессьей приманкой. Но даром тоже не отдам. Расскажете мне кое-что, магистр.

– Этот кристалл – единственное, что осталось от моего салона и дома. С огромной радостью принимаю. Как память, моя Астра, – Кроун привстал, потянув руку к сверкающему шару, отражавшему гобелены, висевшие на стенах и позолоту потолка. – Все расскажу. Подкупила. От тебя и госпожи Изольды у меня нет тайн.

– Тогда… Свиток Хевреха. Мне нужно знать в точности, что было в нем, – Астра стала серьезной, боясь пропустить что-нибудь в рассказе отца и еще больше опасаясь, что Изольда оборвет Варольда, сообщив о намерении мэги Пэй опередить Канахора в опасных поисках Короны Иссеи. – Помнишь ту историю на либийском пергаменте, которую ты мне отдал? Она меня сильно увлекла. Теперь хочется знать больше о свитке Хевреха.

– Нет, – Варольд мотнул головой. – Не могу.

– Магистр не может, Астра. Он просто не вспомнит, что на свитке в точности, – с удовольствием подхватила госпожа Рут. – И зачем его сейчас мучить бесполезным и неприятным разговором?

– Изольда… – мэги Пэй подняла бровь и пригрозила наставнице пальцем. – У моего отца хорошая память. Точно как у меня.

– Астра, я действительно не помню подробностей той карты. Могу только сказать, что начертан там путь к Кара-Маат, начинающийся с Хатиора. Но Хатиор – неважное и слишком отдаленное место для подобного путешествия, – Варольд лег удобнее и ненадолго задумался. – Для искателей Короны лучшее начало – Гефахас, с трехдневным переходом к Намфрету. Уже оттуда удобнее следовать дороге, указанной Хеврехом. От Намфрета получается прямой путь на запад через бесконечные пески и несколько оазисов, которые, наверное, теперь мертвы. Хотя можно пройти еще от Фикши, но горы, окружающие старый город, слишком затруднят путешествие. И зачем это тебе, Астра?

– Я хочу восстановить карту, которой завладел наш враг – Канахор. Почему бы нет, отец? – мэги Пэй разложила несколько золотых пластин на столе, представляя местоположение Гефахаса, Намфрета, других известных ей городов, и покосилась на Изольду. – Может когда-нибудь нам это будет полезным. Может, мы отправимся на поиски города Кэсэфа. Пожалуйста, рассказывай все, что ты знаешь. А я буду себя хорошо вести. Буду следить за своими манерами, чтобы не раздражать строгую Изольду.

– Снова смеешься? Ты слишком похожа на Арсию, – Варольд несколько мгновений любовался чертами ее лица, глазами, похожими на капли пьяного эля, потом, отвел взгляд к высокой черной вазе, покрытой замысловатыми знаками Хеги, и вернулся мыслями к Либии: – Да, от Намфрета почти прямой путь на запад, с небольшим отклонением к югу. Более шестисот лиг по пустыне, где нет ничего живого. Нет воды, и от солнца на теле появляются незаживающие раны. Кара-Маат находится где-то на границе взгорий, за которыми страна нагов. Возможно, удобнее подступить к нему оплыв Либию с юга, но пройти через земли нагов вряд ли проще, чем одолеть пустыню. Свиток Хевреха важен тем, что на нем обозначены полезные пункты пути: поселения и дороги кочевников, колодцы с водой, три храма и кое-что еще способное спасти от смерти безумцев, рискнувших искать проклятый город. Кроме того, по краю пергамента записано много советов, которые я за ненадобностью почти не читал. Сожалею, Астра, восстановить этот свиток в точности уже нельзя.

– Даже приблизительно нельзя, – подчеркнула Изольда, поджав ноги и играя седыми волосами Кроуна. – Ведь маленькая ошибка может означать десятки лиг пути. В безводной пустыне такая неточность означает смерть.

– Отец, я бы на твоем месте держала копию столь важного пергамента. Может она где-нибудь есть? – с надеждой спросила Астра. – И трудно поверить, что за много лет никто не перерисовал труд либийца!

– Сожалею, что не уничтожил это свиток. Копию мне точно бы не пришло в голову сделать, – отозвался Варольд, в какой-то миг на его лицо легла серая тень – наверное, это были старые и неприятные воспоминания. – Копии свитка не может быть еще потому, что я сам привез его из Хатиора и здесь почти никому не показывал. А в Либии никто не стал бы копировать карту Хевреха потому, что никому из либийцев не взбредет искать затерянный город – накликать на себя гнев богов и проклятие на свой род. К тому же, для успешного путешествия кроме свитка Хевреха необходима карта города Кэсэфа. Именно ее, как ты поняла, искали в храме на Карбосе люди из братства Пери. На ней обозначен единственный вход в мертвый город и хитроумные ловушки, устроенные на улицах, в храмах и в Пирамиде. Вход расположен в Ущелье Огненного Ветра. Чтобы пройти его и не сгореть в потоках огня, появляющегося неожиданно из щелей в стенах и пастей стерегущих статуй, нужно знать особые заклятия и что-то еще. Ловушек Кэсэф устроил очень много, словно знал, что скоро его темное царство рухнет, и покой гробниц, золото и магические предметы, наполненные древней силой, будут охранять лишь смертоносные механизмы, магия и воинство нагов.

– Наги знают об этом городе? – удивилась Астра.

– Да. Кара-Маат никогда не исчезал для них. Он был и есть важная святыня племени змеетелых людей. И еще существует пророчество: пока Корона Иссеи хранится в Пирамиде, Либия останется безжизненной пустыней, а страна нагов будет возвеличиваться и процветать, – бледные губы Варольда скривились, будто произнесли слишком горькие слова. Он потянулся к чашечке с травным отваром – Изольда опередила, достав фарфоровую посудину и вложив в его руку. – Конечно, наги знают о Кара-Маат, – продолжил он, отпив несколько глотков. – Знают гораздо больше, чем даже хранители древних либийских истин живущие отшельниками в пустыне или в полуразрушенных храмах. Находясь в плену у нагов, я сам видел пергаменты, исписанные на старолибийском и кое-какие вещи, доставленные из Кара-Маат. Еще я тебе открою, дочь моя, что пустыня – не единственный путь в проклятый город. Огромная сеть подземных ходов, которые длятся от страны нагов до либийских городов на северном побережье, тоже связаны с мертвой столицей Кэсэфа. Только никто в здравом уме не рискнет воспользоваться этим путем. Найти выход из темных туннелей, лежащий глубоко под землей, и обширных, как целая страна, невозможно. Мне невероятно повезло, что я выбрался оттуда.

Варольд еще некоторое время рассказывал известное ему о Кара-Маат, нагах, стерегущих мертвый город, и хитростях Кэсэфа, но скоро долгая речь утомила магистра, истощенного болезнью. Астра сама попросила его остановиться и продолжить разговор следующий раз. Потом мэги Пэй открыла сумку и извлекла костяную шкатулку, найденную амфитритами среди развалин у берегов Карбоса.

– Отец, помнишь, я говорила об этой штуке? Рассказывала, какие творит она чудеса, – Астра подошла к магистру Кроуну, присев рядом с Изольдой и положив шкатулку перед отцом. – Я хочу оставить ее тебе. У меня нет времени этим заниматься, а ты мог бы потихоньку играть ей, развлекая себя и сердитую госпожу Рут, узнавать тайны, которые спрятали сюда неведомые мастера. Только будь осторожен, мы едва не погибли из-за шалости с осколком яйца карака – трудно угадать, на какие сюрпризы способна эта вещь.

– Очень разумно с твоей стороны, Астра, – мэги Рут, приподняла шкатулку, разглядывая знаки на серебряных пластинах, восхитительные узоры, выложенные крошечными сапфирами и аметистами. – Мы с магистром умеем быть осторожными, а вот ты часто поступаешь, как нетерпеливая девчонка.

– Самостоятельная девчонка с невыносимым воспитанием! – шутя, напомнил Варольд. Он принял костяную коробочку из рук Изольды, тоже разглядывая тонкую инкрустацию и поглаживая пальцами изящный рельеф. – Народ, который сделал ее, наверное, древнее атрийцев, если нам о нем ничего не известно. Возможно, это были сами хораги, но ведь они никогда не жили в море. Спасибо, Астра, – он поймал ее ладонь и сжал, передавая отцовское тепло и скупо, но душевно выражая благодарность. – Я надеюсь скоро поправиться, и тогда мы с тобой вместе будем исследовать эти опасные тайны и шалить магией. Ведь у меня тоже очень дурное воспитание. Жаль, что прежде не перед кем было его проявить.

– Варольд! Да как ты смеешь! – в глазах Изольды вспыхнуло фальшивое возмущение, через миг она рассмеялась и прижалась к нему с поцелуем, а он, вдруг проявив неожиданную силу, повалил ее рядом с собой на подушки.

– Ну и валяйтесь, – сказала Астра, подняв со спинки кровати шелковый флер с рисунком серебряных лилий. – А я пойду. Дел слишком много. Наша прекрасная «Песнь Раи» будет готова дней через шесть. Тогда я заберу вас из беспокойного Иальса. Подальше, где нет ни Ордена Алой Звезды, ни паладина Лаоренса, ни прочих мерзавцев, разобраться с которыми у меня горят руки. Завтра утром зайду.

Она спустилась по лестнице к выходу. Изольда нагнала ее у самой двери.

– Не смей больше пытать отца про свой Кара-Маат, – заговорила магистр, – он больше ничего не знает. И, к счастью, не может знать. Мало я тебя шлепала по мягкому месту!

– Я уже очень взрослая, госпожа Рут, – сказала Астра. – Сама могу задницу набить кому угодно. Ага, до самых красных пузырей. Пока, – она рассмеялась и выбежала в сад.

– Астра, пожалуйста, будь осторожнее и флер накинь! – успела крикнуть ей Изольда.

Выскользнув незаметно через прореху в кустах жасмина и перейдя на другую сторону улицы, мэги Пэй стояла несколько минут под смоквой, поглядывая по сторонам, убеждаясь, что за домом никто не следит. Этот небольшой особняк, неприметный в пышной зелени сада, Изольда сняла за достаточно большую плату через Митуна Малуна – члена магистрата, враждебно настроенного к паладину Лаоренсу. Изольде очень повезло, что в тот злосчастный день она застала Астру возле дверей таверны, когда та с Карридом Рэббом выносила вещи магистра, чтобы отвезти их в жилище Фирита. Узнав о произошедшем между госпожой Рут и Неромом, выспросив подробности, как Лаоренс ворвался в гномий дом, узнал Варольда и едва не убил его, Астра возгорелась безумным гневом. Она хотела немедленно бежать за Мельничий холм и уничтожить паладина, пока он не пришел в чувство, и весть о Кроуне – якобы воскресшем убийце олмийского короля – не пошла пьяно гулять по Иальсу. Изольде стоило многих усилий, чтобы удержать ученицу от необдуманного поступка, верно еще более осложнившего бы их печальное положение. Потом, ближе к вечеру, пряча Варольда в одной из задних пристроек на дворе магистрата, Изольда и Астра нашли надежного человека. Он, взяв семьсот сальдов, помог обосноваться в этом скромном, но уютном особняке в начале района Идры, где обитали богатые голорцы, поселившиеся здесь недавно, плохо знакомые с тайными порядками Иальса и его опасными властителями. Здесь действительно было тихо и спокойно. Пока. Ведь люди Лаоренса день и ночь старались выследить мэги, нанесшую смертельную обиду паладину, а слуги Башни Порядка были подняты на ноги в поисках мнимого убийцы Луацина. Астра понимала, что рано или поздно те или другие добьются своего, если ей с отцом и госпожой Рут оставаться в Иальсе долго. Поэтому она спешила с ремонтом летающего корабля, который, минуя дороги, посты Ордена и всяких тайных ищеек, доставит в самое безопасное место Гринвеи. Еще Астра опасалась мэги Верды – кто знает, что за мысли роились в ее прекрасной светловолосой головке, растревоженной недавним скандалом с уничтожением «камня душ», сожжением некроманской книги и погромом в ее комнате. Кроме того, Верда была слишком озабочена вестью, что Варольд жив. Ведь с этим известием ее до сих пор безуспешные поиски нитей, ведущих к Черной Короне, обретали новый смысл. Астра даже всерьез задумалась, не согласиться ли с безумным предложением мэги Верды, переданным вчера Карридом Рэббом.

Мэги Пэй постояла немного и пошла по улице вниз к баням Парисны, думая, что если белая паучица – госпожа Глейс – посмеет еще дознаваться о Варольде, она уничтожит ее самым беспощадным образом. То же самое она сделает с милейшим Леосом, если он, после всего произошедшего, посмеет болтать Верде лишнее или, хуже того, приведет ее к летающему кораблю.

Когда Астра вышла из кварталов Идры, и внизу открылся вид на порт, стоящие на рейде корабли, ее посетила неожиданная мысль, что теперь капитан Морас способен ей помочь. Ведь действительно, когда предают лучшие друзья и весь мир кажется перевернутым корнями вверх, почему бы не заключить сделку с недавним врагом, которому, к счастью, знакома справедливость и честь?

* * *

– Сюда, моя принцесса. Прошу, – бард, вскарабкавшись на уступ, нависавший над морем, протянул мэги руку.

Госпожа Глейс вцепилась в нее, совсем выбившись из сил после крутого подъема, и уже тихо раскаивалась, что рискнула идти этим путем, вместо дороги лежавшей поблизости. В сапожках, синих тугих лосинах и короткой коте мэги походила на придворного мальчишку, лишь пышные золотисто-светлые волосы, выбившиеся из-под берета, и выпуклая грудь выдавали в ней молодую женщину. Сзади поднимался анрасец, привычный к горным кручам и тащивший тяжелую поклажу на крепкой, как у быка спине. Ветер развевал черный хвост его волос, дракон скалился на щеке и словно рвался в полет.

Скоро подъем кончился. Втроем они остановились на краю скалы, глядя на плескавшиеся внизу зелено-серые волны, чаек и косые паруса аютанского галеаса, быстро уходившего на юг.

– Наверное, он плывет в Либию, – сказала Верда с затаенной досадой и грустью, показывая на одинокий корабль. – Это прекрасно и немножко грустно.

– А представляешь, насколько прекрасно лететь над землей и морем, как птица? – обняв ее, произнес Леос. – Сердце разрывается от свободы. В груди ветер. И мысли становятся ветром. Все твое тело, будто из воздуха и радости.

– Ты и так ветер, Леос. Меня это пугает, и я думаю, как поймать и покрепче привязать тебя, – мэги схватила его локон, свисавший на плечо, и игриво вскинула бровь.

– Ты лучше вспомни, пернатый, как ты валялся где-то здесь на берегу с кровавой дыркой в животе. Всякая свобода хороша до тех пор, пока в ней есть хоть капля мудрости, – Каррид поставил мешок на землю и размял отекшие пальцы. – Не хочу говорить тебе дурное, не хочу мешать твоему ветреному полету, но, извини, боюсь я за тебя.

– И где ты валялся, Леос, с дыркой в животе? – поинтересовалась Верда.

– Там, – он ткнул пальцем в сторону узкого ущелья, сходящего к воде. – Валялся весь в крови. Боли не чувствовал. Только страх за Светлейшую и злобу от своей беспомощности. Но уже через несколько дней плавал живехонький возле тех камней, – он повернулся к отмели, сверкавшей перловыми бликами на солнце, где когда-то играл с амфитритами и нежился в объятиях Бирессии. – Поэтому, волосатый, я верю только в свободу. И еще в нашего Балда.

– Последнее особо верно. Пошли, – Рэбб поправил мечи, топырившие мешковатую одежду, взял поклажу на плечо и зашагал к усадьбе эклектика: она виднелась за деревьями, словно мрачное надгробие морка.

Всякого, кто приближался к дому с заросшим садом, охватывал страх. Наверное, сама беспокойная душа Керлока хранила это место, заставляя путников обходить его дальней дорогой. Тому же способствовали недобрые истории об заброшенном доме, нашептываемые не только на рынках и в кабаках, но и в стенах заведений более уважаемых. Каррид помнил, каких трудов стоило привести сюда корабельных мастеров, и если бы не штар золотом, не долгие, весьма убедительные заверения Астры, то латать бы дыры в разбитом корпусе Бернату самому.

– Господин Балдаморд, – окликнула мэги Верда, догоняя анрасца. – Я все хочу с тобой поговорить.

– Ну так, – Рэбб переложил мешок, глухо стукнувший содержимым, на другое плечо и замедлил шаг, – говори. Уши у сына Его всегда на месте. Не то что у некоторых ум, – он оглянулся на Леоса.

– Чего ты на меня все дуешься? – спросила Глейс.

– Сама знаешь, девчонка. Я сердит, – Каррид покраснел, на его лбу выступили капли пота. – И буду сердиться, пока на тебя сердита наша Светлейшая, потому что моя душа всегда с ней. Тебе не увести ни мою душу, ни сердце, как ты это проделала с Песнехарем. И мастер Бернат будет на тебя сердиться. Не допустит он тебя до корабля. На сто плевков не допустит – готов спорить.

– Каррид, мы вчера ссорились. Чего ты опять? – Леос тряхнул волосами, и китара зазвенела за спиной. – Хочешь, морды друг другу понабиваем? Давай! Это нам всегда помогало нервы лечить!

– Понабиваем, – хмуро проговорил анрасец. – Когда ум твой на место станет, тогда и понабиваем. А сейчас мне это не интересно.

– Господин волосатик, а не мог бы ты оказать одну маленькую услугу? – спросила Верда, едва успевая за Карридом по узкой каменистой тропе.

– Нет! – коротко и твердо отверг он.

– Да послушай ты, – она схватила его за рукав, вынуждая остановиться. – Мне нужно с Астрой встретиться. Буду у нее прощение просить и еще кое-что скажу. Ты только помоги ее разыскать, а дальше я устрою все сама. Ведь, пойми, пожалуйста, дорогой волосатик, тогда, мы с Леосом встретилась в таверне, как старые знакомые. Только и всего. Я же не знала что у вас троих такой важный и святой союз.

Каррид выпятил в задумчивости челюсть и почесал свободной рукой волосатую грудь.

– Хорошо. Если обещаешь приложить добрые усилия и помириться с нашей Светлейшей, то я помогу, – сказал он. – Не знаю только, что из этого выйдет – слишком она злая на тебя.

Они пошли вдоль каменной кладки к пролому, темневшему между кипарисом и углом дома. Со двора доносился стук молотков и чьи-то голоса. «Песни Раи» не было отсюда видно – Бернат в первый же день снял мачту и крылья. Мастеровые, взявшиеся за ремонт, до сих пор полагали, что имеют дело с вполне обычным небольшим суденышком, мора знает как попавшим на гору за целую лигу от моря. Астра объяснила им странное перемещение судна лишь как «естественное стечение магических обстоятельств», в доказательство забросила неведомым образом булыжник на крышу дома, наговорила еще чего-то, и корабельщики принялись за дело, бормоча молитвы Герму. Работали уже пятый день, не покидая поместья, напиваясь вечерами и кое-как уживаясь со славой этого дурного места.

– Госпожа сердцеедка, – обратился Каррид к мэги Верде, когда они подошли к пролому в стене. – Если ты действительно желаешь поговорить со Светлейшей по-доброму, то тебе не надо задерживаться здесь. В час Раковины она будет в харчевне. Пойдешь туда со мной и накроешь достойный для нашего желудка стол. Жратвы и эля побольше чтоб было. А там уже как получится.

– Спасибо, святейший Балдаморд! Все-таки ты очень милый, – искренне обрадовавшись, Верда наклонилась и поцеловала анрасца в подбородок, так горячо, что тот едва не выронил свою ношу.

Сквозь заросли розмарина они пролезли в сад и направились к покоившемуся у фонтана кораблю. Бернат, завидев гостей, поспешил навстречу.

– Мастер, вино тебе несем, – крикнул Рэбб, снимая из-за спины мешок с двумя пятнадцатиколтовыми бочонками. – И перекусить кое-чего.

– Свеженькое! – крикнул, перепрыгивая через обломок кладки Леос. – Еще балладу о человеке с крыльями.

– Но без головы, – повеселев, добавил анрасец.