Как быть плохой

Потом я писала брату записку большими буквами: «Твоя Роззи опять разыскивала тебя. Объясни, наконец, этой дурочке раз и навсегда, чтобы больше не звонила и не надоедала мне!» – и прикрепляла эту записку к холодильнику. После этого я могла быть уверена на сто процентов, что эта девица больше ни разу не покажется в нашем доме и не станет докучать мне своими дурацкими звонками. Неважно, чья это была подружка – Стива, Джо-младшего, Тулли, Джея или Пенна. В принципе, я могла бы даже и не писать этой записки – мой брат все равно очень скоро расстался бы с этой девицей. Нравится вам это или нет, но такова жизнь – мужчины не любят, когда женщины предъявляют к ним претензии, будь это претензии по поводу того, что он не звонит ей, или какие-нибудь еще. Мужчины любят, когда женщины лишь восхищаются ими и поддакивают каждому их слову. А поскольку, как я уже сказала, ни у одного из моих братьев от девчонок никогда отбоя не было, расстаться с какой-нибудь занудой не представляло для них трагедии – какие проблемы, другую найдем… А эта Роззи, или как ее там, пусть делает что угодно: строит замок из коралловых глыб, поверяет свою грусть-тоску тайному девичьему дневнику, плачется по телефону какой-нибудь другой такой же Роззи о том, какие подлые твари все эти мужики, или забрасывает моего брата открытками в форме сердечек… Брат все равно не станет читать этих открыток. Вынет из почтового ящика и тут же о них забудет. Бросит где-нибудь на кухне, не заботясь о том, что любой может найти и прочитать их.

Мужчины не любят розовые девичьи сопли. Парням нравятся девчонки, которые сидят рядом с ними и смотрят футбол, а не щебечут о том, какую классную обновку они купили сегодня в магазине; а если парень приглашает их в ресторан, едят все, чем он ни угостит их, а не капризничают: «этого не люблю, того не хочу…».

Впрочем, что-то я слишком задумалась. Джесси ждет от меня ответа, поеду или нет я с ней в Майами, и, кажется, уже начинает нервничать – а глядя на нее, начинаю нервничать и я.

Я чувствую, что мои переживания из-за того, что Брэди не звонит мне, наверняка огорчают и Джесси – как вижу, что Джесси явно злится на меня за то, что этими переживаниями я поделилась в первую очередь не с ней, а с Мэл. Впрочем, я и сама не знаю, почему столько дней держала это в душе – и в конце концов поделилась не с лучшей подругой, а с какой-то задавакой, с которой знакома без году неделя.

Ребята из школьной футбольной команды и девчонки-болельщицы считают меня и Брэди просто идеальной парой. Для них мы, пожалуй, даже не существуем отдельно друг от друга – где Брэди, там и Викс, а где Викс, там и Брэди. На Хеллоуин Брэди нарядился Суперменом, а я подружкой Супермена – Лоис Лейн. Перед ребятами я часто появлялась в старенькой футболке, ранее принадлежавшей Брэди. Короче, мы говорим «Брэди» – подразумеваем «Викс», говорим «Викс» – подразумеваем «Брэди»…

Мне не хочется рассказывать всей этой футбольной тусовке, что Брэди перестал звонить мне. Мне не хочется, чтобы они меня жалели – потому что жалеть меня они будут скорее на словах, чем на самом деле, ибо, как я уже сказала, для этих людей я не существую отдельно от Брэди. Как ни дружна я с ними, Брэди для них – лучший футболист в нашей школьной команде, а я – всего лишь его девушка. А вот с Джесси и Мэл я могу этим поделиться. Для них я существую отдельно от Брэди.

Конечно же, в первую очередь мне следовало бы поделиться с Джесси, а не с Мэл. С Джесси мы давно близки – а с тех пор, как стали вместе работать в «Вафельном Доме», сдружились еще больше. К тому же, Джесси, хотя она и довольно-таки компанейская девчонка, в эту футбольную тусовку не входит, и для нее я в первую очередь ее лучшая подруга, а не подружка лучшего в школе футболиста. Для Джесси я – подруга, которая способна терпеливо ждать, пока она целый час выбирает себе губную помаду в магазине, или сидеть рядом на диване и безропотно смотреть вместе с ней зануднейшие христианские передачи по телевизору, которые Джесси почему-то обожает, хотя меня, признаться, от них тошнит. Или, опять же, я для нее – подружка, которая не станет ругать ее за то, что из пакетика со смесью разных орешков она выбирает только свои любимые – кешью. Джесси также ценит меня за умение придумывать остроумные, по ее мнению, вопросы типа «Ваше любимое слово?» или «Ваш самый нелюбимый звук?», которые она записывает на цветных бумажках и развешивает повсюду в комнатах для персонала в «Вафельном Доме». Джесси считает, что подобный юмор помогает людям расслабиться. Или за то, что, заскочив во время перерыва в ближайший магазин, я никогда не забываю купить ее любимое мороженое с жареным миндалем. Но, пожалуй, больше всего Джесси любит меня за то, что я готова терпеть ее чокнутую мамашу, помешанную на собаках. Когда мы с Джесси и с ее мамой ходим в ресторан, я, умело делая вид, что мне безумно интересно, задаю этой дамочке вопросы типа: «Миссис Фикс, а что сейчас с этим несчастным питбулем, о котором вы рассказывали в прошлый раз?». И миссис Фикс начинает подробный рассказ на целый час, а то и на два, а я сижу и внимательно слушаю.

В отличие от Джесси, Мэл нельзя назвать моей настоящей подругой. Просто Мэл случайно оказалась рядом в тот момент, когда я вдруг почувствовала, что не могу больше держать переживания по поводу Брэди в себе, и мне просто необходимо хоть с кем-то ими поделиться. В тот момент я вышла покурить, а Мэл крутилась рядом. Хотя, конечно же, лучше было бы в первую очередь поделиться с Джесси. Именно к Джесси я обращаюсь, когда, например, хочу поплакаться кому-нибудь в жилетку после ссоры с родителями, или когда я переживаю, хорошо ли напишу контрольную.

У Джесси, правда, есть свои странности… Например, она просто помешана на религии. Помню, месяцев пять тому назад я попросила ее сходить со мной к врачу, который посоветовал бы мне, что делать, чтобы не забеременеть, – из чего Джесси, разумеется, догадалась, что мы с Брэди занимаемся – или, по крайней мере, собираемся заниматься сексом. Джесси вдруг ужасно завелась и разродилась целой лекцией о том, что секс до свадьбы – это плохо и что доктора, дающие девушкам подобные советы, по сути, поощряют грех. Едва ли не целый час говорила об этом без умолку – но внезапно замолчала, решив, видимо, что наговорила лишнего. Словно секс – такая грешная вещь, что даже разговаривать о нем грешно.

Я думаю, причина всех этих ее «заморочек» насчет секса в том, что мама Джесси никогда не была замужем. Но любовников, надо полагать, имела, ибо как же она тогда умудрилась родить саму Джесси? Или, может быть, причина в том, что отец Джесси – я даже не знаю, как его звали – бросил ее мать, когда Джесси была еще в пеленках…

Брэди меня никогда не бросит, даже если я забеременею от него – в этом я уверена. Впрочем, я и не забеременею – все-таки хожу на консультации в этот Центр планирования беременности и кое-чему уже научилась… Сто́ят эти консультации недорого – почему бы не ходить?

Джесси, разумеется, догадывается, что я уже не девственница – но предпочитает не заводить об этом разговор. Я чувствую это и стараюсь не затрагивать эту тему.

Правда, недавно – еще до того, как Брэди ухал в Майами, – Джесси вдруг сама ни с того ни с сего выдала мне новую лекцию о том, что секс до свадьбы – это грех. В последнее время Джесси почему-то стала совсем уж религиозной. Отличная девчонка – но, сказать по правде, иногда она бывает такой занудой…

Впрочем, в данный момент главное для меня – не это. В данный момент Джесси ждет от меня ответа, поеду ли я с ней в Майами. Она явно сердится, что своими переживаниями я поделилась с Мэл, а не с ней, но старается не подавать вида – стоит и с беспечным видом поигрывает ключами от машины. Однако глаза ее выдают.

Я очень хочу увидеть Брэди. И я хочу оставаться подругой Джесси. Я должна быть благодарна ей – в конце концов, ради того, чтобы я могла увидеть Брэди, Джесси даже готова взять с нами в поездку Мэл, хотя чувствую, что эта Мэл не очень ей по душе.

Джесси явно ждет от меня ответа «Да, я еду», – и я не могу обидеть ее.

– А-а, чем черт не шутит!.. – отвечаю, наконец, я. – Поехали!

Джесси хочет, чтобы мы поехали сразу же после того, как кончится наша с Мэл смена, – но мне все-таки хотелось бы заскочить домой, принять душ и переодеться. Не хочу предстать перед Брэди в замасленной рабочей одежде, пропитанной запахом яичницы и сосисок. В конце концов мы договариваемся, что Джесси заедет за мной в полчетвертого, а затем мы заедем за Мэл. Мэл пишет свой адрес на салфетке (выясняется, что живет она в соседнем городке Форт-Уолтон) и просит меня дать ей номер мобильника – очевидно, чтобы связаться со мной, если Джесси вдруг в последний момент передумает и решит не брать Мэл с нами.

Я возвращаюсь на свое рабочее место, с нетерпением ожидая конца смены. Никогда еще рабочий день не казался мне таким бесконечным! Но вот, наконец, смена закончена. Я сажусь на свой велосипед, еду домой и не обнаруживаю там никого – лишь записку на столе. В записке говорится, что мама и папа поехали в магазин, купить кое-какие детские вещи для еще не родившегося ребенка Стива.

Уверена, что мои «предки» вряд ли поднимут бучу из-за того, что я уехала в Майами, если только я возьму с собой мобильник, и они будут знать, где я. Даже если им не очень понравится, что я вдруг взяла и укатила в другой город только ради свидания с Брэди, особо ругать меня они не будут. Когда у вас аж шестеро детей, вряд ли у вас хватит энергии на то, чтобы слишком бурно реагировать на выходки каждого из них.

Мои мама и папа – электрики. У них своя фирма, она так и называется «Симонофф-Электрикс», хотя заправлял фирмой все эти годы в основном папа – у мамы, родившей шесть детей подряд, на бизнес оставалось не так уж много времени. Самый старший мой брат, Стив, пошел по родительским стопам – тоже стал электриком, и теперь у него своя собственная фирма в Броварде. Джо-младший служит во флоте, Тулли учится в колледже в Таллахасси, столице нашего штата. У Джея сейчас каникулы, но живет он не у нас, а у своей девчонки. А Пенн, которого из всех моих братьев я люблю больше всего, окончил школу – он учился в одном классе с Брэди – и теперь снимает вместе с дружками довольно паршивую комнату в одном городке неподалеку от нас. С сентября он начнет там ходить в кулинарный колледж, а пока проходит практику в местном ресторане, который, надо признать, гораздо круче «Вафельного Дома». Так что сейчас наш довольно-таки большой дом почти пуст – только родители и я.

Сказать по правде, без братьев мне скучно. В июне я сама окончу школу, и, возможно, тоже переселюсь куда-нибудь – но до июня надо еще дожить.

Пока собираю вещи, которые возьму с собой, я решаю позвонить Пенну.

– Привет, это я, – говорю я, когда он отвечает на мой звонок.

– Викс!

– Послушай, Пенн, – без предисловий начинаю я, – я так больше не могу… Наш дом пуст, словно заброшенный, я помираю со скуки… Я еду в Майами повидаться с Брэди. Я его уже сто лет не видела!

– Сто лет? – удивляется Пенн. – Мне казалось, он только что уехал…

– Ничего себе «только что»! Прошло целых две недели!

– Две недели – и ты уже без него прожить не можешь?

– Заткнись, – говорю я.

Пенн знает, что я не люблю, когда он смеется над моей привязанностью к Брэди.

– И как ты собираешься доехать до Майами? – спрашивает он, чтобы переменить тему.

– Я еду с Джесси. Она взяла машину у мамы.

– Джесси – это та, что приходила к нам в гости в День независимости, четвертого июля?

– Да, та самая, что дает тебе бесплатный стакан кока-колы всякий раз, когда ты приходишь в «Вафельный Дом».

– Ну, да, конечно. Я помню ее, – немного рассеянно говорит он.

– Ты-то чем сейчас занимаешься? – спрашиваю я.

– Да вот, только что закончил рабочую смену и заскочил в магазин. Сейчас я в магазине.

– Я тоже только что с работы, – говорю я. – Даже еще не успела помыться и переодеться, вся грязная и потная…

– Я тоже. Видела бы ты, во что превратилась моя футболка!

– Даже и представлять себе не хочу! – смеюсь я.

– В принципе, ничего страшного, постираю – отойдет… Кстати, я сейчас как раз в отделе стиральных порошков. Какой, по-твоему, лучше взять – «Тайд» или «Олл»?

– А у какого коробка красивее?

– Мне не нужна красивая коробка. Мне нужен хороший порошок.

– Ну, желаю тебе не ошибиться с выбором порошка.

– Да я, собственно, уже выбрал.

– И какой же ты выбрал?

– А вот не скажу! Сама догадайся.

– Делать мне нечего, как отгадывать, какой ты выбрал порошок! Когда ты приедешь? – спрашиваю я.

– Скорее всего, в следующие выходные.

– А раньше не можешь? Приезжай в понедельник к обеду!

– Я приеду, а ты еще будешь в Майами со своим Брэди?

– Нет. В понедельник мне на работу. Так когда ты приедешь?

– Я же сказал – в следующие выходные. Извини, Викс, раньше просто никак не смогу – дела…

– Приезжай, Пенн! Без тебя так скучно!

– Викс, извини, я не могу разговаривать. Я сейчас как раз на кассе…

– Хорошо. Но не забывай свою сестренку. Без тебя я просто умру от скуки! Кому ты будешь читать свои вечные нотации, если я умру?

– Извини, Викс, я действительно не могу сейчас разговаривать. – И Пенн выключает мобильник.

Неужели Пенн действительно считает, что две недели – это слишком мало, чтобы я успела соскучиться по Брэди? Мне так эти две недели показались вечностью!

Я заглядываю в шкаф на кухне, где мы храним продукты, – тот набит до отказа. Несмотря на то, что никто из моих братьев сейчас не живет дома, родители по-прежнему продолжают покупать столько еды, что хватило бы на шестерых. К тому же, мои «предки» просто помешаны на картошке – едва ли не любое блюдо, что готовит мама, обязательно содержит картошку. Тем не менее, среди этого картофельного царства мне удается найти несколько пирожных и шоколадных батончиков.

Я открываю холодильник. Салат с картошкой, остатки недоеденной жареной картошки и блюдо собственного изобретения моей мамы, которое она называет «картофель по-королевски» – по ее утверждению, божественно вкусно, по мне же – просто отрава… О, манго! Обожаю манго больше всего на свете! Разумеется, я возьму их с собой в дорогу.

С улицы уже раздается сигнал машины Джесси. Я пишу записку для родителей, из которой они поймут, куда я делась, – и выбегаю из дома.

Глава 3. Мэл

– Ник! – пытаюсь я перекричать шум фена. – Да когда же ты выйдешь, наконец?

Молчание. Да, одна ванная на двоих – это, конечно, очень комфортно…

– Ник, ты меня слышишь? – Я стучу в дверь.

– Подожди, – слышится в ответ, – я еще не высушила волосы!

– Ник, мне срочно нужно в ванную! Ты что, не можешь сушить волосы у себя в комнате?

– Я не просто сушу, а укладываю! Мне нужно зеркало! Ты можешь пойти в ванную Блейка.

– Там сейчас убирается Розита.

– Ну, тогда в мамину…

– А там сейчас мама принимает душ. Выходи, Никки! Сколько можно?!

– Ты можешь подождать еще пару минут? Я уже почти закончила!

Что-то мягкое вдруг щелкает меня по носу. Я выглядываю в окно и вижу Блейка в его альпинистском облачении – наикрутейших кроссовках, спортивных шортах и футболке, – карабкающегося по стене. Эту стену для занятий альпинизмом Блейк с папой построили недавно. Смотрю на пол и вижу то, что щелкнуло меня по носу – не что иное, как резиновый страховочный трос, который лопнул и оторвался от ноги Блейка.

– Эй, – кричит мне Блейк, – ты не можешь подстраховать меня?

– Извини, скалолаз, – отвечаю я, – не могу. Мне срочно нужно бежать.

– Куда это ты собралась? – спрашивает он.

– Я еду в Майами.

– С кем?

– С двумя подружками с моей работы, – небрежным тоном отвечаю я.

– Серьезно?

– Представь себе! – смеюсь я.

Судя по всему, Блейк не на шутку удивлен, что у меня вдруг отыскались какие-то подружки, и его можно понять – с тех пор, как в январе мы переехали во Флориду, мне почти никто не звонил. Даже этот Кори Перкинс так и не перезвонил мне. Что ж, я и не жду от него звонка. Не звонит – и черт с ним…

Тара, правда, звонила еще пару раз, приглашала в гости – но оба раза я отказалась, сославшись на то, что дома у меня якобы куча дел. Достаточно с меня и той вечеринки у подружки этой Тары, где все смотрели на меня, словно недоумевая, с чего вдруг кому-то вздумалось пригласить новую девчонку. Я чувствовала себя так некомфортно, что весь вечер сидела в уголке, попивая вино – решила, что это поможет мне расслабиться. И в результате расслабилась так, что полезла целоваться с этим Перкинсом, не отдавая сама себе отчета, что я делаю. Нет, он, конечно, ничего – симпатичный, мускулистый, но ведь я его почти не знаю… И вот результат – после этого едва ли не вся школа еще долго жужжала на тему – вы слыхали? – как эта новая девчонка на вечеринке наклюкалась вдрызг и полезла целоваться к незнакомому парню. Можно подумать, я с ним переспала!

Признаться честно, я пока еще ни с кем не спала. Не то чтобы я берегу себя до свадьбы – просто как-то до сих пор не случалось… В принципе, когда мы жили в Монреале, я могла переспать с Алексом Бондерманом, если бы судьба не сложилась иначе. На протяжении пяти лет он часто жил у нас в доме – мои родители брали его к себе, когда его «предки» уезжали куда-нибудь в Париж или Гонконг – и все эти пять лет я была тайно влюблена в него. Но впервые мы с ним поцеловались только на пятый год. Как сейчас помню – была среда, полчаса до полуночи, мы сидели в моей комнате, готовились к экзамену по математике и поглощали конфеты – и вдруг Алекс меня поцеловал. Его поцелуй пах арахисом. После того вечера мы уже стали целоваться вволю всякий раз, когда нам удавалось уединиться, – в школе на лестнице, по пути из школы, у меня дома… Так продолжалось недели три, после чего Алекс вдруг перестал приходить ко мне домой.

Разумеется, мне хотелось выяснить, в чем дело, и я решила внезапно прийти к нему домой. Пришла – и обнаружила в его комнате Лори Герлач, которую я до тех пор считала своей лучшей подругой. Ее бежевый бюстгальтер валялся под колесиками кресла, в котором Алекс обычно сидел за компьютером. Потом Лори сама рассказывала мне, что ей понравилось, хотя в первый раз и было больно…

Это было за неделю до того, как Лори исполнилось шестнадцать. На день рождения к ней я все-таки пошла, сама не зная зачем – хотя, конечно, лучше бы не ходила. Смотреть, как Лори танцует с Алексом медленный танец, было выше моих сил.

Впрочем, я сама виновата – могла бы сразу догадаться, что Алекс никогда не был по-настоящему влюблен в меня. Я не его тип. Его тип – девушки с пышными волосами и пышными формами. Такие, как Лори…

Да и Лори, как стало потом понятно, я считала лучшей подругой лишь по глупости. На чем, собственно, была основана наша дружба? Всего лишь на том, что однажды – мы учились в седьмом классе – мы с Лори вдруг обнаружили, что у нас одинаковые дубленки! Лори тогда подбежала ко мне, воскликнув: «Мэл, да мы с тобой, оказывается, близнецы!» – и с той минуты мы стали подругами – не разлей вода.

После того дня рождения я перестала разговаривать и с Лори, и с Алексом.

Сейчас я почти не общаюсь ни с кем из своих бывших друзей в Монреале. Переписываемся иногда по Интернету, но редко – в последнее время все почему-то стали ужасно заняты…

Викс, я думаю, уже давно не девственница. Такие девчонки, как Викс, вряд ли будут встречаться с парнем целый год и за все это время даже не попытаются переспать с ним. А вот Джесси, скорее всего, еще девственница. Судя по тому, что на шее у нее вечно болтается золотой крестик, Джесси явно из тех, кто считает, что секс без брака – смертельный грех. Викс не такая. Судя по ее раскованным манерам, для Викс переспать с парнем – раз плюнуть… Что будут при этом говорить люди, Викс, похоже, ни капли не волнует. Сказать по правде, мне даже кажется, что на самом деле Викс не так уж сильно переживает по поводу того, что ее Брэди вот уже вторую неделю не звонит и не пишет ей. Если бы мой парень не звонил мне целых две недели, я бы наверняка вся изревелась в подушку.

– Подстрахуй меня, Мэл! – снова просит Блейк. – Это займет у тебя всего минут пять.

– Извини, Блейк, серьезно – не могу, – отвечаю я. – Через пять минут уже нужно бежать. Мои подружки уже заждались, наверное…

«Подружки»? Я не могу сдержать улыбки. Почти подружки… Ну ладно, Викс еще можно считать подружкой – она все-таки поделилась со мной переживаниями по поводу своего парня. А вот Джесси, судя по всему, меня явно недолюбливает. Но, тем не менее, все-таки пригласила поехать с ними.

Пригласила? Никто меня не приглашал, я сама напросилась. Если бы я не пообещала, что за все заплачу́, они бы, наверно, меня и не взяли.

Выходит, я пытаюсь купить себе друзей? Не ожидала от себя такого…

– Эй, Никки! – Блейк барабанит в дверь. – Может быть, хоть ты меня подстрахуешь?

– С какой стати? – раздается голос Ник.