Ёлка, которая пароход

В десять тридцать три в остров постучали.

– Петр, вылезай! – сказал дедушка. Петя высунулся. На дедушке вместо домашнего медвежьего халата были уличные брюки и свитер. За дедушкой стояла Вика, тети-Маринина дочка. Вика была, во-первых, некрасивая, во-вторых, ходила во второй класс, и с Петей они поэтому не дружили. То есть Петя с ней не дружил. Он вообще, когда поселился на острове, решил особенно с девчонками не дружить.

– Здравствуй, Петя! – сухо произнесла Вика и откинула за плечо косичку.

Петя смотрел на Вику и молчал. Вместо того чтобы напомнить Пете, что он должен поздороваться, дедушка сказал:

– Петя, мы с тетей Мариной должны поехать в одно место, это очень важно. Вы с Викой остаетесь одни. Вика будет за старшую.

Петя растерялся. Его еще никогда не оставляли дома одного. А особенно – одного вместе с почти чужой девочкой. А особенно – на необитаемом острове.

– А мама? – спросил Петя, забыв, что у него нет мамы.

– Мама придет нескоро, у нее на работе тоже важные дела, – виновато развел руками дедушка. – А у папы вообще на фирме запарка. Петя вылез в океан и нахмурился:

– Почему у всех важные дела, а у меня, что ли, нет?

Вика молчала. Она внимательно осматривала комнату.

– А как же мамин подарок? – вспомнил Петя.

Дедушка сам говорил, что подарки – важное дело.

– А… а пусть тебе Вика поможет его доделать! – предложил дедушка. – Она большая, они в школе уже все это проходили.

Вика независимо откинула за спину вторую косичку и снисходительно кивнула:

– Мы в школе уже почти все проходили! Делать мамину открытку с вот этой девчонкой вместо дедушки?!

– Если проголодаетесь, на кухне есть блины, а в холодильнике – салатики. И суп можно в микроволновке разогреть. И постарайтесь не ссориться. А потом покажи Вике новые мультики, хорошо?

– У нас нет новых мультиков! – буркнул Петя. – А старые я уже наизусть знаю.

Котенок осторожно высунул мордочку из-под дивана и наклонил голову в знак солидарности.

Наверное, он тоже не хотел смотреть старые мультики. Дедушка на мгновение задумался.

– Погоди-ка, погоди-ка, – пробормотал он, – минуточку…

Новые мультики оказались на антресолях. Дед вручил Пете новенькую коробку, убрал стремянку в чулан, и они с тетей Мариной ушли. Даже, видимо, уехали, потому что дедушка сунул во внутренний карман куртки права, которые никогда не брал с собой, если, например, шел за хлебом…

4. Ёлка, которая пароход

В десять пятьдесят семь Вика и Петя остались в квартире одни.

– Ну, что там тебе надо помочь, неумеха? – спросила Вика.

– Ничего не надо! – вспыхнул Петя. – Я сам в сто тысячу раз лучше тебя все сделаю!

Вика пожала плечами:

– Ну и пожалста! Тогда я пойду пока блины есть.

И она по-хозяйски удалилась на кухню. Полосатый котенок подумал-подумал и увязался за ней.

Петя закусил губу, взял зеленого кота и пошел делать открытку назло Вике в сто тысячу раз лучше, чем у них в школе.

Он с энтузиазмом разложил на листе готовые детали. Два три-угольника – елка… Три кружка – снеговик… Открытка получалась пустой и скучной.

Петя взял синий лист и вырезал из него небо. Небо получилось большое, больше, чем открытка.

– Это ничего, небо и должно быть большое, – объяснил коту Петя. – Оно же бескрайнее.

Кот деликатно промолчал.

– Я его сначала приклею, а потом отрежу лишнее, – объяснил Петя.

Кот подумал, что это очень кре-а-тив-ная идея.

Клея не было ни на столе, ни в столе, ни даже под столом. Петя рассердился, обиделся и решил сделать самую лучшую в мире открытку не только назло Вике, но и назло дедушке! Вот так! А вместо клея использовать варенье. Или шампунь. Или… точно! Лучший в мире клей – мамин лак для ногтей. Он даже с кисточкой!

Клей оказался белый и вонючий, но зато клейкий. Петя прижал небо руками и торжествующе посмотрел на кота. Кот улыбнулся.

Лишнее небо Петя с одной стороны отрезал, а с другой – оторвал. Кот посмотрел на оторванное небо, но ничего не сказал.

– Ничего, тут елка будет, – отмахнулся Петя. – Это будет высокая елка, до неба.

Елка приклеилась – до неба. В общем, получилось неплохо, но внизу под елкой оставалось много места… Ну и что? Как раз для снеговика. Он будет стоять перед елкой.

Снеговик приклеился – перед елкой. Теперь открытка была то что надо. Петинамама будет очень довольна. «Даже жалко, что у меня нет мамы…» – подумал Петя, разглядывая открытку. Он захотел побежать показать открытку дедушке, но вдруг вспомнил, что дедушки у него теперь тоже нет.

– Надо сделать солнышко! – напомнил Пете кот. – Если ребенок на каждом рисунке изображает солнце, это нормальная реакция.

– А это не ты сказал, а психолог! – Петя обиделся на повторяющего чужие слова кота. – Он это маме говорил, пока я в коридоре сидел. А подслушивать – нехорошо! И никогда так больше не делай!

Коту стало стыдно, и он выкинулся со стола на диван, мордой вниз. А Петя стал вырезать солнце и лучики.

– Солнце – это фигура круг, – объяснил Петя снеговику, когда кот улетел. – А лучики – это угольники. Они просто-угольники, потому что у них просто углы, а не три угла. Если угла три, то это три-угольник. Вика это учит-учит в школе, а я уже все выучил!

Солнце получилось замечательное. Но небо тоже было замечательное. Пете жалко было клеить солнце на и без того такое красивое небо. Он решил приклеить его на свободное место, внизу, справа от елки и снеговика.

– Зимой солнце стоит низко, – вспомнил Петя. – И тени поэтому длинные.

У снеговика как раз была длинная тень – клей размазался.

Петя приклеил низкое зимнее солнце и лучики. Потом добавил тени снеговику и елке. Он хотел сделать снеговику руки, глаза и нос морковкой, но очень устал.

– Я стою лицом к елке и смотрю на елку, поэтому моих глаз и морковки не видно! – успокоил его снеговик.

– А руки?

– А руки я на груди скрестил.

– Ну, тогда ладно.

Петя критически посмотрел на открытку. Если бы это было лето, то внизу можно было бы наклеить зеленую траву. Но клеить белый снег на белую открытку было глупо. Еще можно было внизу написать: «Дорогая мамочка, я тебя очень люблю, с Новым годом!» – или что-то вроде того. Но Петя не помнил точно, в какую сторону пишется буква «р» и еще остальные нужные буквы. Он взял открытку и пошел хвастаться Вике.

Вика аккуратно доедала предпоследний блин напополам с вареньем.

– В банку нельзя ложкой лазить, – сказал Петя.

– А чем можно? – удивилась Вика. – Што ли вилкой?

– Своей ложкой нельзя. Вика фыркнула:

– А я своей ложкой и не лажу! Это ваша ложка, вот, смотри!

Вика продемонстрировала Пете вылизанную ложку и опять опустила ее в банку:

– Больше мне делать нечего, в гости со своей ложкой ходить!

Петя молча забрался на табурет с другой стороны стола и положил перед собой открытку. Вика вытянула шею и посмотрела на Петину работу.

– Хорошая картинка, – наконец одобрительно сказала она. – Ты молодец. А почему у тебя пароход зеленый?

– Какой пароход? – растерялся Петя.

– Ну, вот этот! – Вика уверенно ткнула пальцем в елку.

– Ты что, дура?

– Сам ты дурак. А пароход у тебя зеленый. Таких не бывает!

«В жизни никогда не буду дружить с девчонками!» – немедленно решил Петя.

– Солнце у тебя желтое, море синее, дым из трубы, ну вообще-то ладно, серый или голубой… Кружочками… Это нормально, – спокойно продолжала Вика. – А пароход лучше всего было сделать красный!

Петя молчал. Такой глупой, которая елку с пароходом путает, лучше совсем ни разу не отвечать!

– Ладно, пусть зеленый. – Вика вылезла из-за стола, поставила свою тарелку в мойку. – Зато твоя мама варенье вкусное варит.

Петя молчал. Но Вика этого молчания словно и не замечала. Она мыла свою тарелку и спокойно болтала:

– А я варенье не умею варить. Я маме так помогаю: посуду мою, уроки делаю и белье вешаю сушиться. И еще с бабушкой разговариваю. Моя бабушка раньше тоже варенье варила, особенно вишневое. Когда в деревне жила. У нас в деревне малины много и вишни. За вишней смотреть как бы не надо, а малина вообще – сорняк. Не то что клубника.

Котенок забрался на свое любимое место – круглый пуфик под окном, тоже в виде котенка, – свернулся калачиком и зевнул. «Все-таки почему она назвала мою елку пароходом?» – думал Петя.

– За клубникой нужен постоянный уход. У вас в деревне есть клубника?

– Да, – зачем-то соврал Петя и тут же рассердился на себя за то, что решил не разговаривать, и вот, разговаривает.

– Все равно у моей бабушки клубника лучше. И у нее усы длиннее.

– У твоей бабушки есть усы? – удивился Петя.

– Ты точно еще маленький! – покачала головой Вика, вытирая руки после мытья посуды. – Усы – у клубники… Но вообще-то у моей бабушки тоже есть усы. У нее раньше усов не было. А потом она заболела и стала Бабой-ягой, и у нее теперь есть усы. Ты что, мне не веришь?

Петя верил Вике наполовину. В бабушку, которая стала Ягой, он верил. А в то, что у клубники бывают усы – нет.

– Теперь пошли новый мультик смотреть! – решила Вика.

5. Неродной

В одиннадцать двадцать ребята подошли к телевизору.

– Я вскрою упаковку, а ты пока включи телик!

Вика подошла к столу и взяла ножницы. А Петя привычно щелкнул сначала одним пультом, потом другим.

– Ты что, красил ногти лаком?! – обалдела Вика, заметив открытый флакончик. – Это только плохие мужчины так делают! Я все твоей маме скажу! Она тебя по попе набьет и в угол поставит!

– Меня мама никогда в угол не ставит и вообще не наказывает!

– А что она делает? – удивилась Вика.

– Плачет, – признался Петя.

– Долго?

Вика смотрела на Петю с неподдельным любопытством. Петя заметил, что у Вики ресницы коричневые, а не черные, и брови тоже. А глаза – такие большие и круглые, похожие на тети-Маринины.

– Иногда всю ночь.

«Я сейчас соврал или нет?» – подумал Петя.

– Всю-у но-очь? – Глаза у Вики стали еще больше и круглее. – Ужас какой! Я в углу от силы полчаса стою, и то даже, если как бы плачу и говорю, что больше не буду, то минут десять. Больше мама не выдерживает. А тут – всю ночь!