Сезон костей

– Белая таблетка – стандартное противозачаточное, – сообщила Тильда. – Неужели никогда не принимала?

– Противозачаточное? Но зачем?

– Чтобы не плодились и не размножались. Прикинь, родить тут спиногрыза! Жуть.

Да, с этим не поспоришь.

– Ладно, с белой разобрались. А красная?

– Биодобавка с железом.

– А зеленая?

– Чего?

– Ну, третья пилюля.

– Их всего две, – возразила Тильда.

– Нет, есть третья, – настаивала я. – Капсула, оливково-зеленая. Еще горчит сильно.

Тильда развела руками:

– Извини, без понятия. Если сможешь, принеси ее сюда, гляну.

Я нервно сглотнула:

– Договорились, – и торопливо добавила, пока заклинательница снова не присосалась к «косячку»: – Вас же распределили на пару с Карлом? Там, на собрании. Как он?

– С предателями не разговариваю. – Тильда выпустила струйку сиреневого дыма.

– В смысле?

– Ты разве не слыхала? Продажная шкура этот Карл. Помнишь Иви? Ну хиромантку с синими волосами? Он застукал ее за кражей продуктов и накапал куратору. Страшно вспомнить, что с ней сделали!

– Что? – спросила я, холодея.

– Избили, сильно. Обрили голову. Все, не хочу больше рассказывать. – Тильда еле заметно поежилась. – Если тут выживают только такой ценой, то лучше отправьте меня прямиком в эфир. Рыпаться не стану.

Повисла пауза. Тильда еще пару раз затянулась и отшвырнула окурок.

– Не знаешь, в какой резиденции Джулиан? – спросила я и на всякий случай уточнила: – Джулиан, номер двадцать шесть?

– А-а-а, лысый чувак, – протянула моя собеседница. – По-моему, в «Тринити». Попробуй заглянуть через ограду на заднем дворе. Там обычно тренируют новобранцев. Главное, не попадайся на глаза этим. – Она закурила новый «косяк».

Похоже, зависимость тут адская, но астра есть астра – самый страшный и распространенный наркотик для бедных. Особенно порок процветал в трущобах типа Джейкобс-Айленда. Астры различались окрасом – белая, голубая, розовая, пурпурная, – и каждая оказывала свое индивидуальное воздействие на призрачный лабиринт. У нас в Синдикате Элиза долго сидела на белой и рассказывала, что в отличие от голубой, которая усиливает воспоминания, эта, наоборот, вызывает астразию, иначе говоря – частичную потерю памяти. Однажды Элиза накурилась так, что напрочь забыла свое имя. Правда, потом наша художница подсела на пурпурную астру, якобы та помогала творить, но с меня взяла слово, что я никогда не прикоснусь к эфирным наркотикам. Если честно, желания нарушить клятву не возникло ни разу.

Но почему мне дают три пилюли? Очень подозрительно. Хотя одна Тильда не показатель. Ей вполне может хватать и двух «колес». Надо бы расспросить кого-нибудь еще.

Со стороны улицы «Тринити» надежно охранялась. Пришлось пробираться задворками, ориентируясь на смутные воспоминания о карте города. Наконец я очутилась у ограды, охватывающей огромную территорию. Тильда не ошиблась: на лужайке занималась группа «белых туник» под руководством рефаитки. Среди них был и Джулиан. В зеленых вспышках газовых фонарей новобранцы разгоняли духов с помощью замысловатого рельефного жезла. Поначалу я приняла его за нуму – проводника эфира, откуда черпают силу гадатели, – но сколько живу, ни разу не видела, чтобы нумы управляли призраками!

У меня включилось шестое чувство. Рефаитка магнитом притягивала лабиринты, и те слетались к ней, словно мотыльки на свет.

Внезапно она взмахнула жезлом и швырнула какого-то злобного призрака прямиком в Джулиана. От неожиданности тот рухнул как подкошенный.

– Двадцать шестой, быстро встал!

Джулиан не шелохнулся.

– Кому сказано, подъем!

Тот снова не отреагировал. И немудрено! Попробуй встать, когда тебе по физиономии съездил озлобленный дух. Не родился еще ясновидец, способный на такое.

Кураторша пнула беднягу в голову. Остальные «туники» в страхе попятились, боясь навлечь на себя хозяйский гнев. Но рефаитка только одарила их презрительным взглядом и твердым шагом направилась в резиденцию, волоча по земле длинный шлейф черного платья. Новобранцы затравленно переглянулись и поспешили следом. Никто даже не пытался помочь Джулиану, который скрючился на траве. Дождавшись, пока все уйдут, я толкнула тяжелую створку ворот, но те оказались заперты.

– Джулиан, – шепотом позвала я.

Увидев меня, он с трудом поднялся и заковылял к ограде. В свете затухающих фонарей его лицо блестело от пота, губы кривились в ухмылке.

– Она меня обожает, правда. Как-никак любимый ученик.

– Что это был за дух?

– Какой-то древний призрак. – Джулиан потер заплывший глаз. – Прости, до сих пор терзают видения.

– Какие?

– Лошади. Книги. Огонь.

Все ясно, призрак внушил картину своей смерти. Неприятный довесок к схватке.

– Твоя кураторша… кто она?

– Алудра Шератан. Не знаю, какого лешего она подалась в кураторы. По-моему, она нас ненавидит.

– Они все нас ненавидят. – Я покосилась на лужайку: Алудра не появлялась. – На улицу выйти сможешь?

– Попробую. – Джулиан дотронулся до затылка и сморщился. – Твой куратор уже от тебя подпитывался?

– Мы и не виделись толком, – ответила я, умолчав о событиях ночи.

– Алудра вчера угостилась Феликсом. Беднягу до сих пор трясет, но тренироваться его все равно заставили.

– А вообще как он? Нормально?

– В панике. Говорит, не чувствовал эфир два часа.

– Чудовищно делать такое с ясновидцами! – Я покосилась по сторонам, нет ли поблизости охраны. – Со мной этот номер не пройдет.

– Разрешения тут никто не спрашивает. – Джулиан снял с ворот фонарь. – Кстати, твой куратор – притча во языцех. Значит, вы толком не виделись?

– Нет. Его вечно нет дома.

– Вот как? Почему?

– Без понятия.

Джулиан всматривался в меня. Как и Лисс, он был полностью зрячим. Если близорукие могут отключаться на время, то ему приходится постоянно видеть потоки энергии.

– Погоди, скоро выйду, – произнес наконец он. – Не ел со вчерашнего дня. Или вечера. Тут хрен разберешь.

– Думаешь, тебе дадут пропуск? – усомнилась я.

– Попросить всегда можно, – хмыкнул Джулиан, исчезая в недрах резиденции.

Меня кольнула страшная мысль, что он не вернется.

Я томилась в ожидании около Трущоб и уже было отчаялась, как вдруг в темноте мелькнула белая туника и в дверном проеме, прикрывая ладонью лицо, возник Джулиан.

– Что случилось?

– Неизбежное, – прохрипел он. – Мне сказали, что поесть смогу, а вот понюхать или ощутить вкус еды – вряд ли.

Он убрал руку с лица, и у меня вырвался приглушенный крик. По подбородку парня струилась кровь, под глазами проступили синяки, сломанный нос покрывала сеточка лопнувших сосудов.

– Тебе лед нужен! – Я с силой втащила его под фанерный свод. – Идем скорее. У артистов наверняка найдется подходящее снадобье.

– Да ладно, не переживай. Вроде не сломан. – Джулиан осторожно потрогал распухший нос. – Давай лучше поговорим.

– Успеем. Сперва ты должен поесть.

По дороге в «столовую» я выискивала взглядом что-нибудь похожее на оружие. Для самообороны сгодится любое – заточенная шпилька, осколок стекла, арматура. Увы, поблизости не обнаружилось ничего подобного. Выходит, перед эмитами арлекины полностью беззащитны. Город защищают только рефаимы и «алые туники».

Добравшись до нужной палатки, я буквально влила в Джулиана миску баланды, а после обменяла у гадателя оставшиеся нумы на упаковку ацетаминофена. Меняла не признался, у кого спер лекарство, и, как только иголки перекочевали в его карман, растворился в толпе. Игломант, не иначе.

Я увела Джулиана в темный угол и протянула таблетки:

– Глотай. Главное, не спались.

Тот молча отправил в рот две капсулы. Тем временем я отыскала в пустой хибаре тряпку и немного воды, чтобы вытереть кровь.

– Теперь порядок, – глухо произнес Джулиан. – Перейдем к делу. Что нам известно про эмим?

– Лично мне – ничего.

– Зато я немало разузнал про это место. Интересует?

– А то!

– Короче, пару дней «белые туники» проходят курс молодого бойца. Там в основном схватки с духами. Надо показать, что умеешь созывать арсенал и прочее. Потом первое испытание – подтвердить свой дар.

– В каком смысле подтвердить?

– На профпригодность. Гадатели должны сделать предсказание, медиумы – войти в транс. Ну, ты поняла.

– В чем подвох?

– Через дар нужно доказать свою преданность. Я разговорил портье в «Тринити», он признался, что его предсказание каким-то образом помогло пополнить ряды «белых туник». Короче, от тебя требуется сплясать под их дудку, даже если на кону человеческая жизнь.

От этих слов меня затошнило.

– А второе испытание?

– Что-то связанное с эмитами. Типа игры на выживание. Выиграешь – получишь алую тунику.

Мой взгляд рассеянно блуждал по ветхим строениям. В толпе артистов мелькнула парочка желтых туник.

– Смотри, – прошептал Джулиан. – Вот та. Глянь на ее руки.

В углу девушка хлебала баланду и тихонько беседовала с болезненного вида мужчиной. Вместо трех пальцев у нее красовались обрубки. Скоро в глаза мне бросились и другие увечья. У многих в зале недоставало конечностей, кожу на ногах покрывали шрамы и следы укусов.

– Сдается мне, наша плоть им и впрямь по нраву, – пробормотала я, отметив про себя, что Лисс не соврала насчет эмитов.

– Похоже на то, – кивнул Джулиан и протянул мне миску. – Доешь?

– Нет, спасибо.

Мы оба замолчали. Увиденное не давало мне покоя. Людей тут обгладывали, как куриные кости, а после бросали на произвол судьбы, загоняли совершенно беззащитных в эти трущобы.

Нельзя, чтобы рефаиты дознались про мой дар. Но иначе не пройти испытания…

С другой стороны, стоит ли их проходить? Ладно, подождем действий стража. Там прояснится, чего от меня хотят, а пока моя судьба полностью в его руках.

Внезапно в толпе показалось знакомое лицо. Карл! Все разговоры разом стихли. Арлекины посторонились, уступая ему дорогу. Вытянув шею, я углядела причину всеобщего ажиотажа – на Карле была розовая туника. С чего бы вдруг такую важную птицу занесло в Трущобы?

– Тильда сказала, он справился с первым испытанием, – шепнула я Джулиану. – Интересно, что потребовали? Просто сдать Иви?

– Он гадатель. Может, просто увидел покойную тетушку на дне чайной чашки.

– Это по части прорицателей, – возразила я. – А ты сам разве не из гадателей?

– С чего бы вдруг? – Джулиан лукаво улыбнулся. – Не у тебя одной обманчивая аура.

Я призадумалась. Гадатели принадлежали к низшей категории ясновидцев. И самой распространенной, разумеется. Либо Джулиану неприятен сам факт, поэтому не сознается, либо Джекс ошибся и с чутьем на паранормалов у меня не очень.

Джекс! Где он сейчас, что делает? Волнуется за меня или нет? Ну конечно волнуется. Еще бы – пропал его личный странник, подельница. Вопрос, как он собирается меня искать. Наверное, подключит Дани, Ника. Оба занимают видные посты в Сайене и могут получить доступ к секретным спискам заключенных.

– Нашего приятеля хотят подкупить, – хмыкнул Джулиан. – Похоже, решили через него умаслить рефаитов.