Собрание творений. Том 4. Догматика Православной Церкви. Пневматология. Эсхатология

Святой Златоуст благовествует: «Если кто-либо спросит меня, что дивного сотворил Христос, то я опущу небо, землю, море, воскресение многих мертвецов и прочие сотворенные Им чудеса… и укажу только на Крест, который — славнее прочего». А святой Дамаскин, как бы дополняя сие благовестие, говорит: «Всякое деяние и чудо Христово превелико, и Божественно, и удивительно, но удивительнее всего — Его честный Крест».

Новый Завет — весь в священной и неизреченной тайне Христова Креста. Все новозаветные истины и все новозаветные блага коренятся в тайне Креста Богочеловека, почерпая из нее свою спасительную и животворную силу и свою Божественную таинственность. Очевидно одно: всеспасительная сила Христова Креста простирается вслед за человеком во всех его безднах, и страстях, и пороках, и грехах, и немощах; она охватывает его всего, всего спасая, искупая, очищая, освящая, обогочеловечивая, облекая во Христа.

Своим богоочищенным, богоосвященным и богопросвещенным умом всецело погруженный в неисследимые глубины Богочеловеческой тайны спасения мира, святой Василий Великий благовествует: «Крестом совершено Христово домостроительство спасения». А умудренный Христом святой Григорий Палама, сводя все апостольско-святоотеческие благовестия в единую всеобъемлющую благую весть, благовествует: «В Кресте Господнем явлено всё домостроительство спасения (πᾶσαν τὴν οἰκονομίαν), совершенное во время пребывания Господня на земле, и вся тайна этого домостроительства содержится в нем» Отсюда и святоотеческое богомудрое благовестие: Крест — основание Церкви, утверждение вселенной… Крест — сила немощных, врач недужных. Крест — очищение прокаженных, восстановление сил в расслабленных. Крест — хлеб алчущих, источник жаждущим. «Христос весь был на Кресте и в то же время весь пребывал во всем». — Премудрый философ Святого Духа, преподобный Иоанн Дамаскин, благовествует: «Крест Христов облек нас в ипостасную Божию Премудрость и Силу (τὴν ἐνυπόστατον τοῦ Θεοῦ σοφίαν καὶ δύναμιν)». Святой Златоустый благовестник благовествует: «Чего только не сделал Крест? Он преподал учение о бессмертии души, о воскресении тел, о презрении земных благ, о жажде блага грядущего; людей сделал он ангелами; благодаря ему все и всюду стали философами (любомудрами) и способными ко всякой добродетели». «Крест основал Церковь. Крест — утверждение добродетелям. Крест отверз рай».

Потому как досточудный Спаситель всю Свою спасительную и животворящую силу сосредоточил в Кресте и внес в него всю Свою Личность, Крест стал знамением Сына Человеческого (Мф.24:30; ср. Откр.1:7) и на земле, и на небе — знамением, по которому распознают Его все земные и небесные существа. Так как Владыка Христос со всеми Своими бесконечными Божественными силами, и истинами, и тайнами — весь в Своем Кресте, то Его Честный Крест соделался неодолимым победителем во всех мирах, всепобеждающим спасителем от всех грехов, от всякой смерти, от всех бесов. В Кресте — «неизреченное смотрение», несказанное домостроительство спасения, поэтому тайна Креста непостижима: «непостижимое распятия таинство (τὸ ἀκατάληπτον то̀ τῆς σταυρώσεως μυστήριον)».

По причине непостижимой и всеспасительной таинственности честного креста все богослужения Страстной седмицы, особенно в Великий Четверг и Пятницу, исполнены молитвенным трепетом и благодарением распятому Богочеловеку, Спасителю. Трепет и благодарение проникнуты восхищением, которое каждую молитву завершает рыдающим «Непостижиме Господи!». — Да, воистину непостижимо уму, воистину неисследимо то, что Богочеловек страданиями и Крестом спасает мир и смертью низлагает грех, смерть и диавола. Да, непостижимо и неисследимо, но истинно и действительно: истинно самой убедительной истинностью и действительно самой неуклонной действительностью, ибо Богочеловеческая реальность и истинность безмерно превосходят человеческий ум и логику. Налицо несказанная тайна спасения человеческого рода Трисвятым Божеством. Крест — составная часть этой пресвятой тайны спасения. Она коренится в Трисолнечном Боге, через воплощенное Слово простираясь на всю тварь. Всё это погружено в сладчайшей тайне Богочеловеческой Личности.

Все Богочеловеческие силы Честного Креста, вся всеспасительность Креста, вся все-необходимость Креста, вся чудодейственность Креста, вся всепобедность Креста по-апостольски богодухновенно и по-святоотечески богомудро запечатлены в молитвенном богословии Церкви. В этом красноречиво убеждает нас даже мимолетный взгляд на этот изумительный и великолепный рай церковного богомудрия, рай бессмертной благоуханной богочеловечности.

Своим Честным Крестом Владыка Христос посрамил диавола и Своим Воскресением притупил жало греха — и спас нас от смерти. Спаситель крестом пленил ад, попрал смерть, просветил мир. «Воскрес Иисус от гроба, якоже прорече, даде нам живот вечный и велию милость». Своим Крестом Господь отверз рай разбойнику. «Крестом… идольская прелесть вся упразднися, и демонская крепость попрася». «Место лобное рай бысть, точию бо водрузися древо крестное, абие израсти Грозд животный» — Спасителя Христа. «Распеншагося Спаса и Избавителя нашего волею, якоже весть, и якоже благоизволи, воспоим вернии, и прославим: яко пригвозди на Кресте грехи человеков: избавляя от прелести род человеческий, и Царствию сподобил есть». «Распятие претерпевый Своею волею, и от нетления человеки свободив, Спасе, воспеваем вернии, и покланяемся Ти, яко просветил еси нас силою крестною; и страхом славим Тя, Человеколюбче щедрый, яко Жизнодавца и Господа». — «Уставила еси смертное устремление, рождшая животом и смертию Обладающаго, Всенепорочная; Того убо моли, умерщвляющая прегрешения, душу мою уставити и спасти мя».

Мы молимся распятому Господу: «Крест Твой, Христе, аще и древо видимо есть существом, но Божественною одеяно есть силою; и чувственно мирови являяся, мысленно наше чудотворит спасение. Емуже покланяющеся, славим Тя, Спасе, помилуй нас». «Воздвиглся еси на Крест, и низпадеся враг; и падшии воздвигохомся, и райстии жители, Христе, быхом, державу славяще Царствия Твоего». «Силою Креста Твоего, Христе, утверди мое помышление, во еже пети и славити спасительное Твое вознесение (в сербск. “распятие”. — Примеч. пер.)». «Крест Твой, Господи, жизнь и воскресение людем Твоим есть, и надеющеся нань, Тебе воскресшего Бога нашего поем: помилуй нас». «Крест Твой, Господи, рай отверзе роду человеческому, и от истления избавльшеся, Тебе распеншагося плотию Бога нашего поем: помилуй нас». «Иже Крестом ограждаеми, врагу противляемся, не боящеся того коварства ни лаяния: яко бо гордый упразднися, и попран бысть на Древе силою распятого Христа». Своим Крестом Господь разрушил смерть и отверз разбойнику рай. Крестом низойдя в ад, Господь меня совоскресил. «Господи, оружие на диавола крест Твой дал еси нам: трепещет бо и трясется, не терпя взирати на силу его: яко мертвыя возставляет, и смерть упраздни. Сего ради покланяемся погребению Твоему и востанию». «Господи… воскресл еси и подал еси нетление душам нашим». «Пострадал еси Крестом, Безстрастный Божеством, погребение приял еси тридневное, да нас свободиши от работы вражия, и обезсмертив оживотвориши нас, Христе Боже, Воскресением Твоим, Человеколюбче». «Вознесыйся на Крест, Христе Боже, и спасл еси человеческий род». Христос крестом спасает мир как Бог. «Крестом Твоим, Спасе, рай отверзеся, и осужденный человек паки вниде в онь, Твою величая благостыню». «Крестом Твоим, Христе, едино стадо бысть Ангел и человек, и едина Церковь — καì μία Ἐκκλησία, небо и земля веселится, Господи, слава Тебе».

С особым боговдохновением Крест прославляется и возвеличивается в богослужениях в праздник Воздвижения Честного Креста, с 13 по 21 сентября. Молитвенная мысль Церкви богоречиво сказует Богочеловеческие истины о Кресте. Первая ясная истина сего праздника гласит: Крест есть «благочестия непобедимая победа», препобеждающая всех бесов, все искушения, все грехи, всё зло, всякую смерть. Крест — «дверь райская». Крестом «тля разорися и упразднися, и попрася смертная держава, и вознесохомся от земли к небесным». Крест — наставник слепых, врач немощных, воскресение всех умерших; крестом процвело бессмертие. Крестом совершается спасение и обожение: сущие на земли крестом обожились, диавол был до конца сокрушен. Своей благодатью крест освящает его лобызающих, ибо он есть источник святости и причина обожения всех. Крестом наш ум просвещается; обнимая преславный Господень Крест, мы просвещаемся и отгоняем страсти. Крестом Христос пронзил диавола в самое сердце и всех освободил от адских уз. Крест Господень солнцезрачен: когда мы лобызаем его с верой, то наши души просвещаются. Крест — источник бессмертия, избавление всего мира. Во многих молитвах мы обращаемся ко Кресту, как к живому существу, как к своего рода живому лицу. Так, мы молимся: «Кресте Пречестный… тя сердцы и устнами вернии лобызающе, священие почерпаем», здравие и вечное спасение.

Молитвенная мысль Церкви в день Воздвижения Честного Креста Господня своей Богочеловеческой всеистинностью громогласно проносится из Церкви по небу и земле: на Кресте Господь убил нас убившего, оживил умерщвленных, украсил их и по Своему милосердию сподобил их жительства на небесах. Крест — похвала верных, утверждение страдальцев, спаситель всех преподобных. Ныне, в день Воздвижения Честного Креста, крест воздвизается и демоны убегают; ныне вся тварь освободилась от тли, ибо благодаря кресту воссияли для нас все дарования. Крест — «сила и ограждение Церкви». Отсюда наше молитвенное возлетание к небу и в поднебесье: «Кресте Христов, христиан упование, заблуждших наставниче, обуреваемых пристанище, в бранех победа, вселенныя утверждение, недужных врачу, мертвых воскресение, помилуй нас».

Знамение Сына Человеческого (Мф.24— Примеч. ред.) = Знамение Богочеловека Христа = Знамение Православной Церкви — Крест; он изображается на всём свойственном Богочеловеку, и его всепобеждающая сила изливается на всю видимую и невидимую тварь, оберегая ее от всего смертного, от всего злого и демонического и обогащая бессмертием, добродетелями, богочеловечностью. И мы радостно восклицаем: «Крест хранитель всея вселенныя, крест красота Церкви, крест царей держава, Крест верных утверждение, крест Ангелов слава и демонов язва».

Богочеловеческая истина и реальность — в следующем: Крестом была полностью истреблена («пожерта») смерть. Крест — это лестница, по которой мы восходим на небеса, Крест — совершенное избавление падшего Адама. Посреди земли Бог уготовал спасение: Крест и Воскресение. Крест — всеоружие благочестия. Крест — поборник праведных и спаситель преподобных. Христос как Бог крестом спасает человеческий род. В кресте — воскресение мира, не имеющее конца. Крест Господень — это воскресение мертвых. Крест воздвизается, и демоны прогоняются; разбойник отверзает врата Едема; смерть умерщвляется — и ныне она пуста. — И тогда этот молитвенный вопль: «Умертвив страсти плоти и духа, потщимся крестом вознестись от земных в небесная, сораспявшись Владыке Христу!»

Без сомнения, Крест и Воскресение составляют двуединую реальность, двуединую истину, двуединую силу совершённого Спасителем Богочеловеческого домостроительства спасения, Богочеловеческого домостроительства обожения. И посему, на воскресном всенощном бдении, перед святой Литургией, мы исповедуем и благодарим: «Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу, единому Безгрешному, Кресту Твоему покланяемся, Христе, и святое Воскресение Твое поем и славим: Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем. Приидите, все вернии, поклонимся святому Христову Воскресению: се бо прииде Крестом радость всему миру. Всегда благословяще Господа, поем Воскресение Его: распятие бо претерпев, смертию смерть разруши».

Снова и снова: «Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое Воскресение Твое славим».

Часть шестая. БОГОЧЕЛОВЕК КАК СУДИЯ. ЭСХАТОЛОГИЯ

Загробная жизнь

Всё евангельское благовестие о человеке и о спасении, об обогочеловечении человека Богочеловек, Владыка Христос основывает на истине: человек — богообразное и поэтому бессмертное существо, существо, созданное для вечной жизни. Владыка Христос поступает с человеком как с существом бессмертным, которого смерть обезобразила и сделала смертным и которого надобно врачевать и спасать от смерти бессмертием и вечной жизнью. Всё в Евангелии сводится к тому, как уготовать человеку бессмертие и вечную жизнь. Это главное благовестие Богочеловека.

Можно сказать: Христово Евангелие — это Евангелие о вечной жизни человека, жизни, начинающейся на земле и продолжающейся на том свете. Спаситель для того и пришел в наш мир, чтобы уничтожить смерть и наполнить светом человеческую жизнь в обоих мирах: и в земном, и в загробном (см. 2Тим.1:10), По Божественному учению Спасителя, текущая жизнь на земле — фундамент, на котором созидается жизнь вечная (1Тим.6:19). Веровать в Богочеловека Христа — значит непрестанно бороться и подвизаться за вечную жизнь, к которой человек и [был] призван, когда Бог сотворил его богообразным (1Тим.6:12). Все усилия, прилагаемые христианином на земле, все его подвиги и добродетели направлены, собственно, к тому, чтобы при их содействии он достиг воскресения мертвых и вечной жизни (Флп.3:8—14). Владыка Христос и пришел в этот мир, да всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную (Ин.17:2).

Своим Евангелием Господь Иисус Христос охватил человеческую жизнь и в этом, и в загробном мире. Евангелие Христово — благая весть для человека не только на этом, но и на том свете. Человеческая жизнь за гробом — естественное и логическое следствие его жизни на земле. Это одна из главных евангельских истин. Благовестие Спасителя о загробной жизни человека раскрывает нам, что происходит с человеком, когда телом он умрет, а бессмертной душой направится в мир оный, какова его там участь и какова вечность его души.

Смерть тела и бессмертие души

Смертью называется таинственное отделение души от тела, временное разлучение души с телом. При этом тело утрачивает жизненную силу и подвергается тлению и разложению, а душа остается жить сама в своем бесплотном существе. Поэтому в Священном Писании смерть именуется: исшествием души из тела (2Тим.4:6; Флп.1:23; Иов.10:21), сном тела (Ин.11:12; Лк.8:52; Мф.9:24; Мк.5:39; Деян.20:10), возвращением тела в землю и бессмертного духа к Богу (Еккл.12:7; см. Быт.2:7, 3:19).

В Откровении ясно и понятно засвидетельствованы и смертность человеческого тела, и бессмертие человеческой души. Человеческая душа бессмертна, потому что богообразна, то есть создана по образу бессмертного Бога (Быт.1:26; Прем.2:23). Получив дух от Бога, каждый человек бессмертен душой (Прем.12:1). Будучи бессмертным, дух по смерти человеческого тела возвращается к давшему его Богу (Еккл.12:7; Ин.5:24, 3:16, 7:37–39, 14:19, 6:40, 3:36, 6:54, 20:31; 1Тим.6:12; 2Кор.4:18).

В силу своего бессмертия человеческая душа — это единственная абсолютная ценность в человеческом мире; на ней и созидается всё Богочеловеческое домостроительство Божественной истины и спасения. Ведь если бы человек был смертен душой, то весь подвиг Спасителя был бы утопией и фикцией, а христиане оказались бы самыми несчастными людьми, так как их жизнь на земле — это непрестанное страдание ради вечной жизни на небе (см. 1Кор.15:19, 30–32; 2Кор.4:16–18). Если душа смертна, то нет воскресения мертвых; если же нет воскресения мертвых, то бессмыслен и Христос, и вера в Него (см. 1Кор.15:13–14). Именно на бессмертии человеческой души Спаситель основывает и возможность, и самую реальность воскресения мертвых, так как душу убить нельзя (см. Мф.10:28). Душа живет в бренном теле, чтобы по смерти выйти из него и вступить в мир небесный, где царствует вечность (2Кор.5:1). В Своей притче о богатом и Лазаре Спаситель показывает, что бессмертна не только праведная душа Лазаря, но точно так же и грешная душа богатого (Лк.16:22–31).

Частный суд

Бог — Творец, Спаситель и Освятитель; Он — и Судия. Как Творец Он дал нам жизнь; как Спаситель — спас нас от греха, смерти и диавола; Как Освятитель — преподал нам в Церкви все средства к освящению, спасению и обожению; как Судия Он вершит суд над тем, как мы воспользовались данной Им нам жизнью и средствами спасения, оставленными Им для нас в Церкви.

По учению Святого Откровения Последний Суд над миром принадлежит Владыке Христу, ибо Он — Спаситель мира. В Священном Писании говорится: Отец и не судит никого, но весь Суд отдал Сыну (Ин.5:22). Этот Суд над миром Господь Иисус Христос совершит при Своем Втором пришествии, ибо тогда Он придет «судити живым и мертвым». И тот Суд будет окончательным. Но и прежде того Суда Господь совершает предварительный суд над каждым человеком, как только сей умрет и его душа отойдет из мира сего в мир оный. Этот суд называется частным. На этом частном суде Господь определяет душе удел в загробной жизни — до общего воскресения тел, которое будет при Втором пришествии Господа Иисуса Христа.

На частном суде Господь отводит праведным душам временное и неполное блаженство, а грешным душам — временное и неполное мучение. При этом Бог смотрит на всецелое нравственное состояние души на момент смерти — на всё ее содержание, с которым она вошла в загробный мир. Решающее значение имеет здесь отношение человека во время жизни на земле к Троичному Божеству, к спасительному подвигу Господа Иисуса Христа и к Его Богочеловеческому Телу, Церкви.

Притча Спасителя о богатом и Лазаре ясно показывает, что тотчас по смерти наступает суд над душой каждого человека, после которого последняя отходит либо в место блаженства и радости, либо в место мучения и скорби (Лк.16:23–25). И то, и другое место определяется в зависимости от жизни человека на земле (Лк.16:25).

Безмерно жаждущий Христа небовидец, святой апостол Павел, вознесенный во время земной жизни до третьего неба и в самый рай и созерцавший тайны загробного мира, ясно и определенно учит о частном суде: Человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр.9:27). На это он также указывает, говоря о наградах, получаемых немедленно по смерти за евангельские подвиги на земле (Флп.1:21–24; 2Кор.5:1–2, 6, 8).

То, как совершается частный суд, своей сокровенностью утопает в безбрежном океане бесчисленных небесных Божиих тайн. Для нашего же спасения Бог отчасти открыл нам и тайну частного суда, сделав это через посредство святых Апостолов и святых Отцов, так как своей богоугодной жизнью они стали близкими Богу, своими Богу (Еф.2:19). Своим облеченным во Христа умом (Мы имеем ум Христов — 1Кор.2:16) они проникли в эту небесную тайну, насколько она может открыться человеческому естеству, не повредив общему ходу Богочеловеческого домостроительства спасения. Из их благовестия об этом ясно видно, что человеческую душу по ее исходе из тела встречают бесплотные духи — как святые Ангелы, так и бесы — и сопровождают ее на пути через разные судебные области, в которых она дает отчет обо всей своей жизни на земле: обо всех своих мыслях, чувствах, желаниях, словах, поступках, делах. На основании всего этого ей определяется удел в загробной жизни и мире.

Об этом имеется много свидетельств Священного Предания. Мы упомянем лишь некоторые из них. Мытарства — это некий вид таможенных застав, на которые наталкиваются души умерших людей, восходя ко престолу Небесного Судии. На мытарствах стоят духи зла и требуют у каждой души пошлину, или выкуп, за грехи, которые она сделала. Эта пошлина, этот выкуп заключается в добрых делах, противоположных совершенному греху. Названия «мытарства» и «мытари» заимствовано из еврейской истории. У евреев мытарями назывались лица, назначенные римлянами для сбора налогов. Занимаясь этим, мытари употребляли всевозможные средства к тому, чтобы налогов собрать как можно больше. Мытари стояли у особых мытниц (пунктов сбора пошлин) и брали деньги за переносимый товар. Наименование «мытницы» христианские писатели употребили для тех мест в воздушном пространстве между землей и небом, на которых бесы задерживают души умерших во время их восхождения к престолу Господню и исследуют их проступки, стараясь обвинить их во всевозможных грехах и, таким образом, низвести в ад.

Сущность учения о мытарствах богомудро выразил святой Кирилл Александрийский († 444) в своем знаменитом труде «Слово об исходе души» (Λόγος περὶ ἐξόδου τῆς ψυχῆς). В нем он пишет: «При разлучении нашей души с телом встанут перед нами с одной стороны Воинства и Силы небесные, а с другой — власти тьмы, старейшины воздушных мытарств, изобличители наших дел. Увидев их, душа содрогнется и затрепещет; и в этом своем смятении и ужасе попросит себе защиты у Божиих Ангелов. Но и принятая Ангелами, и под их покровительством проходя воздушное пространство, восходя на высоту, она встретится с различными мытарствами, которые будут заграждать ей путь в Царство, останавливать и удерживать ее стремление к Царству. На каждом из них будет потребован отчет в соответствующих грехах… Всякая страсть, всякий грех будет иметь своих мытарей и истязателей. При этом будут присутствовать и Божественные Силы, и сонм нечистых духов; и тогда как Божественные Силы будут выставлять добродетели, нечистые духи станут изобличать ее грехи… И если душа за свою благочестивую и богоугодную жизнь окажется достойной награды, то ее возьмут Ангелы, и она неустрашимо полетит к Царствию… Если же, напротив, окажется, что она проводила жизнь в нерадении и невоздержании, то услышит она оный страшный глас: Да возмется нечестивый, да не видит славы Господни (Ис.26:10); тогда оставят ее Божии Ангелы и заберут ее страшные демоны; и душа, связанная нерушимыми узами, низринется в темницы ада».

Учение Священного Предания о мытарствах наиболее полно изложено в «Житии преподобного Василия Нового» (память — 26 марта). Блаженная Феодора, ученица и благодетельница преп. Василия Нового, по благословению святого, в видении после смерти добродетельному ученику преп. Василия Григорию описывает свою смерть и хождение по мытарствам.

«Чадо Григорие, о страшном деле спросил ты, ужасно вспомнить о нем. Видела я лица, которых никогда не видела, и слышала слова, которых никогда не слыхала. Что я могу сказать тебе? Страшное и ужасное пришлось видеть и слышать за мои дела, но при помощи [Божией] и по молитвам отца нашего преподобного Василия мне всё было легко.

Как передам тебе, чадо, ту муку телесную, тот страх и смятение, которое приходится испытывать умирающим! Как огонь сжигает брошенного в него и обращает в пепел, так мука смертная в последний час разрушает человека. Поистине страшна смерть подобных мне грешников!

Итак, когда настал час разлучения души моей от тела, я увидела вокруг моей постели множество эфиопов, черных, как сажа или смола, с горящими, как уголья, глазами. Они подняли шум и крик: одни ревели, как скоты и звери, другие лаяли, как собаки, иные выли, как волки, а иные хрюкали, как свиньи. Все они, смотря на меня, неистовствовали, грозились, скрежетали зубами, как будто желая меня съесть; они готовили хартии, в которых были записаны все мои дурные дела. Тогда бедная душа моя пришла в трепет; муки смертной как будто не существовало для меня: грозное видение страшных эфиопов было для меня другой, более страшной смертью. Я отворачивала глаза, чтобы не видеть их ужасных лиц, но они были везде, и отовсюду неслись их голоса. Когда я совершенно изнемогла, то увидела подходящих ко мне в образе красивых юношей двух Ангелов Божиих; лица их были светлые, глаза смотрели с любовью, волосы на голове были белые, как снег, и блестели, как золото; одежды были похожи на свет молнии, и на груди они были крестообразно подпоясаны золотыми поясами. Подошедши к моей постели, они стали около нее с правой стороны, тихо разговаривая между собой. Увидев их, я обрадовалась; черные же эфиопы затрепетали и отошли подальше; один из светлых юношей с гневом обратился к ним со следующими словами: “О бесстыдные, проклятые, мрачные и злые враги рода человеческого! Зачем вы всегда спешите прийти к одру умирающих и, производя шум, устрашаете и приводите в смятение каждую душу, разлучающуюся от тела? Но не радуйтесь очень, здесь вы ничего не найдете, ибо Бог милостив к ней и нет вам части и доли в этой душе”. Выслушав его, эфиопы заметались, подняв сильный крик и шум и говоря: “Как мы не имеем части в этой душе? А эти грехи чьи, — говорили они, показывая на свитки, где были записаны все мои дурные дела, — не она ли сделала вот это и это?” И сказав это, они стояли, дожидаясь моей смерти. Наконец пришла и сама смерть, рыкающая, как лев, и очень страшная по виду; она похожа была на человека, но только не имела никакого тела и была составлена из одних голых человеческих костей. При ней находились различные орудия для мучений: мечи, стрелы, копья, косы, пилы, топоры и другие неизвестные мне орудия.

Затрепетала бедная душа моя, увидев это. Святые же Ангелы сказали смерти: “Что же ты медлишь, освободи эту душу от тела, освободи тихо и скоро, потому что за ней нет многих грехов”. Повинуясь этому приказанию, смерть подошла ко мне, взяла малый оскорд и прежде всего отсекла мои ноги, потом руки, затем другими орудиями отсекала постепенно прочие мои члены, отделяя состав от состава, и все тело мое омертвело. Затем, взявши теслу, она отсекла мне голову, и она сделалась для меня как бы чужая, ибо я не могла ею повернуть. После всего этого смерть сделала в чаше какое-то питье и, поднеся к моим устам, насильно напоила меня. Питье это было так горько, что душа моя не могла этого вынести — она содрогнулась и выскочила из тела, как бы насильно вырванная из него. Тогда светлые Ангелы взяли ее к себе на руки. Я обернулась назад и увидала свое тело лежащим бездушным, нечувственным и недвижным, подобно тому, как если кто снимает с себя одежду и, бросивши, смотрит на нее — так и я глядела на свое тело, от которого освободилась, и весьма удивлялась этому. А бесы, бывшие в образе эфиопов, обступили державших меня святых Ангелов и кричали, показывая мои грехи: “Душа эта имеет множество грехов, пусть даст нам за них ответ!” Но святые Ангелы стали отыскивать мои добрые дела и, по благодати Божией, находили и собирали всё, что при помощи Господней сделано было мною доброго: милостыню ли я когда подала, или накормила голодного, или жаждущего напоила, или одела нагого, или ввела странника в свой дом и успокоила его, или услужила святым, или посетила больного и находящегося в темнице и помогла ему, или когда с усердием ходила в церковь и молилась с умилением и слезами, или когда со вниманием слушала церковное чтение и пение, или приносила в церковь ладан и свечи или делала другое какое-либо приношение, или вливала деревянное масло в лампады перед святыми иконами и лобызала их с благоговением, или когда постилась и во все святые посты в среду и пятницу не вкушала пищи, или сколько когда поклонов сделала и молилась по ночам, или когда всей душой обращалась к Богу и плакала о своих грехах, или когда с полным сердечным раскаянием исповедовала Богу пред своим духовным отцом свои грехи и старалась их загладить добрыми делами, или когда для ближнего сделала какое-нибудь добро, или когда не рассердилась на враждующего на меня, или когда перенесла какую-нибудь обиду и брань и не помнила их и не сердилась за них, или когда воздала добром за зло, или когда смиряла себя, или сокрушалась о чужой беде, или сама была больна и безропотно терпела, или соболела другим больным, и утешила плачущего, или подала кому руку помощи, или помогла в добром деле, или удержала кого от дурного, или когда не обращала внимания на дела суетные, или удерживалась от напрасной клятвы или клеветы и пустословия, и все другие мои малейшие дела собирали святые Ангелы, готовясь положить против моих грехов. Эфиопы, видя это, скрежетали зубами, потому что хотели похитить меня у Ангелов и отвести на дно ада. В это время неожиданно явился там же преподобный отец наш Василий и сказал святым Ангелам: “Господие мои, эта душа много служила мне, успокаивая мою старость, и я молился Богу, и Он отдал ее мне”. Сказав это, он вынул из-за пазухи золотой мешочек, весь полный, как я думала, чистым золотом, и отдал его святым Ангелам, сказав: “Когда будете проходить воздушными мытарствами и лукавые духи начнут истязывать эту душу, выкупайте ее этим из ее долгов; я по благодати Божией богат, потому что много сокровищ собрал себе своими трудами, и дарю этот мешочек душе, служившей мне”. Сказавши это, он скрылся. Лукавые бесы, видя это, находились в недоумении и, поднявши плачевные вопли, также скрылись. Тогда угодник Божий Василий пришел снова и принес много сосудов с чистым маслом, дорогим миром и, открывая один за другим каждый сосуд, вылил все на меня, и от меня разлилось благоухание. Тогда я поняла, что изменилась и стала особенно светла. Святой же опять обратился к Ангелам со следующими словами: “Господие мои, когда вы совершите все, что нужно для этой души, отведите ее в уготованный мне Господом Богом дом и поселите ее там”. Сказавши это, он сделался невидим, а святые Ангелы взяли меня, и мы по воздуху пошли на восток, подымаясь к небу.

Мытарство первое.

Когда мы восходили от земли на высоту небесную, сначала нас встретили воздушные духи первого мытарства, на котором испытываются грехи празднословия. Здесь мы остановились. Нам вынесли множество свитков, где были записаны все слова, какие только я говорила от юности моей, все, что было сказано мною необдуманного и, тем более, срамного. Тут же были записаны все кощунственные дела моей молодости, а также случаи праздного смеха, к которому так склонна юность. Я видела тут же скверные слова, которые я когда-либо говорила, бесстыдные мирские песни, и обличали меня духи, указывая время и место и лиц, с кем занималась я праздными беседами и, своими словами прогневляя Бога, нисколько не считала того за грех, а потому и не исповедовалась в том пред духовным отцом. Глядя на эти свитки, я молчала будто лишенная дара речи, потому что мне нечего было им отвечать: всё, что было у них записано, была правда, и я удивлялась, как это у них ничто не забыто, ведь прошло столько лет и я сама давно забыла об этом. Подробно и самым искусным образом испытывали они меня, и мало-помалу я всё вспомнила. Но святые Ангелы, водившие меня, положили конец моему испытанию на первом мытарстве: они покрыли грехи мои, указав лукавым на некоторые из после бывших добрых моих дел, а чего недоставало из них на покрытие моих грехов, добавили из добродетелей отца моего преподобного Василия и искупили меня из первого мытарства, и мы пошли далее.

Мытарство второе

Мы приблизились к другому мытарству, называемому мытарством лжи. Здесь человек отдает отчет за всякое лживое слово, а преимущественно за клятвопреступление, за напрасное призывание имени Господня, за ложные свидетельства, за неисполнение данных Богу обетов, за неискреннюю исповедь во грехах и за всё тому подобное, когда человек прибегает ко лжи. Духи в этом мытарстве свирепы и жестоки и особенно сильно испытывают проходящих чрез это мытарство. Когда они остановили нас, то начали со всеми подробностями спрашивать меня, и я была уличена в том, что два раза солгала когда-то в самых малых вещах, так что не ставила себе того во грех, а также в том, что не один раз из-за стыда не всю правду сказала на исповеди своему духовному отцу. Уличив меня во лжи, духи пришли в большую радость и уже хотели похитить меня из рук Ангелов, но они для покрытия найденных грехов указали на мои добрые дела, а недостающее пополнили добрыми делами отца моего преподобного Василия и тем выкупили меня из этого мытарства, и мы беспрепятственно пошли выше.

Мытарство третье

Мытарство, к которому мы пришли потом, называется мытарством осуждения и клеветы. Здесь, когда остановили нас, я увидела, как тяжко грешит тот, кто осуждает своего ближнего, и как много зла, когда один клевещет на другого, бесславит его, бранит, когда ругается и смеется над чужими грехами, не обращая внимания на свои собственные. Грозные духи испытывают грешных в этом месте [как своего рода антихристов. — Преп. Иустин] за то, что они предвосхищают сан Христов и делаются судьями и губителями своих ближних, тогда как сами неизмеримо больше достойны осуждения. В этом мытарстве я, по благодати Божией, не во многом оказалась грешна, потому что во всю свою жизнь остерегалась, чтобы кого-нибудь не осудить, не наклеветать на кого, не насмехалась ни над кем, никого не бранила; иногда только, слушая как другие осуждали ближних, клеветали на них или смеялись над ними, в мыслях отчасти с ними соглашалась и, по неосторожности, к их речам прибавляла немного и от себя, но, одумавшись, тотчас удерживалась. Но и это испытавшие меня духи поставили мне во грех, и только заслугами преподобного Василия святые Ангелы освободили меня из этого мытарства, и мы пошли выше.

Мытарство четвертое

Продолжая путь, мы достигли нового мытарства, которое называется мытарством чревоугодия. Навстречу нам выбежали скверные духи, радуясь, что к ним идет новая жертва. Внешний вид этих духов был безобразен: они изображали собою разные виды сластолюбивых чревоугодников и мерзких пьяниц: несли блюда и чаши с яствами и разным питьем. Пища и питье по виду также были гнусны, походили на смердящий гной и отвратительную блевотину. Духи этого мытарства казались пресыщенными и пьяными, они скакали с музыкой в руках и делали всё, что обыкновенно делают пирующие, и ругались над душами грешных, приводимыми ими к мытарству. Эти духи, как псы, обступили нас, остановили и начали мне показывать все мои грехи этого рода: ела ли тайно когда-нибудь или через силу и сверх надобности, или с утра, как свинья, без молитвы и крестного знамения, или в святые посты ела прежде времени, назначенного церковным уставом, или по невоздержанию вкушала прежде обеда, или во время обеда пресыщалась не в меру. Высчитали также мое пьянство, показывая чаши и сосуды, из которых я напивалась, и прямо говорили: столько-то чаш выпила ты в такое-то время на таком-то пиршестве, с такими-то людьми; а в другом месте выпила столько-то и дошла до беспамятства и рвоты, и столько-то раз пировала и плясала под музыку, хлопая в ладоши, пела песни и прыгала и, когда тебя приводили домой, изнемогала от безмерного пьянства; еще показывали мне лукавые духи те чаши, из которых пила я иногда поутру в постные дни ради гостей или когда по немощи пила до опьянения и не считала того за грех и не каялась, а, напротив, еще и других соблазняла к тому же. Указали мне и на то, когда в воскресные дни случалось мне выпить прежде святой Литургии, и многое тому подобное указывали они мне из моих грехов по чревоугодию и радовались, уже считая меня в своей власти, и намеревались отвести меня на дно ада; я же, видя себя обличенной и не имея ничего сказать против них, трепетала. Но святые Ангелы, заимствовав из сокровищницы преподобного Василия добрые дела его, покрыли мои грехи и изъяли из власти тех лукавых духов. Видя это, они подняли крик: «Горе нам! Пропали наши труды! Исчезла наша надежда!» — и начали пускать по воздуху свертки, где были написаны мои грехи; я же была рада, и затем мы беспрепятственно пошли оттуда.

Во время пути к следующему мытарству святые Ангелы вели между собой беседу. Они говорили: «Поистине великую помощь получает эта душа от угодника Божия Василия: если бы его молитвы не помогали ей, большую нужду пришлось бы ей испытать, проходя воздушные мытарства». Так говорили сопровождавшие меня Ангелы, и я взяла на себя смелость спросить их: «Господие мои, мне кажется, что никто из живущих на земле не знает, что здесь бывает и что ожидает грешную душу по смерти?» Святые Ангелы отвечали мне: «Ужели Божественные Писания, читаемые всегда в церквах и проповедуемые служителями Божиими, мало говорят об этом! Только пристрастившиеся к земной суете не обращают на это внимания, находя особую прелесть в том, чтобы ежедневно есть до пресыщения и пьянствовать, делая таким образом своим богом чрево, не помышляя о жизни будущей и забывая слова Писания: горе вам, насыщенные ныне, яко взалчете, и упивающиеся, яко возжаждете. Они считают Святое Писание баснями и живут в небрежении о своей душе, пируя с музыкой и песнями всякий день, как евангельский богач, веселящеся светло. Но те, которые милостивы и милосерды, благодетельствуют нищим и убогим, — эти получают от Бога прощение грехов своих и за свою милостыню без особого истязания проходят мытарства, по слову Писания: милостыня от смерти избавляет и тая отпущает всяк грех. Творящие милостыню и правду исполнятся жизни, а тем, кои не стараются милостыней очистить грехи свои, нельзя избегнуть этих испытаний, и темнообразные князи мытарств, которых ты видела, похищают их и, жестоко мучая, отводят на дно ада и держат там в узах до Страшного Суда Христова. И тебе самой невозможно было избежать этого, если бы не сокровищница добрых дел преподобного Василия, из которой были покрыты твои грехи».

Мытарство пятое

Беседуя таким образом, мы дошли до мытарства, называемого мытарством лености, на котором человек дает отчет за все дни и часы, проведенные в праздности. Здесь же задерживаются и тунеядцы, питающиеся чужими трудами и не хотящие сами ничего делать или берущие плату за невыполненную работу. Там же спрашивают отчет с тех, которые не заботятся о славе имени Божия и ленятся в праздничные и воскресные дни ходить к Божественной Литургии и другим службам Божиим. Здесь же испытываются небрежность и уныние, леность и нерадение о своей душе как мирских людей, так и духовных, и многие отсюда отводятся в пропасть. Много и меня испытывали здесь, и если бы не добродетели преподобного Василия, восполнившие недостаток моих добрых дел, то мне не освободиться бы от долга лукавым духам этого мытарства за грехи мои; но они покрыли всё, и я была взята оттуда.

Мытарство шестое

Следующее мытарство кражи. В нем мы ненадолго были задержаны, и немного добрых дел потребовалось на покрытие моих грехов, потому что я не совершала кражи, кроме одной, весьма малой, в детстве по неразумию.

Мытарство седьмое

После мытарства кражи мы пришли к мытарству сребролюбия и скупости. Но и это мытарство мы миновали благополучно, потому что я, по благодати Божией, не заботилась во время моей земной жизни о приобретении имения и не была сребролюбива, но довольна тем, что посылал мне Господь, не была и скупа, а что имела, то усердно подавала нуждающимся.

Мытарство восьмое

Восходя выше, мы достигли мытарства, называемого мытарством лихоимства, где испытываются отдающие в рост свои деньги и чрез то получающие неправедные приобретения. Здесь же отдают отчет те, кто присваивает себе чужое. Лукавые духи этого мытарства тщательно обыскали меня, и, не найдя за мной никакого греха, заскрежетали зубами; мы же, возблагодарив Бога, пошли выше.

Мытарство девятое

Мы достигли мытарства, называемого мытарством неправды, где истязуются все неправедные судьи, которые суд свой ведут за деньги, оправдывают виновных, осуждают невинных; здесь же истязуются те, кто не отдает должной платы наемникам или при торговле употребляет неправильную меру и тому подобное. Но мы, по благодати Божией, беспрепятственно миновали это мытарство, покрыв лишь немногими добрыми делами мои грехи этого рода.

Мытарство десятое

Так же благополучно прошли мы и следующее мытарство, называемое мытарством зависти. У меня вовсе не оказалось грехов этого рода, потому что я никогда не завидовала. И хотя испытывались здесь и другие грехи: нелюбовь, братоненавидение, вражда, ненависть, но, по милосердию Божию, во всех этих грехах я оказалась невинна и видела, как яростно скрежетали зубами бесы, но не убоялась их, и, радуясь, мы пошли выше.

Мытарство одиннадцатое

Подобным образом прошли мы и мытарство гордости, где надменные и гордые духи испытывают тех, кто тщеславен, много думает о себе и величается; особенно же тщательно здесь испытывают духи тех, кто непочтителен к отцу и матери, а также к поставленным от Бога властям: рассматриваются случаи неповиновения им, и прочие дела гордости, и тщеславные слова. Мне весьма и весьма мало потребовалось добрых дел, чтобы покрыть грехи по этому мытарству, и я получила свободу.

Мытарство двенадцатое

Новое мытарство, которого мы потом достигли, было мытарство гнева и ярости; но и здесь, несмотря на то что истязующие духи свирепы, немного они от нас получили, и мы продолжали наш путь, благодаря Бога, покрывающего мои грехи молитвами отца моего преподобного Василия.

Мытарство тринадцатое

После мытарства гнева и ярости нам представилось мытарство, на котором немилосердно истязуются те, кто в сердце своем питает зло на ближнего и воздает злом за зло. Отсюда духи злобы с особой яростью низводят души грешных в тартар21. Но меня и здесь не оставило милосердие Божие: я никогда не имела ни на кого злобы, не помнила сделанного мне зла, но, напротив, прощала врагам моим и, насколько была в силах, обнаруживала свою любовь к ним, побеждая таким образом зло добром. Поэтому я ни в чем не оказалась грешной на этом мытарстве; бесы рыдали, что я свободною ухожу из их лютых рук; мы же в радости продолжали путь.

На пути я спросила водивших меня святых Ангелов: “Господие мои, прошу вас, скажите мне, откуда эти страшные воздушные власти знают все злые дела всех людей, какие только живут в мире, так же как и мои, и не только въявь сотворенные, но и которые знает только их соделавший?” Святые Ангелы отвечали мне: “Всякий христианин с самого Святого Крещения получает себе от Бога Хранителя, который невидимо охраняет человека и во всю его жизнь, даже до смертного часа, наставляет на всякое доброе дело и все эти добрые дела, которые человек творит во время своей земной жизни, записывает, чтобы он мог получить за них милость от Господа и вечное воздаяние в Царствии Небесном. Так и князь тьмы, желающий погубить род человеческий, приставляет к каждому человеку одного из лукавых духов, который ходит всегда вслед за человеком и наблюдает все его от юности злые дела, поощряя их своими кознями, и собирает всё, что человек сделал дурного. Затем он относит на мытарства все эти грехи, записывая каждый в соответствующее место. Отсюда и известны воздушным князьям все грехи всех людей, какие только живут в мире. Когда же душа разлучится от тела и стремится взойти на небо к своему Создателю, тогда лукавые духи препятствуют ей, показывая списки ее грехов; и если душа имеет добрых дел более, нежели грехов, то они не могут ее удержать; когда же окажется на ней грехов более, чем добрых дел, то они удерживают ее на время, заключают в темницу неведения Бога и мучают, насколько попускает им сила Божия, до тех пор, пока душа по молитвам Церкви и родных получит свободу (в сербск. букв. «пока душа по молитвам Церкви и милостынями ближних не будет искуплена». — Примеч. пер.). Если же окажется какая-нибудь душа настолько грешна и недостойна перед Богом, что теряется всякая надежда на ее спасение и ей грозит вечная гибель, то ее низводят в бездну, где она находится до Второго пришествия Господня, когда начнется для нее вместе с лукавыми духами вечное мучение в геенне огненной. Знай также, что таким путем испытываются только души тех, кто просвещен Святым: Крещением. Неверующие же во Христа, идолослужители и вообще все, не ведающие истинного Бога, этим путем не восходят, потому что во время земной жизни живы только телом, а душой уже погребены во аде. И когда они умирают, бесы без всякого испытания берут их души и низводят в геенну и пропасть”.

Мытарство четырнадцатое

Пока я беседовала таким образом со святыми Ангелами, мы вошли в мытарство, называемое мытарством убийства. Здесь истязуется не одно только разбойничество, но требуют отчета за всякую причиненную кому-либо кару, за всякий удар по плечам или по голове, по щеке или по шее, или когда кто с гневом отталкивает от себя ближнего. Злые духи всё это испытывают здесь с подробностями и взвешивают; мы же прошли это мытарство беспрепятственно, оставив малую часть добрых дел на покрытие моих грехов.

Мытарство пятнадцатое

Беспрепятственно прошли мы и следующее мытарство, где истязуются духами за чародейство, колдовство, обаяние, нашептывание, призывание бесов. Духи этого мытарства по виду своему похожи на четвероногих гадов, на скорпионов, змей и жаб; одним словом, страшно и мерзко смотреть на них. По благодати Божией, духи этого мытарства не нашли во мне ни одного подобного греха, и мы отправились далее; духи же с яростью кричали мне вослед: “Посмотрим, как уйдешь ты из блудных мест, когда придешь туда!”

Когда мы стали восходить выше, я спросила водивших меня Ангелов: “Господие мои, все ли христиане проходят эти мытарства и нет ли для кого-нибудь возможности пройти здесь без истязания и страха?” Святые Ангелы отвечали мне: “Для душ верующих, восходящих на небо, другого пути нет — все идут здесь, но не все бывают так испытываемы на мытарствах, как ты, а только подобные тебе грешники, то есть те, которые из стыда не открывали искренно духовному отцу всех своих грехов на исповеди. Если же кто покается искренно во всех грехах, того грехи, по милосердию Божию, невидимо заглаживаются, и, когда таковая душа проходит здесь, воздушные истязатели раскрывают свои книги и ничего не находят записанного за ней; тогда они уже не могут ни устрашить ее, ни причинить ей чего-либо неприятного, и душа в веселии восходит к престолу благодати. И ты, если бы во всем раскаялась перед духовным отцом и получила от него разрешение, избежала бы ужасов прохождения по мытарствам; но помогает тебе еще то, что ты давно перестала творить смертные грехи и уже много лет проводишь добродетельную жизнь, а главным образом помогают тебе молитвы святого Василия, которому ты усердно служила на земле”.

Мытарство шестнадцатое

Во время этой беседы мы дошли до мытарства, называемого блудным, где истязуется человек за всякое любодеяние и за всякие нечистые страстные помыслы, за согласие на грех, за скверные осязания и страстные прикосновения. Князь этого мытарства сидел на престоле, одетый в смрадную скверную одежду, окропленную кровавой пеной и заменявшей ему царскую багряницу; перед ним стояло множество бесов. Увидев меня, они удивились, что я достигла до их мытарства, и вынесли свитки, в которых были записаны мои блудные дела, начали пересчитывать их, указывая лиц, с которыми я грешила в молодости, и время, когда грешила, то есть днем или ночью, и места, где соделала грех. Я не могла ничего им ответить и стояла, трепеща от стыда и страха. Святые Ангелы, водившие меня, начали говорить бесам: “Она давно уже оставила блудную жизнь и всё это время проводила в чистоте и воздержании”. Бесы отвечали: “И мы знаем, что она перестала вести блудную жизнь, но ведь она не всё открыла духовному отцу и не понесла от него епитимии, чтобы загладить прежние грехи, — поэтому она наша, и вы или уходите, или искупите ее добрыми делами”. Святые Ангелы указали на многие мои добрые дела, а еще больше добрыми делами преподобного Василия покрыли мои грехи, и я едва избавилась от лютой беды. Мы пошли далее.

Мытарство семнадцатое

Следующее мытарство было мытарство прелюбодеяния, где истязуются грехи живущих в супружестве: если кто не сохранил супружеской верности, осквернил свое ложе — здесь должен дать отчет. Истязуются здесь также и те, кто грешен в похищении для блуда, в насилии. Здесь же испытывают лиц, посвятивших себя Богу и давших обет целомудрия, но не сохранивших свой обет и впавших в блуд; истязание этих особенно грозно. На этом мытарстве я оказалась много грешной, меня уличили в прелюбодеянии, и злые духи уже хотели похитить меня из рук Ангелов и отвести на дно ада. Но святые Ангелы много спорили с ними и едва искупили меня, оставив все добрые мои дела здесь до последнего и весьма много прибавив из сокровищницы преподобного Василия. И взяв меня от них, отправились далее.

Мытарство восемнадцатое

После этого мы достигли мытарства содомского, где истязуются грехи, несогласные ни с мужским, ни с женским естеством, а также совокупление с бесами и с бессловесными животными, и кровосмешения, и другие тайные грехи этого рода, о которых стыдно и вспомнить. Князь этого мытарства, сквернейший из всех бесов, его окружающих, был весь покрыт смердящим гноем; безобразие его трудно описать. Все они пылали яростью; поспешно выбежали нам навстречу и обступили нас. Но, по благодати Божией, ни в чем грешной они меня не нашли и потому со стыдом убежали назад; мы же, радуясь, вышли из этого мытарства.

После этого святые Ангелы сказали мне: “Ты видела, Феодора, страшные и скверные блудные мытарства. Знай, что редкая душа проходит ими без задержания, потому что весь мир лежит во зле соблазнов и скверн и все люди сластолюбивы и склонны к блуду. Человек уже с ранней юности расположен к этим делам, и едва ли кто сохранит себя от нечистоты; немного умерщвляющих свои плотские похоти и потому свободно проходящих через эти мытарства; большинство же здесь погибает: лютые истязатели похищают души блудников и, ужасно мучая их, отводят в ад. Ты же, Феодора, благодари Бога, что по молитвам святого Василия миновала эти блудные мытарства, и больше ты уже не встретишь задержки”.

Мытарство девятнадцатое

После блудных мытарств мы пришли к мытарству ересей, где истязуются люди за неправильные мнения о предметах веры, а также за отступничество от православной веры, недоверие к истинному учению, сомнения в вере, кощунство и тому подобное. Это мытарство я прошла без остановки, и мы были уже недалеко от врат небесных.

Мытарство двадцатое

Но, прежде чем мы достигли входа в Царство Небесное, нас встретили злые духи последнего мытарства, которое называется мытарством немилосердия и жестокосердия. Истязатели этого мытарства особенно жестоки, тем более их князь. По виду своему он сух, уныл и в ярости душит немилосердным огнем. В этом мытарстве без всякой пощады испытываются души немилосердных. И если кто окажется совершившим многие подвиги, соблюдавшим строго посты, неусыпным в молитвах, сохранившим чистоту сердца и умертвившим плоть воздержанием, но был немилосерд, немилостив, глух к мольбам своего ближнего — тот из этого мытарства низводится долу, заключается в адской бездне и не получает прощения во веки. Но мы, по молитвам преподобного Василия, всюду помогавшего мне своими добрыми делами, и это мытарство прошли беспрепятственно.

На этом кончился ряд воздушных мытарств, и мы с радостью приблизились к вратам небесным. Врата эти были светлы, как кристалл, и кругом видно было сияние, которое невозможно описать; в них сияли солнцеобразные юноши, которые, увидев меня, ведомую Ангелами к небесным вратам, исполнились радости от того, что я, покрываемая милосердием Божиим, прошла все воздушные мытарства. Они любезно встретили нас и ввели внутрь.

Что я там видела и что слышала, Григорий, — это невозможно описать! Я приведена была к престолу неприступной славы Божией, который был окружен Херувимами, Серафимами и множеством Воинств небесных, восхвалявших Бога неизреченными песнями; я упала ниц и поклонилась невидимому и недоступному для ума человеческого Божеству. Тогда небесные Силы воспели пресладкую песнь, восхвалявшую милосердие Божие, которое не могут истощить грехи людей, и послышался глас, повелевавший водившим меня Ангелам, чтобы они отвели меня смотреть обители святых, а также все муки грешных и потом упокоили меня в обители, уготованной для блаженного Василия. По этому повелению меня водили всюду, и я видела преисполненные славы и благодати селения и обители, приготовленные для любящих Бога. Водящие меня показывали мне в отдельности и обители Апостолов, и обители пророков, и обители мучеников, и обители святительские, и обители особенные для каждого чина святых. Каждая обитель отличалась необыкновенной красотой, а по длине и ширине каждую я могла бы сравнить с Цареградом, если бы только они не были еще лучше и не имели множества пресветлых, не руками деланных комнат. Все бывшие там, видя меня, радовались моему спасению, встречали и целовали, прославляя Бога, избавившего меня из сетей лукавого.

Когда мы обошли эти обители, меня низвели в преисподнюю, и там я видела нестерпимые страшные муки, которые уготованы в аде для грешников. Показывая их, Ангелы, водившие меня, говорили: “Видишь, Феодора, от каких мук, по молитвам святого Василия, избавил тебя Господь”. Я слышала там вопли и плач и горькие рыдания; одни стонали, другие озлобленно восклицали: “Увы нам!» Были и такие, которые проклинали день своего рождения, но не было никого, кто бы пожалел их. Окончив осмотр мест мучений, Ангелы вывели меня оттуда и привели в обитель преподобного Василия, сказав мне: “Ныне преподобный Василий совершает по тебе память”. Тогда я поняла, что пришла на это место покоя через сорок дней после моего разлучения от тела».

Всё это преподобная Феодора рассказала Григорию в сонном видении и показала ему всю красоту этой обители и духовные богатства, и наслаждения, и славу, и разнообразные сады со златолистыми и многочисленными плодами, и всё духовное веселие, которое стяжал блаженный отец Василий своими многотрудными подвигами.

Молитвенная, богослужебная мысль Церкви по-серафимски ревностно и проницательно сопровождает человеческую душу на всех ее жизненных путях, в особенности же — при ее разлучении с телом. Здесь особую важность представляют: Канон молебный ко Господу нашему Иисусу Христу и Пречистей Богородице Матери Господни, при разлучении души от тела всякаго правовернаго и Чин, бываемый на разлучение души от тела, внегда человек долго страждет.

В этом Каноне и Чине вдохновенно и потрясающе трогательно описывается состояние души при ее разлучении с телом. Здесь и святые Ангелы, посланные Богом взять душу; здесь и многие бесы с рукописанием грехов души, громко воющие и кричащие, дерзко требуя себе устрашенную душу. А она, потрясенная и мятущаяся, вопиет к Спасителю, к Пресвятой Богородице, к святым Ангелам и ко всем святым. Ужасающаяся душа горюет: «Обыдоша мя мысленнии рыкающе скимны, и ищут восхитити и растерзати мя горце, ихже зубы, Чистая, и челюсти сокруши и спаси мя» (Канон, песнь 3). «Воздушнаго князя насильника, мучителя, страшный путей стоятеля и напраснаго сих словоиспытателя, сподоби мя прейти невозбранно отходяща от земли» (песнь 4). Бедствующей душе превыше всего необходима всеспасительная милость Пресвятой Богоматери, и потому душа вопиет: «Призри на мя свыше, Мати Божия, и милостивно вонми ныне на мое посещение снити, яко да видев Тя, от телесе изыду радуяся» (песнь 6). «Растерзаеми соузы, раздираеми закони естественнаго сгущения, и составления всего телеснаго, нужду нестерпимую и тесноту сотворяют ми» (там же). «Святых Ангел священным и честным рукам преложи мя, Владычице, яко да тех крилы покрывся, не вижу безчестнаго и смраднаго и мрачнаго бесов образа» (там же). И трепещущая душа пробуждает себя из всего смертного покаянным воплем: «Душе моя, душе моя, востани, что спиши, конец приближается, и имаши смутитися: воспряни убо, да пощадит тя Христос Бог, Иже везде сый и вся исполняяй» (Кондак).

Ужасы смерти, все слившиеся и сплотившиеся в ночь умирания, делают человека на смертном одре беспомощным. Здесь единственная помощь — воскресшая Богоматерь, Которая для нас — воскресение, ибо родила воскресшего Победителя смерти. Поэтому к ней и обращен вопль: «Нощь смертная мя постиже неготова, мрачна же и безлунна, препущающи неприготовлена к долгому оному пути страшному: да спутешествует ми Твоя милость, Владычице» (песнь 7). — Тогда милосердие Всемилостивой Богоматери служит единственным пристанищем и прибежищем для изнемогшей от страха грешной души, и последняя с воплем молится: «Множество грехов моих да не возможет победити Твоего многаго благоутробия, Владычице, но да обыдет мя Твоя милость и вся да покрыет беззакония моя» (там же). «Убегнути ми варвар безплотных полки, и воздушныя бездны возникнути, и к Небеси взыти мя сподоби, да Тя во веки славлю, Святая Богородице» (песнь 8). «Рождшая Господа Вседержителя, горьких мытарств начальника миродержца отжени далече от мене, внегда скончатися хощу, да Тя во веки славлю, Святая Богородице» (там же).

В смертных мучениях душа вся претворяется в потрясающий вопль и умилительно молится: «Помилуйте мя, Ангели всесвятии Бога Вседержителя, и избавите мытарств всех лукавых: не имам бо дела блага, возмерити мерилу злых моих деяний» (Канон Чина, песнь 7). «Недоумев от всех, к тебе, Хранителю окаяннаго живота моего, стеня зову горько: виждь моих уз вечных озлобление, и не оскудей о мне моляся» (песнь 8). И отчаянный крик измучившейся бедной души: «Плачите о мне ныне и рыдайте, адово дно и бездна, и червь и тартар: муки убо вся о мне возстоните: един бо от христиан ведохся, вам предан бых еже мучитися горько» (песнь 9).