И пусть наступит утро

— Похоже на то, согласился лейтенант, обучавший разведчиков, и, наведя бинокль, воскликнул: — Буденный! Ей-богу, он! Точно, Сережа! Это Буденный! Что будем делать? — переполошился лейтенант.

— Продолжай занятия. Конспект у тебя есть, выглядишь ты, как новый пятиалтынный. Подойдут — доложишь.

— Ну нет, докладывать я не буду. Я растеряюсь.

— Куда ты? — пытался остановить его Сергей. — У меня ведь конспекта даже нет.

— Не могу, Сережа, — крикнул на ходу лейтенант и скрылся за изгибом траншеи.

Группа генералов и Буденный приближались.

Сергей обернулся и, словно только что увидев их, подал команду «Смирно», побежал навстречу маршалу. За несколько метров он перешел на строевой шаг и, приложив руку к фуражке, громко отрапортовал:

— Товарищ Маршал Советского Союза, взвод управления седьмой батареи третьего дивизиона двести шестьдесят пятого корпусного артиллерийского полка занимается спецподготовкой. Тема — взвод в наступлении. Командир взвода лейтенант Березин.

— Вот это воин! — улыбнулся Буденный и протянул лейтенанту руку. — Значит, наступаете?

— Так точно, — подтвердил Березин.

— На историческом месте… — задумчиво продолжал маршал. — А что вы, лейтенант, можете нам рассказать o штурме Измаила?

— О штурме? — едва веря своим ушам, переспросил обрадованный Сергей и тут же, боясь, что Буденный может передумать и спросить конспект, торопливо заговорил:

— К началу русско-турецкой войны тысяча семьсот восемьдесят седьмого года турки под руководством французских инженеров превратили Измаил в мощную крепость… И английских, — вставил Буденный.

— Турецкий гарнизон, — продолжал, волнуясь, Сергей, — составлял тридцать пять тысяч человек. На одиннадцати бастионах, окружавших крепость, — Березин показал их, — русским войскам угрожали двести орудий.

— Смелее! — тихонько, по-дружески подтолкнул Березина один из генералов, сопровождавших маршала.

— Шесть дней длилась подготовка к штурму. Суворов наступал тремя отрядами — с запада, востока и юга. В каждом отряде было по три колонны. Отряд, наступавший с юга, форсировал Дунай. При штурме крепости особо отличилась колонна, которую возглавлял Михаил Кутузов. Имена героев штурма высечены на мраморной доске, установленной в часовне на территории крепости..

Возле обочины дороги остановилась синяя эмка Богданова. Майор подошел и представился маршалу.

— Молодец, лейтенант, — похвалил Березина маршал. — Вижу, для вас эти стены — не просто старинные камни, а памятник русской военной славы. Пожалуйста, продолжайте занятия. И Буденный, сопровождаемый Богдановым и генералами, направился в крепость.

В тот же день, как только Березин привел свой взвод с занятий в казарму, его вызвал к себе командир дивизиона капитан Ёрохин.

— Вы заступаете сегодня дежурным по полку, — объявил он лейтенанту.

— Я?!

— Да, вы. В шестнадцать часов к начальнику штаба полка на инструктаж. Все. Идите.

Березин был крайне удивлен: дежурство по полку — это большое доверие командиру взвода, а он только что был наказан.

Сергей не знал, что его фамилию назвал начальнику штаба сам Богданов, добавив при этом: «Людей нужно и наказывать и поощрять вовремя».

Березин был крайне удивлен: дежурство по полку — это большое доверие командиру взвода, а он только что был наказан.

Сергей не знал, что его фамилию назвал начальнику штаба сам Богданов, добавив при этом: «Людей нужно и наказывать и поощрять вовремя».

— Караул проверьте не менее двух раз, возьмите мою машину. Если успеете, проверьте и дальний караул. Здесь граница. Помните, — закончил инструктаж начальник штаба.

Березин провел развод караулов и направился в комнату дежурного по полку.

Когда стемнело, Сергей поехал на самый дальний пост. В ту ночь он трижды проверил посты и внутренние наряды.

— Ну и дежурный попался беспокойный, — говорили бойцы в караульном помещении.

Перед рассветом Березин заглянул на кухню, снял пробу с завтрака, похвалив поваров, усталый, но довольный добрался до дежурной комнаты.

"Посплю часок, — решил лейтенант, — впереди еще целый день, нужно быть в форме…» Едва он задремал, как его разбудил помощник:

— Начпрод пришел, спрашивает, куда ехать машинам — в Рени или в Болград?

— А я откуда знаю? — удивился Сергей.

Начальник продовольственного снабжения полка пояснил:

— Вчера из штаба полка было отдано приказание подготовить две автомашины с прицепами. А куда ехать — обещали сообщить дополнительно. Я полагал, что дежурному по полку известно.

— Ничего не слышал об этом. Возможно, отменили рейс? — предположил Березин. — Начальник штаба лично меня инструктировал. Не может быть, чтобы он не сказал мне об этом.

— Наверное, отменили, — согласился начпрод. — узнаю утром.

— Как хотите, — отозвался лейтенант и, проводив до дверей начпрода, снова улегся и на этот раз крепко уснул. Через час Сергей встал, умылся холодной водой и, приведя себя в порядок, пошел встречать командира полка.

Первым пришел начальник штаба.

Лейтенант представился ему и доложил, что караулы проверены.

— Хорошо, кивнул капитан. Машины в Болград ушли?

— Нет, вас ожидает начпрод. Он хотел уточнить, куда ехать.

— Как куда ехать?! — нахмурился капитан. — Машины должны быть уже на месте. Почему вы не проследили?

— Я ничего об этом не знал, — попытался оправдаться Бсрезин.

— Дежурный, и ничего не знал…

— Мне никто не сказал об этом, повторил Сергей, — а даром предвидения я не обладаю, — вырвалось у него.

— Что?! — рассердился капитан. — Вы будете строго наказаны.

— Это не моя вина, — пробормотал лейтенант.

— Не ваша? А чья же? — поднял брови начальник штаба.

— Того, кто знал об этом и не передал мне, — выпалил Сергей.

Он сразу же спохватился, что опять сказал лишнее. Но было уже поздно. Несколько секунд начальник штаба удивленно смотрел на лейтенанта, словно услышал что-то невероятное, и, переведя дыхание, произнес:

— За расхлябанность и разболтанность вы отстраняетесь от дежурства. Ожидайте замены, — капитан круто повернулся и почти побежал к штабу полка.

— «Ну здесь я уже действительно не виноват, — оправдывался перед собой Сергей. Просто мне не везет». Он не успел как следует разобраться в случившемся, как увидел Богданова.

— Полк, смирно! скомандовал лейтенант и отдал рапорт.

Командир полка прошел с ним по территории штаба, расспрашивая о подробностях проверки караулов и службы наряда. Они дошли до кабинета Богданова.

— Идите, продолжайте службу, — сказал майор.

— Разрешите доложить? — неуверенно обратился Сергей. — Вышло недоразумение… И он рассказал Богданову о том, что произошло с отправкой машин.

Широкие брови майора сдвинулись к переносице.

— Я попрошу начальника штаба выяснить, кто виноват в этом, — сказал майор. — Идите.

Лейтенант вышел, а через час его вызвал начальник штаба полка.

— Я установил, что вы не виновны в несвосвременном выходе автомашин, — объявил Березину капитан.

— Разрешите идти? — обрадовался лейтенант.

— Погодите. Остается еще ваше дерзкое поведение…

«Все-таки отстраняет», — екнуло сердце.

— Вы заслуживаете строгого наказания, — продолжал капитан — но, учитывая образцовое выполнение обязанностей дежурного по полку в эту ночь, ограничусь, замечанием. Надеюсь, что вы сами сделаете выводы. Идите.

Вечером, сдав дежурство, Березин вышел на улицу.

"Пойду к Иващенко", — решил лейтенант. Сергей уважал старшего политрука и бывал у него много раз. И он и его жена Любовь Ивановна всегда радушно встречали его.

— Стало быть, снова в историю влип? — спросил Иващенко, держа на коленях двух дочерей, третья сидела рядом, а четвертая, совсем маленькая, видимо, уже спала — Эх, Березин, Березин! Так и просишь ты березовой каши.

— Вроде как бы вырос из этого возраста, — уныло отшутился лейтенант, деля между девочками конфеты. — А как поступили бы вы на моем месте?

— Не лез бы на рожон, а обратился…

— К господу богу, — зло подхватил Сергей. — Легко рассуждать, как уберечься от холода, лежа в теплой постели под пуховым одеялом.

— Ты к чему это?

— Все к тому же. Вроде вы не знаете, что прав тот, у него больше прав. Начальник всегда поддержит начальника. Субординация…

Ну не скажи, Сережа, — твердо возразил Иващенко, — с этим я согласиться не могу.

— Ваше дело. А я уверен в этом, — запальчиво заявил Сергей.

— Как же тогда сегодняшний случай с твоим дежурством?

Березин развел руками:

— Бывают, конечно, и исключения.

— Ты, Сережа, сам себе противоречишь…

— Оставь ты в покое парня, — вмешалась жена старшего политрука. — Садитесь-ка лучше к столу. Пельмени остынут. А Сергей совсем отощал, весь измаялся. — Ее добрые глаза участливо смотрели на Березина…

Разговор по душам

— Ты, Коля, совсем как квартирант, — корила Мария Ивановна мужа погожим воскресным утром. — Уходишь чуть свет, а когда возвращаешься, мы уже спим. Ждем, ждем воскресенья, а приходит оно — и ты опять занят. Вот сегодня тоже, небось, убежишь от нас?

Богданов подошел к жене и ласково обнял ее за плечи:

— Нет, Манечка, сегодня я целый день с вами. Пойдем вместе к Дунаю, а вечером послушаем музыку. Какие мне, Манечка, пластинки из Ленинграда прислали! Сюрприз! До вечера не покажу.

— Неужели целый день будешь дома? — недоверчи во переспросила жена. — И никуда тебя не вызовут? Вчера ты тоже обещал, что не задержишься. Суббота ведь была, а пришел уже к остывшему ужину.

— Что поделаешь, — сказал Николай Васильевич. — Вчера меня задержало непредвиденное дело. Так не хотелось разбираться в нем, а вот пришлось… Жалобщица тут у нас одна объявилась.

— Да, знаю эту историю, — проговорила Мария Ивановна неодобрительным тоном. — И кто не энает-то? Ведь на каждом перекрестке поносит своего мужа. А я еще вчера заметила, что ты пришел расстроенный.

— Это ты, Манечка, сразу замечаешь… Но кроме этого дела есть еще и другие. И самое печальное из всех, пожалуй, предстоящий разбор дела Березина. Если подойти к делу формально, то действительно есть за что ругать Березина.

— Но ведь ты, Коля, всегда был против формального подхода к делу. А что он натворил, этот ваш Березин?

— Не освободил комнату. Занимает-то он комнатушку совсем крохотную, но вот к капитану из стрелкового полка семья приехала, жить негде. А наш — в амбицию. Вмешался штаб, поддержал капитана, а за Березиным и другие грешки водятся…

— И что же, теперь его осудят?

— Нет, этого я допустить не могу, хотя согласен, что наказать его следует, и крепко.

— За молодыми нужен глаз да глаз, — сказала она. — Вот даже наш Борис и то без тебя балуется. А ты и не спросишь. Придешь домой и сразу в газеты уткнешься, будто тебя и нет. В комнату вбежал раскрасневшийся сын.

— Легок на помине, — улыбнулся отец.

— Пап, а на Дунай рыбачить пойдем?

— Пойдем, сынок. Только вот мама тобой недовольна. Балуешься, наверное?

— Я? Нет! — уверенно ответил Боря.

— Смотри, — пригрозил пальцем Николай Васильевич — а то, как подрастешь, я тебя в адъютанты возьму да так, брат, вымуштрую — по струнке будешь у меня ходить.

— А я хочу в адъютанты, — серьезно ответил мальчик — Буду артиллеристом, как ты. Я буду маму и тебя во всем слушаться.