СМЕРШ без грифа «Секретно»

Вовка Еремеев, не понимая, куда клонит немец, тихо спросил:

– За пистолет?

– Да. А пойдешь ко мне на службу, сам сможешь носить пистолет, – сказал немец.

– Так и захомутал меня немчура, – закончил свой рассказ Володя Еремеев.

С первых дней Сумцов обратил внимание на царившую в школе обстановку недоверия и страха. Преподаватели и обслуживающий персонал следили за каждым шагом курсантов. За малейшее нарушение установленного режима курсанты строго наказывались. Групповые сборы, доверительные беседы не разрешались. Распространялись различные провокационные слухи с целью выявить среди подростков симпатизирующих советской власти. В школе поощрялись антисоветские настроения курсантов, доносы на своих сокурсников. Особенно боялись и ненавидели подростки служившего в школе Александра Хлысталова. Однажды Сумцов оказался свидетелем такого разговора Еремеева с курсантом Андреем Виноградовым.

– Ты, Виноград, почему пошел в немецкую школу?

– Так ведь интересно…

– Против своих тебе воевать интересно. Сука ты!

– А где они – свои? У меня никого нет, – с горечью произнес Виноградов.

– Сюда идет милиционер, – тихо произнес Еремеев.

Ребята убежали. «Милиционер» относилось к приближавшемуся Хлысталову. Впоследствии Сумцов узнал, что в свое время Хлысталов служил в милиции. «Хлысталов – немецкий агент СД. Мразь. Похоже, и фамилию не менял», – позже в разговоре с Сумцовым так отзовется о Хпысталове Курбатов.

Отношения Сумцова с Курбатовым развивались неровно. Сумцов выяснил, что Курбатов прибыл в разведшколу еще до переезда ее в район Касселя в м. Гемфурт. За какие такие заслуги он стал заместителем начальника школы Шимека, Сумцов собирался со временем выяснить. Курбатов общался с курсантами, немало знал о каждом из них. Сумцов стремился поближе с ним познакомиться. И тот благосклонно относился к Константину. Однако вскоре почему-то стал сторониться его. Почему это произошло, Сумцов не понимал. Ему Курбатов был нужен прежде всего как источник информации.

Сумцов продолжал изучать курсантов. Неясен для него был Джамал Месхешвили родом из Кахетии. Как он затесался сюда, никто не знал. О себе не распространялся. Однажды сказал: «Мне все равно, против кого воевать, лишь бы кормили». «Деляга», – коротко окрестил Сумцов для себя Джамала.

Некоторых других Сумцов тоже именовал по-своему: Еремеева – «Обманутый», Виноградова Володю просто звал «Вова», Елманова – «Серега».

– Ну что, Серега, скоро через фронт, на ту сторону? – без предисловий обратился Сумцов к Елманову.

Серега пытливо посмотрел на Сумцова, помолчал и внезапно изрек:

– А мы, детдомовцы, решили не вредить своим, красноармейцам, все расскажем про немцев.

– Лихо, – только и сказал Сумцов, а Серега продолжил:

– И Курбатов не советует нам выполнять немецкое задание… Только знайте, я вам ничего не говорил, – Елманов помолчал, а затем добавил: – Остерегайтесь «Адвокатика». Шкура. Продаст.

«Однако…» – Константин размышлял об услышанном, подумал: «Здорово получается. А «Адвокатика» этого следует изучить досконально». В тот день он разговаривал еще с несколькими ребятами. И вот однажды Еремеев обронил в разговоре:

– Курбатов совет дал: «На той стороне, когда окажетесь, подумайте сначала, что и как делать…»

«Забавно… Не провокация ли это со стороны Курбатова? Мне необходимо с ним поговорить. Конечно, рискую, но в нашем деле без риска не бывает».

Улучив момент, Сумцов заговорил с Курбатовым:

– Говорят, ты был летчиком?

– А тебе-то какое дело? – сквозь зубы процедил Курбатов.

– Хочу предупредить: будь осторожнее с советами ребятам, как вести себя на той стороне.

– Следишь за мной? Не зря говорят, ты перебежчик. Так это или нет?

– Перебежчики бывают разные. А ты почему в школу пошел? Жить хотел? А клеймо шпиона? Смыть его есть только один путь: действовать против врагов.

Курбатов задумался, долго молчал.

– Ты кто? – наконец спросил он.

– Разве не видишь? Как и ты. Волей обстоятельств – преподаватель школы.

– А может, ты хитрый провокатор?

Сумцов положил руку на плечи Курбатова:

– Я не провокатор!

– Чего ты хочешь?

– Продолжай советовать ребятам явиться к своим с повинной, но будь осторожен. Ребята разные.

Да, подростки, обучающиеся в школе, были слишком разные. Не все, конечно, ребята были Павликами Морозовыми.

Из ориентировки Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта М1244 Особым отделам НКВД армий «Об использовании немецкой разведкой подростков для сбора разведывательной информации о частях Красной Армии в прифронтовой полосе» от декабря 1941 г.:

«…При штабе противника постоянно проживают 3 подростка: Лазарев Иван – 14 лет, Иванов Виктор – 13 лет, Рыбченко Женя – 15 лет, которые, начиная от г. Житомира, совершили до 100 ходок каждый в расположение наших войск. Кроме того, в качестве разведчиков при немецком штабе работают 4 девушки: Петровская Тамара – 19 лет, Рудаева Нина – 17 лет, Прохоровская Маня – 16 лет и Бабушкина Фрося – 15 лет.

Ориентируя об изложенном, предлагаем:

С целью разоблачения засылаемой к нам агентуры противника подвергать задержанию и тщательной фильтрации всех подростков, появившихся на линии фронта, а также и в тылу, не имеющих или потерявших родителей.

Всех задержанных тщательно допрашивать о связях, родственниках и знакомых. Уточнять детали инструктажа, полученного подростками, как по существу способов выполнения заданий, так и о порядке обратного возвращения в расположение частей противника с собранными разведданными.

О всех случаях разоблачения шпионов-подростков немедленно доносите, высылая копии их показаний.

Начальник Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта старший майор госбезопасности Селивановский.

Начальник 6-го отделения Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта капитан госбезопасности Дубровин».

Среди подростков встречались и мальчиши-плохиши, в чем убедился Сумцов на примере «Адвокатика». Этот тщедушный подросток почему-то вызывал неприязнь, насмешки окружающих. Постепенно Сумцов постигал сущность «Адвокатика», узнал всю его подноготную.

– Ты давно знаешь «Адвокатика»? – спросил Сумцов Елманова.

– Всю жизнь, – пытался отшутиться Серега.

– А точнее?

– Был он в нашем детдоме… Не хочу говорить про него. Падла.

Елманов вспомнил об одной из встреч с «Адвокатиком».

…Ребята попали в облаву на рынке. Полицаи повели их, втолкнули в полуразрушенное здание, в подвал. Ребята тихо переговаривались между собой.

– Холодно, замерзнем…

– Такой холод никакая собака не выдержит.

– Почему? Если у нее жизнь собачья, то ей ничего не будет, а комнатная протянет лапы, – заговорил худенький мальчишка в неимоверных лохмотьях.

– Ты специалист по собачьим делам? – спросил Елманов.

– Ветеринар.

– А, так это ты «Адвокатик», – узнал говорившего Сергей и больно ткнул его кулаком в бок.

– Своя юстиция, – произнес кто-то с насмешкой.

Елманову запомнился не столько тот пустой разговор, а то, как «Адвокатик» лебезил перед полицаями. Боязливо оглядываясь на ребят, он о чем-то долго шептался с ними.

Был еще не один разговор у Сумцова с Курбатовым. Константин дал понять Курбатову, что является советским разведчиком. Они решили действовать совместно.

О Курбатове Сумцов узнал, что тот был старшим лейтенантом Красной Армии, летчиком. Попал в плен к немцам в 1942 году во время аварии самолета, на котором он доставлял продукты питания партизанам Смоленской области. До войны Курбатов был учителем физкультуры в средней школе в селе, недалеко от Костромы. В 1940 году его призвали в Красную Армию. Вскоре он стал курсантом летного училища.

В плену вкусил все прелести лагерной жизни. Коменданту лагеря попалась на глаза анкета Курбатова. Там в графе «профессия» значилось: «учитель-спортруководитель». Так Курбатов оказался в школе «Зондеркоманда «Гемфурт», готовящей подростков-диверсантов.

В школе стали готовить курсантов для заброски в тыл Красной Армии. Сумцову и Курбатову предстояло активизировать свою деятельность. Постепенно Сумцов определил, кто из подростков, обучающихся в школе абвера, может быть ему полезен, а кто может навредить. Интуитивно Константин чувствовал опасность со стороны «Адвокатика». И он не ошибся.

– Ты как мыслишь, Виноград? – спросил Виноградова Елманов.

– О чем?

– На той стороне немцам помогать станешь?

– Сдамся властям.

– Молодец, я тоже своим сразу откроюсь, – оценил слова Виноградова Елманов.

Услышав такие слова, заерзал на месте «Адвокатик», хотел покинуть подвал, где находилась группа ребят.

– Куда? Сиди! – шикнул на «Адвокатика» Еремеев.

И все же «Адвокатик» выскочил во двор школы. Там его догнал Елманов:

– Стой!

– Мне надо… К Хлысталову я… – лепетал «Адвокатик».

Елманов понял: «Продаст, гад». Затащил его обратно в подвал. Там «Адвокатика» так двинули доской по затылку, что он сразу вырубился, затих, по-видимому, навсегда. «Адвокатика» положили в угол подвала, забросали мусором. Это произошло 24 августа 1943 года. А 25 августа 19 подростков, окончивших курсы, самолетами были доставлены в Белоруссию, в г. Оршу.

«Адвокатика» немцы не нашли. Да и не очень искали. Посчитали, что этот отъявленный трус сбежал.

Хорошо, что в Орше среди подростков «Адвокатика» уже не было. Среди подростков, доставленных в Оршу, был даже двенадцатилетний мальчишка, которого за малый рост прозвали «Клоп». Имени его никто не знал. А на кличку он добродушно откликался. В школу его завербовали легко, по его глупости. Говорили, якобы его отец попал в плен. «Может, увижу у немчуры отца», – наивно полагал мальчишка.

В Орше подростки-диверсанты получили от немцев указание действовать в одиночку и после приземления на стороне частей Красной Армии должны были выйти на железную дорогу, разыскать склады, снабжавшие паровозы топливом, и подбросить в штабеля с углем куски взрывчатки.

Вдоль выстроенных диверсантов, одетых в поношенную одежду гражданского и военного образца, ходил инструктор школы Хлысталов. Он выдавал каждому из них по 400–600 рублей советских денег, советские газеты.

– После выполнения задания вы обязаны вернуться к нам. В пути следования к линии фронта соберете сведения о перевозке войск и грузов, – наставлял диверсантов бывший милиционер. – Пропуска к нам у вас есть!

Пропуска для обратного прохода через линию фронта к немцам, отпечатанные на узкой полоске тонкой бумаги, завернутой в резину, были зашиты в складку одежды подростков. На пропуске на немецком языке был написан следующий текст: «Особое задание, немедленно доставить в 1-Ц».

Хлысталов продолжал инструктировать подростков:

– Если кого из вас задержат на той стороне – не тушуйтесь. Как не имеющий никаких документов, каждый из вас должен объяснить, что он эвакуированный или беспризорник. Можно говорить: «Потерял родителей… И ищу их!»

Еще до хлысталовского инструктажа каждому диверсанту выдали по 2–3 куска взрывчатки весом по 500 г, по форме и цвету похожих на куски каменного угля. Взрывчатку подростки положили в вещмешки, где у них был запас продуктов.

Кусок взрывчатки представлял собой неправильной формы массу черного цвета, напоминающую каменный уголь, довольно прочную и состоящую из сцементированного угольного порошка. Эта оболочка была нанесена на сетку из шпагата и медной проволоки. Внутри оболочки находилась тестообразная масса, в которой помещено спрессованное вещество белого цвета, напоминающее форму цилиндра, обернутого в красно-желтую пергаментную бумагу. К одному из концов этого вещества прикреплялся капсюль-детонатор. В капсюле-детонаторе был зажат отрезок бикфордова шнура с концом, выходящим в черную массу. Тестообразная масса представляла собой желатинированное взрывчатое вещество, которое относится к классу мощных ВВ, известных под названием «гексанит» – диверсионное оружие, действующее в различных топках. При загорании оболочки с поверхности взрывчатое вещество не загорается, так как довольно значительный слой оболочки (20–30 мм) представлял собой хороший теплоизолирующий слой, предохраняющий ВВ от воспламенения. При сгорании оболочки до слоя, в котором находился бикфордов шнур, последний загорался, и происходили взрыв и деформация топки паровоза.

…Сумцову удалось успешно легализироваться в школе диверсантов-подростков, завязать знакомство с заместителем начальника школы и склонить последнего на свою сторону. Он содействовал выводу в расположение Красной Армии большой группы подростков, проходивших на тот момент обучение в школе. Тщательно подготовленная абвером операция провалилась.

Инструктор школы Хлысталов подозрительно посматривал в сторону Сумцова и Курбатова, видел, что они общались с подростками, о чем-то говорили. Бывший милиционер заподозрил неладное. Сумцов и Курбатов решили в школу не возвращаться. Через пару недель они благополучно перешли линию фронта и оказались у своих.

Бывший милиционер Александр Хлысталов, агент СД, в 1945 году был задержан и впоследствии арестован СМЕРШем. Он был разоблачен как агент немецкой спецслужбы. За свою предательскую деятельность Хлысталов получил по заслугам.

Из донесения ГУКР СМЕРШ НКО наркому внутренних дел СССР «Об аресте органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ подростков-диверсантов», завербованных германской военной разведкой».

21 сентября 1943 г. Совершенно секретно.

«…В первой декаде сентября с. г. органами СМЕРШ, НКВД и НКГБ арестовано 28 агентов-диверсантов германской военной разведки в возрасте от 14 до 16 лет, переброшенных немцами на сторону частей Красной Армии на самолетах. Из числа арестованных 15 диверсантов явились добровольно с повинной, а остальные были задержаны в результате организованного розыска.

Как показали арестованные, они имели задание от германской разведки совершать диверсионные акты на линии железных дорог, идущих к фронту, путем вывода из строя паровозов, для чего они были снабжены взрывчатым веществом, которое должны были подбрасывать в угольные штабеля, расположенные у железнодорожных станций. Диверсанты были снабжены взрывчатым веществом специального состава, по внешнему виду похожим на куски каменного угля.

Следствием установлено, что 29 августа с. г. с аэродрома в г. Орше немцы перебросили на самолетах в район городов Гжатск, Ржев и Сычевка первую группу диверсантов в количестве 10 человек. 31 августа с. г. на территории Воронежской и Курской областей была сброшена вторая группа в количестве 10 диверсантов, и в тот же день на территории Тульской и Московской областей были сброшены остальные 9 диверсантов.

Допрос арестованных агентов-диверсантов германской разведки продолжается. Изъятая у арестованных взрывчатка была подвергнута экспертизе. Главным управлением СМЕРШ дано указание всем органам контрразведки:

1. При появлении в районах железных дорог и населенных пунктов подростков, вызывающих подозрение, тщательно обыскивать их в целях обнаружения взрывчатки, пропусков, выданных немецкой разведкой, и путем допроса выяснять причины и цели появления их в данном пункте для выявления среди них немецких диверсантов.

2. Проинструктировать сотрудников оперативно-розыскных групп и агентуру, используемую по розыску вражеских разведчиков, а также ориентировать командование частей Красной Армии, контрольно-пропускных пунктов и постов службы ВНОС о возможных выбросках немецкой разведкой на нашу сторону подростков с диверсионными заданиями для усиления их розыска.

3. При задержании подростков-диверсантов и получении от них заявлений о том, что полученные от немцев взрывчатые вещества ими спрятаны или выброшены, немедленно принимать меры к розыску последних, привлекая для этой цели в необходимых случаях самих диверсантов.

В. Абакумов».

Костя Сумцов с детства мечтал о море, бредил им. Жизнь свою представлял только в морской форме, на корабле. Сверстники звали его «Костя-капитан». Однако моряком ему стать не довелось. Он стал пограничником, а затем контрразведчиком. Его боевой путь в минувшей войне оказался удачливым. Много было попыток у СМЕРШа проникнуть в диверсионно-разведывательные школы противника. Не всегда они удавались. Благоприятное стечение обстоятельств или просто удача сопутствовали Константину Сумцову. Ему повезло – он внедрился в школу по подготовке немецких шпионов и диверсантов из подростков. Удалось сорвать одну из операций абвера.

После Великой Победы в мирные дни капитан Константин Сумцов служил в органах государственной безопасности. Как известно, в разведке мирного времени нет. Война для него, солдата тайного фронта, продолжалась.