Таежная месть

Потрепав его за холку и скормив весь запас сахара, что у меня был при себе, произнес:

– Скоро нам расставаться, Антошка, уверен, что так тебе будет лучше. Хотя… извини! По-другому не могу.

Мне и прежде приходилось держать подле себя брошенных медведей, правда, не в таком большом количестве, чем нынче, чаще всего одного или двоих. Но ни к одному из них я не был так привязан, как к Антошке. Медведь – зверь умный, значительно превосходит по интеллекту своих собратьев по тайге, иногда мне казалось, что ему не хватает самой малости, чтобы заговорить по-человечески.

Антошка внимательно прислушивался к моим словам, после чего отошел огорченный.

Со стороны просеки послышался нарастающий гул двигателя: он то усиливался, подхваченный порывами ветра, а то вдруг затихал, как бы звучал издалека, когда дорога совершала петлю и отгораживалась стеной леса. Вдруг шум перерос в однотонный гул – это вездеход преодолевал промоину, в которой нередко застревали самые надежные автомобили. Я без конца заваливал промоину ветками и камнями, но она безжалостно утаскивала подношения куда-то в глубину земной коры, оставляя наезженную размытую колею залитою темно-коричневой водой. Гул усиливался, вездеход преодолевал яму на пониженных передачах. И вскоре из-за поворота показалась темно-зеленая кабина высокого грузовика.

Добавив скорости, машина, покачиваясь на колдобинах, как на волнах, выехала на вырубку, остановившись неподалеку от вольера. Медвежата уже проснулись и теперь с опаской принюхивались к незнакомому враждебному запаху отработанной солярки.

– Вот они, мои красавцы, – выпрыгнул на траву Николай, разглядывая встревоженных медвежат. – Так бы я вас всех и расцеловал! Ну, ничего, у меня еще будет для этого возможность. Знаешь, Тимофей, спасибо тебе за царский подарок. Теперь ты для меня самый желанный гость, всегда можешь рассчитывать на контрамарку в цирк. Ха-ха!

– Считай, что я оценил твой юмор, – разлепил я губы в невеселой улыбке. – Ты вот что, главное – корми их хорошо.

– С этим будет все в порядке, даже не сомневайся. А может, что посоветовать хочешь, может, у медведей есть предпочтения какие-нибудь? Все-таки это твои питомцы. Ты их знаешь лучше, чем кто-то другой.

– Ты с ними вот что… Хотя чего это я теперь, они уже твои! Сам знаешь, что с ними нужно делать. Сахару им давай, они сладкое любят!

– Этот твой главный секрет я и без тебя знаю… Тимофей, ты не беспокойся, – успокоил меня Николай. – Что-то ты все нервничаешь, на тебя смотреть даже жалко, как будто бы с родными расстаешься.

– Не обращай внимания, это так… Накатило что-то!

– Ну что, начали! – обратился Николай к помощникам.

Из машины повыпрыгивали двое мужчин. У одного из них было ружье, заряженное мышечными релаксантами.

– Давай того, что рядом, – показал Николай на Барина.

Пестун сильными челюстями разгрызал кабанью кость, бросая недружественные взгляды на подошедших людей. Прозвучал негромкий хлопок. Зверь, вздрогнув, посмотрел в сторону источника шума. Некоторое время он стоял неподвижно, как если бы о чем-то призадумывался или вслушивался в происходящие внутри него изменения, а потом повалился на бок, охладев к истерзанной кости.

Остальные медвежата, почувствовав недоброе, обеспокоенно заревели и жались к Антошке, надеясь отыскать в его лице защиту. Тот, проявляя некоторую тревогу, издал отрывистый рык.

Помощник Николая привычно, как это проделывал не однажды в своей жизни, приставил приклад к плечу и нажал на курок. Его выбор пал на Машку, смятенно вышагивающую по вольеру. Вздрогнув, самка на секунду остановилась, а потом завались на бок обездвиженная. Антошка подошел к недвижимой подруге, продолжавшей взирать на него черными крупными глазами, взывавшими о помощи, осторожно притрагивался к ее голове лапой, как это бывает у людей, когда они меряют температуру. Принюхивался к воздуху и негромко фыркал, чувствуя удушливые пары сгоревшего пороха. Обошел вокруг Машки в надежде на то, что она все-таки поднимется. Но она, оказавшись всецело во власти релаксантов, не могла издать даже звука и, лежа на животе, лишь посматривала прямо перед собой на сгрудившихся медвежат.

– Первый раз такое вижу, – невольно подивился Николай. – Похоже, что он всерьез за нее переживает. Кто бы мог подумать… Скажешь кому, так и не поверят.

– Не поверят, – невольно согласился я.

Такое поведение Антошки для меня тоже было большой неожиданностью. Медведи по природе своей не привязчивы, они предпочитают одиночество, организовывают семьи лишь на брачный период, а здесь Антошка вел себя таким образом, как если бы переживал произошедшее.

Увидев меня, совсем близко подошедшего к вольеру, и, будто бы оскорбленный предательством, на время позабыв про распластанную подругу, он с глухим рычанием бросился в мою сторону.

В какой-то момент я похолодел. Мне не однажды приходилось наблюдать атакующего медведя, он выглядит именно так. У самой ограды мне в лицо ударило его прелое дыхание, лапа, уже поднятая для удара… Но в следующую секунду прозвучал негромкий выстрел. Антошка как будто бы охладел к своим злым замыслам. Застыл с поднятой лапой, мой взгляд был прикован к выпущенным когтям, и я невольно поежился, подумав о том, что было бы, если бы они все-таки достигли человеческой плоти. Некоторое время пестун стоял неподвижно, как если бы соображал, что предпринять, сделал неверный шаг и завалился на бок. По обездвиженным задним ногам пробежала судорога. Антошка, опираясь на передние лапы, пытался подняться. Тщетно! Будто бы кто-то невидимый потянул его снизу за живот, и он, издав последний рык, вжался в землю.

– Вы уж тут как-то без меня разбирайтесь, – хмуро проговорил я и, не оглядываясь, зашагал в сторону дома.

Оставшись в одиночестве, я пытался успокоиться. Получалось скверно. Мешал отрывистый разговор за окном. Не выдержав, я отодвинул занавеску и выглянул во двор. Положив на носилки Машку, Николай с помощниками понесли ее к грузовику. Осторожно уложили на пол и захлопнули за собой дверцу. Дальше последовал черед остальных медвежат. Смотреть на это оказалось невыносимо, я отошел от окна и закурил сигарету.

– Все! Теперь они никуда не денутся! – услышал я голос Николая. – Тимофей, мы уезжаем!

Гостей следовало проводить, а то неловко как-то получается. Я вышел на крыльцо. Подошедший Николай, будто бы чувствуя за собой какую-то неясную вину, проговорил:

– Тимофей, ты не переживай за медвежат, с ними все в порядке будет. Обещаю! Фургон у меня специально для перевозки оборудован.

– А я и не переживаю. Знаю, что все будет в порядке. Ну что, до встречи! – излишне бодро проговорил я, стараясь прервать затянувшееся прощание. И, пожав протянутую руку, вернулся в сруб.

Услышал, как машина завелась, а потом тронулась, набирая обороты. Вот только в этот раз подходить к окну мне отчего-то не хотелось.

* * *

Последующие пять дней я провел в тайге.

Сам себя хотел убедить, что расставание с медвежатами далось мне безболезненно, но в действительности это было не так. Мое хозяйство без их шумного присутствия выглядело унылым, пустым и невероятно пресным. Да что там хозяйство! Без них вся тайга, наполненная всевозможным зверьем и птицами, теперь не представляла для меня интереса. И в тайгу (как бы я ни убеждал себя в противоположном) я отправился не для того, чтобы добыть пропитание – благо, что его было предостаточно, и вяленое, и мороженое, вареного тоже хватало, – а чтобы унять надвигающуюся тоску. Сначала лишился Надежды, а вот теперь и медвежат забрали, можно сказать, последнюю радость. В минуты душевных переживаний я всегда подавался в тайгу, природа была для меня некоторой психотерапией, и не возвращался к дому до тех самых пор, пока, наконец, не обретал желанного душевного равновесия.

В этот раз я задержался в тайге более обычного: стрелял перепелов, ловил рыбу и вообще наблюдал за тем, все ли в порядке во вверенном мне охотничьем хозяйстве. Дня через два дошел до границы своей территории, где посреди леса возвышались темно-серые гранитные останцы, прорезанные кварцевыми жилами, прозванные в народе Ядвигским холмом. Некогда в этих местах работали старатели, едва ли не с корнем вырывая кварцевую породу, содержащую золото. Лет двадцать назад добычу драгоценного металла признали нерентабельной, и артели ушли в поисках счастья в другие места. Однако эти места не пустовали, и нередко можно было повстречать людей, которые, прикинувшись или охотниками, или рыбаками, продолжали намывать россыпное золотишко, как поступали их прадеды сто и двести лет тому назад.

Так что эта гора всегда напоминала развалины какого-то средневекового замка, где торчавшие над лесом останцы походили на остатки разрушенных стен. Я любил это место и даже не знаю почему. Была в нем какая-то чарующая магия, что отличала от прочих территорий. Недалеко от скалы я соорудил небольшую, но крепкую избушку, которая вполне могла выдержать атаку медведя, где вполне комфортно можно было проводить время. Даже погода здесь была совершенно иной – с протекавшей рекой и растянувшимся вдоль нее поселком, – помягче что ли…

Однако сейчас погода хмурилась всерьез, а порывы ветра без конца трепали кроны деревьев, заставляя взволнованно кружить над тайгой стаи птиц. Неуютно было и зверю, рыскавшему по тайге в поисках более укромного места.

Я задрал голову, прямо к негодующе шумящим кронам. Над ними, подсвеченные вечерним солнцем, медленно проплывали тяжелые, будто бы расплавленное серебро, облака. До моей избушки оставалось ходу каких-то пару часов. Усталость, накопившаяся за несколько дней, навалилась как-то сразу, и теперь каждый следующий шаг давался труднее предыдущего.

Неожиданно на повлажневшей земле я отчетливо увидел две пары свежих медвежьих следов. Одна принадлежала двухгодовалому медвежонку, а вот другие выглядели покрупнее. Они вполне могли принадлежать медведице, и в этом не было ничего удивительного: медведица с медвежонком в тайге явление нередкое. Но странность заключалась в том, что это были следы трехлетнего медведя-пестуна, который вполне мог быть ростом с матуху. И эти следы мне приходилось наблюдать прежде, я помнил каждую морщинку, каждую складку на их стопе. Даже приметный рубец на правой лапе. Первая пара следов принадлежала Машке, а вот вторая – Антошке. Я даже помнил, как пестун получил эту рану – во время игры с медвежатами на лугу он порезался о торчавшую жесть, и мне пришлось изрядно повозиться, чтобы Антошка не остался калекой. Но как медвежата оказались здесь? Ведь их же забрал Николай! Может, им удалось каким-то образом сбежать?

Здесь была еще одна странность: Антошка и Машка топали вместе.

В природе долгого союза между медведицей и медведем не бывает. То же самое можно сказать и про пестуна с медведицей. Более трех лет подле матери он не задерживается, и едва пестун расстается с медведицей, как тотчас начинает самостоятельную жизнь, воспринимая окружающий мир враждебно. А увязавшийся за ним медвежонок всегда легкая и доступная добыча, которой можно утолить голод на ближайшие несколько дней.

Я с удивлением взирал на четко отпечатанные следы, пытаясь разгадать тайну такого невероятного существования. Но ничего не получалось. Богатая природа подкинула еще один заманчивый сюжет, у которого просто не было окончания.

Отдаляясь от избушки, я прошел по следам километра четыре, рассчитывая, что подобная идиллия закончится для медвежонка трагически, что вскоре я натолкнусь на растерзанный Машкин труп, присыпанный землей, и, окончательно успокоившись и разрешив злополучную загадку, вернусь на заимку. Однако по следам было заметно, что ничего такого не происходило: звери существовали вполне мирно. Медведь даже заботился о своей подруге: приостанавливался, чтобы подождать Машку, перелезавшую через бурьян, делился с ней пойманной добычей. А в одном месте и вовсе вернулся назад, чтобы поторопить Машку, лакавшую из ручья воду.

Но почему же они в тайге? За это время они должны быть уже где-то на полдороге к Москве.

Переполненный самыми тревожными думами, я вернулся к своей делянке. Уже более ни на что не отвлекаясь, кроме как на сон, я преодолел обратный путь за двое суток. Не было ничего такого, что могло бы подтвердить мои опасения. Ничего не изменилось, все было в точности, как и пять дней назад. Потрепанный внедорожник так же стоял под ветвистой пихтой, терпеливо дожидаясь блудного хозяина. Дверь была приперта поленом, служившим чем-то вроде замка и свидетельствующим о том, что хозяин ушел в тайгу. А вот когда вернется, неизвестно, записки не написал.

Убрав подпорку, я вошел в сруб. Понял, что чертовски устал и очень хочу спать. Следует немного отдышаться, взбодриться с дороги крепким горячим чаем, ощутить, как чарующий напиток разливается по жилам, придавая телу большую бодрость, а потом сходить в поселок и узнать, в чем там дело. Может быть, поселковые что-нибудь знают?

Аркадия я заприметил в тот самый момент, когда чайник, будто бы проснувшись, деловито загудел, запыхтел, показывая неровный характер. С карабином за плечами он быстрым шагом направлялся к избушке. Вошел громко, стукнув каблуками по порожку.

– Ты ничего не слышал? – спросил он сразу после приветствия.

– Чай будешь? – сдержанно спросил я, понимая, что услышу то, ради чего столь быстро проделал обратный путь. – Ты это о чем?

Поставив карабин в угол сруба, Аркадий расположился за столом, с интересом посматривая на клубящийся напиток. Пар заворожил, заколдовал, призывал к миролюбию и долгой беседе.

– Не доехали твои медвежата до цирка… Машина перевернулась. Николай с водителем погибли сразу, – с тоской сообщил он скорбную весть, – их уже в Москву отправили. Вот такие дела.

– Жаль Николая, славный был парень, – сказал я, почувствовав, как на мгновение перехватило дыхание.

– Не то слово, – вздохнул Аркадий.

– Что там произошло?

– Трудно даже сказать… Следователи потом приезжали, разбирались, хотя, на мой взгляд, в этом деле очень много непонятного…

– Так что же они сказали?

– На трассе видели следы крупного медведя… Вышел он на дорогу, встал на задние лапы и попер прямо на движущийся грузовик. Водитель пытался избежать столкновения, увернулся от зверя, но не справился с управлением и полетел в обрыв…

– Скверная история.

– Я так думаю, это хозяин тайги запретил уводить медвежат, вот поэтому так оно и получилось, – заключил Аркаша.

Попахивало откровенной мистикой, чего я терпеть не мог. На всякие потусторонние вещи имеются вполне материальные объяснения, вот только жаль, что многие этого не желают замечать.

– Медвежата, значит, тоже погибли?

– Трое помладше погибли, а два пестуна и Машка в тайгу убежали. Одного пестуна позже охотники в лесу нашли загрызенным, и убил его один из твоих питомцев. Чего-то они там не поделили, непонятно…

– Машку они не поделили. Думаю, что Антошка Барина загрыз. У них была давняя неприязнь.

– Ты о них, как о людях, говоришь, – хмыкнул Аркаша. – Думаю, что эти двое в тайге тоже не выживут. Если не сейчас, так через пару недель взрослые медведи их сожрут.

Нарезав вяленую лосятину, куски сала и ржаной хлеб, разложил все это на столе. Не ресторанное меню, конечно, но получилось очень аппетитно. Оценив мое старание, Аркадий понимающе кивнул и, положив шматок сала на хлеб, с аппетитом зажевал. Кажется, он был немного обескуражен моим хладнокровием.

– Знаешь, нечто подобное я предполагал, – наконец, признался я после некоторого молчания. – У Ядвигского холма, близ гранитных останцов я видел медвежьи следы…

– Там, где старатели золотишко намывают?

– Да.

– И что это за следы? – насторожился Аркадий.

– Антошки и Машки.

– Ты уверен?

– Эти следы я ни с какими другими не спутаю. Они не разбежались, а все время были рядом. Если судить по тому, что я увидел, Антошка опекал Машку. В лесу я уже немало лет, но вот с подобным встречаюсь впервые.

– Думаешь, они не пропадут?

– Если они все время будут рядом, то у них есть шанс выжить.

Глава 3

Год спустя. Ужасные находки

Наступила весна. За прошедшее время в моей жизни ровным счетом ничего не изменилось. Надежда по-прежнему жила в городе. Приезжала ко мне трижды, и то совсем ненадолго, пробыв несколько дней, возвращалась к прерванным делам: науке, статьям, коллегам. Звала в город, но я отказывался. Работа егеря меня вполне устраивала и приносила мне немало удовольствия. Может, потому, что я был предоставлен самому себе и занимался своим любимым делом: ходил в тайгу, подкармливал животных, наблюдал за природой, следил за миграцией перелетных птиц. И делал массу всего такого, о чем городской житель даже не догадывается. Расставание с любимой всегда приносило мне боль, но я постарался спрятать ее как можно поглубже в себя.

Правда, мое житье в тайге омрачали скверные новости: егеря сообщили о том, что на соседней территории нашли человеческие кости, обглоданные медведем. Трудно было сказать, в какое именно время произошло нападение зверя, но то, что останки пролежали не один месяц, так это точно! Рядом с ними обнаружили котелок и топор. Очевидно, это был какой-то турист или черный старатель. Установить его личность так и не удалось.

Еще троих пропавших найти не удалось до сих пор. На берегу оставались только их лодки. А поблизости было множество медвежьих следов, что заставляло думать о самом худшем.

Как-то, осматривая свой участок, я заприметил на поляне среди протаявшего снега останки двух людей с фрагментами истлевшей одежды. В одной из курток обнаружился паспорт пропавшего рыбака, чья лодка была оставлена на берегу. По документу определили личности погибших, второй оказался тридцатилетним молодым мужчиной из соседнего района. Медведь, не нагуляв должного жира, решил разнообразить свой рацион человечиной. После чего смиренно упрятался в берлогу.

После этих печальных находок из полицейских и охотников были сформированы патрульные группы, которые должны были обеспечить защиту граждан. Повсюду по радио передавалось, что в окрестности объявился медведь-людоед, людей просили быть осторожнее. Не ходить без особой нужды в лес. Но разве можно запретить охотнику или рыбаку уходить в тайгу, которая испокон веку оставалась для него кормилицей.

Сформированные группы пытались выйти на след людоеда, вот только все ухищрения ни к чему не приводили – он хитроумно обходил все расставленные ловушки и все глубже углублялся в тайгу. И в этом тоже была некоторая странность, обычно взрослые медведи не покидают место своего постоянного проживания. А этот людоед действовал как-то очень нестандартно, и любая медвежья охота, отработанная не одним поколением промысловиков, в конечном итоге оказывалась бессильной.

Какое-то время о медведе-людоеде не было слышно, но несколько недель назад он объявился вновь, задрав рыбака, сидевшего на берегу с удочкой.

Вновь были сформированы патрули, но медведь, как и в прошлый раз, затерялся в тайге.

* * *

Для бабки Клавдии сбор брусники был весьма прибыльным подспорьем, благо что в округе ее было немало – широкими красными покрывалами желанная ягода устилала все окрестные леса. А самое главное, не нужно было далеко углубляться – достаточно лишь отступить метров на сто в тайгу, и она произрастает себе, радуя взор сочным цветом.

День для нее начался обыкновенно, как и всегда. Взяв с собой два лукошка, Клавдия направилась в лес вместе с лайкой, привычно увязавшейся за хозяйкой. Совсем незаметно бабка углубилась в лес, где брусника была краснее и крупнее. Неожиданно где-то рядом бабка Клавдия услышала шорох, какой обычно издает птица, пробирающаяся через траву. Распрямившись, она вдруг увидела в нескольких метрах от себя крупного медведя, пожирающего с кустов ягоды.

Выросшая в тайге, Клавдия не однажды встречала медведя, а потому особенно не боялась, знала, что достаточно будет поднять руки, замахать на зверя руками, закричать, и он немедленно ретируется в чащу. Так было и на этот раз: громко закричав, Клавдия попыталась прогнать медведя с брусничной делянки, но тот повел себя странным образом. Он не только не испугался, а, встав на задние лапы, двинулся прямо на нее, грозно рыча.

Первым ударом лапы медведь опрокинул женщину на землю, вторым исполосовал когтями ее тело и по-деловому, совершенно не торопясь, приблизил крупную голову к самому лицу, как если бы прилаживался, с какого именно места начать трапезу. Длинные липкие медвежьи слюни заляпали ее лицо. Неожиданно из-за его спины женщина увидела медведицу. Отвлекшись, медведь посмотрел на самку, что-то утробно заурчал и лизнул ее в черную морду. Воспользовавшись моментом, Клавдия откатилась под куст и услышала громкий лай собаки, прибежавшей на помощь. Лайка, отвлекая на себя внимание, набросилась на самца, пытаясь укусить медведя за бока.

Клавдия продолжала отходить все дальше, опасаясь привлечь к себе внимание. Медведь пытался достать пса лапой, но тот всякий раз проворно отскакивал в сторону и нападал уже с противоположной стороны.

Неожиданно медведица повернулась и стала углубляться в чащу, а за ней столь же неторопливо зашагал самец. Некоторое время собака еще преследовала медведей, беспокоя округу громким лаем, а потом, поскуливая, вернулась к Клавдии. Бок у лайки был изодран, из длинной глубокой раны обильно сочилась кровь. Оставалось большой загадкой, почему зверь не порвал раненую псину.

Как добралась Клавдия до поселка, она помнила смутно. Перед глазами все расплывалось, и единственное, о чем она молила, так это не свалиться, понимая, что может более не подняться. А когда вышла на окраину поселка, то рухнула прямо на руки перепуганных соседей.

Позже, когда дела Клавдии пошли на поправку, она рассказала мне о том, что же с ней все-таки произошло.

– Наклонился он ко мне, а с его пасти прямо мне на лицо слюни падают. Тьфу ты, гадость!.. А тут вдруг из-за спины медведица выходит, я уж думала, что они меня вместе рвать будут. А медведь вдруг меня оставил, повернулся к ней и стал ей морду лизать. Прямо любовь у них какая-то неземная! Никогда прежде такого не видывала.

Рассказанная история вызвала у меня некоторое замешательство. Прежде подобного наблюдать мне не доводилось. Медведь по природе своей единоличник и не терпит рядом с собой ни сильного, ни слабого. А медведице он нужен только для воспроизведения потомства, далее их дороги расходятся навсегда, а потому подобный союз между самцом и самкой выглядел более чем странным. Глупо было спрашивать о том, как выглядят напавшие медведи, но еще глупее было бы показывать Клавдии фотографии Антошки и Машки. Но в том, что этой неразлучной парочкой были именно они, я уже более не сомневался.

А старуха, покачивая головой, продолжала:

– Если бы не эта медведица, я бы, милок, с тобой и не разговаривала. Да вот еще собака мне помогла. Жаль, что померла, даже трех дней не прожила.

Старухе тоже повезло: редко кто после встречи с медведем остается в живых, так что она угодила в исключительный случай. Неделю Клавдия находилась на грани жизни и смерти, а потом дело пошло на поправку.

Позже я пришел на то место, где медведь напал на бабку. Надеялся определить по следам своих старых знакомых. Но, к сожалению, отпечатки, подпорченные дождем, интереса не представляли.

Несколько раз наведывался в этот уголок леса, надеясь повстречаться с медведями, но их следов мне более не попадалось. Скорее всего, эта странная медвежья пара переместилась на другую территорию, на этой ей просто не жить, уж слишком суров был здешний хозяин – огромный, за три метра ростом медведь, он жаловать не будет, в клочья порвет!