удьба и страсть Арсения Фельцова

— Какая же ты всё-таки скотина! – сказала она, посмотрев ему в глаза, и заплакала.

…После окончания техникума Сеня Фельцов устроился регулировщиком на радиозавод, где настраивал телевизоры. А так как руки у Сени оказались не кривые, да и интеллект был выше среднего, то очень скоро его перевели на участок ремонта, где у него появился открытый доступ ко всем комплектующим. Чтобы повысить своё материальное благосостояние, Фельцов начал подрабатывать телемастером, ходя по квартирам и ремонтируя телевизоры и магнитофоны. А чтобы не особо тратиться на радиодетали, Сеня потихоньку воровал их на работе.

Многие тогда воровали на заводе и отдельные детали, и целые платы, только старались воровать малоценку и не очень часто. А Фельцов поставил это дело на поток, причём воровал довольно дорогие транзисторы и микросхемы. Через некоторое время всю их смену лишили премии за крупную недостачу комплектующих. Начальник смены быстро «вычислил» Фельцова.

— Скотина ты бессовестная, - сказал он Сене и перевёл его обратно на настройку.

А весной Фельцова призвали в армию и направили служить в войска ПВО. В части старослужащие «строили» новоприбывших, но Фельцов решил, что первый взрослый разряд по боксу даёт ему право игнорировать установившиеся порядки. А зря, потому что когда тебя сбивают с ног ударом табуретки о голову, а затем бьют 20 человек, то будь ты хоть чемпионом мира во всех версиях сразу, ничего тебе уже не поможет.

После такого побоища Фельцов демонстративно лежал до утра на полу в казарме. И на построение решил не вставать, хотя перепуганные сослуживцы изо всех сил пытались привести его в приличный вид и придать ему вертикальное положение.

Когда к нему подошёл командир роты и спросил, что случилось, Фельцов не стал рассказывать сказочки о том, что он упал с верхней койки, как ему посоветовал сержант, а честно сказал, что его вчера вечером избили сослуживцы.

За такой проступок всю роту отправили на штрафные работы, а Сеню отвезли в областной госпиталь. Последнее, что он услышал в казарме, была фраза сержанта:

— Ну и скотина ты всё-таки, Фельцов!

А через неделю в госпиталь к Фельцову попала вся его рота с ожогами верхних дыхательных путей и лёгких. Их направили убирать отдалённую территорию, где на запасных путях стояли цистерны с меланжем. Одна из цистерн внезапно разгерметизировалась… После лечения в госпитале всю роту комиссовали.

Фельцов вернулся в часть, где его перевели служить в другую роту. Там его все просто игнорировали.

— С этой скотиной связываться – себе дороже выйдет, - говорили солдаты, помня о печальной судьбе всей бывшей роты Фельцова.

После демобилизации Фельцов решил уехать в Москву. Он пару недель отдыхал дома, а затем собрал свои вещи, взял деньги из маминой заначки и навсегда покинул родной город.

В Москве Фельцов устроился регулировщиком на местный радиозавод и опять начал день за днём настраивать телевизоры. Жил он в заводском общежитии в одной комнате с двумя монтажниками со своей смены. Самое неприятное для Фельцова было то, что половина общежития умела ремонтировать телерадиоаппаратуру, поэтому найти подработку телемастером здесь было невозможно.

На одну зарплату Фельцов жить не привык, к тому же, если дома его кормила-одевала мама, то теперь ему приходилось тратиться и на еду, и на покупку одежды, а ещё очень много денег уходило у Фельцова на девушек. Поэтому Сеня решил «упасть на хвост» кому-нибудь из общаги или со смены, кто имеет стабильные подработки.

Фельцов, несмотря на свой эгоизм и гнилой характер, был парнем трудолюбивым, дисциплинированным и никогда не напивался, поэтому уже через пару месяцев ребята со смены пригласили его к себе на подработку по выходным в фирму по установке систем охранной сигнализации.

Через пять лет радизавод, на котором работал Фельцов, закрыли, а общежитие сдали в аренду. Фельцов все эти годы подрабатывал монтажником систем охранной сигнализации, поэтому устроился на постоянную работу в эту фирму. Но денег ему катастрофически не хватало, ведь теперь он должен был снимать квартиру, поэтому он устроился вышибалой в ресторан, в котором недавно устанавливал сигнализацию.

Так прошло ещё несколько лет. Днём Фельцов монтировал сигнализацию в домах и офисах, а по вечерам следил за порядком в ресторане, где не допускал драк и откуда часто выводил пьяных посетителей. Он был недоволен своей жизнью: ему уже за тридцатник, а у него - ни дома, ни семьи, ни денег: ведь всего заработанного едва хватало на оплату квартиры, еду и одежду, а остальное он тратил на баб.

…Возле ресторана, где работал Фельцов, постоянно крутились какие-то подозрительные личности, которых он сначала гонял, затем перестал замечать, а ещё через некоторое время завёл с ними приятельские отношения.

Фельцов время от времени стал давать этим личностям наводку на богатых клиентов ресторана, за что получал определённое вознаграждение. А через некоторое время квартиры этих богатых людей подвергались ограблению со взломом.

Потом Фельцов стал продавать для этой «стаи товарищей», как он про себя называл околоресторанотусующихся грабителей, интерактивные системы наводки. Устанавливая сигнализацию в богатых домах, Фельцов втайне от всей бригады монтажников ставил там миниатюрные микрофоны в спальне и кабинете владельца дома. Затем за домом начинали следить его стрёмные приятели, которые сутки напролёт прослушивали всё, о чём говорили в этих комнатах. И когда жена или дети хозяина дома собирались делать покупки на крупную сумму, по дороге в магазин или в каком-нибудь безлюдном месте они часто подвергались ограблению, ведь в то время все расплачивались только наличными.

Уже через полгода после начала такого «бизнеса» Фельцов приобрёл машину и переехал в более уютную съёмную квартиру. А вскоре он бросил работу в ресторане и устроился вышибалой в недавно открытый ночной клуб, где посетители были попроще, и с ними не нужно было церемониться так, как с ресторанными.

Одним из завсегдатаев этого клуба был высокий дистрофичный паренёк, который почти каждый вечер появлялся там то в одной, то в другой компании, и, немного потанцевав, садился за барную стойку и пил коктейли до тех пор, пока не засыпал. Фельцов пару раз вытаскивал этого паренька за шиворот из клуба и укладывал на рядом стоящей скамейке, чтобы он не загадил помещение. А потом наступили холода, и Фельцов, сжалившись над этим горе-алкоголиком, запирал его в подсобке, пока не закроется клуб.

…Однажды вечером к нему подошёл толстый пожилой мужчина с властными манерами, показал на экране мобильника фото вышеуказанного любителя выпить и поинтересовался, не бывает ли он в их клубе. А парень в тот вечер уже давно лежал в подсобке, куда Фельцов и провёл мужчину, оказавшимся отцом молодого алкоголика, и из рук в руки передал ему его заблудшее дитя.

А через несколько дней этот мужчина появился в клубе ещё до его открытия и предложил Фельцову работать охранником его сына Кости. Охранять Костю нужно было от выпивки, наркотиков и случайных девиц. За это мужчина, который оказался директором благотворительного фонда «Милосердие» Андреем Сергеевичем Селезнёвым, предложил Фельцову очень солидную зарплату.

Фельцов уволился из клуба и фирмы по установке сигнализации и начал целыми днями следить за Костей, который был слабохарактерным и легко поддающимся чужому влиянию, поэтому, как губка, впитал в себя все доступные ему пороки. Выпивка, наркотики, девочки – всё это Фельцов обязан был пресекать на корню. И он добросовестно выполнял свою работу.

Через пару месяцев после увольнения из клуба Фельцов, вернувшись после очередной удачной доставки домой Кости, увидел возле своего подъезда Воху – одного из «стаи товарищей».

— О, пропажа нашлась, - вместо приветствия сказал Воха. – Сеня, ты куда слинял? За два месяца ни одной новой «точки»…

Фельцов нервно оглянулся вокруг.

— Чего орёшь? – прошипел он. – Пойдём ко мне, там обо всём спокойно поговорим.

Они зашли в квартиру Фельцова и уселись за кухонный стол. Фельцов поставил кипятиться чайник.

— Ну, рассказывай, что у тебя случилось? – спокойно спросил он Воху.

— Ты нам сдавал две-три «точки» в месяц, - начал свой разговор Воха. – Мы тебе за них хорошо платили. А ведь с них не только ты живёшь, и ещё нельзя часто одну и ту же «точку» использовать, можно попалиться…

— Я закрыл эту лавочку и нашёл другую работу, - объяснил Фельцов. – Кормитесь тем, что у вас есть, этого для вас пятерых более, чем достаточно…

— Сеня, ты что, «кинуть» нас решил? Ты что, не знаешь, что наводчику – первый кнут…

Фельцов глубоко вздохнул, положил локти на стол и закрыл лицо ладонями. Затем молниеносно ударил Воху под подбородок. Воха упал на пол вместе со стулом, а Фельцов, подбежав к нему, схватил кухонное полотенце и связал ему руки за спиной. Затем он склонился над Вохой, упёршись коленом в его живот. Воха постепенно приходил в себя.

— Ну ты и скотина, - проговорил он, сплёвывая кровь.

— А ты что, думал, что я посреди ночи побегу новую «точку» вам устанавливать? – ответил Фельцов. – Это моё дело: хочу – устанавливаю прослушку для вас, хочу – не устанавливаю…

— Нет, Сеня, - перебил его Воха. – Это – наше общее дело, мы все с него кормимся, и неплохо. Если не хочешь с нами работать…

Фельцов не стал слушать угрозы в свой адрес, а продолжил методично бить Воху.

— Сеня, хватит, - прохрипел тот. – Тебя всё равно наклонят…

— Кто? – Фельцов прекратил избиение Вохи.

— На нас почти сразу после первой удачной кражи вышли конкретные пацаны, вот они и приказали, чтобы каждый месяц были новые «точки», иначе нам тоже кисло станет…

— Откуда они обо мне знают? – Фельцов пытался не выдать охвативший его страх.

— Про тебя никто не знает. Мы же не придурки выдавать тебя, они бы нас «кинули» и на тебя напрямую бы вышли, а так мы им только отдавали большую часть «точек».

«Конкретные пацаны… Явно рецидивисты, а такие и из-под земли достанут», - подумал Фельцов, нанося Вохе сокрушительный удар по виску.

Затем Фельцов вышел из квартиры, неся почти на своей спине тело Вохи и время от времени вслух ругая его за то, что он так нажрался. А так как время было далеко за полночь, то Фельцов, никем не замеченный, вышел из подъезда, усадил Воху на заднее сидение своей машины и вывез за город, где закопал в снежном сугробе.

В течение недели Фельцов нашёл остальных четырёх грабителей, которые знали его в лицо. Он выслеживал их, затем бурно радовался этой случайной встрече, предлагал подвезти до дома, а затем оглушал ударом по уху и вёз за город, где иногда ещё живую жертву закапывал в глубокую снежную могилу.

Затем Фельцов так же поступил с Геной, своим напарником, который работал с ним на объектах десять лет. Перед тем, как зарыть тело Гены в снег, Фельцов забрал его мобильник, а когда Гена был погребён под толстым слоем снега, Фельцов подъехал к его дому и позвонил с его мобильника в милицию. Он назвал некоторые адреса, по которым была установлена прослушка, и рассказал о том, что за этими домами ведётся слежка, после которой следуют ограбления жильцов данных домов.

…Через месяц к Фельцову пришёл следователь, который интересовался пропавшим без вести Геной. Фельцов сказал, что общался с Геной только по работе, а больше ничего про него не знает. А весной по телевизору он услышал о том, что милиция вычислила и задержала банду, члены которой несколько лет совершали грабежи состоятельных граждан, в домах которых заранее устанавливал прослушку их подельник – монтажник охранной сигнализации. Погубила эту банду банальная жадность. Некоторые члены этой шайки были недовольны дележом добычи, и решили отделиться от остальных, переманив к себе монтажника. Этот монтажник и выдал всю банду, потому что его начали прессовать и старые, и новые хозяева. Матёрые рецидивисты, которые входили в состав банды, убили монтажника за донос, кроме того убили они и всех тех, кто хотел отделиться. В общем, финита ля комедия…

...Фельцов продолжал целыми днями наблюдать за Костей, время от времени вытягивая его за шиворот из питейных заведений и ночных клубов, а иногда отрывая его от сомнительных девиц, и каждый вечер привозил домой, где из рук в руки сдавал папаше-Селезнёву.

А потом появилась Лида… Костя учился вместе с ней на экономфаке университета. Через некоторое время они начали встречаться, и Костя забыл всех своих знакомых, с которыми раньше тусовался. Он всё время был рядом с Лидой, учиться более-менее начал. После третьего курса Костя решил жениться на Лиде. Селезнёв был против, ведь Лида была нищей сиротой, живущей где-то на отшибе Москвы у такой же нищей тётки. Он считал, что Лида хочет при помощи Кости прижиться в богатом доме.

И тогда Костя ушёл из дома. Он женился на Лиде и переселился к её тётке, которой теперь пришлось кормить двух студентов, а очень скоро Лида родила сына Петю… И Костя устроился на подработку! Работа была, конечно, операторская: он тупо вбивал информацию по платежам, но это были хоть какие-то, но деньги.

Когда папаша-Селезнёв убедился, что его сынуля взялся за ум, то побежал знакомиться с невесткой и внуком и перевёз их к себе в особняк. Косте после окончания университета предоставил место бухгалтера в своём фонде, собирался лет через пять главбухом сделать…

Фельцов к этому времени стал работать персональным водителем Селезнёва и получал зарплату большую, чем главбух селезнёвского фонда. Правда, Фельцову приходилось работать почти без выходных и срываться по первому звонку Селезнёва в любое время суток, но за такие деньги Фельцов согласен был на всё, к тому же, никаких других дел у него всё равно не было.

Селезнёв постепенно стал поручать безотказному Фельцову решать свои бытовые проблемы, а вскоре и все дела, которые требовали особой конфиденциальности. Со временем Фельцов был официально оформлен на должность помощника Селезнёва.

Фельцов считал, что его жизнь удалась: у него была своя квартира в хорошем районе, новая машина, денег более, чем достаточно, и работа не особо пыльная. Он до сих пор был персональным водителем Селезнёва, часто возил в командировки в другие города его невестку Лиду, которая работала аудитором благотворительного фонда, а ещё время от времени искал и привозил домой Костю, который с течением времени принялся за старое, опять снюхавшись со своими знакомыми.

Парни повзрослели, поэтому и развлечения у них стали другими: выпивкой они уже не баловались, бабы у каждого давно уже были свои, поэтому ребята начали играть в казино и на тотализаторе, а потом запивать проигрыш или обмывать выигрыш, что случалось гораздо реже.

И опять Фельцову приходилось по вечерам колесить по всем злачным местам Москвы, чтобы найти Костю и привезти его домой. Только теперь Фельцов, обнаружив Костю в каком-нибудь заведении, уводил его подальше от игровых столов, а затем молча следил, как тот напивается до состояния вылета из игры «Медведь пришёл, медведь ушёл», и только после этого отвозил Костю домой.

И причиной этому была она, Лида… Фельцов не помнил, когда начал чувствовать к ней… нет, не симпатию, а всепоглощающую страсть, которая заставляла его скрипеть зубами от бессильной злобы при одной мысли о том, что Лида сейчас с другим, который имеет на это все права.

Поэтому Фельцов делал всё, чтобы Костя как можно быстрее спился: ведь тогда он не будет даже смотреть на Лиду. А потом обязательно случится какое-нибудь событие, в результате которого Лида окажется в его, Фельцова, объятиях. Он не собирался делать её своей постоянной любовницей: это было и рискованно, и безрассудно, и накладно, в конце концов. Но и не хотел Фельцов с кем-то делить Лиду. Просто то, что чувствовал он к ней, мешало ему в повседневной жизни, выводило из такого желанного состояния равновесия, а иногда и провоцировало на несвойственные ему поступки.

А Фельцов привык бороться со своими желаниями путём их исполнения. Он был уверен, что переспав с Лидой, он убедится в том, что она такая же баба, как и все остальные, которые были в его жизни.

***

… В салоне автомобиля рыдала гитара Джимми Пейджа, Роберт Плант стонал о таких радостях, которые Фельцову только снились, да и то так редко, что даже обидно. И ритм-секция, лучшая ритм-секция всех времён и народов заставляла его задыхаться от похоти при одной мысли об обладании такой желанной для него Лидой.

Он посмотрел в зеркало заднего вида: Лида спала, прислонившись виском к окну. Фельцов выключил музыку и посмотрел на часы: до Смоленска осталось три часа езды. «Пора!» - сказал он сам себе и отключил отопление в машине.

Всё идёт по плану

Было уже за полночь, когда автомобиль Фельцова проехал мимо поста ГАИ на въезде в Смоленск.

— Лидия Михайловна, - ровным голосом обратился он к Лиде. – Просыпайтесь, минут через 15 уже подъедем к гостинице.

Лида завозилась за его спиной, просыпаясь и потягиваясь. Затем она поплотнее закуталась в пальто.

— Арсений Кириллович, а почему в машине так холодно? – спросила она. – Что-то с печкой?

— В салоне горелым запахло, поэтому я её выключил, - объяснил Фельцов. – Завтра нужно будет на СТО заехать, пусть посмотрят.

…Вскоре они подъехали к гостинице, где Фельцов заранее забронировал два номера. Пока он оформлял проживание в гостинице, Лида сидела на диване в холле и пыталась отогреться после езды в холодной машине. Затем она с Фельцовым поднялась на лифте до этажа, на котором были их номера. Фельцов нес в руке дорожную сумку Лиды, своя же сумка у него была перекинута через плечо.

Лида открыла ключом дверь в свой номер, и Фельцов занёс туда её сумку.

— Я сейчас кофе горячий принесу, - сказал он, увидев, что Лида до сих пор дрожит от холода. – В конце коридора кофейный автомат стоит. Вам какой кофе?

— С молоком или со сливками, - попросила Лида.

Фельцов подошёл к кофейному автомату, купил себе стаканчик кофе с бренди и поставил его на крышу автомата охлаждаться. Затем он купил стаканчик кофе со сливками для Лиды, достал из кармана куртки бумажный пакетик и высыпал из него в кофе дозу кокаина. Белый порошок мгновенно растворился в горячей жидкости. Фельцов залпом выпил свой кофе, а сдобренный кокаином напиток понёс Лиде.

— Спасибо большое! – поблагодарила она Фельцова, взяла стаканчик обеими руками, чтобы согреть ладони, затем вдохнула горячий воздух, идущий от кофе и большими глотками начала пить веселящий напиток.

Уже через минуту на её лице начала блуждать благая улыбка.

— Давайте, я помогу Вам снять пальто, - вежливо предложил Фельцов и снял с плеч Лиды пальто, которое она расстегнула, когда зашла в номер.

Лида безвольно подчинилась ему. Фельцов повесил её пальто в шкаф, повесил туда же и свою куртку, затем усадил Лиду на пуфик, стоящий возле двери и, включив свет, зашёл в комнату.

Там он подошёл к тумбе для телевизора, достал мобильник, сфокусировал камеру на кровать, включил запись и поставил мобильник ребром на тумбу. Затем достал второй мобильник, открыл шкаф, установил сфокусированный мобильник на полку вровень с кроватью и включил запись. Третий мобильник Фельцов прикрепил скотчем к шторе на уровне своих глаз, наклонив мобильник так, чтобы кровать была видна под углом сверху.

Убедившись, что все три камеры ведут съёмку кровати, Фельцов подошёл к Лиде, которая, сидя на пуфике, беззвучно смеялась, глядя в потолок.

— Лида, давай, ложись спать, поздно уже, - с этими словами он снял с неё сапоги и руками начал гладить её ноги, постепенно продвигаясь от ступней к коленям и выше под юбку.

Через некоторое время он почувствовал на своих плечах ладони Лиды. Он поднял голову и встретился с блуждающим взглядом её почти чёрных из-за чрезмерно расширенных зрачков глаз. Лида, пьяно улыбаясь, притянула Фельцова к себе и обняла его за шею.

Он злорадно усмехнулся, подхватил Лиду на руки и понёс её в спальню. Лида, обняв Фельцова, хохотала, болтая при этом ногами и пытаясь поцеловать его в губы.

— Лида, давай потом, я не вижу, куда идти, - проговорил он, уклоняясь от её поцелуев.

Но Лида уже вошла в раж: она заливалась смехом в ответ на каждое слово Фельцова, а когда он сел на кровать, посадив её к себе на колени, начала суетливо расстёгивать его пиджак и лезть руками под водолазку…

…Через полчаса Лида уже была на излёте. Она безвольной куклой повалилась на кровать, отпустив, наконец, давно уже в полной мере удовлетворённого Фельцова. А он, укрыв её одеялом, поднялся с кровати и остановил запись на всех трёх мобильниках. Затем он просмотрел записанное, чем остался доволен, и переслал все три видео на свой электронный ящик, а также на мобильник Лиды.

После этого он выключил свет в комнате и улёгся рядом с ней. Фельцов был разочарован и недоволен собой. Да, под кокаином Лида стала развязной и похотливой бабой, но Фельцов не почувствовал того отвращения, на которое рассчитывал. Наоборот, внутренний голос подсказывал ему, что на самом деле Лида совсем другая, и Фельцову захотелось попробовать именно такую Лиду.

Поэтому он обнял её расслабленное тело и начал тереться своей щекой о её лицо. Лида уже начала приходить в себя и, поняв, что с ней произошло, пыталась оттолкнуть Фельцова, но это только ещё больше заводило его. Он всё крепче прижимал её к себе, оставляя на её теле синяки от своих пальцев, и целовал её так страстно, что иногда ему казалось, что он чувствует во рту привкус крови.

От его прикосновений тело Лиды дёргалось в конвульсиях, она мотала головой из стороны в сторону и плакала, умоляя отпустить её, но Фельцов, чувствуя, что наступает самый приятный для него момент, двумя руками обхватил её голову и впился в её губы поцелуем. Потом он обессилено упал на неё всей своей тушей и начал гладить её тело, пытаясь унять извивающуюся и плачущую под ним Лиду.

— Ну чего же ты так, - ухмыляясь, проговорил он, дыша ей в лицо. – Сама меня позвала, такая ласковая была…

— Я… не хотела, - сквозь слёзы проговорила Лида. – Я не знаю, как такое получилось… Извините… Отпустите… Пожалуйста…

И она опять попыталась вылезти из-под тела Фельцова.

— Оставайся, - покровительственно предложил он ей. – Ты же вся дрожишь, а я тебя согрею.

И он, пошло улыбнувшись, начал опять мять в своих руках тело Лиды, думая о том, что после того, что произошло сегодня, ему уже не хочется просто так отказываться от неё.

Лида