Меня любят в магической академии

Я возмущенно на него посмотрела, но Кудзимоси лишь насмешливо улыбался.

— Фьорд Кудзимоси, вы обязаны это остановить! Вы же представитель администрации!

— Сейчас я здесь как частное лицо, — возразил он. — Даже ставки могу делать.

И в самом деле, студенты уже вовсю заключали пари на то, кто же выйдет победителем. На мой взгляд, лидировал Фабиан, так что у меня даже появилась недостойная мысль поставить что-нибудь на него. И остановила меня совсем не фамильная гордость, а полное отсутствие денег. Да и Чиллаг мог неправильно понять мою попытку на нем заработать. Так что я с сожалением отбросила эту мысль и умоляюще сказала:

— Фьорд Кудзимоси, ну пожалуйста. Они же поубивают друг друга.

— Вон идет фьорд Гуссерль, — небрежно ответил он. — И по виду он очень злой. Так что если не хотите наблюдать за унижением своих поклонников, рекомендую вам отсюда уйти.

Кудзимоси не так часто мне советовал что-то, поэтому я решила прислушаться к его словам и покинуть это место, пока не начали выяснять, с кого же все началось. Майзи уговаривать не пришлось. Ей не нравилась окружившая нас толпа, поэтому грифоница сделала пару взмахов крыльями, разгоняя стоящих рядом, и тут же взмыла вверх. Но в грифятню лететь сразу моя девочка не захотела, а заложила вираж, вылившийся в полноценный победный круг над полем. Так что я успела увидеть, как декан факультета Огня магическими щупами растащил нерадивых студентов и подвесил их на некотором расстоянии от земли. Парни довольно смешно задергались, но Гуссерль их не отпустил, а начал расхаживать от одного к другому, явно читая лекцию о поведении, которая сопровождалась размахиванием руками и обвиняющим тыканьем пальцем то в одного провинившегося, то в другого. И это декан факультета! Неужели он до сих пор не знает, что тыкать пальцами совершенно неприлично?

Но больше я рассматривать ничего не стала, мы направились в грифятню. Майзи долго не хотела со мной расставаться, все же раньше мы с ней проводили намного больше времени — полеты любили мы обе. Но еще нужно было забрать Фиффи, так что я с сожалением попрощалась со своей грифоницей, почесала ей лобик напоследок и пошла в оранжерею. А то ведь хорошего настроения заведующей может надолго не хватить.

Как ни странно, Фиффи меня уже ждал. Он пристроился возле стола фьордины Вейль и вид имел очень огорченный. Мандрагорочки рядом не было. Да и вообще никого из мандрагор поблизости я не заметила. Питомец независимо махнул ветками заведующей и тут же засеменил ко мне. Больше он явно ни с кем прощаться не собирался.

— Фиффи, а ты больше никому до свиданья сказать не хочешь? — уточнила я.

Он упрямо помотал ветками и, обойдя меня, встал перед дверями.

— Очень похоже, что они поругались, — заметила фьордина Вейль. — Он уже давно ко мне пришел, а она даже не заглядывала. Только вот как им это удалось? Разговаривать никто из них не умеет.

Оказывается, чтобы поругаться, разговаривать совсем необязательно. Во всяком случае, как только я открыла дверь оранжереи, Фиффи выскочил тут же и даже не оглянулся бы, если у него было чем оглядываться. На улице уже значительно похолодало, так что он прижался к моим ногам и даже сделал попытку на меня вскарабкаться. Но я ему уже один раз сказала, что для таких огромных кустов я транспортным средством быть не намерена, и от слов своих отказываться не собираюсь даже из жалости к его разбитому сердцу. Или корню? Нужно будет все-таки добраться до диссертации Кудзимоси и выяснить хотя бы этот вопрос.

Движения Фиффи стали более медленными, чем раньше. Пожалуй, вскоре ему придется все время сидеть в моей комнате — ведь с каждым днем зима все приближалась, уже сейчас мантия спасает меня от холода только потому, что на мне довольно теплый костюм для гриффича. Состояние радости от победы, подпорченное некрасивой дракой, случившейся пусть не по моей вине, но из-за меня, окончательно улетучилось вместе с остатками тепла. Так что когда я пришла к себе, тут же заварила чай и начала его понемногу прихлебывать, оттягивая время перед подготовкой к завтрашней учебе. Совсем не хотелось после такого дня еще и заниматься.

Когда раздался стук, я поначалу даже обрадовалась — появилась причина отложить набивание знаниями своей головы, но девица, которую я узрела, открыв дверь, была не только мне не знакома, но и настроена весьма агрессивно. Она еще и руки с растопыренными пальцами тянула в мою сторону. На ее ногти я посмотрела крайне неодобрительно. Почему это некоторые фьорды уверены, что маникюр заключается только в покрытии лаком? Там же еще столько подготовительных процедур требуется, коими в данном случае беззастенчиво пренебрегли. А если учесть, что на некоторых ногтях лак начал облупливаться, то картина вообще вырисовывалась крайне неприглядная.

— Берлисенсис? — угрожающе спросила эта девица.

— Да, — осторожно ответила я, начиная подозревать, что ко мне пришли не маникюр обсуждать, и сделала незаметный шаг назад.

— Лахудра белобрысая! — заверещала она, как раненый поросенок, и надвинулась на меня бюстом, раза в два больше моего. Впрочем, в остальном я тоже значительно ей уступала. К примеру, ее пояс, нацепленный там, где эта фьорда нашла у себя талию, вокруг меня обернулся бы раза два. — Ты, дрянь, моего жениха отбить вздумала! Вот тебе!

Она ткнула мне фигу прямо под нос, я еле отшатнуться успела. О ком идет речь, я даже не догадывалась, что я и попыталась донести до своей гостьи. Предварительно отойдя от нее еще дальше.

— Фьорда, я не понимаю, о чем вы, — высокомерно сказала я. — Никаких чужих женихов я не отбивала.

И это истинная правда. Мне бы со своими разобраться. Хорошо хоть, от Антера ничего слышно не было — после разговора фьордины Нильте с Бруно эта приставучая семья забыла ко мне дорогу, что искренне радовало. Но ведь оставался еще Чиллаг-младший со своими матримониальными притязаниями.

— Не понимаешь? — взвизгнула она еще выше и протянула в мою сторону свои плохо наманикюренные пальцы, кривые к тому же. Манеры у нее были какие-то неприятные и недружелюбные. — Как стравливать его с Чиллагом, так ты тут как тут, а как отвечать за свое поведение, так в отказ уходишь!

После этих слов я догадалась, о ком она говорит, но даже не успела объяснить, что они как-то сами стравились, без моего участия и даже желания. Девица вдруг громко взвизгнула и подпрыгнула на месте. Оказалось, сзади к ней подобрался Фиффи. Укус у него был предупреждающий, так как она больше не вопила, а лишь потирала пострадавшее место, мелкими шажочками пятясь к двери. При этом не сводила глаз с моего питомца, который угрожающе щелкал листьями.

— Фиффи, не надо ее кусать, отравишься, — сказала я на всякий случай, а то вдруг он решил опять разнообразить свое питание.

Крайне ядовитая особа, остановившаяся в дверном проеме и полностью его перегородившая, только зло на меня посмотрела и прошипела:

— Думаешь, это так тебе с рук сойдет?

Выглядела она намного спокойнее, чем в начале нашей встречи. Видно, Фиффи цапнул ее в правильное место, что и позволило спустить пар без красочного взрыва в виде громких воплей и попыток выдирания волос.

— Уважаемая фьорда, я поняла, о ком идет речь. Но я уверена, с моей стороны вашему жениху ничего не угрожает. Он лишь подошел поздравить нашу команду с победой, а фьорд Чиллаг чрезмерно меня опекает в последнее время.

— Точно ничего не было? — недоверчиво прищурилась она. — А мне сказали…

— Точно ничего не было, — заверила я ее. — Судите сами, фьорда, разве он может променять вас на меня? Я же совершенно не в его вкусе.

— Ладно, — сказала она и подозрительно посмотрела на Фиффи, но тот лишь выжидал и не делал ни малейшей попытки напасть. — Но если до меня донесутся хоть какие-то слухи, что тебя с чужим женихом где-то видели!..

— У вас отношения с фьордой Берлисенсис? — невозмутимо поинтересовался Кудзимоси.

Подошел он совершенно незаметно для меня. Впрочем, я бы не обратила внимания и на топот стада слонов, настолько громко вопила пришедшая девица. А уж видимость коридора, перегораживаемого ее массивным туловищем, вообще была нулевая.

— Чего? — удивленно спросила эта девица.

— Я спрашиваю, — терпеливо продолжил декан, — она вам клялась в вечной любви и обещала верность?

— Еще чего! — возмущенно сказали мы почти в унисон.

— В таком случае, фьорда, идите предъявлять свои претензии тому, кто вам что-то пообещал, но свои обещания нарушил.

— Она ему уже высказала, — появление Рональдса было не менее неожиданным. — Теперь этот водник украшен замечательными царапинами по всей физиономии. Вместе с выбитыми Чиллагом зубами смотрится просто изумительно.

Девица возмущенно засопела, тяжело развернулась и потопала по коридору, а Кудзимоси недовольно поинтересовался:

— Фьорд Рональдс, а вы здесь что делаете?

— Как что? — удивился тот. — Мы же выиграли, вот и решили всей командой пойти отметить нашу первую победу. А Лисандра — единственная девушка у нас, как без нее?

— Эдак наотмечаетесь, и ваша победа последней станет, — едко заметил Кудзимоси.

— Да мы немного, пару стаканчиков пропустим.

Пара стаканчиков у меня теперь прочно ассоциируется с тем злополучным балом, после которого я лезла к декану с поцелуями, а он от меня отбивался, утверждая, что не целуется с пьяными студентками по кустам. Конечно, с трезвыми в грифятне — намного интереснее. Почему-то мне показалось, что Кудзимоси тоже об этом подумал, так как он нахмурился и недовольно сказал:

— Спаивать первокурсниц нехорошо. Вы же не знаете, к чему это привести может.

— Да мы спаивать не будем, — возразил Рональдс, — пусть просто с нами посидит. А то нехорошо получится.

— Нехорошо получится, если она завтра на экзамене двух слов связать не сможет, — заметил Кудзимоси.

— Каком экзамене? — удивилась я. — Нет у меня завтра никакого экзамена.

— Видите ли, фьорда Берлисенсис, в связи с вашим поступлением в не предусмотренные для этого в сроки вашим бывшим женихом с замечательными плечами написано заявление в Министерство образования, откуда прислали проверяющего. Ему я сказал, что вы были приняты, так как показали выдающиеся знания и умения. Но, боюсь, он мне не очень-то и поверил, так как решил удостовериться в этом лично. Так что завтра, с самого утра, он будет ждать вас, фьорда Берлисенсис, для проверки глубины и обширности ваших знаний. Боюсь, что завтра — последний день вашего обучения в академии и придется думать, куда вас еще пристроить. Не выгонять же на улицу.

— Почему? — удивленно спросил Рональдс.

— Слишком мелкие глубины, — любезно пояснил Кудзимоси. — Проверяющему в них даже ноги замочить будет негде, не то что поплавать хоть немного.

До меня начал доходить весь ужас моего положения. Это ведь получается, если завтра меня отчислят с самого утра, то я и стипендию получить не успею, и окажусь на улице безо всяких средств к существованию. Жить мне тоже негде — Антер благополучно разрушил домик, доставшийся мне в дар от маминой кормилицы, да еще и меня в этом обвинил. А Фиффи? Ведь ему непременно надо в тепле находиться. Он же просто замерзнет. И очень неприятным для меня неожиданно оказалось то, что Кудзимоси считал меня непроходимой дурой, ни на что не способной. Казалось бы — это именно то, чего я добивалась, но, как говорит моя бабушка, очень часто, добившись желаемого, понимаешь, что нужно тебе совсем другое.

— Не преувеличивайте, — внезапно сказал Рональдс. — Нормальные у нее знания. Может, по каким-то вопросам она плавать и будет, но в целом уровень должна показать приличный.

Его поддержке я очень обрадовалась и гордо посмотрела на декана. Теперь я простила бы Кристиану, даже если бы он сказал, что я умная. В конце концов, Кудзимоси же не входит в список потенциальных женихов. Да и вообще список как-то неожиданно опустел. Не Фабиана же туда вносить? Или этих юных фьордов, что после бала постоянно пытались меня куда-нибудь пригласить.

— Да? — неподдельно удивился Кудзимоси.

— Да, — твердо ответил наш капитан. — Не зря же мы с ней всей командой занимались. Пусть только попробует завтра не сдать этому проверяющему, — Рональдс посмотрел на меня, подумал и добавил: — И чтобы без вот этих выкрутасов в духе «Я дура и хочу замуж». Ты же все равно за него не собираешься. Подумаешь, на одного фьорда больше будет знать, что у тебя в голове что-то есть. Уверен, он никому этого не расскажет.

— Не знаю, при чем тут замуж, — заметил Кудзимоси, — но на всякий случай скажу, что этот фьорд не только давно и счастливо женат, но и имеет троих детей.

Насколько мне известно, это никогда не мешало мужчинам быть снисходительными к молодым красивым фьордам. Но тратить свое обаяние на какого-то там проверяющего, пусть даже из Министерства образования, я не считала нужным. Тем более что жена и трое детей говорили не в его пользу. И потом, вдруг он только уверится, что Кудзимоси принял меня по каким-то другим причинам. Тогда моя репутация непременно пострадает. И даже больше, чем если бы он просто проговорился о моем уме. Про ум-то могут и не поверить, а вот то, что Кудзимоси меня принял только по причине, озвученной в свое время Кирби, — наверняка посчитают правдой. Я невольно затосковала.

— Да, пожалуй, посидеть ей с нами сегодня не получится, — сказал Рональдс. — Думаю, ребята поймут. Может, перенести тогда на завтра, а сегодня мы с ней позанимаемся?

Эту фразу услышал подошедший Фабиан. За то время, что я его не видела, он успел не только побывать у целителя, но и переодеться, и выглядел сейчас почти как до встречи с капитаном водников.

— Рональдс, мне казалось, что мы с тобой этот вопрос выяснили, — с явной угрозой в голосе сказал он. — У тебя есть невеста, вот и занимайся с ней чем хочешь, а к моей не лезь. С ней я заниматься буду.

— Боюсь, занятия с вами, фьорд Чиллаг, скорее поспособствуют тому, что фьорда Берлисенсис покинет стены нашего учебного заведения, — заметил Кудзимоси.

Фабиан неожиданно разулыбался.

— Мы пока планируем свадьбу, но никак не детей, — гордо ответил он.

— Вы, фьорд Чиллаг пока планируете только свадьбу своей сестры, — поперхнулась я от возмущения. — Со мной у вас никаких планов нет и быть не может.

— Лисандра, думаю, это мы можем обсудить в другом месте, — ответил он и недовольно посмотрел на Рональдса и Кудзимоси. — Незачем посвящать окружающих в нашу небольшую размолвку. Столик я уже заказал, посидим, поговорим…

— Фьорда Берлисенсис завтра сдает экзамен проверяющему из министерства, — сказал Кудзимоси. — Ей нужно подготовиться и выспаться, поэтому она с вами идти никак не может.

— Ну и не сдаст, что за беда? — невозмутимо ответил Фабиан. — Моя жена может и без образования прожить. Для того чтобы ходить по магазинам, учиться не нужно.

— Фьорда Берлисенсис, выбор за вами, — невозмутимо сказал Кудзимоси. — Что вас привлекает больше — ювелирные магазины будущего мужа или рытье котлованов?

— Рытье котлованов, — мрачно ответила я.

Да что там котлованы! Я бы сейчас даже на создание магическим способом ям на кладбище согласилась — брак с Чиллагом-младшим меня совсем не прельщал. Но Фабиан этого никак не мог понять, он нахмурился и недовольно сказал:

— Лисси, это уже не смешно. Подулась, и хватит. Пойдем, нас с тобой ожидает прекрасный вечер.

— Фьорд Чиллаг, я с вами никуда бы не пошла, даже если бы у меня не было завтра экзамена, — твердо ответила я. — Думаю, на этот вечер вам надо искать другую спутницу.

— Труда это не составит, — отвечал он уже со злостью в голосе. — Только не пожалеешь ли ты завтра о своих словах?

Он повернулся и нарочито медленно побрел по коридору, ожидая, видимо, что я брошусь к нему с извинениями. Но я даже долго смотреть ему вслед не стала, повернулась к Кудзимоси и спросила:

— А известно, что примерно спрашивать будут, фьорд Кудзимоси?

— Скорее всего, вопросы будут по темам которые вы должны были пройти к этому времени, фьорда Берлисенсис, — ответил он. — Обычно проверяющие этим ограничиваются.

— Тогда все не так страшно. Главное, чтобы меня не попросили сделать какое-нибудь зелье, — я с надеждой посмотрела на декана.

— Да, фьордина Арноро жаловалась. По ее словам, что бы вы ни делали — получается взрывчатое вещество. Не поделитесь, как вам это удается?

Я смущенно пожала плечами. Это для меня самой продолжало оставаться загадкой. И ведь, казалось бы, выполняю все точно по инструкции, да еще под наблюдением фьордины, а результат очень далек от идеального. Правда, то, что у меня все время получается взрывчатка, явное преувеличение. Обычно все ограничивается повышенной вонючестью итоговой субстанции.

— Хорошее умение, — фыркнул Рональдс. — Я бы не отказался.

— Факультету вполне достаточно одного студента с таким умением, — возразил Кудзимоси. — И просто замечательно, что фьорде Берлисенсис не придется завтра его показывать. Не то чтобы мне так был дорог этот проверяющий, но такую пропажу Министерство без внимания точно не оставит.

Рональдс хохотнул и снисходительно на меня посмотрел. Еще бы, как я уже узнала, за все время учебы четверки у него были только две — по культурологии и этикету. Данный факт капитана нашей команды не расстраивал — ведь за все остальное у него стояло «отлично», а хорошему специалисту мелкие огрехи в знании этикета всегда простят.

— Я, пожалуй, пойду к ребятам, — сказал он. — Думаю, завтра все хорошо будет.

— Мне бы его уверенность, — сказал Кудзимоси после ухода Рональдса. — Фьорда Берлисенсис, как на самом деле у вас обстоит дело с учебой?

— Если не будут проверять мои умения по зельям, — после короткого раздумья ответила я, — то проблемы могут быть только с астрономией.

— С астрономией? — удивился Кудзимоси. — Не самый сложный предмет, честно говоря.

— Просто лекции по нему проходят первой парой, — смущенно пояснила я, — и в полной темноте…

Кудзимоси задумчиво на меня посмотрел, но все же решил не уточнять, почему эти два фактора оказались столь критичны для усвоения астрономии.

— Я зайду за вами часа через два, — наконец сказал он. — Вы пока почитайте учебник.

— Зачем?

— Чтобы попытаться хоть что-то запомнить.

— Нет, зачем вы за мной зайдете, фьорд Кудзимоси?

— Через два часа начнет темнеть, фьорда Берлисенсис, попрактикуетесь на открытом воздухе. А вы уверены, что справитесь с остальным?

— Я уверена, фьорд Кудзимоси, — ответила я и похлопала глазками.

Декан еле заметно поморщился:

— Боюсь, на проверяющего ваши ужимки не подействуют, — сухо сказал он. — Его будут больше интересовать знания. Всего хорошего, фьорда Берлисенсис.

А вот ему вслед я смотрела некоторое время, но он, гад такой, даже не обернулся, шел себе спокойно и хвостом ритмично помахивал. И кисточка на этом хвосте была такая завлекательная, что я сразу вспомнила, как при поцелуе в грифятне она мягко скользнула по руке. А сам хвост мне так потрогать и не удалось. Декан скрылся за поворотом, я с сожалением оторвалась от созерцания и посмотрела на ненавистный учебник по астрономии. Темнеет, говорите, фьорд Кудзимоси? А ведь еще и холодает. А не попробовать ли мне протестировать его еще раз? Грифонов рядом не будет, значит, никаких посторонних магических вмешательств не предвидится. Эти мысли постоянно лезли в голову и мешали мне запоминать прочитанное. Перед глазами все время вставала одна и та же картина. Мы на тенистой аллее. Я тесно к нему прижимаюсь. Он меня целует. А его хвост…

Напрасно я мотала головой, пытаясь выбросить оттуда все ненужное, а то места для нужного там совсем не оставалось — Кудзимоси со своим хвостом занимал все безраздельно. Астрономия упорно не хотела заучиваться. Видимо, Берлисенсисы не приспособлены к ней так же, как и к готовке. Только, боюсь, проверяющий это за аксиому не примет. Его мало волновать будет приспособленность нашей семьи к тем или иным действиям. Но все мои попытки сосредоточиться на учебнике астрономии терпели крах. Звезды теряли всякую привлекательность по сравнению с предстоящей прогулкой вместе с Кудзимоси. Я смотрела в книгу, а видела лишь издевательски мелькающую кисточку его хвоста, которая сметала те жалкие крохи знаний, что пытались пробиться ко мне в голову. Так что когда декан зашел за мной в оговоренное время, в ней было ровно столько же, как и до его ухода.

В парке академии он сначала попытался меня порасспрашивать, но я ничего связного ответить не могла, напротив, лепетала такое, что мне самой казалось форменной чушью. Кудзимоси терпел некоторое время, потом сказал: