Кодекс Бусидо

Когда господин Мицусигэ заболел оспой в Симоносэки, Икусима Сакуан дал ему какое-то лекарство. Это был исключительно тяжелый случай болезни, и поэтому приближенные всех сословий были очень обеспокоены состоянием господина Мицусигэ. Неожиданно его струпья почернели, и люди, которые ухаживали за ним, впали в отчаяние. Они тайно сообщили об этом Сакуану, и он сразу же пришел к больному.

– Что ж, это совсем не опасно. Струпья заживают. Вскоре он полностью выздоровеет без каких-либо осложнений, могу обещать вам это, – сказал Сакуан.

Приближенные господина Мицусигэ услышали об этом и подумали: «У Сакуана обеспокоенный вид, значит, с нашим хозяином плохи дела».

Затем Сакуан скрыл кровать больного за ширмой, стал за ней и дал господину Мицусигэ какое-то лекарство. После этого его струпья исчезли, и он полностью исцелился. Впоследствии Сакуан рассказывал одному человеку:

– Пока я лечил хозяина, я принял решение, что если ему не станет лучше, то я вскрою себе живот и умру вместе с ним.

Когда Накано Такуми умирал, подле него собрались все его близкие. Он сказал: «Вы должны понять, что есть три типа решимости, которые может испытывать слуга: решимость выполнить волю хозяина, смелость и готовность умереть».

Однажды, когда несколько человек собрались на площадке возле внутренней цитадели дворца, некто обратился к Утида Сёуэмону:

– Говорят, что вы учите владеть мечом, но ваши поступки в повседневной жизни не подтверждают этого. Если бы вас попросили стать кайсяку, мне кажется, вместо того, чтобы отрубить голову, вы отрубили бы макушку головы.

– Вы ошибаетесь, – ответил Сёуэмон. – Нарисуйте чернилами тончайшую линию на своей шее, и тогда я покажу вам, что могу рубить, не отступая от нее ни на волосок.

Нагаяма Рокуродзаэмон путешествовал по Токайдо[30] и был недалеко от Хамамацу. Когда процессия с его паланкином проходила мимо трактира, к нему подошел нищий и сказал:

– Я – ронин, родом из Этиго. У меня закончились деньги и я оказался в сложном положении. Мы оба воины, пожалуйста, помогите мне.

– Неучтиво говорить, что мы оба воины! – вскричал в гневе Рокуродзаэмон. – Если бы я оказался на твоем месте, я бы совершил сэппуку тут же! Поступи и ты так же, вместо того чтобы обречь себя на позор, выпрашивая деньги на дороге, скорей же!

Говорят, услышав эти слова, нищий удалился.

Макигути Ехэй за свою жизнь был кайсяку для многих людей. Когда некто Канахара должен был совершить сэппуку, Ехэя снова попросили быть кайсяку. Канахара вонзил меч себе в живот, но дальше силы покинули его. Ёхэй тут же приблизился к нему, крикнул на него и наступил ему на ногу. Это дало Канахаре силы распороть живот до конца. Говорят, что, выполнив свой долг кайсяку, Ехэй говорил со слезами на глазах:

– А ведь он когда-то был мне дорогим другом…

Эту историю рассказал мастер Сукээмон.

В то время как один человек совершал сэппуку, кайсяку отрубил ему голову, но она полностью не отделилась от тела, а повисла на небольшом кусочке кожи.

Официальный наблюдатель сказал:

– Вы не справились до конца.

Кайсяку рассердился, взял голову и, перерезав оставшуюся кожу, поднял ее на уровень глаз и воскликнул:

– Что же вы скажете теперь?!

Говорят, что смотреть на это зрелище было неприятно. Эту историю рассказал господин Сукээмон.

В прошлом часто бывало так, что отрубленная голова отлетала в сторону.

Поэтому считалось, что лучше оставить немного кожи, чтобы голова повисла на ней и не попала ни в кого из официальных лиц. Однако в настоящее время считается, что лучше отрубать голову полностью.

По этому поводу человек, отрубивший пятьдесят голов, как-то сказал: «Когда рубишь головы, иногда бывает, что туловище начинает противодействовать. Так, когда отрублены три головы, сопротивления все еще нет, и ты рубишь хорошо. Но когда дело доходит до четвертой или пятой, ты начинаешь чувствовать небольшую отдачу.

Поскольку это очень важно, всегда лучше рубить так, чтобы голова упала на землю. И тогда человек заведомо не совершит ошибку».

Когда господин Набэсима Цунасигэ был ребенком, Ивамура Кураносукэ был назначен его воспитателем. Однажды Кураносукэ увидел, что перед молодым Цунасигэ лежат золотые монеты. Он спросил слугу:

– Зачем ты даешь это молодому хозяину?

– В присутствии хозяина передали, что ему принесли подарок. Он попросил посмотреть на него, и поэтому я принес ему показать этот подарок, – ответил слуга.

Кураносукэ стал бранить его и сказал:

– Приносить такие низменные вещи его высочеству – проявление крайнего непочтения. Помни, что сын нашего господина не должен видеть денег, и напоминай об этом всегда остальным.

А однажды, когда господину Цунасигэ исполнилось двадцать, он отправился по делам в имение Наэкияма. Когда процессия приближалась к имению, он попросил посох. Его подручный Миура Дзибудзаэмон нашел для него палку и дал было ее господину, как вдруг это увидел Кураносукэ. Он тут же отобрал у Дзибудзаэмона палку и строго выбранил его:

– Ты что, хочешь, чтобы наш молодой господин выглядел словно нищий? Даже если он просит посох, ему нельзя его давать. Это – ошибка со стороны того, кто ему прислуживает.

Дзибудзаэмон впоследствии был повышен в должности до тэакияри[31], и Цунэтомо слышал эту историю от него самого.

Из Книги Девятой

Однажды, когда Симомура Сёун служил во дворце, господин Наосигэ с гордостью сказал:

– В свои юные годы Кацусигэ так яростен и силен! В борьбе со сверстниками он побеждает даже старших.

– Хотя я и старик, – отвечал Сёун, – в сидячей борьбе никто не сравнится со мной.

Произнеся эти слова, Сёун, не вставая на ноги, схватил Кацусигэ и швырнул его на землю с такой силой, что тому стало больно.

– Гордиться силой, когда характер еще не созрел, – продолжил Сёун, – означает навлекать на себя презрение людей. Кацусигэ намного слабее еще, чем выглядит.

И Сёун покинул комнату.

Мацуда Ёхэй и Исий Дзинку были близкими друзьями. Однажды Ёхэй поссорился с Нодзоэ Дзинбэем. Ёхэй послал Дзинбэю записку, в которой говорилось: «Пожалуйста, приходи, и мы с тобой выясним наши отношения раз и навсегда». После этого он и Дзинбэй встретились и вместе направились в имение Ямабуси в Кихаре. Переправившись через ров с водой, они разрушили после себя мост. Выяснив обстоятельства своих разногласий, они убедились, что им нет нужды устраивать поединок. Однако, развернувшись и собравшись разойтись по домам, разумеется, они обнаружили, что моста нет.

Осматривая ров в поисках возможности перебраться на другую его сторону, они заметили, что к ним подкрадываются какие-то люди.

– Нам не суждено вернуться отсюда живыми, – сказали они друг другу, – давай же будем сражаться, чтобы о нас помнили по нашей смелости.

Некоторое время они дрались. Серьезно раненный, Ёхэй упал в канаву между двумя полями. Дзинбэй тоже был ранен. Кровь заливала ему глаза, и он долго не мог найти Ёхэя. Пока Дзинбэй вслепую искал Ёхэя, тот незаметно подошел к нему сзади и сразил его ударом меча. Но когда ему нужно было нанести завершающий удар, его рука обессилела, и ему пришлось помочь мечу ногой.

К этому времени подоспели друзья Ёхэя и помогли ему вернуться домой.

После того как его раны зарубцевались, ему велели совершить сэппуку. Перед смертью он встретился со своим другом Дзинку, и они вместе выпили из прощальной чаши.

Окубо Тоэмон из Сиода держал винный магазин для Набэсима Кэнмоцу.

Господин Окура, сын Набэсима Кай-но-ками, был калекой и жил отшельником в деревне Мино. Странствующие борцы и разгильдяи частенько наведывались в его дом. Нередко они шли в соседние деревни и вели себя там неподобающим образом. Однажды двое из них зашли к Тоэмону, напились саке, затеяли драку и стали оскорблять Тоэмона. Он вышел против них с алебардой, но вдвоем они оказались сильнее.

Сыну Тоэмона Канносукэ тогда исполнилось пятнадцать лет. Когда ему сообщили о случившемся, он был на занятиях в храме Дзодзэйдзи. Прискакав домой с мечом длиной всего лишь шестнадцать дюймов, он выступил с ним против двух взрослых борцов и быстро одолел их. Хотя Канносукэ получил тринадцать ран, он остался жив. Впоследствии его называли Доко, и он стал известным мастером массажа.

Говорят, что в старости Току нага Китидзаэмон часто жаловался: «Я теперь стал настолько стар, что даже если начнется сражение, я не смогу в нем участвовать. И все же я хотел бы ворваться в ряды противника и умереть от их мечей.

Позорно быть неспособным на что-то большее, чем умереть в постели».

Священник Гёдзаку рассказывал, будто услышал эти слова, когда был еще послушником, а наставником Гёдзаку был священник Емон, младший сын самого Китидзаэмона.

Когда Сагару Кюму попросили стать главным слугой, он обратился с просьбой к Набэсиме Хэйдзаэмону:

– Хозяин благоволит ко мне и предлагает занять высокую должность, несомненно имея на то свои причины. Но у меня нет хорошего слуги, и поэтому я прошу тебя: отдай мне своего слугу Такасэ Дзибусаэмона.

– Я рад слышать, что ты столь высоко оценил моего слугу, – ответил Хэйдзаэмон, – поэтому я выполню твою просьбу.

Но когда он рассказал об этом Дзибусаэмону, тот сказал:

– Я сам дам ответ господину Кюме, – и отправился в дом господина Кюмы для разговора с ним.

– Для меня великая честь получить от вас подобное приглашение, – сказал Дзибусаэмон. – Но слуга – это человек, которому негоже менять хозяев. Поскольку вы собираетесь занять высокую должность, если я стану вашим слугой, я тоже буду жить в роскоши, что испортит меня. Хэйдзаэмон – человек невысокого положения, он никогда не был в милости, и потому мы с ним едим простую рисовую кашу, и нас она вполне устраивает. Пожалуйста, обдумайте еще раз свою просьбу.

Эти слова произвели на Кюму сильное впечатление.

Некто отлучился из дома, а когда вернулся поздно вечером, оказалось, что в дом проник незнакомец и прелюбодействовал с его женой. Тогда обманутый муж убил этого человека. Затем он проломил стену в амбаре, вытянул оттуда мешок с рисом и подстроил все так, чтобы все решили, будто он убил вора. Так и случилось. Через некоторое время он развелся со своей женой и таким образом покончил с этим делом…

Когда один человек вернулся домой, он обнаружил, что в спальне его жена изменяет ему со слугой. Слуге удалось сбежать, но жену человек убил.

Позвав прислужницу, он поведал ей о случившемся, а потом сказал:

– Поскольку мои дети будут опозорены, если кто-либо об этом узнает, то нужно подстроить все так, словно моя жена умерла от болезни. Мне понадобится твоя помощь. Если ты не в силах помочь мне, я тоже убью тебя как соучастницу тяжкого преступления.

– Если вы пощадите меня, я сделаю все, как вы скажете, – ответила служанка.

После этого она убрала в комнате и одела покойную госпожу в ночную одежду. Затем они послали к доктору одного за другим трех гонцов с просьбой приехать ввиду того, что жену внезапно настигла хворь. Когда доктор был уже в пути, они послали еще одного, который сказал, что супруга хозяина уже умерла, и поэтому можно не приезжать. Потом они послали за дядей покойной и рассказали ему о болезни так, что он поверил.

Все сошло как смерть после неизлечимой болезни, и никто так и не узнал правду. Впоследствии того слугу уволили. Эта история случилась в Эдо.

В канун нового, третьего года Кэйтё, в Корее, в местности Ёлсан, перед японскими войсками предстали полчища династии Мин, насчитывавшие многие сотни тысяч воинов. Японские воины замерли, потому что не ожидали, что противник соберет такую большую армию. Господин Наосигэ сказал:

– Что ж, они действительно выставили против нас несметные войска. Как вы думаете, сколько сотен тысяч воинов будет у них?

– В Японии о несметном количестве принято говорить: их так много, как волос на трехлетием теленке, – ответил Дзинъэмон. – Вот я и скажу, что их собралось тут столько, сколько волос на трехлетием теленке!

Если верить этой истории, то после этих слов все рассмеялись и тем самым вернули себе боевое расположение духа.

Позже господин Кацусигэ охотился на горе Сиройси и напомнил об этом Накано Матабэю:

– Кроме твоего отца, который сказал это, никто из присутствующих не проронил ни слова.

Накано Дзинъэмон часто повторял: «Человек, который служит господину, когда тот добр к нему, – это не слуга. Но человек, который служит господину, даже когда тот безжалостен и несправедлив, – вот это настоящий слуга.

Вот что должен постичь каждый слуга».

Когда Ямамото Дзинъэмону исполнилось восемьдесят лет, он заболел. Вскоре ему стало настолько плохо, что он с трудом сдерживал стоны. Тогда кто-то сказал ему:

– Вам будет легче, если вы дадите волю стонам. Не стесняйтесь!

– Это будет неправильно, – ответил старый самурай. – Имя Ямамото Дзинъэмона известно всем. Он не дал слабины ни разу за всю свою жизнь.

Поэтому он не может позволить людям слышать свои стоны даже перед смертью.

Говорят, что он не проронил ни звука до самой своей смерти.

Когда один из сыновей Мори Монбэя оказался втянутым в бой и вернулся домой раненый, отец спросил его:

– Что ты сделал со своим противником?