Ложь короля

– Что ж, можем обменять.

Все это начинало доставать.

– Когда и где? – спросил Малоун в трубку.

9

Вздернув ворот пальто, Антрим зябко ступил под мороcь дождя. Незнакомец, украдкой скользнувший в неприятный даже на ощупь промозглый сумрак, только что убил сотрудника американской разведки. Необходимо узнать, кто за этим стоит. И зачем.

От этого зависит многое. Если не всё.

Под стать плотному движению транспорта были густые, спешащие толпы на тротуарах. Вечерний час пик в восьмимиллионном городе набирал обороты. Где-то внизу под ногами неслись во всех направлениях поезда; потоки людей стекались туда, где светятся знаки метро – красные круги, пересеченные синими планками. Все это было хорошо знакомо: первые четырнадцать лет своей жизни Блейк прожил в Лондоне. Его отец тридцать лет, пока не вышел на пенсию, проработал в дипслужбе Госдепартамента. Родители снимали квартиру возле Челси, а их сын мальчишкой шарился по Лондону.

Послушать его отца, так тот проделал всю черновую работу для того, чтобы был положен конец холодной войне. Реальность, впрочем, сильно отличалась от его слов. В своем ведомстве он значился мелкой сошкой, должность занимал третьестепенную – даже не втулка, а спица в массивном дипломатическом колесе. Умер он пятнадцать лет назад в Штатах, израсходовав половину своей правительственной пенсии. Матери досталась вторая половина – через развод в Иллинойсе, который она получила после тридцати шести лет супружеской жизни. До этого ни один из них не удосужился даже уведомить сына о своем разрыве, подводящем итог их существованию как семьи.

Трое чужих друг другу людей. Во всех смыслах.

Мать – болезненно неуверенная в себе, боящаяся мира – всю свою жизнь пыталась угождать отцу, поэтому терпела все его крики, уколы, оплеухи. Что оставляло отметины не только на ней, но и на памяти сына.

Блейк и поныне терпеть не мог, чтобы к его лицу прикасались.

Начало этому было положено отцом, шлепнувшим его по щеке по какой-то пустяковой (если она вообще была) причине. А мать допустила. Хотя как она могла поступить иначе? Она и о себе-то была низкого мнения, что уж говорить о ребенке…

По Флит-стрит он гулял множество раз. Первый – чуть ли не сорок лет назад, еще двенадцатилетним. Это был его своеобразный способ бегства от родителей. Обоих. Названная когда-то по имени одной из подземных речек города, эта улица долгое время считалась домом лондонской прессы. А в восьмидесятых годах газеты отсюда съехали и обосновались на окраинах. Вместе с тем суды и адвокатские конторы остались, все так же, и даже еще вольготнее, квартируя в четырехугольниках смежных зданий. Ощущение складывалось такое, что они расплодились на целый квартал. В свое время, по молодости лет, Блейк Антрим подумывал о юридической школе, но вышло так, что попал он на госслужбу. И не в Госдепартамент, а прямо-таки в ЦРУ. Вот так, сумел ввинтиться… Отец дожил до тех дней, когда об этом узнал, но ни словом, ни даже чихом не выразил своему сыну своей похвалы. Что до матери, то она давно уже утратила связь с реальностью и существовала как бы в тумане. Однажды Блейк навестил ее в доме престарелых, но впечатление оказалось таким гнетущим, что он предпочитал о том визите не вспоминать. Себя он тешил мыслями, что все страхи в нем от матери, а смелость от отца, но случались моменты, когда думалось, не наоборот ли.

Между тем сейчас цель Блейка размеренно двигалась метрах в двадцати впереди.

В глубине души он паниковал.

Кто-то уже приступил к операции «Ложь короля», но не с этой, а, похоже, совсем с другой стороны.

Блейк внимательно огляделся.

В нескольких стах метров слева несла свои воды Темза, впереди всего в нескольких кварталах находилось здание Королевского суда. Это был Сити – автономный район, город в городе, с тринадцатого столетия живущий по своим законам и под обособленным управлением. Кто-то называл его «квадратной милей», с первого еще века оккупированной римлянами. Здесь в эпоху Средневековья были основаны великие ремесленные гильдии, преобразовавшиеся со временем в мировые торговые компании. Для британских финансов и торговли Сити был и оставался наиважнейшим, сущностным средоточием; оставалось лишь гадать, с кем мог быть косвенно связан тот убийца – с первыми или со вторыми.

Человек повернул налево.

Пришлось ускорить шаг. Чувствуя на лице щекочущие дождевые струйки, Блейк смотрел, как он через знаменитые каменные ворота прошел во двор «Судебных иннов».

Это место Блейк знал.

Когда-то это место было резиденцией рыцарей-тамплиеров и оставалось им до начала XIV века. Но через два столетия Генрих VIII распустил все духовные ордена и отдал рыцарскую резиденцию своим законникам – это и дало начало «Судебным иннам». В конце концов король Яков I своим рескриптом окончательно закрепил это место за судебными властями. Мальчишкой Блейк часто бродил по лабиринту этих древних строений и их внутренних двориков. Помнились платаны, разноцветие люпинов, зелень лужаек, спускающихся к набережной. Те закоулки с арочными сводами были поистине легендарны. Одни названия чего стоят: переулок Королевской скамьи, галерея Мидл-Темпл…

Через пространство входа Блейк заметил, как тот человек заспешил вниз по узкой, мощенной булыжником улочке. Мимо Антрима в ворота прошли четверо, и он присоединился к ним, чуть отставая и используя их как прикрытие. Свет шел от нескольких окон и стенных фонарей, освещающих входы в здания.

Преследуемый вновь повернул направо.

Здесь Блейк спешно обогнул идущих впереди и обнаружил крытую аркаду, которую образовывали два сводчатых прохода. На другой стороне открывался внутренний двор, а на нем – тот человек, который как раз сейчас входил в Храмовную церковь.

Блейк замешкался. Там внутри он раньше уже бывал. Церковка маленькая, укрыться особо негде.

Зачем туда? Что ему там надо?

Выяснить есть только один способ.

Выйдя обратно под дождь, Блейк мелкими шагами подбежал к боковой двери в церковь. Слабый свет внутри пролегал лишь тусклыми разрозненными пятнами. Стояла сумеречная глушь, что действовало на нервы. Под круглым куполом лежали мраморные изваяния усопших крестоносцев в полном боевом облачении. Взгляд вбирал в себя мраморные колонны, кружевные арки, прилежную работу зодчих. Шесть окон и шесть же столпов располагались здесь по кругу. Справа на прямоугольных хорах, еще за тремя арками, медноватым светом неярко освещался алтарь. Объекта преследования на виду нигде не было; не было вообще никого.

Ох, что-то здесь не так…

Блейк повернулся уходить.

– Вы уже отбываете, мистер Антрим?

Легкая надтреснутость голоса указывала: говорит пожилой.

Блейк резко обернулся.

Из глубоких затенений меж напольными изваяниями в круг выступили шестеро. Лиц не видно, только очертания. Мужчины, одеты в костюмы. Стоят – ноги на ширине плеч, руки в боки; эдакие стражи тьмы. Горгульи.

– Нам необходимо поговорить, – произнес тот же голос.

Слева метрах в трех выступила еще одна фигура; лицо также в тени, хотя можно различить, что этот направляет на Блейка оружие.

– Прошу вас, выйдите в центр, – сказал он.

Иного не оставалось.

Блейк сделал, как ему сказали, и теперь стоял в круге, который образовывали лежачие истуканы в доспехах и люди.

– Вы убили моего человека только затем, чтобы заманить меня сюда?

– Убили мы его, чтобы подчеркнуть тем самым важность происходящего.

От тяжелой тени подбородок говорящего казался массивным, как пластина доспеха.

Как там сказал перед смертью Даймонд? «Не должно было случиться»?

– Откуда вы знали, что я буду в соборе Святого Павла?

– Наше выживание всегда зависело от оперативности и четкой проработки разведданных. За вашими действиями в нашей стране мы наблюдаем уже много месяцев.

– Кто вы? – спросил Блейк с неподдельным интересом.

– Наш основатель именовал нас «Обществом Дедала». Вам известна история о Дедале?

– Мифы меня никогда не интересовали.

– Это вас-то, искателя тайн? Ну-ну… Мифологию следует рассматривать как весьма серьезный предмет.

Снисходительный тон Блейку претил, но куда деваться. Он смолчал.

– Имя Дедал означает «хитрый ваятель», – сказал его собеседник.

– Так кто же вы? Какой-то клуб?

Остальные пять теней не шелохнулись, не проронили ни слова.

– Мы хранители секретов. Защитники королей и королев. Одному богу известно, как они нуждались в защите, причем в основном от самих себя. Мы возникли в тысяча шестьсот пятом году, из-за некоего секрета, до которого вы сейчас доискиваетесь.

А вот это интересно.

– Вы в самом деле так полагаете?

– Зачем вы ведете свои поиски? – спросила еще одна из теней, и снова тем надтреснутым, с сипотцой голосом, выдающим возраст.

– Скажите нам, – произнес еще один. – Зачем вы вмешиваетесь в наши дела?

– Это что, допрос? – переспросил Блейк.

– Вовсе нет, – усмехнулся первый. – Просто любопытно. Агент американской разведки роется в дебрях британской истории, высматривает, вынюхивает, выискивает что-то, о существовании чего в современном мире догадываются лишь считаные единицы… У своего агента в соборе Святого Павла вы, кажется, спрашивали, что случилось с Фэрроу Керри? Так вот, мы его просто убили. В надежде, что вы прекратите свои копания. Но этого не произошло. И сегодня вечером мы устранили еще одного из ваших людей. Нам что, теперь еще и третьего убрать?

Блейк знал, о ком идет речь, но не кривя душой заметил:

– У меня работа, и ее необходимо делать.

– Так ведь и нам тоже, – сказала одна из теней.

– У вас ничего не получится, – вставила реплику та, что по соседству.

– Мы вас остановим, – добавила третья.

Первый поднял руку, властно осекая остальных.

– Мистер Антрим, пока успех вам, можно сказать, не сопутствует. У меня ощущение, что когда вы потерпите окончательную неудачу, ваше руководство навсегда откажется от этой своей затеи. Нам надо лишь убедиться, что так оно и будет.

– Ну так что ж, флаг вам в руки.

– Наш союзник – секретность, – сказал первый голос. – Рамками закона мы не стеснены. За нами никто не присматривает. Это мы решаем, какое действие избрать, какая мера окажется эффективней. – Он сделал паузу. – И нам нет никакого дела до политики.

Блейк нервно сглотнул и сказал:

– Того ливийского убийцу мы не отпустим. Без должных последствий.

– Повторяю еще раз, мистер Антрим: политика нас совершенно не интересует. Вы в самом деле думаете, что предмет вашего поиска это остановит?

Пронзившее ощущение собственной беспомощности было Блейку ненавистно.

– Вы убили американского агента разведки. Это никому не сойдет с рук.

– И вы этим рассчитываете нас напугать? – развеселился пожилой. – Уверяю вас, мы сталкивались с угрозами куда бо́льшими, из куда более серьезных источников. Кромвель с его пуританами обезглавили Карла I. Мы пытались этому помешать, но не смогли. Однако в конце концов мы устроили ниспровержение Кромвеля, а вслед за тем возвращение Карла II. Мы стояли у трона, когда на него всходили Вильгельм и Мария. И это мы, чтобы предотвратить бунты, спровадили Георга III, наслав на него безумие. Сколь много пришло и минуло королей и королев, из которых каждый был саморазрушительней предыдущего… Но мы были там, на месте, чтобы следить и охранять. Соединенные Американские Штаты нам не страшны. Мы с вами прекрасно отдаем себе отчет, что если ваши дознания всплывут на поверхность, никто ни по ту, ни по эту сторону Атлантики ответственности на себя не возьмет. Вас дезавуируют. Затрут. Забудут. Со всеми вашими злокозненными делишками.

Блейк молчал. Потому что сукин сын был прав: таково непреложное условие операции. Цепляться за все, что только попадется. Задействовать все средства, двигаться вперед. Но если схватят, ты оказываешься наедине с самим собой. Блейк, случалось, и раньше работал в похожих ситуациях, только прежде еще не попадался.

– Чего вы хотите? – севшим голосом спросил он.

– Мы могли бы вас убить, но это лишь вызовет дальнейшее любопытство и привлечет новых агентов. Поэтому мы просим вас просто оставить это занятие. И вы это сделаете.

– Почему вы так считаете?

– Потому что вы боитесь. Я это вижу по вашему лицу, читаю в ваших глазах. Страх парализует, не правда ли?

– Я шел за вашим человеком.

– Это так. Но будем честны друг с другом: ваше прошлое особым героизмом не отличается. Послужной список у вас основан больше на осторожности и взвешенных действиях. Мы многое о вас узнали, мистер Антрим, и должен сказать, ничто нас особо не впечатлило.

– Ваши оскорбления меня не задевают.

– Мы вам заплатим, – сказала одна из теней. – Пять миллионов фунтов, на любой указанный вами счет. Просто скажите своему начальству, что искать оказалось нечего.

Блейк прикинул. Семь миллионов долларов. Чистоганом, в карман. Просто за то, что он уйдет?

– Мы знали, что это предложение вас заинтересует, – гнул свое первый голос. – Со средствами у вас негусто, накоплений нет. В какой-то момент, если не уже, ваша полезность работодателям перестанет себя оправдывать, и что тогда? Куда податься?

В чахлом свете, среди сумрачно молчащих надгробий Блейк почувствовал себя побежденным, раздавленным. И это всё? Вся глубина замысла?

Снаружи продолжал шуршать дождь.

Что и говорить, эти люди рассчитали все досконально, и надо признать, предложение действительно соблазнительно. Сейчас ему пятьдесят два, и мысли о том, как проводить остаток жизни, посещают все чаще. Обычно оперативники уходят в отставку в пятьдесят пять, и что? Житье на жалкую государственную пенсию выглядело совсем непривлекательно.

Семь миллионов долларов. Звучит-то как… Зазывно.

Но беспокоит то, что эти люди знают его слабости.

– Подумайте об этом, мистер Антрим, – посоветовал первый голос. – Взвесьте как следует.

– Всех агентов американского правительства вам все равно не перебить, – сказать это Блейк счел себя обязанным.

– Это правда. Но, откупаясь от вас, мы получаем уверенность, что операция «Ложь короля» потерпит фиаско, а это значит, что агентов сюда больше направлять не будут. Вы доложите о провале и возьмете всю вину на себя. Мы считаем, это проще и эффективней, чем сила. И хорошо, что во главе операции стоит сговорчивый человек вроде вас. Это для нас большая удача.

Еще одно оскорбление, которое Блейк пропустил мимо ушей.

– Мы хотим, чтобы все это закончилось. А с вашей помощью так оно и будет.

Правая рука у тени поднялась, а затем опустилась.

Вперед метнулся человек с оружием.

Тело Блейка Антрима словно сковало; он не мог пошевелиться.