Ложь короля

Ого. Оказывается, ее досье по АБОП досконально прошерстили. Кое-чего из упомянутого нет даже в ее личном деле.

– Вы о причине моего ухода из юриспруденции? Это к делу не относится.

– Позвольте с вами не согласиться. Может статься, это вообще та самая правда, которую никому из нас нельзя обойти.

Кэтлин ничего не сказала, и Мэтьюз как будто уловил ее нерешительность.

Своей тростью из красного дерева он вновь обвел зал. Кэтлин только сейчас заметила ее набалдашник: земной шарик из слоновой кости, на полированной глади которого черным высечены континенты.

– Это здание стоит пятьсот лет. Мидл-Темпл – одно из последних строений эпохи Тюдоров, что высится здесь до сих пор. Предположительно, тут начиналась война Роз – где-то совсем недалеко снаружи, в саду. В тысяча четыреста тридцатом году стороны определились с выбором цветка. Сторонники Ланкастеров сорвали красную розу, Йорки – белую, и начались пятьдесят пять лет гражданской войны. – Мэтьюз сделал паузу. – Дворы и стены этих Темплов видели столь многое из истории нашей страны. Более того – выстояли среди всего этого и с каждым годом обретают все новую, более актуальную значимость.

Он по-прежнему не отвечал на ее изначальный вопрос.

– И все-таки, – повторила с нажимом Кэтлин. – Зачем вы просили меня сюда приехать?

– Вам показать? Извольте.

11

Свои пожитки, а также вещи Коттон Малоун распихал по сумкам. Юноша упаковался легко, как он ему и наказывал. Голова все еще гудела от ударов по булыжникам, в глазах плыло. Иэн помогал и не пытался сбежать. Тем не менее Малоун на всякий случай держался так, чтобы паренек находился между ним и задней стенкой строения.

Присев на брусчатку, он дожидался, когда в уме рассеется хмарь. Дождь снаружи выдохся, измельчав до туманной взвеси. Воздух был свежим, что было приятно, но все же хорошо, что на плечах кожаная куртка.

– Вы в порядке? – поинтересовался Иэн.

– Да не очень. Голова гудит. Настучали.

Он потер макушку, стараясь не задевать ушибленного места.

– Я не хотел бросать вашего сына, – повторил Иэн. – Я сказал ему: прыгай.

– Он же не ты.

– На самолете он мне сказал, что вы не настоящий его папа.

У Малоуна от этих слов дернулась щека.

– Биологически. А так – настоящий.

– Он хочет знать, кто это.

– Это он тебе сказал?

Иэн кивнул.

Сейчас копаться в этом было не время.

– Как глубоко ты во всем этом увяз?

– Да ладно. Выпутаюсь как-нибудь.

– Я спросил не об этом. Я спросил: насколько глубоко?

Иэн ничего не сказал.

Между тем нужны были ответы. Появились недостающие фрагменты. То, что еще вчера было не важно, теперь, с пропажей Гэри, обрело значимость.

– Как ты добрался из Лондона до Джорджии?

– Меня после того, как я сбежал с флэшкой из той машины, начали искать. Кто-то приходил и к мисс Мэри, но она им ничего не сказала.

– Кто это?

– У нее книжный магазин на Пикадилли. Туда и в другие места, где я бываю, стали соваться всякие с расспросами. А потом я встретил парня, который предложил мне слетать в Штаты, я и полетел.

Стефани говорила, что Иэна задержали на паспортном контроле в Майами, куда он пытался проникнуть по подложному паспорту. Попутчиком у него оказался ирландский националист, давно уже значившийся в розыске; его тоже арестовали. Неизвестно, какие у того типа на Иэна имелись виды. Бесплатным, как известно, бывает только сыр в мышеловке. То же самое можно сказать и о халявных поездках.

– Ты знал, что это плохой парень.

Иэн кивнул:

– Я думал оторваться от него сразу, как только выйдем из аэропорта. Там уж я и сам бы смог.

Сомнительно. Очевидно, парень был уже напуган настолько, что убегал отовсюду. Стефани рассказала, что ЦРУ разыскивало Иэна с середины октября. При задержании в Майами (имя высветилось на экране) его немедленно заключили под стражу и самолетом переправили в Атланту.

Нужен был только сопровождающий обратно в Англию.

И им оказался Малоун.

– Зачем ты перед отлетом драпанул от меня в аэропорту?

– Не хотел сюда возвращаться.

– У тебя семья есть?

– Нет. Да мне и не надо.

– Ну а в школу ты когда-нибудь ходил? – продолжал расспрашивать Малоун.

Парня, видимо, задело за живое:

– Чё я, совсем уж тупой? Читаю хорошо. А от каждодневной ходьбы в школу ума не прибавится.

– А в тюряге ты сколько раз был?

– Да так, посадят да отпустят… Последний раз дольше продержали.

Интересно, насколько росли масштабы содеянного. Было заметно, как в Джорджии, впервые услышав о предстоящем возвращении в Лондон, Иэн явно струхнул.

Смятение было и на лице у сына.

Еще две недели назад жизнь у Гэри текла размеренно, по четкому руслу. У него были мама и папа, пускай и в разводе, на двух разных континентах. И вдруг ему сказали, что у него есть еще какой-то отец, биологический. Понятное дело, Гэри захотел знать, кто этот человек. Пэм же, совершив одну ошибку, допустила и вторую: не стала этого раскрывать. Гэри, безусловно, пугало, что он теперь уже и не Малоун – во всяком случае, по крови. И желание узнать о своем происхождении было вполне естественным.

– Гэри рассказывал, что вы когда-то были секретным агентом правительства. Прямо как Джеймс Бонд.

– Типа того. Только всамделишный. А ты своего отца когда-нибудь знал?

Иэн со вздохом покачал головой:

– Не видел ни разу.

– А когда-нибудь о нем думаешь?

– А чё о нем думать, если его нет? Толку-то. Он-то обо мне небось ни разу не подумал. Да и мамаша тоже. Я без родичей нормально обходился. Как-то сразу ума хватило усвоить, что полагаться надо только на себя.

Нехорошо все это. Неладно. Детям нужны и мамы, и папы. Так, во всяком случае, Малоун привык считать.

– Наверное, трудно на улицах живется, без дома-то?

– Дом у меня есть. И друзья.

– Например?

Иэн кивнул на пластиковый пакет.

– Да вон хоть книжная леди. Мисс Мэри. Это она мне те книжки дала. Иногда она мне, когда холодно, разрешает в магазине ночевать. Вот уж когда хоть зачитайся…

– Я тоже книги люблю. У меня свой книжный магазин.

– Гэри мне рассказывал.

– Я вижу, вы двое здорово меж собой сошлись.

– А чего? Полет длинный был, нам обоим не спалось…

В принципе, неудивительно, что они разговорились. С кем еще было откровенничать Гэри? Не с матерью же. С нею на интересующие его темы не поговоришь. Да и с отцом тоже – который, как с недавних пор выяснилось, и не отец…

– Что ты сказал Гэри насчет его родного отца?

– Гэри? Чтоб сявкой не был. Всё ништяк, пока не попадешь.

Поняв, что не всё понятно, он смущенно пояснил:

– «Сявкой» – это, типа, чтоб не ссал. А попадалово – оно с каждым бывает. Все хорошо, пока не лопухнешься. Вот тогда тебя начинают строить. Указывать, что да как… И ты уже, получается, под кем-то ходишь.

Секунду-другую между ними стояла тишина.

– Я ему сказал, что у него все срастется, – пояснил Иэн. – А где надо, вы поможете.

Видимо, это была высшая форма пацанского комплимента.

– Ты мне так и не ответил, – заметил Малоун. – Почему ты бежал в аэропорту Атланты?

– И сбежал бы, если б Гэри мне тогда ногу не подставил.

В затуманенном мозгу всплыла мысль о Норсе с Девейном.

– Здесь тебе что-то угрожает?

Молчание. Иэн отстраненно глазел в сумрак.

Этого ответа и приходилось бояться.

12

Антрим открыл глаза.

Он лежал на каменном полу, в безмолвном окружении тамплиерских изваяний. Мышцы мучительно сводило. Причина ясна: две ужаливших грудь пульки, а следом – разряд в пятьдесят тысяч вольт: тут любой отрубится. Оглушили, стало быть, тазером. Всё лучше, чем если б пристрелили. Но ощущение – никому не пожелаешь.

«Общество Дедала». Что за чертовщина?

Он бы с радостью отмахнулся от них, как от наваждения – подумаешь, старичье двинутое. Но оно, это самое старичье, устранило Фэрроу Керри, грохнуло агента в соборе Святого Павла и знало почти все, чем Антрим занимается. А это не шутки. Они определенно представляли собой силу, с которой приходится считаться. И которой необходимо что-то противопоставить. Им также ясно как белый день, что он что-то копает. Еще бы: его люди скрупулезно собирают исторические артефакты и манускрипты из хранилищ по всей Англии. Переснимают, где только удается, соответствующие тексты – от частных музеев до Британской библиотеки. Взломали даже гробницу Генриха VIII. И нигде ни намека на то, что их старания где-то всплывают на поверхность. И тут на тебе: какое-то никому не известное «Общество Дедала» оказывается в курсе, что он, отнюдь не рядовой агент ЦРУ, в строго определенный день и час – а именно сегодня в половине седьмого – окажется в соборе Святого Павла. Так, может, им известно и самое важное? А впрочем, упоминаний об Иэне Данне, флэшке и тому подобном вроде как не прозвучало.

И это обнадеживало.

Прошедшие три года были чередой горьких проколов – самые заметные из них в Польше и Прибалтике, где его неудачи аукнулись последствиями. Труднее всего в Лэнгли мирились с последствиями, особенно со стороны своего подразделения контропераций. Работой Блейка Антрима было проворачивать дела, а не стопорить их и уж тем более не ломать. Вашингтон изыскивал способ удержать Шотландию от выдачи массового убийцы в Ливию. Великобритания – союзница Америки. Так что инструкции Антрима ясны изначально.

Сделай это. Но не смей попасться.

Он потер свою саднящую грудь, помассировал ладонями глаза.

Произошедшее сегодня в соборе Святого Павла, а затем и здесь, безусловно, можно было охарактеризовать именно этим словом: попался.

Может, пора с этим кончать?

Пять миллионов фунтов. Это звучит гордо…

Блейк медленно, покачиваясь, поднялся, шурша в тишине намокшим пальто. Круг и хоры пустовали, все такими же скудными были разрозненные лужицы света. Ум был пока еще не в состоянии складывать связные мысли, но уже напрашивался вывод: кем бы ни были эти упыри, у них явно имеются связи со Средним и Внутренним темплами. А иначе откуда такая скрытность, умение действовать неожиданно, изнутри?

Он потер макушку, ушибленную при падении. Когда-то на его голове красовалась густая темная грива волос. А теперь вот темя почти оголилось, лишь с боков колосилось что-то пегое. Отец, помнится, тоже к пятидесяти облысел. Чего ж тут удивляться, если так многое от него унаследовано…

Блейк нашарил сотовый, проверил входящие сообщения. Ни одного.

А между тем что там с Малоуном и Иэном Данном?

Информация необходима.

На полу, между изваяниями, глаз что-то заприметил. Какой-то квадратик… Визитка.