Сети, не веря своим ушам, смотрит на Ани широко раскрытыми глазами. Тогда старый писец берет его за руку и ведет к восточной ограде крыши:

— Иди сюда, сын мой. Там, за Нилом, как ты знаешь, близко граница. И вон там-то, за пределами Египта, в пустынях и горах Ретену, четыре тяжелых, мучительных года я был рабом…

Сети замирает и ничего не решается спрашивать. Но старик продолжает сам:

— Я был тогда молод и был писцом в войсках фараона Сети-Менмара, отца нашего фараона Рамсеса. Меня ранили, и я попал в плен к кочевникам. И вот когда я сам оказался рабом, я и понял, сын мой, что и раб — человек! Годы рабства многому научили меня, и о многом я стал думать иначе, чем думал прежде. Мне посчастливилось, и я бежал. Не буду рассказывать тебе, как все это было. Вспомни о Синухете[23], и ты поймешь, что я тогда испытал. Я тоже чуть не умер от жажды в пустыне, воистину «я задыхался, мое горло пылало, и я сказал: это вкус смерти!» [24]. Но я все-таки спасся и с тех пор никогда не забываю того, что передумал в те годы. Вот теперь ты поймешь, почему я и говорю, что вы поступили хорошо. Продолжай же, сын мой, и расскажи мне все, что с тобой было и о чем ты сейчас думаешь.

Да, теперь Сети ничего не боится и откровенно делится со стариком своими думами.

Кончает он тем же вопросом, которым и началась их беседа.

— Я не знаю, сын мой, как сделать, чтобы никто не страдал, — медленно отвечает старик. — Не знаю, ибо вижу, что те, кто правит народом, думают о себе и своем богатстве, а сам народ не имеет сил свергнуть их власть. Не раз пытался он добиться лучшей доли. Я читал описания грозных восстаний[25], но пока не удавалось еще народу стать хозяином своей судьбы. И как сделать, чтобы удалось, не знаю…

Наступает долгое молчание. Наконец Сети прерывает его:

— Что же делать, господин? Как лучше жить? Вот учитель Шедсу твердит нам, что мы должны сделаться писцами, потому что писцы всеми управляют и им хорошо живется. Но ведь выходит, что писцы всех притесняют? Тогда я не хочу быть писцом. А ведь меня заставят. Как быть? Может, не надо учиться?

Старый Ани опять кладет руку на голову Сети:

— Слушай меня внимательно, сын мой, и постарайся понять, хотя ты еще и мал. Неправильно было бы тебе отказаться от знаний. Но и пользоваться ими только для того, чтобы получить выгодную должность и богатеть, притесняя других, — великое преступление. Учись же, сын мой, но не забывай никогда того, о чем ты впервые задумался сегодня. Помни, что каждый, кто окажется в тяжкой нужде и придет к тебе за помощью, — такой же человек, как и ты. И если в твоей власти облегчить ему жизнь — сделай это. Всегда поступай справедливо, будь неподкупен! Освободи другого, когда ты находишь его связанным! Будь защитником угнетенному! Если придет к тебе бедняк — помоги ему. А если ты будешь обладать даром писания — передай свои мысли другим! Ты ведь сам знаешь, что имена людей, которые учат других добру, не забываются никогда. Мудрая речь лучше, чем драгоценный зеленый камень, а ведь ее находят и у рабынь, мелющих зерно. Будь же справедлив и честен, сын мой, помни о страданиях народа и учи других поступать так же! И хотя я не знаю, когда прекратятся тяготы людей, но все-таки знаю твердо, что настанет такое время, когда люди не позволят больше мучить людей!

Сети с восторгом смотрит на вдохновенное лицо старого писца. Глаза Ани, устремленные вдаль, горят ярким блеском, его рука твердо опирается на посох.

И Сети крепко прижимается к этой руке.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Сказки и рассказы, которые напечатаны в приложении к повести «День египетского мальчика», — это переводы настоящих древнеегипетских сказок и рассказов. Все они были много сотен лет назад написаны в Египте — на папирусах, глиняных черепках, обломках камня. Археологи находили эти рукописи во время раскопок, часто совсем неожиданно.

Из года в год на западном берегу Нила, в горах, недалеко от знаменитой столицы Древнего Египта — города Фив, велись раскопки. Здесь в пустынных скалах, почти лишенных растительности, было обнаружено много гробниц, вырубленных в камне более трех тысяч лет назад. Среди этих гробниц нашли одну, которая принадлежала египтянину, архитектору Сенноджему, жившему в XIV веке до нашей эры, то есть почти три с половиной тысячи лет назад. Гробница была украшена прекрасными росписями: археологи увидели на стенах написанные яркими красками портреты самого Сенноджема и его жены. В гробнице было найдено много разнообразных вещей: кресла, сосуды, целый набор инструментов архитектора — отвесы, линейки, меры длины.

Но самой интересной находкой оказался большой кусок известняка, в метр длиной и в двадцать два сантиметра шириной, покрытый какой-то египетской надписью. Каково же было удивление археологов, когда оказалось, что это отрывок из древнеегипетской повести о приключениях египтянина Синухета!

В другой гробнице нашли небольшой деревянный ящичек. На его крышке был нарисован черный шакал. Ящик открыли и увидели в нем много папирусов. Но когда ученые попробовали их развернуть, то оказалось, что папирусы от времени стали такими хрупкими, что при прикосновении почти рассыпались в пыль. Поэтому над папирусами пришлось долго работать, пока удалось их закрепить, развернуть и прочесть. Среди найденных здесь папирусов были две повести — «Речи красноречивого земледельца» и уже знакомые нам приключения Синухета.

Еще до этих находок ученым были известны некоторые рукописи с литературными произведениями древних египтян. Постепенно стали появляться новые.

Иногда людям, путешествовавшим по Египту, удавалось случайно купить интересный папирус у торговцев древностями. Так был куплен папирус, на котором тоже была написана «Повесть о Синухете». Этот папирус теперь хранится в Москве, в Государственном музее изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Случалось, что ученые находили в архивах музеев неизвестно когда и кем купленные папирусы. В Эрмитаже, в Ленинграде, был обнаружен папирус с интереснейшей «Сказкой о потерпевшем кораблекрушение».

Но до нас дошло лишь немногое из того, что когда-то было создано египетским народом. Много папирусов погибло, часть еще не найдена, а сказки, высмеивающие фараонов, вельмож и жрецов, вообще не могли быть записаны в те времена и передавались устно. Но и те папирусы, которые мы можем теперь прочитать, говорят нам о высокой культуре египтян, о богатстве их литературы. В этом приложении вы можете прочесть некоторые египетские сказки и повести — те самые, которые читали и переписывали в школах египетские мальчики, как об этом и рассказано в книге.

Сказка о потерпевшем кораблекрушение

(Папирус с текстом «Сказки о потерпевшем кораблекрушение» хранится в Государственном Эрмитаже, в Ленинграде)

Сказал дружинник верный:

— Пусть успокоится твое сердце, мой князь! Вот мы достигли родины. Воздают хвалы, благодарят бога, все люди обнимают друг друга.

Наш отряд пришел целым, нет убыли в нашем войске. Вот мы пришли в мире и достигли нашей страны.

Выслушай же меня, мой князь! Я расскажу тебе нечто подобное, случившееся со мною самим. Раз я отправился к руднику царя. Я спустился к морю в корабле ста двадцати локтей длиной и сорока шириной. Было на нем сто двадцать матросов из отборнейших Египта: видали они небо, видали они землю, и храбры были их сердца более, чем у львов. Они предсказывали ветер, пока он еще не выйдет, и бурю, пока она еще не случится.

Но ветер вышел, когда еще мы были в море, прежде чем мы коснулись земли. Поднялся вихрь, он повторился, и в нем была волна восьми локтей.

Вот бревно! Я схватил его. Корабль погиб, и из бывших на нем не осталось никого.

Я был выброшен морской волной на остров. Я провел на нем три дня в одиночестве, и только мое сердце было моим товарищем.

Я заснул под сенью дерева. Затем я отправился поискать себе пищи.

Я нашел там смоквы и виноград, всякий прекрасный чеснок, плоды кау там и плоды некут, огурцы какие только бывают, рыбы там и птицы, и нет ничего такого, чего бы на нем не было.

Я насытился и положил еще на землю, ибо слишком много было на моих руках. Я добыл огниво, сделал огонь, сотворил жертву богам. Я услышал громкий голос и подумал, что это морская волна. Деревья закачались, земля затряслась. Я открыл свое лицо и увидел, что это шел змей. Он был тридцати локтей, а его борода — больше двух локтей. Его тело было украшено золотом, а брови — из настоящего лазурита.

Он обратился ко мне, в то время как я лежал на животе перед ним. Он сказал мне:

«Кто тебя принес, кто тебя принес, малый, кто тебя принес? Если ты будешь медлить, говоря мне, кто тебя принес на этот остров, то я дам тебе почувствовать, кто ты такой: ты превратишься в пепел и станешь как нечто невидимое. Ты говоришь мне, но я не слышу этого, и хотя я перед тобою, я не понимаю!»

Он взял меня в рот, отнес меня к месту своего отдыха, положил меня, не повредив мне, я был цел, не было ничего отнято от меня.

И он обратился ко мне, а я лежал на животе перед ним. И он сказал мне:

«Кто тебя принес, кто тебя принес, малый, кто тебя принес на этот морской остров, берега которого в волнах?»

Я ответил ему так, а мои руки были протянуты перед ним. Я сказал ему:

«Я спустился к руднику, как посол царя, в корабле ста двадцати локтей длиной и сорока локтей шириной, и было сто двадцать матросов в нем из отборнейших Египта. Они предсказывали ветер, пока он еще не выйдет, и бурю, пока она еще не случится. Сердце каждого из них было храбрее и рука была сильнее, чем у другого, и не было глупца среди них. Но ветер вышел, пока мы еще были в море, прежде чем мы коснулись земли. Поднялся вихрь, он повторился, и в нем была волна восьми локтей.

Вот бревно! Я схватил его. Корабль погиб, и из бывших на нем не осталось никого, кроме меня. И вот я — рядом с тобой: я был заброшен морской волной на этот остров».

Он сказал мне:

«Не бойся, не бойся, малый, не пугайся! Ты достиг меня, вот бог дал тебе жизнь, он принес тебя на этот остров Духа, где нет ни в чем недостатка, ибо он полон всяких прекрасных вещей. И вот ты проведешь месяц за месяцем, пока окончишь четыре месяца внутри этого острова. И придет корабль из столицы с матросами на нем, которых ты знаешь, и ты отправишься с ними в столицу… Если ты силен, то укрепи свое сердце, и ты обнимешь своих детей, поцелуешь свою жену, увидишь свой дом, а это лучше всех вещей.

Ты достигнешь столицы и будешь в ней среди своих братьев!»

Я распростерся на животе и коснулся почвы перед ним. Я сказал ему:

«Я расскажу о твоей силе царю, я сделаю, что он узнает твое величие… Тебя прославят в столице перед лицом совета всей страны. Я тебе зарежу быков как жертву, я тебе заколю птиц! Я велю привести к тебе ладьи, нагруженные всем прекраснейшим Египта!»

Он мне сказал:

«После того как ты удалишься от этого места, ты никогда не увидишь этого острова, ибо он превратится в волны».

И пришел корабль, как он предсказал раньше. Я отправился, влез на высокое дерево и узнал находившихся в нем. И я отправился, чтобы известить об этом змея, и он уже знал это.

Он мне сказал:

«Возвращайся здоровым, возвращайся здоровым, малый, к твоему дому, да увидишь ты своих детей, да сделаешь мое имя славным в твоем городе! Вот мое пожелание тебе!»

Я упал на живот и согнул перед ним свои руки. Он дал мне дары. И я нагрузил их на этот корабль.

И вот я распростерся на животе, чтобы поблагодарить его.

Он мне сказал:

«Вот ты достигнешь столицы через два месяца, и ты обнимешь своих детей!»

Я спустился на берег и позвал матросов, которые были на этом корабле. Я воздал на берегу хвалу господину этого острова, и те, которые находились со мной, сделали то же.

Мы поплыли к северу, к столице царя, и мы прибыли в столицу через два месяца — так, как он сказал.

И я вошел к царю, поднес ему дары, которые я привез с этого острова, и он поблагодарил меня перед лицом совета всей страны.

Я был сделан дружинником и награжден его людьми.

Волшебник Деди

Краткое содержание предыдущей части папируса: фараон Хуфу (Хеопс) скучает. Чтобы развлечь отца, его сыновья по очереди рассказывают ему занимательные истории про мудрецов и волшебников, живших во времена предков фараона. Последним встает для такого рассказа царевич Хардедеф.

Встал царевич Хардедеф, чтобы рассказывать, и громко сказал:

— До сих пор ты слушал рассказы о том, что знали предки. Неизвестно, правда ли это. Но вот есть волшебник, живущий в твое собственное время!..

Его величество сказал:

— Кто он, Хардедеф, сын мой?

Царевич Хардедеф сказал:

— Это горожанин, по имени Деди, и живет он в Джед-Снофру. Это горожанин ста десяти лет от роду, и он съедает по пятисот хлебов и мяса бычьего бедра и выпивает десять кружек пива вплоть доныне. И он умеет снова приставить отрубленную голову, и он умеет заставить льва идти позади себя, причем его веревка лежит на земле…[26]

Его величество сказал:

— Ты сам, Хардедеф, сын мой, приведи его ко мне!

Тогда приготовили ладьи для царевича Хардедефа, и он отправился вверх по Нилу, в Джед-Снофру. После того как ладьи пристали к дамбе, он отправился на берег и сел на носилки из эбенового дерева, украшенные золотом.

И после того как они дошли до Деди, опустили носилки, царевич встал, чтобы приветствовать Деди. Царевич нашел его лежащим на циновке на дороге дома, и один слуга держал его голову и натирал ее, а другой натирал ему ноги.

И царевич Хардедеф сказал:

— Привет, о почтенный! Я пришел сюда, чтобы позвать тебя, как посланник отца моего Хуфу.

И Деди сказал:

— В мире, в мире, царевич Хардедеф, возлюбленный своим отцом! Да хвалит тебя твой отец Хуфу! Да выдвинет он твое место среди старейшин! Да поборет твой дух твоих врагов!.. Привет, царевич!

Царевич Хардедеф протянул ему свои руки, поднял его и отправился к дамбе, дав ему свою руку.

И Деди сказал:

— Пусть дадут мне корабль, чтобы он привез мне моих детей и мои книги!

Ему доставили два корабля с командами, и Деди отправился вниз по Нилу в ладье, в которой был царевич Хардедеф. И после того как он достиг столицы, царевич Хардедеф вышел, чтобы сообщить об этом его величеству царю Хуфу.

Царевич Хардедеф сказал:

— О царь, господин мой! Я привел Деди.

И его величество сказал:

— Пойди и приведи его ко мне!

Его величество прошел в тронный зал дворца, и к нему привели Деди.

Его величество сказал:

— Как это, Деди, я тебя еще не видел?

И Деди сказал:

— Тот, кто позван, приходит. Царь позвал меня — и вот я пришел.

Его величество сказал:

— Правда ли, говорят, будто ты умеешь приставить отрубленную голову?