– Кстати, за что парень срок мотает?

– За убийство, – просвятил собеседника Мирошниченко. – Родного отца на тот свет отправил.

– Ого, – удивился Марат. – Не промах юноша, только слишком горяч. Не было у дурня хороших учителей.

– Вот ты и займись его воспитанием, – уцепился за последние слова отрядный. – Передай ему опыт, который тебе передал Сутулый…

Время от времени Сутулый и Диксон совершали преступления: кражи, грабежи в районе, в котором находилась их колония, по наводке отрядного. Местной милиции и в голову не приходило искать преступников среди осужденных. Сутулый сколотил солидный капитал к освобождению, в немалой степени обогатив и некоторых офицеров внутренних войск. Теперь, оставшись один, Диксон не очень торопился найти себе подельника, рассчитывая протянуть до освобождения – ему осталось восемь месяцев. Он прекрасно знал, что если схватят с поличным, офицеры вывернутся, а ему, вдобавок ко всему, припаяют еще срок за побег. Но сегодня Мирошниченко недвусмысленно намекнул, что если он и дальше будет тянуть кота за хвост, то его переведут к взрослым.

– Придется еще пару раз рискнуть, – думал Марат, лежа на своей койке нижнего яруса в углу барака. – А-а-а, будь, что будет, попробую этого новенького, – окончательно решил он, перевернулся на бок и закрыл глаза…

Алексей вернулся из карцера озлобленным, но не сломленным.

– Пусть лучше прибьют, но в шестерках ходить не собираюсь, – убеждал он сам себя.

Казаков, не реагируя на язвительные реплики осужденных, прошел к своему месту, взял полотенце с мылом и отправился умываться.

Холодная вода охлаждала пыл и снимала усталость. Он намылил голову и засунул ее под кран, от холода захватывало дух, но ему нравилось такое состояние. Алексей кряхтел и фыркал от удовольствия.

– Ты посмотри, как его разморило? – долетел до него голос Урюка.

– Крещение пошло на пользу, – поддержал кореша Тихоня, ехидно улыбаясь.

Алексей смахнул воду с лица и повернулся к досаждавшим ему подросткам.

– Что рана уже затянулась и можешь свободно сидеть? – съехидничал Урюк.

– А то повторим, в воспитательных целях, – добавил Тихоня.

– Если я вам позволю, – начинал заводиться Казаков.

Взаимный обмен уколами закончился и подростки уже приготовились к драке. Алексей отскочил к стене и встал в стойку, готовый к отражению нападающих. Он был безоружен, в то время, как в руке одного из противников блеснуло лезвие ножа.

Тихоня махнул ножом перед самым носом Алексея и тот еле-еле успел отклониться, наткнувшись на кулак Урюка. Алексей, не отвечая на удары, все-таки умудрился поймать руку Тихони с ножом и дернул ее на себя, переместившись в сторону. Тихоня врезался в стену и тут же получил удар локтем в переносицу. Казаков повернулся к Урюку, но к тому подоспел на помощь Сотник, который дежурил во время первого появления Алексея в бараке. Опять численное преимущество было на стороне противников, еще и Тихоня очухался, его недоброжелательный взгляд явно намекал новичку, чтоб тот на пощаду не рассчитывал. На Казакова набросились одновременно с трех сторон. Пинками и тычками свалили на пол и беспощадно избивали. Он, как мог, прикрывался, терпел, но и прощения не просил.

– Осадили, – раздался зычный голос Диксона на всю умывалку.

Марат на голову возвышался среди присутствующих и считался непререкаемым авторитетом не только в своем бараке, но и во всей зоне, поэтому расправу немедленно прекратили.

– Он же сам борзеет, – возразил было Урюк, но Диксон бросил на него такой выразительный взгляд, что разом отбил охоту пререкаться.

– Оставьте нас одних, – приказал Сайфутдинов осужденным и те беспрекословно покинули помещение. – Пошли со мной, – позвал он Алексея.

Тот попытался подняться, но не смог. Тогда Диксон помог ему встать на ноги, закинул правую руку побитого себе на плечи и отвел в каптерку. Выгнал оттуда ответственного и они остались вдвоем.

– Водку пьешь? – спросил он Казакова.

– Пробовал, – соврал новичок, желая казаться значительным.

Марат достал из тумбочки початую бутылку водки, граненые стаканы, нарезанную на тарелке колбасу, луковицу, хлеб и ножик. Почистил лук и разлил по полстакана водки.

– Ну, за знакомство? – авторитет поднял свой стакан. – Меня Диксоном зовут.

– Алексей, – ответил собеседник.

– Алексей значит, – сказал Марат, после того, как закусил. – А как дразнили в школе, на улице?

– Атаманом, – смутился новичок.

– А что? Неплохо, – задумался Сайфутдинов. – Характер – не подарок, статья за убийство, быть тебе Атаманом, – утвердил он кличку. – Закуривай, – выбросил Марат на стол пачку «Примы» и коробку спичек.

Казаков вспомнил, как он впервые закурил и нерешительно протянул руку за сигаретой.

– Не стесняйся, – по-своему понял его партнер и чиркнул спичкой.

Алексей глубоко затянулся и поперхнулся, затяжной кашель перекрыл дыхание и собутыльник похлопал его по спине, догадавшись, что новичок не курит.

– Отца за что замочил? – спросил Диксон и сам же предположил вариант ответа. – Мать обижал? – собутыльник утвердительно кивнул. – Ну и дурак, – сделал Марат вывод.

– Я так не считаю, – возразил Алексей. – Не я его, так он бы мать убил наверняка.

– Ты меня неправильно понял, – остановил Марат собеседника, разливая новую дозу. – То что заступился за мать – молодец, то что лишил жизни отца – твое личное дело, а вот то что срок за это получил – дурак. Ведь твой отец пьянствовал, дебоширил, подстерег бы его где-нибудь подальше от дома и столкнул в какую-нибудь канаву. Никто бы на тебя и не подумал, списали все на несчастный случай, а у матери остался бы помощник, – поучал Сайфутдинов. – Дела нужно с умом обстряпывать. Теперь же без твоего присмотра остались младшие братья, сестры, – закончил он свою речь.

– Откуда ты все знаешь: про сестру, брата? – удивился Казаков.

– Здесь большого ума не надо, треть зоны таких же, как ты – из неблагополучных семей, – просвятил Диксон.

– В общем-то ты прав. Только в тот момент я об этом не думал.

– А зря. Голова как раз и дана человеку, чтобы он ею думал, – объяснял Марат прописные истины. – Ты держись ближе ко мне, научу жизни, – он поднял свой стакан. – За тебя, корешок.

Они выпили, закусили, выкурили еще по одной сигарете, и новичка с непривычки сильно развезло. Поэтому Диксон доставил его в барак тем же способом, что привел в каптерку и положил на соседнюю со своей койку.

– Урюк, перебирайся на место Атамана, – сказал он уже бывшему ночному соседу, усаживаясь рядом с новичком.

– Какого еще Атамана? – не понял Урюк.

– Моего кореша, – Марат кивнул на Алексея. – И перенеси сюда его шмотки.

Диксону очень редко приходилось повторять свои приказания дважды. И Урюк, хоть и нехотя, но вынужден был подчиниться. С этого момента больше не нашлось желающих выяснять отношения с новичком, а многие даже стали заискивать перед ним…

На следующий день Казаков первый раз вышел на работу. Осужденных возили на кирпичный завод, в девяти километрах от зоны. Так как специальности у Алексея не было, работа досталась ему нелегкая. Он брал кирпичи с двигающейся ленты, таскал и складывал их на специальные деревянные поддоны. К концу дня онемели руки и не разгибалась спина. Но через неделю он втянулся и уже так сильно не уставал, как в начале, хоть приходилось тяжеловато. Несколько раз Диксон приглашал его пропустить по маленькой, но усталость брала свое и он отказывался.

– Что-то ты совсем сник, – уколол его как-то Марат.

– Привыкну, – сдержанно ответил Атаман.

– Зачем привыкать, – возразил Сайфутдинов. – Не легче ли подыскать что-нибудь подходящее? Пока лето, вечера более-менее свободные, а осенью еще начнутся занятия, совсем ноги протянешь.

– Выдержу, – заверил Алексей. – Другие же терпят.

– Другие меня не интересуют, я только за своих корешей переживаю.

– И что можно сделать? – поинтересовался Казаков.

– Перевестись на более легкую работу, – посоветовал Диксон.

– Интересно, каким образом?

– Это уже мое дело, – загадочно улыбнулся Марат, но бросив взор на обиженного собеседника, добавил. – Поговорю с отрядным.

– Думаешь он тебя послушает? – засомневался Казаков.

– Еще как послушает, – заверил старожил. – Куда ему деваться? – заметив недоумение на лице Алексея, решил еще больше удивить того. – Даже обрадуется.

– Но какой ему резон облегчать мою жизнь? – лицо Алексея выражало явное любопытство и недоверие.

– Есть причина, но как говорится – всему свое время.

Атаман догадался, что большего Диксон сейчас не скажет, поэтому не стал задавать лишних вопросов. Но и отказываться от выгодного предложения смысла не было, не очень-то ему улыбалось целыми днями таскать кирпичи.

Действительно, через два дня к Атаману подошел отрядный и объявил, что его переводят в столярку.

В столярке восемь осужденных подростков распиливали доски и сколачивали из них поддоны, на которые до этого Алексей складывал кирпичи. Новый труд ему показался легким и несложным. Атаман молча взял свободный молоток и взялся помогать Сотнику, своему бывшему врагу, сколачивать доски.

– Отставить, – услышал он голос Диксона. – Тебя перевели сюда помощником бугра, то есть меня, – и Марат рассказал Казакову, в чем заключаются его новые обязанности. – Твое дело следить за тем, чтоб другие выполняли норму, а не самому молотком размахивать.

Диксон увел Алексея в подсобное помещение. Оно оказалось довольно-таки просторным. Только на двух стеллажах, с левой стороны комнаты, находились инструменты. Справа был оборудован миниатюрный спортзал: висела длинная груша, лежала самодельная штанга и валялись разбросанные гантели и гири. Центр комнаты был практически свободным, не считая двух небольших шкафов, стола и нескольких стульев.

– Присаживайся, – предложил Марат новоиспеченному заместителю.

Алексей опустился на стул и уставился на спортивный уголок.

– Интересуешься? – спросил Сайфутдинов. – Просто на свободе я спортом занимался и чтоб не расслабляться, я и здесь тренируюсь.

– А как же работа? Отрядный не гоняет за то, что в рабочее время тренируешься? – задал вопрос Алексей.

– На многое, что я делаю, глаза закрывают, – пояснил Диксон. – На то у отрядного есть свои причины, о которых и ты скоро узнаешь.

Казакову не терпелось узнать, о чем идет речь, но он сдерживал любопытство. Он постепенно втягивался в лагерную жизнь и знал, что чрезмерная любознательность здесь не поощрялась. Если собеседник посчитает нужным, то сам все расскажет.

– Я тоже полтора года занимался борьбой, но пришлось забросить, – вернулся Алексей к теме спорта.

– Отлично, – обрадовался бугор. – Ты обучишь меня приемам, а я научу тебя хорошо драться.

– И когда мы этим будем заниматься?

– Каждый день, пока другие вкалывают, – ответил Диксон.

– Знать и пользоваться нужно многими ударами, особенно надо уметь защититься от них, – поучал Марат, который пять лет занимался подпольным каратэ, оборудовав зал в подвале жилого дома. – Но главное, отобрать несколько и довести их исполнение до автоматизма.

Так прошли очередные несколько недель. Алексей по-прежнему возвращался в барак усталым, но это уже была приятная усталость, заметно росли мышцы, появлялось ощущение легкости в теле. Да и питался Алексей чуть ли не лучше, чем на свободе.

Атаман удивлялся, откуда у бугра средства на такую, можно сказать шикарную, жизнь в неволе, но, естественно, с расспросами не лез. Наконец наступил день, когда Диксон сам удовлетворил его любопытство.

– Как думаешь, твоей матери трудно одной приходится, без поддержки сына? – завел он разговор издалека.

– Мучается бедняжка, – грустно сказал Алексей.

– Если так, то ты просто обязан ей помочь.

– Чем? – задал Атаман резонный вопрос. – Еще ни одной зарплаты не получал, да если судить по суммам, которые тут выплачивают, помощью это не назовешь. Сам сижу на твоей шее.

– Не в ту степь понесло, – прервал Сайфутдинов.

– Мы же кореша.

– Давай сменим пластинку и так на душе муторно, – попросил Алексей, представляя, как мать одна выкручивается.

– Смотри-ка умник нашелся, чуть жареным запахло, сразу в кусты. Так легче всего, – как бы пристыдил его Марат.

Казаков опустил голову, прикусил губу и упорно молчал, ему было стыдно за свою беспомощность.

– Ты никогда не задавал себе вопрос: почему конвойные таскают мне жратву, сигареты, водку? – спросил Диксон.

– Деньги платишь, вот они и носят, – отмахнулся Атаман.

– Правильно, – согласился бугор. – Невольно возникает следующий вопрос: откуда деньги?

– Желание появится – расскажешь, – буркнул Алексей.

– В каких условиях ты жил на свободе? – неожиданно спросил он и поправился: – Я имею в виду само жилье.

– Так, дом-развалюха, – машинально ответил Казаков. – А что?

– С печным отоплением, – продолжил бугор.

– Естественно, – кивнул Атаман.

– А что ж матери квартиру не дадут на производстве, или она не стоит на очереди? – язвительно спросил Марат.

– Больше пятнадцати лет, только пока толку нет.

– Раз нет возможности получить квартиру от государства, почему бы не вступить в кооператив, там намного быстрее продвигается очередь, – терзал бугор новенького.

– На какие шиши вступать в кооператив? – насторожился Алексей. – Что-то не пойму, к чему ты клонишь?

– А к тому, что деньги можно заработать.