Свобода, жизнь и сознание.

Этот факт не находит своего объяснения в психологии, только препарирующем сознание, но не понимающим, что оно есть неразрывное и слитное целое.

Все это означает невозможность образования сознания в индивидууме в виде программы сознательных действий изначально самосборкой, поскольку в известной нам окружающей среде не имеется нужных компонентов, алгоритмов и т.д.: несколько слепых, толкая друг друга, не станут зрячими. Из этого следует, что сознание не является природным образованием нашего измерения. Тот же Фихте прекрасно это понимал, сказав: «Нелепо предполагать, что разумное могло возникнуть из неразумного».

Программа органической жизни с имеющейся в ней кодировкой процессов обмена веществ и энергий, размножения, саморегулирующегося метаболизма, роста, развития, поддержания стабильности собственного состава и т.д., так же как и сознание, о котором, практически ничего неизвестно, кроме его некоторых проявлений в человеке, привнесено в наш мир извне, точнее, из других измерений.

Исключение психологами этого факта из рассмотрения заставляет их просто пытаться препарировать сознание, искусственно разделяя его на части, пытаясь судить о нем по поведению человека. Решить вопрос об истинной принадлежности сознания и его миссии психологи не в состоянии. На самом деле, единая в своей целостности душа является образованием из другого измерения, и она не может поддаться никаким измерениям в нашем мире, где она лишь гость.

Без понимания этого, наука, естественно, не в состоянии и адекватно определить понятие свободы. Тем более что свободы, как таковой, в смысле полной свободы действий в нашем антагонистическом мире не существует, да и быть не может.

Можно сколько угодно говорить о сознании и свободе, но, не представляя сущности сознания, его истинной роли в быстротечной жизни человека, все эти разговоры, мнения, определения неизбежно сводятся к пустым рассуждениям. Разбить любые научные построения о человеческой свободе можно легко всего лишь одним доводом: смерть уничтожает человека как органику, разлагающуюся на простейшие неорганические составляющие, вместе с этим исчезает сознание, если оно свойство человека, и все его составляющие, в том числе и свобода, поскольку у неорганических веществ ее нет. Эта коллизия, кстати, один из источников возникновения религии, так как человеческое сознание не могло так просто допустить полное свое исчезновение.

Если же признать сознание внешним проявлением бессмертной души, то всё становится на свои места. Душа делает из животного человека, а не природные условия создают сознание в животном. Бессмертная душа получает возможность действовать в смертном теле биологического существа, проходя для собственного развития череду человеческих жизней в сопротивляющейся среде нашего мира.

Сознание как внешний представитель души должна прорываться сквозь все преграды внешней среды и собственные сомнения, набирая опыт и узнавая новое о мире и о себе. Сколько для этого потребуется жизней, зависит от нее самой. Но рано или поздно каждая душа преодолеет все преграды, накопит опыт, узнает жизнь в нашем мире со всех ее сторон и настанет час, когда ей уже не нужно будет возвращаться за этим в наш «низший» мир, в котором она в человеке вынуждена бороться с другими за выживание, за «место под солнцем» и т.д.

Это означает очень медленное, постепенное, но неизбежное расширение пространства свободы у сознания в сопротивляющемся этому мире: сознание в человеке со временем перестает обращать внимание на условности бытия, его соблазны, собственные болезни, смерть собственного тела, тем самым, расширяя себя и переходя в иное состояние.

Это и есть истинный смысл жизни сознания в человеке и вместе с человеком.

Внутренняя свобода, то есть возможность внутреннего развития всегда остается у сознания, в любых условиях. Степень этой свободы зависит в основном от прошедших этапов развития сознания, опыта прежних жизней и, отчасти, от притока информации извне. Более совершенное и потенциально более свободное сознание всегда находится в противоречии с несовершенным внешним миром, хотя они и взаимно дополняют друг друга. Поэтому это состояние сознания, всегда не удовлетворенное собой, находит опору для своего продвижения вперед, развития не только в себе, но и в своем окружении, которое состоит не только из природы, но и из других сознаний в людях, изменением всего застойного, стремлением к разрушению существующего порядка.

Соответственно и в человеке наиболее полная внутренняя свобода, ничем не ограниченная, кроме «объема» его внутреннего мира, свобода выражения, только и может быть у человека в условиях нашего мира, отражаясь в его мыслях и чувствах.

Однако в жизни сознанию приходится решать две задачи.

Одна из них чисто ситуационная, поскольку человеку все время приходится выбирать из данного ему в окружении. Подобная работа сознания называется психологами свободой выбора. Эту способность выбирать в определенной ситуации, например, выпить ли ему чашку чая или чашку кофе, скорее, следует назвать не свободой, а ситуационными действиями, подобными работе компьютера, который, пользуясь имеющимся у него объемом памяти, введенными в него программами, выбирает наиболее выгодный вариант из имеющихся. Разница в этом случае между компьютером и человеком состоит в том, что мощный компьютер с большим успехом выбирает, чем часто ошибающийся человек, обремененный, кроме несколько ограниченного разума, еще и чувствами, настроениями. Это хорошо просматривается на примере шахмат, где, как известно, компьютер обыгрывает даже чемпионов.

Так что к свободе подобные действия не имеют прямого отношения, и психологи в этом отношении заблуждаются. Тут нет ни борьбы, ни созидания, ни разрушения, что характерно для действий освобождающегося сознания в мире.

Другая задача, которую приходится в жизни решать каждому человеку,– это самостоятельное создание новых возможностей для действий, которые не даются сами по себе как в первом случае, а, могут, просто-напросто, отсутствовать. Поэтому человеку приходится самому создавать нужную ему ситуацию, или пространство для действий в соответствии с задуманным, чтобы проект не «завис» в сознании, а претворилось в жизнь.

Работу сознания в подобном случае можно было бы назвать созидательно-разрушительной. Свобода действий здесь уже определяется не имеющейся ситуацией, а воображаемой: ставится цель, возникают задачи, проектируются действия, выявляются препятствия для них, способы их преодоления или обхода. Пространство для этой свободы созидательно-разрушительных действий человека крайне невелико. Оно определяется всего лишь узкими рамками поставленной цели, но само действие по достижению цели изначально обусловлено неудовлетворенностью сознания собой, считающим себя способным на большее, что требует изменения наличного порядка – иначе цели бы не ставились – и это недовольство сознания стимулирует человека все время стремиться к одной цели, затем к другой и т.д.

Любопытно, что, в зависимости от уровня развития сознания, ставящаяся цель может быть отрицательной (отнять, погубить, позлить, поиздеваться), чему в жизни немало примеров, но ее достижение, помогает душе понять глубину своего падения и причины его, узнать цену предательства, скупости, эгоизма, ненависти, злобы, неуважения к людям. Стремление к подобного рода целям дает возможность сознанию, душе понять себя в отношении к другим людям, то есть другим душам для того, чтобы в дальнейшем преодолеть чувство собственного превосходства над другими. Это, кстати. объясняет отсутствие зла в мире как самостоятельной категории.

Цель может быть и недостижимой, но стремление к ней означает стремление к изначально заложенной в душе свободе, к собственной полноте, к беспредельному развитию.

Для этого душа и живёт в нас.

Однако, большей частью, в хорошо известной нам обыденной жизни цели бывают, как правило, мелкими, проходными, сиюминутными. Но даже стремление к подобного рода целям с позиции роста и развития сознания и обретения им большей степени свободы собственного выражения вовне необыкновенно ценны тем, что препятствия к заманчивой цели заставляют человека работать, всячески исхитряться для их преодоления, то есть, освобождая путь к намеченной цели, и освобождать, развивать себя. Именно это и требуется душе от сопротивляющейся среды: борьба, страдания, разочарования, потери, победы и находки.

Тут может проявиться весь комплекс качеств, имеющихся у человека: интуиция, воображение, память, умения, навыки, воля, характер. В общем, всё идет в ход. Это, конечно, не свобода над обстоятельствами, а, скорее, порыв, осознанное стремление к локальной цели, несмотря на препятствия к ней. Подобное стремление не делает человека мудрым и бессмертным, но позволяет использовать ему все свои лучшие качества и самому определять цели своей жизни, что вносит в нее смысл, а в жизнь души – развитие.

При этом осознанное стремление к поставленной цели поддерживается специальным «механизмом» – волей, которая, объединяя в себе природно-генетические задатки индивида, результаты воспитания, обучения, тренировок, осознанные установки к направлению движения, план действий, создает напряжение, усилие для достижения поставленной цели.

Воля помогает реализовываться проектам сознания, не оставляя их только в воображении или на бумаге.

Осознанный выбор целей, обеспечение их достижения волевым напряжением обусловливает не только необходимость наличия основы для этого процесса в виде знаний, умений, памяти, установок, намерений, желаний, и т. д., но и необходимость формирования пространства для действий, не занятого существующими структурами, упорядоченными по известным правилам и предназначенных для решения других задач и поэтому не помогающими, а мешающими реализации новых проектов.

Иначе говоря, процесс развития требует очищения территории от препятствий для движения вперед.

Однако в функцию воли входит преодоление препятствий на пути к цели, а не планирование этого пути с минимумом препятствий для совершения необходимого манёвра, задуманного сознанием и доводимого до цели усилием воли, побуждающей человека стремиться к достижению цели.

Но что же или кто же может отсканировать поле действий, изменить и наметить способы слома существующего порядка, мешающего действию?

Таким «орудием» является способность сознания после создания проекта и определения цели переходить в иное состояние, так сказать, из состояния созидательного размышления переходить в состояние оценки способов достижения поставленной ранее цели и определения путей преодоления обнаруженных препятствий, то есть способствовать освобождению пути к цели воле, которая без подобной «разведки» становится бессильной.

Сознание сканирует с помощью датчиков-ощущений пространство предполагаемых действий, на основе собранной информации, памяти, опыта определяет препятствия для достижения поставленной цели, изыскивает возможности их обхода или преодоления или устранения и, далее, запускает волю как осознанное стремление человека к поставленной цели. В предельном случае, когда препятствия видятся сознанию непреодолимыми, но поставленная задача должна быть решена во что бы то ни стало, оно переходит к оценке сноса препятствий любой ценой. И тут всё зависит от уровня наличного сознания индивида. Если он достаточно высок, то инстинкт выживания будет преодолен сознанием, и человек либо победит, либо погибнет, если нет, то он на время успокоится.

Эта способность сознания, точнее, соответствующее состояния сознания, в отличие от воли, на которую только частично влияет сознание, создавать схему разрушения того или иного порядка для продвижения проекта с помощью воли к цели, не допуская хаоса и, тем самым, способствуя получению нового и, значит, собственному развитию, и есть свобода в своем отношении к действительности.

Любое сознание, точнее, душа является частицей Высшего разума. Поэтому она способна, если захочет, освободиться от всего, преодолеть любые обстоятельства материального мира. Самым наглядным примером этому является Христос: он сделал, что хотел, хотя против него был весь мир, и мир после этого стал иным.

Души развиваются в конечном, смертном, но являются бессмертными, потому что в своем объединении, в Высшем разуме как самом высоком, осознающем себя, представителе сущего, они берут всё сущее на себя, пронизывая всё, вбирая всё и отвечая за всё.

Таким образом, свобода в материальном мире проявляется как состояние сознания, которое обеспечивает пространства реализации свих подспудных идей, пусть даже и не имеющих прямого отношения к действительности. Для свободы не существует препятствий, она не ограничивается выбором из того, что есть, она ищет новые лакуны для реализации, быть может, совершенно бредовых идей сознания и, скорее, носитель сознания погибнет, чем «механизм» освобождения пути сознанием совместно с волей для поиска нового перестанет работать.

В этом отношении свобода непобедима и абсолютна. И это понятно: развитие души, сознания неостановимо.

С другой стороны, уровень сознания человека может колебаться от крайне низкого до необыкновенно высокого. Соответственно и граней свободы может быть множество: от жалкого выбора из чего-то совершенно ничтожного до практически полного господства над жизненными обстоятельствами.

Свобода может замкнуться на время в себе, во «внутреннем пространстве» сознания при слабом сознании, если не видит сей момент путей для развития, а может дать команду человеку при его сильном духе пойти в атаку напролом без всякой надежды на победу, не желая жить во тьме неприемлемых обстоятельств. Это свойство, кстати, было названо пассионарностью, и ввел этот термин Л. Н. Гумилев. Однако объяснения подобного, как кажется, неразумного поведения человека оно не получило до сих пор.

Понятие свободы в данном контексте означает процесс определения сознанием пространства, необходимого для внедрения проекта, задуманного сознанием в состоянии размышлений. Сам процесс заключается в оценки возможностей решения задачи и поиске путей достижения поставленной цели в рамках определенного пространства действий.

Наличное пространство для внедрения проекта и совершения соответствующих действий может быть различным, что определяет степень проявления свободы – от ласкающего, если трудности невелики, до всесокрушающего, если они кажутся непреодолимыми.

Свобода как продукт изначальной неудовлетворенности сознания собой никуда не исчезает, а только меняет свои подходы к решению появляющихся задач, привлекая другие сознания или меняя направление движения. Главное для этого состояния сознания – не получение результата, а сам процесс движения, в ходе которого обнаруживается новое и неизведанное. Кстати, чтение книг, потребление всякой иной информации – это тот же процесс удовлетворения ненасытного стремления сознания к новому, не обязательно завершающийся конкретным результатом, но дающий ему пищу для ума.

Таким образом, в структуре сознания в отношении к человеческой деятельности свобода есть состояние, ответственное за выискивание «брешей» в устоявшемся порядке, а при их отсутствии – ответственное за разработку схем ликвидации существующих препятствий на пути к намеченной цели, преодолению которых способствует своим усилием воля, побуждающая человека действовать в заданном направлении. Сам по себе проект, идея без побудительной силы воли не может быть доведен до реализации.

Поэтому в данной, так сказать, «производственной» сфере сознание в виде свободы выступает, как правило, в ипостаси виртуальной разрушительницы для создания возможности внедрения им же созданного проекта.

В отношениях между людьми как состояние сознания свобода часто теряет жесткость. Человек в этом состоянии сознания колеблется, выбирает, пытается договориться в клубке противоборствующих сил, идет на компромиссы. Дело в том, что выбирать в антагонистичном обществе, по сути, нечего: любой выбор – дорога в никуда. Поэтому свобода, как состояние сознания, здесь может выразиться только в игнорировании существующего порядка в пользу бескорыстного служения людям. А это, как известно, не сулит никаких вещественных благ. Искренних порывов подобного рода немного, но только этот путь ведет к истинной свободе, то есть к повышению уровня сознания.

В отношении самого носителя сознания – человека – его внутренняя свобода, точнее, состояние сознания, наиболее близкое к душе, так или иначе, может проявиться у любого человека: раскрыть ему неведомые горизонты, придать силы совершать невероятное, приблизить к пониманию собственной божественной души. Тут каждый может стать творцом, хотя бы для себя, а при выявлении у себя тех или иных способностей, писать, рисовать, лепить, в общем, придумывать всё, что взбредет ему в голову.

Только вот входить в такое состояние из-за занятости всякими, как им кажется, важными проблемами людям некогда, да они к этому, как правило, не стремятся, интересуясь более карьерой, отдыхом, развлечениями. Поэтому они пока – пленники существующего порядка и, может быть, в этой жизни они из него так и не вырвутся.

Таким образом, можно констатировать следующее.

Всегдашнее неудовлетворенность сознания человека как собой, так и, как следствие, окружением, в которое оно попадает, и проистекающее из этой неудовлетворенности стремление к изменению наличного, что способствует его собственному изменению, предполагает перманентное существование в сознании созидательного и разрушительного состояний.

В состоянии созидания сознание на основе всей имеющейся у него информации создает проекты, ставит цели. В состоянии разрушения сознание определяет возможности реализации проектов, достижения целей, препятствия этому и способы устранения или обхода препятствий.

Неудовлетворенность сознания и его производные состояния созидания и разрушения являют собой потенциальную свободу сознания, которая реализуется в человеке через его стремления.

Выбираемые нами действия для достижения цели есть результат свободной работы сознания, индивидуальной у каждого человека, в рамках отобранной и обработанной им информации, относящейся к поставленной цели и путям ее достижения.

Многих занимает вопрос: вечно ли существует свобода или она когда-то и каким-то образом появилась?

Считается, что материальные миры (вселенные) возникают из точки сингулярности, которая, собственно, представляет собой ничто, где отсутствуют время и пространство.

Если допустить, что в первом приближении это действительно так, то можно констатировать, что в точке сингулярности из-за отсутствия времени и пространства ничего не может происходить. Поэтому там не может быть ни хаоса, ни порядка, ни движения. Хотя, теоретически, точка сингулярности, или ничто, потенциально может содержать в себе всё.

Мы полагаем, что точки сингулярности в действительности являются точками перегиба, через которые проходят вселенные в процессе их стягивания в сингулярность, прохождения через неё и дальнейшего расширения. Этот, своего рода колебательный процесс, в нашем понимании времени, не имеет ни начала, ни конца, и существовал всегда.

В этом случае появляется возможность всему сущему в бесконечном процессе развертывания и свертывания вселенных проходить в бесчисленных сочетаниях различные состояния, которым нет конца и которые позволяют разумной, или сознательной составляющей всего сущего развиваться, всё более постигая себя в окружении вещественного, упорядоченного мира, находящегося на разных стадиях этой упорядоченности и позволяющий, в связи с этим, использовать эти стадии для развития собственных разумных частиц, так же находящихся на различных стадиях своего развития [1].

В этом процессе развития без свободы не обойтись и она как состояние сознания никогда не возникала, а была всегда.

Свобода может иметь не одну ступень и по-разному соотноситься с порядком. Бессмысленно говорить о свободе без соотнесения её с тем или иным существующим порядком, организацией, так как сознание не «висит в воздухе».

Нам известна только та организация, та система, в которой существует наше собственное сознание, с одной стороны, и реальность, создаваемая сознательными действиями, с другой.

Именно в этих рамках мы можем оперировать понятием свободы.

Свобода, как таковая, вне сознания не существует. В определенном смысле не существует ничего без осознания того предмета, явления, события, к чему можно приложить собственное сознание и выявить тем самым возможность изменения этого приложения с помощью той степени свободы, которую приобрело к тому времени данное сознание.

В этом отношении реальность создается сознанием, хотя в том или ином виде реальность может существовать и без него. Однако существовать для сознания может только та реальность, которую сознание способно через ощущения, восприятие выделить из сущего, то есть та, которую оно способно вычленить, обработать, понять с установлением законов его действия и использовать. Состояние свободы, неотъемлемое от сознания. дает возможность сознанию «препарировать» реальность по собственному усмотрению и разумению. Поэтому сознание, проявившись, не может никоим образом попасть в рабство тому или иному порядку. Оно всегда развивается, изменяя мир вместе с собой. Хотя, конечно, степень зависимости сознания от наличного определяется его уровнем.

Потому свобода и является сестрой хаоса, что она непрерывно толкает сознание произвести изменения в сложившемся порядке, нарушить его. Не всегда эти изменения продуктивные, но, в отличие от хаотичного движения, они всегда спланированные и, главное, они дают новые впечатления сознанию и способствуют обновлению окружающего мира.

В связи с этим идеального сознания, например, в виде полностью оторванного от мира Бога, взирающего на него сверху, быть не может. Такому Богу делать совершенно нечего, поэтому и осознать и, тем более, проявить себя он не в состоянии.

Время, как обрамление событий, есть главный фактор действительности. Оно является тем лоном, в котором только и может протекать изменение, развитие, без которого всё останавливается и становится бессмысленным: нет событий – нет ничего.

Время само ставит рамки свободе, соотнося сознание, которому она принадлежит, с тем или иным порядком, в котором проявляется сознание. Поэтому степень свободы в действиях индивида, обладающего сознанием, определяется уровнем развития его сознания, а уровень зависит от длительности и интенсивности развития сознания.

Сознание медленно развивается сначала в условиях деятельности простейших архаичных сообществ Homo sapiens, затем его развитие несколько ускоряется с появлением цивилизации, достигая максимально возможного в известных нам условиях уровня, который всё же остается сравнительно низким, что и определяет степень свободы индивида.

Как мы уже указывали, о свободе имеет смысл говорить только в соотнесения этого понятия к разумному индивиду. Только в нем находится частица Высшего разума и поэтому только он может понять, что такое свобода и начать стремиться к ней, точнее, использовать её в своем стремлении к совершенствованию, начиная презирать устоявшийся порядок, стискивающий его растущее самосознание. Об этом лаконично выразился Гёте: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой».

Только так можно ускорить развитие собственного «Я» и не иначе.

Однако нет правил без исключений: отдельные индивидуумы могут существенно ускорить этот процесс развития сознания. Мы их знаем как святых, блаженных, бессеребрянников.

Сознание может проявляться только в сообществе себе подобных и его уровень определяется не только сосредоточением на себе, а, еще более, сосредоточением на окружающих, всемерной помощи и сочувствии им. Эффект подтягивания соседствующих индивидуальных сознаний до собственного более высокого уровня, альтруизм, пренебрежение материальными благами и соблазнами мира, в свою очередь, повышают уровень сознания, делают его более свободным для жизни и, стало быть, так же являются движителями процесса развития души.

Имеет смысл несколько остановиться в конце работы на понятии времени, возможности его остановки, начала и т. д.

Марксисты, выводящие сознание из эволюции приматов благодаря использованию ими совместно орудий труда, вынуждены ради сохранения последовательности собственных рассуждений распространить понятие свободы вплоть до неживой природы подобно Демокриту, считавшему свободу свойством отклоняющихся произвольно атомов.

Действительно, если атомам, всем частицам микромира присуще самодвижение, то – не это ли аналог свободы в рамках строгих физических законов?

Отсюда совсем близко до признания свободы осознанной необходимостью для сознательной деятельности человека: если сознание в конечном итоге – продукт движущейся материи, то и свобода должна вытекать из необходимости, порядка.

Все это выглядит логичным, но при внимательном рассмотрении проявляется некая нестыковка, так как мы знаем, что порядок все время и часто бессистемно нарушается человеком, появляется новый порядок и т. д. Из этого следует, что между свободой и необходимостью есть связь, но не непосредственная, не доминирование необходимости. Иначе природный порядок с необходимостью сохранялся бы неизменным и его действительно надо было только угадывать или познавать.

Но все же, откуда берется самодвижение частиц микромира, планет, звезд, галактик, остальной материи? Нельзя же движение и развитие подобно Гегелю сводить к борьбе противоположностей и отрицанию отрицания. Это выглядит натянуто и ничего не объясняет, поскольку в нашем измерении вселенной есть движение материи, но нет развития: какими были излучения, микрочастицы, такими они и остаются. Откуда же тогда появляются жизнь, сознание? Ведь известный нам мир условно можно разделить на три части: неживая, но движущаяся материя; живая и изменяющаяся с появлением различных форм материя; материя, обладающая сознанием. Последняя может осознавать результаты своей деятельности, строить планы, менять окружающую природу в соответствии со своими намерениями, часто бессистемными, то есть не основанными ни на какой необходимости. Эта материя проявляется только в одном известном нам виде – человеке.

По-видимому, ответ на этот вопрос заложен в понятии времени. Без времени все останавливается, ничего не происходит, нет ни порядка, ни необходимости, ни движения, ни развития, ни сознания, ни свободы – нет ничего.

Вывод может быть следующий: время было всегда. Что такое время по существу вряд ли кто из людей откроет, кроме того, что ясно всем: время – это ход событий все равно где и в чем: в микромире, в жизни, в сознании.

Таким образом, время не начиналось и не останавливалось.

Оно, конечно, могло как-то меняться, например, обращаться при переходе вселенных после их сжатия через точку сингулярности, но оно не исчезало, то есть в этом отношении точка сингулярности – это точка перегиба, но не остановка времени, так как остановка времени – это конец всего.

Если время неостановимо, тогда происходящие в нем события были всегда на всех уровнях: на уровне микромира, на уровне жизни, на уровне сознания. Правда, они могли быть разнесены по разным измерениям. Например, в нашем измерении никогда не возникала сама собой жизнь и, тем более, сознание, поскольку вероятность самосборки генома практически равна нулю. Однако иные формы самодвижущейся материи в нашей вселенной могут существовать в других измерениях, в том числе и жизнь и сознание. Иначе, откуда бы жизнь и сознание у нас взялись?

Литература

1. Низовцев Ю.М. Наша истинная жизнь бесконечна. ISBN: 9781310873126. Smashwords Edition, 2014 © by Yury Nizovtsev.

2. Низовцев Ю. М. Коммуны как итог краха всей цивилизации. ISBN: 9781311711199. Smashwords Edition 2014. © Nizovtsev Yury.

3. Гиляров А. Н. Греческие софисты, их мировоззрение и деятельность в связи с общей политической и культурной историей Греции. Критическое исследование. М., 1888.

4. Столяров А. А. Стоики и стоицизм. М., 1995. Антология мировой философии. М., 1969.

5/ Антология мировой философии. М., 1969.

6. Эпиктет. В чем наше благо. М. 1904.

7. Асмус В. Ф. Диалектика Сократа. История античной диалектики. М., 1972.

8. Платон. Собрание сочинений. М., 1994.

9. Аристотель. Метафизика. М., 1999.

10. Плотин. Эннеады. К.,УЦИММ-ПРЕСС. 1995-1996.

11. Антология средневековой мысли. СПб. Издательство Русского христианского гуманитарного института. 2001.

12. А. Штёкль. История средневековой философии. СПб. Алетейя. 1996.

Антология средневековой мысли. СПб. Издательство Русского христианского гуманитарного института. 2001.

13. Декарт. Р. Сочинения в двух томах. М. Мысль. 1989.

14. Hobbes studies, ed. by K. C. Brown. Oxford. 1965.

15. Мееровский Б. В. Гоббс. – М. Мысль. 1975.