М е д в е д ь
Л и с а
М е д в е д ь
Вот прошла неделька, прошла другая. Стало Медведю хуже. Шел он как-то оврагом, Волка встретил. Увидал Волк Медведя, так и присел на задние лапы.
В о л к
М е д в е д ь
В о л к
М е д в е д ь
В о л к
М е д в е д ь
В о л к
М е д в е д ь
Разыскал Медведь Дятла в лесу. Тот на старой сосне дупло себе на зиму готовил. Подошел Медведь к сосне, голову кверху задрал.
М е д в е д ь
Д я т е л
М е д в е д ь
Д я т е л
М е д в е д ь
Д я т е л
М е д в е д ь
Д я т е л
М е д в е д ь
Д я т е л
Поблагодарил Медведь Дятла за совет и поплелся домой. Приплелся, присел на пенек, достал трубку, набил ее сухим листом, хотел было закурить, да вспомнил, что́ ему на прощанье Дятел сказал, и забросил трубку в овраг подальше.
День не курит. Два не курит. На третий день не вытерпел, полез в овраг искать трубку. Искал, искал – насилу нашел. Нашел, о шкуру вытер, сухим листом набил, сунул в пасть, чиркнул зажигалкой – закурил. Только начал дым кольцом пускать, вдруг слышит: за оврагом Дятел сосну выстукивает: «Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!» Тут опять вспомнил Медведь, что́ ему Дятел на прощанье сказал, вынул трубку из пасти и забросил в овраг дальше прежнего.
День не курил. Два не курил. Три не курил. На четвертый день не вытерпел, полез в овраг за трубкой, искал ее, искал, искал – насилу нашел. Вылез из оврага весь в колючках и репьях, сел на пенек, вытер трубку о шкуру, сухим листом ее набил – закурил! Сидит, дым пускает, а сам прислушивается: нет ли где Дятла поблизости?
Все лето и всю осень, до самой зимы, бросал Медведь трубку курить, да так и не бросил.
Наступила зима. Поехал как-то лесник в лес за дровами и собачонку с собой взял. Едет лесник по дороге, а его Заливай по лесу бегает: заячьи следы разбирает.
Вдруг слышит лесник, Заливай голос подает: «Тяв-тяв! Тяв-тяв!» Не иначе, нашел кого-то! Остановил лесник лошадь, вылез из саней, встал на лыжи и пошел прямо на Заливайкин лай. Продрался сквозь чащу, выбрался на полянку, видит: лежит большая ель, бурей поваленная, из земли с корневищами вывороченная, а у самого корневища снежный бугор – медвежья берлога. А из берлоги синий дымок вьется… И Заливай на него лает-заливается: «Тяв-тяв! Тяв-тяв!»
Удивляется лесник: из медвежьей берлоги дым валит! Поднял лесник Медведя в берлоге, а Медведь от куренья так ослаб, что его и вязать не надо, – голыми руками бери! Стоит бедняга против лесника, на своих четырех лапах качается. Глаза от дыма слезятся, шерсть клочьями, а в зубах трубка!
Узнал лесник свою трубку, вынул ее у Медведя из пасти, заглянул в берлогу – еще кисет с зажигалкой нашел. Вот уж не ждал, не гадал!
Спрятал лесник находку в карман тулупа, Медведя на сани взвалил и поехал домой. Увидала лесничиха, что муж из леса приехал, выбежала на крыльцо.
Л е с н и ч и х а
Л е с н и к
Л е с н и ч и х а
Л е с н и к
Л е с н и ч и х а
Л е с н и к
И отвез лесник Медведя в город.
Три поросенка
Жили-были на свете три поросенка. Три брата. Все одинакового роста, кругленькие, розовые, с одинаковыми веселыми хвостиками.
Даже имена у них были похожи. Звали поросят: Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. Все лето они кувыркались в зеленой траве, грелись на солнышке, нежились в лужах. Но вот наступила осень.
Солнце уже не так сильно припекало, серые облака тянулись над пожелтевшим лесом.
– Пора нам подумать о зиме, – сказал как-то Наф-Наф своим братьям, проснувшись рано утром. – Я весь дрожу от холода. Мы можем простудиться. Давайте построим дом и будем зимовать вместе под одной теплой крышей.
Но его братьям не хотелось браться за работу. Гораздо приятнее в последние теплые дни гулять и прыгать по лугу, чем рыть землю и таскать тяжелые камни.
– Успеется! До зимы еще далеко. Мы еще погуляем, – сказал Ниф-Ниф и перекувырнулся через голову.
– Когда нужно будет, я сам построю себе дом, – сказал Нуф-Нуф и лег в лужу.
– Я тоже, – добавил Ниф-Ниф.
– Ну, как хотите. Тогда я буду один строить себе дом, – сказал Наф-Наф. – Я не буду вас дожидаться.
С каждым днем становилось все холоднее и холоднее.
Но Ниф-Ниф и Нуф-Нуф не торопились. Им и думать не хотелось о работе. Они бездельничали с утра до вечера. Они только и делали, что играли в свои поросячьи игры, прыгали и кувыркались.
– Сегодня мы еще погуляем, – говорили они, – а завтра с утра возьмемся за дело.
Но и на следующий день они говорили то же самое. И только тогда, когда большая лужа у дороги стала по утрам покрываться тоненькой корочкой льда, ленивые братья взялись наконец за работу.
Ниф-Ниф решил, что проще и скорее всего смастерить дом из соломы. Ни с кем не посоветовавшись, он так и сделал. Уже к вечеру его хижина была готова.
Ниф-Ниф положил на крышу последнюю соломинку и, очень довольный своим домиком, весело запел:
Напевая эту песенку, он направился к Нуф-Нуфу.
Нуф-Нуф невдалеке тоже строил себе домик.
Он старался скорее покончить с этим скучным и неинтересным делом. Сначала, так же как и брат, он хотел построить себе дом из соломы. Но потом решил, что в таком доме зимой будет очень холодно. Дом будет прочнее и теплее, если его построить из веток и тонких прутьев.
Так он и сделал.
Он вбил в землю колья, переплел их прутьями, на крышу навалил сухих листьев, и к вечеру дом был готов.
Нуф-Нуф с гордостью обошел его несколько раз кругом и запел: