Карантин

На перекрестке Грант-стрит и Бродвея Дью Филлипс проехал на красный свет. Он даже прикрепил мигалку на крыше своего «Линкольна», но вряд ли ее свет был виден сквозь плотную пелену дождя. К черту секретность. Выведено из строя двое его агентов. Этот психованный громила снова отправился в погоню за переносчиками заразы.

Дью интересовал лишь один вопрос: будет ли жив кто-нибудь из зараженных к тому времени, когда появится Маргарет.

Тадеуш Макмиллан-старший сидел за кухонным столом и играл с пятилетним сынишкой Стивеном. На мальчике были его любимые желтые ворсистые штанишки и футболка «Милуоки-Бакс». Он выглядел чертовски симпатичным. Стивен — хороший ребенок. А Тэд-младший? Плохой. А Сара? Тоже плохая.

Тадеуш отбросил эти мысли прочь. О дочери ему думать вообще не хотелось.

Стол был заставлен дюжиной пустых бутылок из-под пива, и вся его поверхность покрылась мокрыми разводами. На полу пивных бутылок валялось еще больше, а рядом стояла и полупустая бутылка джина. Макмиллан не любил джин. Зато его жена, Дженни, жить не могла без этого пойла.

Гребаная алкоголичка.

Она выпивала в день по три бокала, и так продолжалось до тех пор, пока не начал капризничать младший Тадеуш. С тех пор она прекратила пить джин из бокалов для мартини и начала наливать его в свою любимую кофейную кружку с надписью «Привет, Кити!». И всякий раз, когда она подносила кружку ко рту, у него перед глазами мелькало изображение глупой мультяшной кошки.

Ковыляя на костыле, на кухню зашла Дженни. На ногу она ступить не могла, что было вполне понятно, стоило лишь на нее взглянуть (но у Тэда-старшего не было ни малейшего желания снова это делать). Нежелание Дженни расстаться со своей драгоценной «Джинни-Китти» лишь осложняло ее перемещения с костылем по дому.

Жена остановилась у дверного проема между кухней и лестницей, ведущей в детские комнаты.

Она уставилась на него. То же самое сделала и чертова кошка на ее кружке.

— Как же нам поступить с этим негодником-мальчишкой? — хрипло спросила она.

— А мне почем знать? — пожал плечами Тадеуш.

— Он дурно влияет на Стивена и Сэмми, — продолжала Дженни. — Не знаю, почему ты позволил ему так распуститься.

— Послушай, я ведь и так запретил ему выходить на улицу, — ответил Тадеуш. — Что еще мы можем сделать?

— Ты мог бы хорошенько проучить его, — прищурилась Дженни.

Тадеуш отвернулся. Ему было стыдно. Он уже наказывал мальчика… и, наверное, немного перебрал. Он избил собственного сына. Прямо по лицу. Не шлепнул ладонью, а ударил кулаком. Как он мог так поступить со своим ребенком, с этим милым созданием, своей кровью и плотью? Хотя мальчишка действительно разбаловался в последнее время. Нужно было что-то делать.

— Тадеуш, — сказала Дженни, — нам нужно идти. Ты же знаешь. Они почти готовы, а мы все еще здесь. Младшего мы взять с собой не можем. Но оставлять его здесь тоже нельзя.

Он нехотя кивнул. Возможно, Дженни права. Все четырнадцать лет, начиная с их первого свидания, он всегда полагался на ее советы. Возможно, жена умела разглядеть очевидное там, где ему это было недоступно. Возможно, она просто заботилась о нем, и это было своеобразным проявлением ее суровой любви.

Он опустил голову, рассеянно глядя на затылок маленького Стивена. Тэд-младший всегда был его любимчиком. Он знал, что выделять кого-то из собственных детей нельзя, но Младший все-таки трогал его сердце немного больше, чем другие. Наверно, поэтому он всегда был к нему снисходителен.

— Ну хорошо, Дженни, — сказал Тадеуш. — Приведи его сюда.

Дженни откинула назад голову и крикнула так громко, что ее можно было услышать в самых дальних закоулках дома, даже на чердаке.

— Младший! Иди на кухню! Нам с отцом нужно с тобой поговорить.

Женщина снова наклонилась вперед, тяжело опираясь на свой костыль. Они услышали, как скрипнула дверь спальни. Она всегда скрипела. Тадеуш все время грозился смазать петли, да так и не нашел времени.

— Нужно проявить твердость, — предупредила Дженни. — И не раздумывай. Ты должен поступить с ним так же, как с Сарой.

Сара… Ему не хотелось вспоминать о ней.

Тэд быстро спускался вниз по лестнице.

Странно, почему у маленького мальчика такие тяжелые шаги? Или это только кажется?

Тадеуш увидел, как жена снова выглянула в коридор.

Откуда-то из темноты метнулась огромная рука, раздался шипящий звук, напоминающий свист клюшки перед тем, как гольфист наносит по шару удар.

Затем послышался глухой удар, похожий на звук упавшей дыни.

Голова Дженни резко просела вниз, затем подпрыгнула, словно мячик, но в прежнее положение уже не вернулась. Верхняя часть ее мгновенно превратилась в кровавое месиво. Сделав по инерции лишь один шаг, Дженни рухнула на пол. Ее неразлучная кружка «Джинни-Китти» разлетелась на мелкие кусочки, а бесценное содержимое лужицей разлилось на кухонном линолеуме.

Поднявшись, Тадеуш еще крепче прижал к себе маленького Стивена. Он хотел обойти вокруг стола и взять со стойки кухонный нож, сковородку или еще что-нибудь, однако не успел. Из-за угла вышел незнакомец. Это было настоящее чудовище, а не человек!

Тадеуш Макмиллан застыл на месте.

— Что за черт! — прохрипел он.

В дверном проеме стоял огромный, мокрый белокурый монстр. Однажды Тадеуш уже видел такого громилу. Почти такого. Блокирующего полузащитника Дасти Смита из «Детройтских львов» он случайно повстречал в баре. Почти два метра ростом и весом не меньше 120 кг. Какой-то шкаф-холодильник с ногами, а не человек…

Но этот парень был даже больше Дасти Смита.

И еще у Дасти не было в руках монтировки…

В одной руке гигант держал монтировку, которой только что прикончил Дженни. Другой могучей рукой он держал ребенка Тадеуша, Сэма. Но не так, как держат маленьких детей, заботливо прижимая к груди. Он держал малютку, как игрушечную куклу, которую только что подобрал с пола. Большим и указательным пальцами он обхватил его за крошечную шею, а тремя остальными — крошечное тельце, одетое в желтые ползунки.

Глаза Сэмми были закрыты.

О, НЕТ! ЭТО ОН!

Голоса в голове у Тэда зазвучали в полную силу. Большую часть вечера их не было слышно…

ЭТО ТОТ САМЫЙ СУКИН СЫН!

— Я пришел тебе помочь, — буркнул громила.

Маленький Стивен поднял руку и указал на страшного незнакомца:

— Папочка, убей этого ублюдка!

Стивен внезапно заерзал и стал брыкаться. Тэд не смог удержать его и уронил на пол. Маленький мальчик упал как-то неуклюже, однако быстро поднялся на ноги. Край футболки «Милуоки-Бакс» задрался вверх, обнажив светло-голубой треугольник на пояснице. Тоненьким голоском мальчишка издал воинственный клич и бросился на большого человека.

Громила сделал шаг вперед и, качнув бедрами, нанес короткий удар ногой. Стивен издал необычный, режущий ухо наполовину кашель, наполовину визг. Его маленькое тело пронеслось через кухню, словно пушечный снаряд, врезавшись правым боком в край кухонного стола. От удара стол наклонился, отчего все пивные бутылки полетели на пол, а потом с грохотом встал на место. Тело Стивена, все еще согнутое под странным углом, рухнуло на пол.

Пальчики ребенка слегка дернулись, после чего он больше не двигался.

Тадеуш бросился к стойке, дернул выдвижной ящик и вытащил разделочный нож.

ДА-А-А! УБЕЙ ЕГО, УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!

Он хотел наброситься на человека, убивающего его семью, но в ту же секунду перед глазами мелькнула вспышка. Он почувствовал боль, в глазах потемнело. Беспомощно раскинув руки, Тэд упал на пол. В голове мелькнули какие-то мысли, но они были сумбурные и разрозненные. Он попробовал сплюнуть. Изо рта выскочил кусок зуба и застрял на правой щеке, прилипнув к ней на крови и слюне.

ВСТАВАЙ, ВСТАВАЙ!

Сильная рука, обхватив его за шею, тянула вверх.

Скоро его ноги уже болтались в воздухе…

УБЕЙ ЕГО, УБЕЙ ЕГО!

Его дыхание… он прекратил дышать!

Тадеуш открыл глаза. Голова великана находилась от него всего в нескольких сантиметрах. Короткая рыжая борода. Какое-то ворчание. Обезумев, Тадеуш заглянул в эти голубые глаза…

— Бить детей нехорошо, — прохрипел убийца.

Тадеуш услышал вдали звук сирен, но было слишком поздно. Рука вокруг его шеи превращалась в тиски. Она медленно давила, сжимала ее.

— Все в порядке, — улыбнулся великан. — Я пришел тебе помочь.

ДЫШИ! — вопил голос в его голове, тот самый, что заставил его убить единственную дочь. БОРИСЬ! ТЫ ДОЛЖЕН ДЫШАТЬ!

Тадеуш вдруг понял, что больше не контролирует свой мочевой пузырь, он почувствовал, как теплая моча стекает в трусы и на джинсы. Даже умирая, он испытывал странную для такого состояния неловкость.

Напоследок ему хотелось кое-что сказать. Назойливым голосам в голове, не дававшим ему покоя, ему хотелось сказать, чтобы они навсегда заткнулись и сгинули в преисподнюю. Но в тех страшных, медленно сжимающихся тисках он не мог ничего произнести. Любой звук превращался в шипящее бульканье…

МАРГОМОБИЛЬ™

Маргарет Монтойя, Кларенс Отто и Эймос Хант сидели в удобных креслах в спальной кабине восемнадцатиколесного трейлера. Мощный автомобиль двигался на север по шоссе № 13, сопровождаемый внешне совершенно идентичным трейлером. Оба автомобиля, предназначенные для совместной работы, обошлись приблизительно в 25 миллионов долларов каждый и именовались Маргомобилем.

Эта троица пассажиров представляла собой гремучую смесь культур: высокий, мускулистый, темнокожий Кларенс сидел слева; Маргарет с ее латиносской внешностью и длинными темными волосами расположилась посередине; а тщедушный, белый-пребелый Эймос сидел справа. Двое мужчин составляли половину команды Маргарет. Другая половина управляла трейлерами. Энтони Гичем сидел за рулем первого, а Маркус Томпсон — второго.

Оба мужчины наездили на подобных трейлерах не менее ста часов каждый, получили фельдшерскую подготовку, участвовали в боевых действиях, а также имели большой практический опыт работы в условиях биологической опасности. Гич водил армейские тягачи на Ближнем Востоке и несколько раз перевозил стрелковое оружие, но его никак нельзя назвать Клинтом Иствудом. Клинт не был таким же бледным, тощим и не имел такой прически, которая делала бы его похожим на белого фаната «Черных Пантер». Внешне Маркус сильно отличался от Энтони: этот чернокожий с гладко побритой головой был силен и вынослив. У него имелся обширный боевой опыт. Сам он не рассказывал об этом, но никто и не спрашивал. По сведениям Маргарет, ему доводилось вести грузовик с прицепом через поле разлагающихся трупов, где он рисковал подцепить смертельную инфекцию. Но для Маркуса это было чем-то вроде отпуска. Возможно, поэтому он все время что-то насвистывал себе под нос.

Вся команда Монтойи уже была облачена в черные биозащитные костюмы. Тело каждого было надежно закрыто специальным водонепроницаемым ПВХ-материалом, свободными оставались только голова и руки. Она уже настолько привыкла к этому костюму, что больше не задумывалась о каких-то связанных с ним неудобствах. Где-то в глубине души мелькала глупая мысль о том, что защитное одеяние заодно скрывало некоторые недостатки ее фигуры — особенно в области бедер.

Когда нужно будет выходить, они наденут перчатки, а также специальные шлемы и будут готовы к очередной встрече с опасностями в этой затянувшейся войне с неведомыми паразитами.

Непременным участником этих событий, похоже, всегда будет некто по имени «Ужасный» Перри Доуси.

Маргарет не понимала, каким образом Перри до сих пор мог слышать голоса треугольников. На томографических снимках обнаружена сеть тончайших линий, проходящих через центр его мозга. Они были похожи на объемную паутину или губчатую сетку. Стараясь изо всех сил сохранить Перри жизнь, Маргарет даже не пыталась получить образец этого материала. Любая дополнительная травма на его израненном теле, наверное, станет для него последней. С тех пор как Перри пришел в сознание, он не желал даже разговаривать о том, что с ним произошло. Неудивительно, что он никому не позволил бы сверлить свой череп.

Если бы они и смогли как-нибудь получить такой образец, то, скорее всего, пользы от него было бы немного. Агентство национальной безопасности, занимавшееся радиотехнической разведкой и шифрованием для правительства, не обнаружило там никаких сигналов. Никто не понимал, как связывались и общались между собой треугольники и личинки. Большинство экспертов в АНБ склонялось к гипотезе, что определенная форма коммуникации осуществляется через так называемое квантовое туннелирование, но в лучшем случае это были лишь догадки, не основанные ни на каких серьезных данных.

Независимо от научных теорий присущий Перри Доуси инстинкт возвращения к месту рождения был единственным, что позволяло им хоть как-то реагировать на новые очаги заражения и бороться с неведомыми паразитами. К сожалению, когда он находил зараженные организмы, то просто убивал их. Первым стал Кевин Мест, кочергой забивший до смерти трех своих приятелей. В этом случае Перри настаивал на том, что всего лишь оборонялся, и ему тогда поверили. А его аналогичное заявление по поводу трех сгоревших живьем восьмидесятилетних старушек? Поверить в такое было намного сложнее.

Но что бы он ни делал и как бы мерзко это все ни выглядело, он каким-то непостижимым образом все равно находил их таинственные сооружения. Смерть Кевина Места привела к тому, что Огден вместе со своим отрядом уничтожил подобную конструкцию в Мейзере. А как же три пожилые леди, сожженные Перри? Именно благодаря им Огден сейчас находился в Южном Блумингвилле и должен разобраться с обнаруженной там конструкцией.

Глидден — это несколько иной случай. Так, по крайней мере, сказал Дью. Его агенты, Клод Баумгартнер и Йенс Милнер, постоянно присматривали за Доуси. Их задачей было захватить живого переносчика заразы. Когда им это удастся, Маргарет сможет прооперировать инфицированного и попытаться удалить из него паразитов.

Лонгуорту живые носители были нужны по другим причинам. Однако эти причины были довольно противоречивыми и, по сути, создавали тупиковую ситуацию. Ему хотелось учинить допрос… треугольникам. Теоретически звучит неплохо, но Маргарет придется хирургическим путем удалять из тела человека-носителя любые посторонние наросты. Если в результате треугольник погибнет, но выживет человек, Мюррея это вряд ли устроит. Но что поделаешь? Ее работа состоит в том, чтобы, прежде всего, спасать жизни, а не держать человека на цепи в качестве некоего связующего звена между людьми и паразитами.

Кларенс изучал разложенную на коленях карту. Обратной стороной ладони он вытер пот со лба, затем шумно выдохнул. Вид у него был сердитый.

— Знаешь, Марго, этот костюм действует мне на нервы, — сказал он. — Я сейчас его сниму.

— Кларенс, перестань, — поморщилась Маргарет. — Мне не хочется заново все тебе объяснять.

— Но от этой штуки ровным счетом никакого проку, — не унимался Кларенс. — Тот же Дью имел дело с десятком подобных трупов, если не больше. И ничего такого не подхватил, так ведь?

— И все-таки.

Эймос улыбнулся.

— Ты похож на черного пухленького человека-желе. Да, надо признаться, вид у тебя не очень.

— А ты смахиваешь на невысокого, но очень злобного куклуксклановца, только не в белой, а в черной одежде, — ответил Кларенс.

Он снова посмотрел на Маргарет.

— А как насчет Доуси? Ты ведь подлатала его как следует, но не обросла при этом чертовыми треугольниками. Мне в гребаном костюме так жарко, что я уже весь вспотел. А когда я потный, то и в самом деле выгляжу неважно.

На этот счет у Маргарет была совсем другая точка зрения. Она не раз видела агента ЦРУ Кларенса Отто абсолютно потного, и ей это очень нравилось. Потому что общались они с ним совсем в другой, гораздо более интимной обстановке. В эти моменты близости потели оба, но вид обнаженного и потного Кларенса был для нее весьма привлекательным зрелищем.

Эймос рассмеялся.

— Хочешь, чтобы я поверил в эту сказку про то, что тебе душно? Но меня-то не проведешь. Серьезно, Отто, ты хотя бы придумал что-нибудь поинтереснее. Забавно наблюдать, как вы двое между собой воркуете, думая, что никто вокруг ничего не замечает.

— Этот костюм эффективен только от микробов, — заметил Кларенс. — Но я боюсь, что он вряд ли защитит от удара пистолетной рукояткой…

Эймос снова прыснул и поднял вверх ладони, давая знак приятелю, чтобы тот успокоился.

Голос у Кларенса был жесткий и порой настораживал постороннего слушателя, но за три месяца они с Эймосом сильно подружились. На самом деле Кларенс Отто был весьма приятным человеком. Остроумный, всегда готовый помочь, почтительный и склонный к дедуктивному мышлению, он часто мог найти практическое применение научным изысканиям Маргарет и Эймоса Ханта. Что касается Эймоса, то его энциклопедические познания, эрудиция в самых разных областях и удивительная проницательность помогали всей команде быть на шаг впереди любых стоящих перед ними проблем. Сейчас это, скорее, было всего полшага, но все-таки они впереди.

В определенный момент за прошлые три месяца оба мужчины обнаружили друг у друга любовь к баскетболу. Отто, бывший распасовщик своего подразделения и давний фанат клуба НБА «Бостон Селтикс», обнаружил, что невысокий и тщедушный Эймос Хант умеет отлично забивать мяч в прыжке. Конечно, «в прыжке» — это было бы, наверное, с натяжкой, поскольку при броске он отрывался от пола дюйма на три, не больше. В соревновании по броскам он мог запросто обыграть Кларенса. Эймос тоже всю жизнь любил баскетбол. Правда, он болел за «Детройт Пистонс», и это давало друзьям хороший повод для бесконечных споров и склок, когда… не нужно было разделывать очередной труп.

— Кларенс, — сказала Маргарет, — пока никто не был инфицирован во время простого контакта, но это не значит, что болезнь не заразна. Вполне могут присутствовать токсины, которых мы пока не выявили, или еще какая-нибудь дрянь. Этот защитный костюм все-таки убережет тебя от многих неприятностей, поэтому успокойся. Снимать его категорически запрещено.

Отто вздохнул.

— Слушаюсь, мэм.

— Ты помог ей сделать карьеру, — сказал Эймос. — Я еще помню, когда Маргарет была помоложе и, по сути, ничего из себя не представляла. Благодаря тебе она прониклась идеями известной феминистки Глории Стайнем, стала участвовать в борьбе за права женщин, ну и так далее.

— Знаю, знаю, — кивнул Отто. — Надо держать свой рот на замке. А свою женщину — в основном на кухне.

— И желательно — беременной, — усмехнувшись, добавил Эймос. — Но над этим-то ты работаешь…