Сталин. Тайные страницы из жизни вождя народов

Из истории Тегеранской конференции глав трех союзных во Второй мировой войне держав, проходившей в 1943 году, известен такой факт. Советский Генсек Сталин пригласил президента США Франклина Рузвельта пожить в свою резиденцию на время пребывания в Тегеране, якобы имея целью безопасность американского политика. В присутствии премьер-министра Великобритании Черчилля и членов американской и английской делегаций советский вождь сказал:

– Га-асподин президент, ваша резиденция находится да-ле-ко от дворца конференции. А по моим сведениям немцы заполнили город ш-шпионами, диверсантами и тер-раристами. Потому я вам предлагаю па-селит-ся в советском посольстве.

Президент Рузвельт также был наслышан от своих спецслужб о нахождении в Тегеране агентов Шелленберга и Канариса. Но не только это послужило причиной его согласия на предложение Сталина. Он понял, что от него хотел советский лидер; да и понять было нетрудно, ибо Рузвельт четырежды избирался президентом США не столько американским избирателем, а… тайной волей кремлевского диктатора. Рузвельт прекрасно знал, какое влияние имеет Сталин на властелинов финансово-экономических центров мировой экономики, средоточие которых находится в Нью-Йорке.

И естественно, догадка Рузвельта оказалась верной. Он поселился на территории советского посольства и стал чаще встречаться с советским вождем. В результате этих встреч была, говоря дипломатическим языком, где главный смысл остается вне озвученных слов, «достигнута определенная степень потепления в отношениях, и возникло больше точек для совместной плодотворной работы».

Как-то, завершая одну из встреч тет-а-тет Сталин спросил:

– Скажы-те, гасподин президент, ви всегда так откровенны, как со мной? И всегда ли верите ви собеседнику? Слова ведь не всегда соот-ветствуют делам.

Рузвельт ответил, что, конечно слова не всегда соответствуют делам, но в данном ситуации он ничего не видит ложного или неестественного в словах господина председателя СНК СССР Сталина.

Советский вождь усмехнулся и сказал:

– Ви знаете, господин президент, иногда мои виступления по советскому радио, в газетах передаются иностранными агентствами, и я, как никто другой, должен заботиться в первую очередь о Советском Союзе и строить сва-аи отношения с сильными деятелями вашей страны. Па-этому всякое мое выступление должно быть понятно вашим руководителям. И понятно моему народу. То, што я могу сказать вашим руководителям, то ни всегда я ма-гу сказать моему народу. Разве я не прав, господин президент?

Рузвельт кивнул в знак согласия.

Это действительно было чистой правдой: то, о чем Сталин говорил в беседах с политиками других стран, что говорил для политиков других стран, и что говорил для прессы и своего народа – часто имело разный смысл и содержание.

Энциклопедические справочники и публицистическая литература подскажут нам, что Тегеранская конференция, проходившая с 28 ноября по 1 декабря 1943-го, решила военные вопросы, в частности, открытие второго фронта (который, вопреки обязательствам США и Великобритании, не был ими открыт в 1942 и в 1943 гг.). Также обсуждались вопросы послевоенного устройства мира. Союзниками были выдвинуты различные варианты переустройства Германии: план создания пяти германских государств и установления контроля Объединенных наций над богатейшими промышленными районами Руром, Сааром и др. (предложения Рузвельта); план создания «Дунайской Федерации» с включением в нее всех южных провинций Германии и придунайских стран Европы (предложение Черчилля). Товарищу Сталину подобный расклад был совершенно не нужен. И по предложению советского вождя вопрос был передан «на изучение в Европейскую консультационную комиссию».

Тогда же, в рамках конференции 1943-го Сталин согласовал решение о передаче Кенигсберга Советскому Союзу (стал городом Калининградом); решение окончательно подтвердит Потсдамская конференция 1945 года. Весьма успешно для советской стороны решился вопрос и по устройству Польши: лидерам западных стран не удалось навязать Сталину свою политику по установлению контактов с польским эмигрантским правительством, заседавшим в Лондоне; товарищ Сталин создаст свою, просоветскую Польшу.

1 декабря 1943 г. участники конференции подписали «Декларацию трех держав», подытожив, что «сотрудничество государств с различным общественным строем» очень даже возможно! Все зависит лишь от размеров добычи, которую им приходится делить…

В год, когда И. В. Сталину исполнилось бы 90 лет, в Лондоне была опубликована статья Уинстона Черчилля, в которой британский политик говорил, что само явление Сталина для всего мира – более сильная реакция, чем даже взрыв атомной бомбы (любопытное и весьма показательное сравнение). И далее экс-премьер напоминал британскому обывателю и мировому сообществу о том, что когда Сталин входил в зал конференции, то «все мы, словно по команде, вставали, и, странное дело, почему-то держали руки по швам», а Рузвельт, который не мог встать из-за паралича ног, невольно вскидывал подбородок. «Как-то всегда получалось, что товарищ Сталин входил минута в минуту, но позже всех и получалось, что мы его ждем. Как-то я умышленно решил задержаться, чтобы войти после Сталина, я стоял недалеко от двери, которая вела в зал, но Сталин не появлялся. Рядом со мной находился один из моих референтов. По времени я уже должен быть за столом, но не было Сталина, и я решил еще немного подождать. И в этот миг я услышал у самого уха голос Сталина, а его переводчик синхронно перевел с другой стороны слова Сталина: «Нехорошо, господин Черчилль, поджидать меня. Заходите, так и быть, проходите первым».

Отчего же проявлялось это невольное раболепие лидеров мировых держав перед кремлевским диктатором? Отчего они сами удивлялись своей покорности и не всегда могли объяснить свое поведение в присутствии Иосифа Сталина?

Как уже говорилось, Рузвельт избирался президентом на четыре срока (четвертый срок не был полным из-за скоропостижной смерти лидера государства) не по причине того, что он был самым способным управленцем и самым популярным лидером нации. А по причине того, что за время существования США в результате альтернативных выборов двух партий – республиканской и демократической – главой государства мог бы стать только ставленник финансово-промышленных систем, средоточие которых находится в Нью-Йорке, и которые немногие знающие аналитики именуют Орденом. Все кандидаты в президенты в США могут быть выбраны только с согласия этого финансового центра, и потому все они выполняют волю своих хозяев, ну а для народа выступают «от имени Конституции США и билля о правах американских граждан».

В Старом свете, в Лондоне на пост премьера может быть избран лишь подданный монарха, имя которого согласовано с таким же финансовым центром, именуемым аналитиками Группой.

А так как советский вождь имел существенное влияние в обоих финансовых центрах, то вполне естественным является факт «подчиненности» их ставленников. Вот оно, неписаное правило сталинского этикета! И все те дискуссии и так называемые разногласия, в которых Сталин, как правило, участвовал молчаливо, лишь прислушиваясь к высказываниям коллег по большой политике, были формальным актом. Потому что в конце таких дискуссий-разногласий советский вождь чаще всего говорил:

– Ну што ж, в соответствии с нашим протоколом ми договорились и будем виполнять решения нашей конференции…

Итог был подведен всегда одним и тем же человеком!

После этого обычно Иосиф Виссарионович Сталин вставал, взмахивал рукой, не спеша поворачивался в сторону двери и удалялся. За ним следовала его делегация.

И так уж выходило, что всем остальным приходилось лишь выполнять посреднические роли при величайшем гении, всегда, при любых ситуациях, сохраняющем величавое достоинство победителя.

Подобный расклад с лидерством советского вождя и второстепенностью всех остальных участников происходил и на другой значимой конференции – Ялтинской, состоявшейся 4–11 февраля 1945 года, главным достижением которой стало решение о создании Организации Объединенных Наций (ООН). И чуть позже, на Потсдамской, которая «явилась развитием решений Крымской конференции».

Как известно, конференция 1945 года в Потсдаме близ Берлина проходила с 17 июля по 2 августа во дворце Цецилиенхоф. Эта международная встреча глав правительств СССР, США и Великобритании работала как бы в два этапа. В связи с тем, что в период ее работы в Великобритании состоялись выборы, на которых победила лейбористская партия, премьер-министр Уинстон Черчилль уже к 28 июля вынужден был покинуть конференцию, как потерявший статус главы правительства.

В отсутствие британского премьера новый президент США Гарри Трумэн пытался инициировать встречи со Сталиным. Но тот не выказывал желания видеть неопытного президента. Его предшественник Рузвельт был не только интереснейшей личностью, отличным дипломатом и аналитиком, но и хорошо понимал товарища Сталина.

На конференцию прибыл вновь избранный премьер-министр Великобритании Клемент Эттли. А вместе с ним и постоянный товарищ министра иностранных дел Кадоган, который подталкивал Эттли к решительной схватке с советским вождем. Но премьер осторожничал, с трудом сдерживая и внешне крупного, и по-бычьи упертого Кадогана (в 1946 г. он будет назначен постоянным представителем Великобритании в Совете безопасности ООН).

Еще до того как премьером стал Эттли, И. В. Сталин был прекрасно осведомлен, кто же будет представлять интересы Великобритании на конференции. Никто из участников не являлся серьезной помехой для советского вождя, никто не мог превзойти его в политической изощренности, а тем более грубый и неотесанный лидер британских профсоюзов – тред-юнионов. Тогда как сам бывший профсоюзный босс рвался в бой со Сталиным, и хотел продемонстрировать ему силу и мощь лидера рабочего движения с британских островов. Но у Сталина подобное желание этого ограниченного человека вызывало лишь снисходительную ироничную усмешку…

Притирка новых политиков со Сталиным будет обозначена в советских источниках как «трудности, создававшиеся позицией сторонников «жесткого курса» в США и Великобритании».

Конференция урегулировала многие вопросы: от судьбы немецкого надводного и подводного флотов, раздела сфер влияния в оккупированной Германии до новых польско-германских границ и устроения международного трибунала над главными военными преступниками фашистской Германии. Большое внимание было уделено положению в странах Восточной Европы и Черноморским проливам. Также положительно решился вопрос о репарациях (компенсации), и тем самым подтверждено право на разграбление поверженного немецкого народа и его научного потенциала, подразумевалось и полное уничтожение экономики побежденной страны.

После Потсдамской конференции в одной из комнат на Ближней даче Сталина появилась карта СССР в новых границах. Однажды в присутствии В. М. Молотова и первого секретаря ЦК Грузии А. И. Мгеладзе вождь, подойдя к карте и словно рассуждая сам с собой, сказал:

– Па-асмотрим, што у нас получилось… На севере у нас все в порядке. С Финляндией нормально. И я думаю, Косыгин много решит в сотрудничестве с президентом Паасикиви и его заместителем Урхо Калеви Кекконеном. Они ха-арашо понимают друг друга и вырабатывают линию. Та-аварищ Косыгин предлагает назвать ее «линией Паасикиви – Кекконена». Согласимся с мнением за-местителя Предсовмина… Прибалтика – эта земля снова наша… С нами снова живут украинцы, белорусы, молдаване, хотя должен сказать, на Западе по-прежнему неспокойно. Но Лаврэнтий говорит, што скоро все будет в порядке… А што у нас на Востоке? Курильские острова наши опять, Сахалин – наш, и Порт-Артур – наш, и Дальний – наш…

Сталин провел трубкой на карте по Китаю, твердо добавив:

– А вот здэсь мне наша граница нэ нравится.

И, обозначая трубкой места южнее Кавказа, спросил:

– Ш-то скажишь, Молотов? Ми можем решить в порядке совместного владения?

– Не дадут, – ответил Вячеслав Михайлович, нарком иностранных дел и недавний участник Тегеранской и Потсдамской конференций.

– А ты па-атребуй. Тем более, что у нас есть много претензий к туркам. Не так ли, Мгеладзе?

– Так точно, товарищ Сталин, – с акцентом ответил первый секретарь ЦК Грузии.

Как известно, 7 июля 1946 г. правительство Советского Союза предложило правительству Турции положить в основу эксплуатации проливов Босфор и Дарданеллы пять основополагающих принципов. Правда, тогда и после другой ноты от 24 сентября 1946 г. контроля над проливами СССР добиться не удалось. Но эта политика решалась не только в южном, но и в совершенно другом регионе планеты…

Известно также, что вскоре после конференции советский вождь побывал на Кавказе, куда к нему прибыл Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов. Сталин, наслаждаясь отдыхом, расслабленно улыбаясь своим давним воспоминаниям, напомнил гостю:

– Помнишь, Клим, ми лет дви-надцать-тринадцать назад били на озере Рица и катались на лодках, а ты да-а этого бил на учениях нашего флота, куда прибыл в белой форме флагмана флота 1-го ранга? А я тэбе тогда сказал: ну, па-асмотрим, какой ты моряк… А оказалось, што ты и плавать не можеш-шь.

На лице Ворошилова проскользнула виноватая улыбка, когда он вспомнил, как товарищ Сталин столкнул его из лодки в воду. Клим был тогда в новеньком гражданском костюме, пошитом из дорогой ткани, который он надел в первый раз ради такого случая. Плавал, он, конечно, плохо и хлебнул-таки несколько глотков воды. Он пытался схватиться за борт лодки, а Сталин, будто играя, все отталкивал его веслом. Приговаривая при этом: «Ну што ж ты, адмиральскую форму а-адеваешь, а плаваешь как топор. Мне даже не жалко, если ты утонешь».

Тогда на лодке с вождем находилось еще два человека – Лаврентий Берия и один из охранников. Сталин, увидев, что Ворошилов уже едва держится на воде, а глаза его выпучились и покраснели, сказал Лаврентию:

– Помоги ему, витащите, а то не дай бог, как топор и уйдет ко дну.

Сталин действительно, казалось тогда ни с того ни с сего, рассердился. А ведь было из-за чего, и рассердился вождь тогда не на Ворошилова, а на Лаврентия, возглавлявшего НКВД Грузии и партийную организацию республики. Уж очень тот хотел выслужиться и завоевать еще больший авторитет у вождя.

Когда Иосиф Виссарионович Сталин позвонил в Тбилиси, что будет отдыхать на Кавказе, то Берия расценил это как безграничное доверие в обеспечении безопасности Генсека. И решил отличиться в его глазах, организовав… спектакль с покушением на вождя. Иосиф Виссарионович ехал в машине, его сопровождала следовавшая во втором авто охрана и чекист из команды Берия. Незадолго до поворота из второй машины посигналили. Сталин приказал остановиться и послал своего человека узнать, в чем дело. Но тут из авто сопровождения подбежали охранник Сталина и бериевский чекист, который предупредил Генсека, что по дороге, возможно, произойдет покушение и, может быть, стоит вовсе отменить поездку.

Сталин, пристально взглянув на них, сказал:

– Хорошо, поезжайте впереди, а мы поедем сзади.

Но в этот момент с ближайших гор началась стрельба. Огромный чекист из команды Берии в одно мгновение бросился вперед, закрыв Сталина собой. Две пули попали ему в плечо, а третья в бедро; истекая кровью, он закричал, показывая рукой в ту сторону, откуда стреляли. В ту же секунду все охранники открыли огонь, а когда прекратили стрелять, не услышали никаких ответных звуков. Очевидно, нападавшие уже были убиты.

Минут через пять сюда же, к месту происшествия, подъехали машины с Берия и его сопровождением. Сталин знал, что они должны были его встретить. Лаврентий Павлович, не дожидаясь распоряжений, сообщил, что нападавшие, а их оказалось два человека, убиты. Увидев, что его чекист, спасший жизнь Генсеку, вот-вот грохнется, приказал одному из своих людей положить его в машину и отвезти в больницу.

Сталин и Берия сели в свои машины, и вскоре они уже неслись дальше. И вот когда они оказались на озере Рица, Генсек, вспомнив об этом эпизоде, сильно рассердился. Он все понял, то был спектакль! Берия ради своей выгоды пожертвовал двумя чекистами и здоровьем третьего. И тогда же гнев Сталина пролился на опешившего Ворошилова, оказавшегося так некстати под рукой и очутившегося в воде…

Генсек успокоился, лишь когда получил удовлетворение от своей ироничной игры; он прекрасно понимал, что Лаврентий Берия ему не соперник, и никогда и ничем не помешает в делах.

Все эти игрища с соратниками не могли выбить почву из-под ног «вождя всех народов»; они лишь на время отвлекали его от более глобальных мыслей. И потому являлись своего рода разрядкой его постоянно мыслящему уникальному уму.

Еще много прежде, когда Сталин возвращался с Тегеранской конференции, он тягчил себя сомнениями: правильно ли, что на конференции было сделано заявление, что Союз вступит в войну против Японии.

«Советская делегация, идя навстречу пожеланиям союзных правительств Великобритании и США, а также учитывая неоднократные нарушения Японией советско-японского договора 1941 года о нейтралитете и оказываемую ею помощь фашистской Германии, заявила, что СССР вступит в войну против Японии, когда германская армия будет окончательно разгромлена». Всего лишь официальные строки, но – сколько и какой работы стоит за ними…

И вот теперь, по прошествии времени и окончании Дальневосточной кампании Сталин все более сознает, что им был допущен крупный стратегический просчет. Но остановить процесс не мог даже он…

История 15. Эпохальный самолет Пе-8, или Сталинские сюрпризы для авиации

Имея самую мощную армию в мире, Генсек Сталин вдруг получил такое бесславное начало военных действий и такое бесславное своей затянутостью продолжение, такие немыслимые, никем и никогда не подсчитанные потери…

Операция «Гроза» была назначена на 6 июля 1941 года. Но Германия, воюющая с ближайшими соседями, наконец-то – 22 июня 1941 года – ввела откладываемый план военных действий против Советского Союза. Это рок. Опоздай Адольф Гитлер на пару недель, и ход истории был бы изменен!

Но 6 июля, в воскресный день, предназначенный для внезапного удара, советские войска с боем двигались не вперед, а назад. А так хотелось-грезилось и товарищу Сталину, и его ближайшим полководцам направить красную, кровавую волну войск внезапным броском через границу в мирное летнее воскресное утро…

И все полетело в тартарары: и строительство военных объектов на границе, и переброска боеприпасов, автомашин, танков и самолетов, запасных частей, шпал, миллионов солдат, миллионов пар сапог… Весь этот стратегический тянущийся во времени усилиями десятков миллионов советских людей план, начатый решением советского руководства по рекомендации Маршала Советского Союза Шапошникова. Тайная мобилизация; бессовестное бесовское действо. Руководство СССР готовило всю страну, а не только Красную армию к захвату и Германии, и Западной Европы. Чтобы заполучить Европу, сделать ее себеподобной, а за счет Европы сделать себя невероятно сильной, страшной для всех державой, с которой невозможно не считаться – ради этого Советский Союз готов был развязать мировую войну.

Об этом было написано в прощальном письме Шапошникова Сталину, которое маршал Тимошенко, переживая и опасаясь за последствия, передал вождю. А зачем писать письмо, если избегать главного – правды, совершенно неопасной для тех, кто безвозвратно ушел в мир иной?

Тот, кто готов был напасть на страну, владеющую самым совершенным оружием, самыми немыслимыми аппаратами, предназначенными уничтожать, делать всех вокруг слабыми и покорными, был не просто недальновидным стратегом, а в буквальном смысле самоубийцей.

Конечно, СССР в канун войны производил не сказочных чудовищ, но разрабатывал железную чудо-технику, в чем-то сродни сказочной. Взять, к примеру, высотный скоростной бомбардировщик ТБ-7 (Пе-8), созданный в 1936 году. Этот многотонный корабль на 10-километровой высоте своими летными данными превосходил все лучшие европейские истребители того времени. Ну а если шел на высоте свыше 10 километров, то и вовсе был недосягаем практически для всех имевшихся тогда истребителей, а небесный потолок в 12 километров делал его неуязвимым для зенитной артиллерии. К тому же впервые 5-тонные бомбы были прикреплены именно на Пе-8. «Эпохальный самолет… с выдающимися качествами… самый сильный бомбардировщик в мире», – нахваливали этого красавца специалисты и западные эксперты.

О неординарности летательного аппарата свидетельствует факт прохождения его над территорией оккупированной Европы осенью 1941 года. Тогда на Пе-8 из Москвы в Британию, а затем Америку полетел Молотов; обратный путь тем же маршрутом был также благополучен. В следующем, 1942 году, Молотов снова летал над германскими владениями, над Европой и вновь вернулся невредимым. Германские зенитчики и летчики-истребители не могли перехватить Пе-8.

Ничего подобного не могли создать авиаконструкторы других держав; проблемой оставалось покорение высоты, – в разряженном воздухе от нехватки кислорода двигатели теряли мощность. С этим справился В. М. Петляков, создатель легендарного Пе-8. Его секрет хранился как тайна особой государственной важности. Все дело в том, что самолет имел четыре двигателя и внешне казался четырехмоторным. Однако внутри корпуса, позади кабины экипажа, был установлен пятый дополнительный двигатель, который винтов не вращал. На малых и средних высотах работали четыре основных двигателя, а для того, чтобы подняться на большую высоту, использовался тот таинственный, спрятанный – пятый, работающий как компрессор, нагнетавший воздух на четыре основных.

Но отчего этот уникальный, неуязвимый, совершенный бомбардировщик не был произведен в достаточных количествах? Ведь, имея тысячу Пе-8 (а был даже подготовлен приказ именно о таком количестве), вторжение любого агрессора можно предотвратить. Тысяча Пе-8 с бомбами по 5 тонн – это чудовищная сила, способная уничтожить не только любую столицу, но и перепахать любое государство. Имей это количество в Союзе, и знай про то потенциальные противники, – любая война против СССР изначально теряла бы смысл. Более того, если б Советский Союз произвел эти железные чудо-машины, возможно, Вторая мировая война просто не началась бы.

Приказ о выпуске Пе-8 Сталин подписывал не единожды, потому как всякий раз отменял, словно играл и со своей судьбой, и с судьбой всей планеты.

В канун Второй мировой войны Сталин, встретившись со своим преданным соратником Митрополитовым, сказал ему, что спецы из контрразведки арестовали нескольких сотрудников конструкторского бюро, возглавляемого Петляковым. Но нет уверенности в том, что выявлены все, кто мог бы слить информацию за рубеж. Поэтому он принял решение поручить создать дезинформационные материалы по разработке и совершенствованию новейшего авиационного изделия. После короткой паузы Сталин повернулся к сопровождавшему его неизвестному человеку, и тот вынул из папки несколько отпечатанных документов, чтобы сразу же передать их Митрополитову. Сталин сопроводил его жест словами:

– Прочитайте и па-атом доложите свои со-о-ображения.

В тексте указывалось, что по тактико-техническим требованиям к самолету-бомбардировщику дальнего действия ТБ-7 с четырьмя моторами М-34-ФРН предусматривается проектирование и постройка этого самолета в двух вариантах: в обычном и высотном с разными летно-тактическими характеристиками. В высотном варианте он предстает с четырьмя моторами М-34-ФРН и центральной наддувной станцией – агрегатом центрального наддува (АЦН-2), приводящейся в действие авиамотором М-100. АЦН-2 предназначается для повышения высотности моторов при сохранении их мощности на больших высотах. Совместные испытания двух опытных самолетов ТБ-7, спроектированных и построенных бригадой конструкторов В. М. Петлякова под общим руководством А. Н. Туполева, проводились в период с 1937 года по январь 1939 года. Испытания первого опытного экземпляра ТБ-7 в 1937 году показали, что высокие скорости самолета на высотах десяти и более тысяч метров делали его практически неуязвимым, а по мощности бомбардировочного вооружения он был значительно выше лучших в мире скоростных бомбардировщиков того времени. Самолет был рекомендован к постройке опытной серии и принятии на вооружение в ВВС с устранением всех выявленных при испытаниях конструктивно-производственных и эксплуатационных дефектов… Переданные бумаги были подписаны начальником ВВС РККА.

Спустя некоторое время, согласовав текст со Сталиным, Митрополитов предложил окончательный вариант этого же документа; следующее продолжение свидетельствовало о том, что пожелания вождя о дезинформации полностью учтены и грамотно поданы (впрочем, как всегда в подобных случаях, и как уже было не раз). «К нашему сожалению, дальнейшее испытание самолета и выполнение большого объема доводочных работ показали, что авиапромышленность в настоящее время не в состоянии устранить чрезвычайно серьезный дефект моторов, как то: падение давления масла на высоте более 6 тысяч метров. В связи с этим стала очевидной бессмысленность продолжения работ по доводке систем, повышающих высотность самолета до 10 тысяч метров, включая и установку на двигателях значительно меньших по весу, более компактных турбокомпрессоров ТК-1, вместо тяжелой и громоздкой компрессорной станции на борту. …Исходя из вышеизложенного, считаем целесообразным прекратить испытания самолета. И если будет принято решение об их производстве, то строить их следует малыми сериями и в невысотном варианте с различными моторами, в частности, с мотором АМ-35-А, способным поднимать самолет до 7 тысяч метров».

Выявить кого-либо из КБ Туполева, кто мог бы стать потенциальным агентом иностранных разведок, не удалось. Скорее всего, посчитали помощники Сталина, из КБ не был завербован никто, поэтому, ознакомившись с документом, Андрей Николаевич Туполев согласился с этим дезинформационным материалом, который вскоре «по небрежности» одного из сотрудников КБ был утерян. Спустя более трех лет утерянный экземпляр оказался в американской авиационной корпорации «Локхид». По информации американского резидента партийной разведки, в корпорации имелось достаточно агентов, завербованных Шестым управлением РСХА и Абвером.

…После первого прилета в Великобританию Молотова при заходе на посадку Пе-8 был сфотографирован немецким агентом. Фотографии отменного качества были доставлены в Берлин, где их изучила экспертная комиссия из технического управления люфтваффе и пришла к выводу, что это высотный и скоростной самолет по своей конфигурации полностью совпадающей с описанием новейшего ТБ-7 (Пе-8). Что дало основания рейхсмаршалу Герингу доказать несостоятельность обвинений, выдвинутых против летчиков люфтваффе, что какой-то неизвестный летательный аппарат пролетал над территорией рейха, а вот асы Геринга, дескать, не смогли его достать. Гитлер согласился с мнением Геринга и обрушил свое негодование на конструкторов, возглавляющих КБ «Мессершмитт» и «Фокке-Вульф». Однако, невзирая на то, что немецкие конструкторы создали реактивные самолеты, они до конца войны так и не сумели преодолеть высотный барьер даже в десять тысяч метров.

Заказчик был удовлетворен исполнением его решения о дезинформации в отношении этого самолета, самой уникальной летательной машины середины ХХ века.

Дезинформацией были также и озвученные цифры, что в течение 1941 года на фронт поступило девять обычных Пе-8, а в последующие годы, вплоть до окончания войны, в действующие ВВС не поступило ни одного такого самолета. Тогда как на самом деле эти самолеты в высотном варианте были выпущены для руководителей Советского государства, переоснащены и переоборудованы в отношении удобства при длительных перелетах. А для этого из США с одной из авиакомпаний были вывезены несколько конструкторов, занимавшихся установкой шасси, которые разработали и установили в носовой части переднюю стойку и сместили центр нагрузки. Таким образом, самолет при взлете и посадке переносил основную часть своего веса с двух точек на третью носовую. Штурманская кабина была смещена назад почти вплотную к пятому двигателю, а кабина пилотов была полностью закрыта и по внешнему облику напоминала кабину ЛИ-2 (Дуглас).

Совершенные персональные самолеты имели Сталин, Митрополитов, Микоян, Молотов, Косыгин и очень немногочисленные другие доверенные лица. В послевоенные годы вплоть до снятия с вооружения Пе-8 в основном обслуживал дальние трассы в Антарктику.

Как уже было сказано, Россия была лидером в области стратегической авиации, но во Вторую мировую войну страна вступила без… стратегической авиации. Почему?

Фильмами, книжками, газетными публикациями приучили нас к мысли, что в 30-х годах ХХ века советская молодежь повально шла в летные школы, и что на призывных комиссиях отбоя не было от желающих. Так оно и было. Поначалу. Но после желающих поубавилось. А потом они и вовсе перевелись. И сложилась такая ситуация: с одной стороны, нужно привлечь все больше и больше народу в летные школы, с другой стороны – желающих убывает. Как быть?

Но тут накатила еще одна проблема: коль все равно производительность летных школ растет, в 1940 году выпустили летчиков столько, сколько за все предыдущие годы вместе взятые, а на 1941 год запланировано выпустить больше, чем за все предыдущие годы вместе взятые, включая и рекордный 1940-й. Летчик – это офицер, и получает он вдвое больше денег, чем пехотный собрат того же возраста и в том же звании. Значит, предстоят огромные расходы на содержание летчиков выпуска 1940–1941 годов. Кроме денежного довольствия, в огромных количествах понадобится и офицерская форма улучшенного образца. Но помимо этих расходов предстоят другие, еще более грандиозные: надо построить множество ДОСов, столько, чтоб обеспечить летчиков-выпускников 1940–1941 годов квартирами. А с этим в советской стране, как известно, и вовсе дефицит.

Выход из сонмища данных проблем товарищу Сталину 7 декабря 1940 года подсказал Начальник Главного управления ВВС генерал-лейтенант авиации Павел Рычагов: всем, кто окончил летные училища и школы, офицерских званий не присваивать. Следовательно, квартир для новых летчиков строить не надо, денег больших платить не надо и в форму щегольскую их одевать незачем.

Есть в некоторых странах исключения: военный летчик – сержант. Но это там, где материальное положение и общественный статус сержанта ближе к офицеру, чем к солдату. У нас же сержант срочной службы – бесправный рекрут. Спит он в казарме вместе с солдатами, ест ту же кашу, носит те же кирзовые сапоги. Сержанта отпускают в увольнение, как и солдата: раз-два в месяц на несколько часов (но могут и не отпустить). Нет смысла подробно объяснять, что такое советская казарма. Многим это известно из фильмов последних лет, но многим – по личному опыту. Жизнь даже в образцово-показательных казармах протекает по строгой схеме. Прежде всего, образцовая казарма – это спальное помещение на двести-триста человек, это кровати в линейку и пол с матовым сверканием от постоянного трения, это подъем и отбой в тридцать секунд, это старшина, орущий почти без перерыва. Но курсант, живущий в казарме, все стерпит, ибо лелеет надежду стать офицером, а к офицерскому званию много разных благ прилагается.

Начальник ГУ ВВС генерал-лейтенант авиации Павел Рычагов сам прошел через советскую казарму, он окончил летную школу в 1931 году. В 1940 году генерал-лейтенанту авиации Рычагову всего-то 29 лет от роду. И вот он предлагает товарищу Сталину выпускникам летных и технических училищ офицерских званий не присваивать, а присвоить им после выпуска сержантские звания и оставить на казарменном положении. Садистское предложение, но в экономическом плане весьма выгодное.

Итак, учился, превозмогая себя самого, мытарился, как ишак в надежде получить привязанную перед мордой наградную морковку с лейтенантскими вишневыми кубарями, а получил голый шиш. Тем курсантам, которых принимали в училища уже в 1940 году, не так обидно, их обучали по коротким программам и ничего с самого начала не обещали. Но в 1940 году многие тысячи курсантов завершали летные училища по полным трехгодичным программам и вот прямо перед выпуском они получают сталинско-рычаговский сюрприз: офицерских званий не будет.

Эту ситуацию впоследствии описали в своих мемуарах советские летчики, к примеру, генерал-лейтенант авиации Л. В. Жолудев, генерал-майор авиации В. А. Кузнецов и др.

Известно также, что в том же 1940 году, вслед за «странным» выпуском летчики получили еще один сталинский сюрприз. В ноябре расформировали воздушные армии, так что к 22 июня 1941 года советская стратегическая авиация в своем составе армий больше не имела. Остались пять корпусов и три отдельные дивизии, чье основное вооружение – ДБ-3ф, а также ТБ-3. Первый хоть и был неплохим бомбардировщиком, но это не был стратегический бомбардировщик; второй же и вовсе – устаревшая модель бомбардировщика, и годился только как транспортное средство. А вот описанных выше уникальных Пе-8 к июню 1941-го не набралось бы и двадцати штук. Так почему И. В. Сталин отклонил строительство Пе-8?

Чудо-самолет предназначался не только для упреждения действий любого агрессора, но и был оружием массированного уничтожения военно-промышленных объектов, коммуникаций, городов, портов, заводов, больших скоплений войск. А советскому Генсеку нужны были такие Вооруженные силы, и, в частности, авиация, которые наносили бы точечные удары не по вышеперечисленным позициям, а по конкретным скоплениям войск, и не более! Оставляя все объекты в целости и сохранности для будущих нужд победителей. Для чего идеально подходили самолеты Пе-2 и Ту-4. Они-то и стали основой советской бомбардировочной авиации.

История 16. Тайны жизни и смерти нацистов, бывших агентами сталинской разведки

Эта история требует особого комментария. Но те, кто знаком с моей книгой «Секретная Антарктида, или русская разведка на Южном полюсе», поймут ее без труда. К тому же она явится своеобразным дополнением к вышеназванному труду, добавляя новые подробности из жизни отдельных исторических личностей.