Помоги проекту - поделись книгой:
Вот только сейчас стало сложнее жить одним моментом. Я отвлекся, устремив свой взор в будущее. Оказывается, мне хочется, чтобы будущее настигло меня не так скоро. И все из-за Айви Маккензи.
Это странно. У меня есть друзья. Несколько парней из моей команды, с которыми я близок настолько, что брошусь за них и в огонь и в воду. Дрю? Он мне как брат. Так почему я чувствую эту напряженность в моей новой дружбе с Айви? Я не уверен. Мы начали переписываться всего около недели назад, но она уже стала важной частью моей жизни, очень яркой частью.
Возможно даже слишком яркой, потому что я скучаю по ней и хочу ее увидеть. Это правда, хоть и звучит как слабость. Я не хочу лежать на скамье и делать бесконечные повторы упражнений, от которых мои мышцы груди жгут, а руки ощущаются словно толстые тушки сырой говядины. Я хочу встретиться лицом к лицу с Мак, поговорить с ней по-настоящему, выпить с ней пива или потрепаться. Мак бы это понравилось; она - как один из парней, только лучше. Может, веселее? Я не знаю. Я просто знаю, что она мне нравится. Сильно.
Я бурчу, пот стекает по лбу и из уголков глаз, пока я стараюсь сосредоточиться на происходящем в данное мгновение. Но это сложно. Плиточный потолок размывается перед глазами, и я думаю о телефоне в моем кармане. Желание вынуть его и написать сообщение Мак такое сильное. Но ведь я должен тренироваться, а не валять дурака. Так что я снова поднимаю тяжелую штангу и выдыхаю. Дерьмо. Я сбился со счета. Неважно. Я знаю свой лимит.
И когда достигну его, то напишу Мак.
И словно мои мысли материальны, телефон гудит напротив моего бедра. Я колеблюсь, руки с весом зависают у меня над головой, немного пошатываясь. Телефон снова гудит. Мак. С лязгом я опускаю штангу на место, а затем сажусь и сую руку в карман за телефоном. Однако, это не смс, а входящий звонок.
- Ага?
- Напомни мне поработать над твоими социальными навыками, Грейсон, - говорит резкий голос. - Нельзя так отвечать на телефонные звонки, когда футбольные агенты активно проверяют тебя.
Это Шон Маккензи, отец Айви и человек, которого я решил выбрать себе в агенты, как только закончится сезон.
Я провожу рукой по волосам, убирая влажные пряди со лба.
- Уверен, что они захотят меня независимо от моих манер общения по телефону, Биг Мак, - я тянусь за водой и пью залпом.
- Не будь таким самоуверенным на этот счет, малыш. Имидж - наше все.
Он, конечно же, прав. Потому я и знаю, что этот парень - мой правильный выбор.
- Что стряслось? - спрашиваю я, вытирая рот о свое предплечье. Огромная ошибка - я потный, как свинья. Кривясь, я тянусь за полотенцем. - Или это один из тех случайных звонков по окучиванию клиентов, что вы тестируете на мне?
Маккензи смеется.
- Умник, - следует тишина, а затем. - Я хочу попросить тебя об услуге.
Удивляясь, я выдерживаю паузу и делаю еще несколько глотков воды.
- Валяйте.
- Это на счет Айви.
В мгновение все мое внимание сосредоточено на его словах. Я сажусь, а мое сердце начинает странно часто стучать.
- Что насчет Айви?
- Я знаю, что вы двое
- Гм...- ага, остроумный ответ, но я не могу винить Маккензи за то, что он расстроен. Обычно отец имеет полное право хотеть, чтобы его дочь держалась от меня подальше. - Послушайте, Маккензи, мы с Айви друзья. Она как... - я смолкаю, это клише становится поперек горла, так как то, что я собирался произнести, неправда. Но Маккензи в любом случае заканчивает за меня эту фразу.
- Как сестра тебе. Ага, ага, я слышал тоже самое от Айви.
Слышал? Думаю, хорошо, что она рассматривает меня в роли брата. Я вонзаю свои пальцы в напряженные мышцы затылка.
- Верно, так это же хорошо? Потому что я...
- Я застрял в Нью-Йорке. Один из игроков был арестован за вождение в нетрезвом виде, чертов идиот, - он вздыхает. - В любом случае, Айви приезжает домой из Лондона и должна прибыть в аэропорт... Черт. Она, вероятно, уже там. У ее сестры грипп, иначе я бы отправил ее.
Я вскакиваю, отбрасывая бутылку с водой своим коленом.
- То есть Айви сидит в аэропорту, и никто не может ее встретить? После того как ее в течение гребаного года не было дома? - ладно, я перегибаю, но блин, Айви заслуживает, чтобы ее встретили дома. И что за чертовщина? Я писал ей вчера вечером. Она ничего не сказала о возвращении домой. Почему?
Игнорируя странную боль в груди, я бегу к раздевалке.
- Все верно, парень, - ворчит Маккензи, - ты не обязан влезать в это. Но не мог бы ты...
- Я уже еду. Какие авиалинии и ворота? Вы хоть это знаете?
Некорректно с моей стороны так говорить, но блин. О чем Маккензи думал? Как он вообще мог забыть о своей собственной дочери? А затем я отбрасываю напрочь все мысли о Маккензи. Ведь здесь Айви.
Я встречусь с ней, хотя абсолютно не готов к этому. Сердце стучит, как перед игрой, такой же адреналин мчится по венам. Я больше не думаю о будущем, все мои мысли об Айви. Встретить ее - вот, что сейчас важно.
Глава 1
Большинство людей ненавидят аэропорты. Но не я. Вы спешите, возитесь с багажом, возможно, боитесь полетов, вне сомнений раздражаетесь качеством сервиса авиалиний. И тем не менее, есть какая-то волнительная атмосфера в аэропорту. По крайней мере для путешественника. Потому что вы либо едете куда-то, либо откуда-то прибыли. Вот за это я и люблю аэропорты. Но мое реально самое любимое место в аэропорту это? Ворота прибытия международных рейсов.
Я люблю эти ворота. Люблю наблюдать за людьми, которые нервно ожидают своих любимых. Люблю смотреть, как светятся их лица, как люди кричат от радости и смеются или даже плачут, когда замечают того самого особенного человека. Матери, отцы, сестры, братья, друзья, любовники... Нескончаемый поток воссоединений.
Годы спустя после развода моих родителей я привыкла приезжать в аэропорт и просто сидеть на одном из потрескавшихся стульев, впитывать всю эту атмосферу. По крайней мере, здесь, я могу увидеть хорошую сторону любви.
И вот я снова в аэропорту, возле ворот прибытия. Только меня нужно встречать. А здесь никого нет, ни сестры, ни отца.
После того как я провела в самолете почти восемь часов, мои глаза ноют, а колени болят от постоянного давления о переднее сидение, но хуже всего то, что вероятно, я воняю. Об этом непросто говорить, но мои попутчики в некотором роде тоже воняют, так что в купе мы - одна большая движущаяся масса с затуманенным взглядом. Ну или мы ею были. Так как сейчас люди бросаются друг к другу с распростертыми объятиями. А я внимательно смотрю на толпу, ища знакомое лицо, и пытаясь со всех сил не разочароваться, когда не вижу ни одного.
Слишком быстро становится ясно, что обо мне забыли. Толпа расходится и остаются только те, кто ждет следующую волну прошедших таможню пассажиров.
Сжимая ручку своего огромного чемодана на колесах, я тащусь до первого свободного кресла и усаживаюсь поудобнее. Мой телефон разрядился и теперь смотрит на меня своим бесполезным черным экраном.
- Черт, - бормочу я, сильно моргая, прежде чем провести руками по лицу. Я хочу узнать, почему мой отец или сестра не здесь, но если начну размышлять над этим, то могу расплакаться. А я не стану здесь плакать.
Мне не следует удивляться. Быть дочерью Шона Маккензи означает постоянно ждать, пока он удовлетворит всех своих клиентов, решит их проблемы и заключит сделки, заполучив важные контракты. Учитывая, что мой отец - один из самых лучших спортивных агентов страны, у него почти никогда не остается времени на меня. Но подумайте, печально известный Биг Мак, как называют его в мире спорта, конечно же вспомнил бы о своей дочери. Или по крайней мере попросил бы мою сестру Фиону встретить меня.
Через минуту я встану и пойду искать розетку, чтобы подзарядить свой телефон, а затем позвоню папе. Но прямо сейчас я не хочу двигаться. Просидев несколько часов, теперь я чувствую себя слишком слабой, чтобы сделать хоть что-то отличное от дальнейшего просиживания своей задницы. Хуже того, у меня нет телефона, чтобы имитировать занятость, сделать вид, что я сижу тут по собственному желанию. Я не могу листать странички на экране, проверяя ленту Facebook и притворяясь, что занята чем-то важным. Я не могу написать сообщение Грею, и это довольно иронично, учитывая мое решение не сообщать ему о моем приезде, желая устроить парню сюрприз. Что ж, я могу лишь сидеть в полной тишине, пока мир движется мимо меня.
Путешественники разбегаются в разных направлениях, кто-то ползет как черепаха, а кто-то спешит, последние обычно торопятся на встречу к семьям. Глядя на это все, на размеренный ритм их шагов, я почти впадаю в гипнотический транс. Возможно, потому и замечаю, как один единственный человек выбивается из этого ритма, прыгая на бешеной скорости по огромному коридору. Это парень. И по факту он бежит.
Я лениво наблюдаю за ним. Он на голову выше почти всех присутствующих в аэропорту. Даже с такого расстояния, я вижу его лицо над морем других движущихся людей. И хотя не могу различить его черт, очевидно, что парень взволнован. Он быстро лавирует между пассажиров, легко обгоняя их, что действительно впечатляюще для человека с его ростом.
Сейчас он ближе ко мне, достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его широкую грудь и плечи. Достаточно близко, чтобы увидеть золотистый блеск его русых волос, пока он пробегает по освещенному солнцем участку зала аэропорта.
Вдруг мое дыхание становится более частым, а сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Мои губы складываются в улыбку, когда я поднимаюсь на ноги. Я хочу надеяться, хочу верить. Но он не смотрит на меня. Его напряженный и решительный взор направлен в сторону ворот прибытия.
Боже, то, как он движется - словно быстрая вода через гладкие камни. Люди останавливаются и смотрят ему вслед. А как иначе? Внушительное мускулистое тело с идеальными пропорциями и кожей, очевидно же, что парень спортсмен. И он великолепен. Сильная линия подбородка, выразительные черты лица, золотистая кожа и тронутые солнцем волосы.
Он пролетает мимо меня и останавливается у ограждения ворот прибытия. В течение минуты внимательно сканирует пространство слева и справа, его взгляд не заходит так далеко, чтобы встретиться с моим. А затем он наклоняется, упираясь руками о свои колени и ругается себе под нос. Он запыхался, но не расстроен. Это очевидно. И когда он вновь матерится, то выпрямляется и начинает нервно вышагивать, словно слишком долго стоял на месте.
Что-то бормоча и хмурясь, парень идет по широкому кругу, раздраженно сжимая руками свою шею. Это движение делает неимоверные вещи с его бицепсами, они бугрятся и выглядят еще более впечатляющими. Я сомневаюсь, что могла бы обернуть вокруг них свою ладонь. Хотя не прочь попытаться.
И все это время я стою тут, усмехаясь, как дура. Не могу сдержаться. Продолжаю усмехаться, когда его взгляд наконец-то сталкивается с моим.
Так как парень отвлечен, то его глаза почти не фокусируются на мне, но через мгновение он вздрагивает и замирает. В течение нескольких секунд мы просто смотрим друг на друга. Его мягкие губы приоткрываются, а руки медленно опускаются. В его голубых глазах появляется намек на то, что он узнал меня, а вверху на шее выступает румянец.
Энергия струится между нами, от чего волоски на моих руках встают дыбом. Дыхание перехватывает, а затем я начинаю часто дышать. Это радость, неотфильтрованная и чистая. И такая пьянящая, что я не понимаю, как с нею справиться.
И словно ощущая те же самые эмоции, щеки парня вздрагивают. Он делает ко мне один шаг, останавливается, наклоняет голову и смотрит на меня, словно что-то проверяя. Я широко улыбаюсь. Видя мою улыбку, он улыбается в ответ - неспешно и неуверенно.
- Мак? - и хотя он как минимум в двадцати шагах от меня, я читаю свое имя по его губам. И потом смеюсь, фыркая как полная идиотка.
- Грей.
Даже на таком расстоянии он слышит меня. А затем бросается вперед так быстро, что очертания его тела размываются. Раз, и я уже в объятиях твердых, как стена, мышц под покровом теплой кожи. Он сгребает меня в охапку и подхватывает на руки, словно я пушинка. И впервые за этот год я ощущаю себя изящной и маленькой. Грей пахнет солнцем и потом, и как бы это не звучало странно, домом. Я прижимаюсь носом к изгибу его теплой шеи, пока он крепко обнимает меня и смеется.
Мы никогда не прикасались к друг другу до этого момента, никогда не видели друг друга. И тем не менее, в нашем поведении нет ни капли смущения. Все ощущается идеально, мое сердце плавится, а тело льнет к его телу.
Рука Грея ложится на мой затылок, когда он притягивает меня ближе.
- Святое дерьмо, - говорит он, и его голос такой светлый и счастливый. Мы написали друг другу столько смсок, что я превысила свой месячный тарифный план, однако сейчас я впервые слышу его голос. - Это ты, Мак. Это правда ты.
А это правда Грей. Человек, с которым я беспрерывно переписывалась с момента отправки того самого первого смс. Так быстро он стал мне другом, необходимой частью моего дня. Моей странной зависимостью. Эта мысль оставляет смущение само по себе. Однако я не хочу, чтобы что-то менялось.
Я не могу поверить, что держу ее в объятиях. Айви Маккензи. Кроме Дрю, я никогда не сходился с кем-то столь быстро. И теперь она здесь.
И, боже, как же хорошо ощущать ее рядом. На самом деле рядом. Мягкую и теплую. Она пахнет едой из самолета, несвежим кофе и путешествием. Не лучший из возможных запахов. Но под ним кроется какой-то намек на сладостный женский аромат, что-то вроде сахара и ванили. Я втягиваю его в свои легкие и ощущаю приступ тревоги, потому что он проникает до мозга моих костей, будоража моего маленького жадного ублюдка. Совсем не так я хочу думать о лучшей девушке в мой жизни. И если она заметит мою реакцию, то я буду выглядеть словно грязный подонок. Мне следует отпустить ее. Сделать шаг назад.
Но вдруг я начинаю сомневаться. Что, если сейчас все не так как раньше? Что, если теперь, когда мы оказались лицом к лицу, все станет неловким и некомфортным? Я никогда так близко не дружил с девушками. Никогда не хотел этого, если быть честным.
Часть меня не желает позволять Айви отойти, потому что тогда нам придется разговаривать, взглянуть друг другу в глаза. Другая часть меня просто хочет не выпускать ее из объятий, потому что быть с ней рядом чертовски приятно. Идеально. Но я не могу стоять так вечно. В конце концов она захочет, чтобы ее отпустили. Вот только прямо сейчас девушка цепляется за меня так же отчаянно. Ее длинные руки обернуты вокруг моей талии. Возможно, именно так проявляется нервозность Айви. Эта мысль придает мне храбрости, чтобы ослабить объятия и дать ей отстраниться.
Она не отходит далеко. Айви высокая. Удивительно высокая. Я не ожидал этого. Но мне нравится ее рост. Я сам ростом два метра, а масса моих мышц составляет около 70кг, так что обычно девушки уступают мне в размере. Мне постоянно приходится нагибаться так низко, чтобы обнять их или получить поцелуй. А трахаться с ними? Я беспокоюсь, что могу сломать некоторых из них. Буквально.
Но Мак? Она должно быть почти метр и 80 сантиметров ростом. Ее макушка упирается мне в подбородок. А по конституции она не толстая, но и не худая как палка. Просто длинные ноги и округлые сладкие изгибы.
Черт. Я пожираю ее взглядом. Делая еще шаг назад, встречаюсь с ней глазами. Не могу сдержать улыбку. Я так офигительно счастлив ее видеть, что это немного пугает.
- Прости, что не узнал тебя сразу, - говорю я, все еще нервничая. - Ты выглядишь... иначе, чем на фото, что стоит на столе твоего отца, - это единственное фото, на котором я ее видел.
Мак морщит свой маленький носик от отвращения.
- Боже, оно сделано, когда мне было пятнадцать?
- Уверен, что так, - я пытаюсь не засмеяться, но это удается с трудом, и Мак замечает сей факт.
Ее взгляд становится сердитым.
- Это ужасное фото. Я убью отца за то, что показывал его другим людям.
Я не виню ее. На том снимке она выглядит как круглолицый подросток со штанами на подтяжках. Я представлял ее исходя из того фото: пухлые щеки, торчащий носик и большие карие глаза.
Но реальность совсем иная. Ее глаза все еще большие и карие, но детский жирок исчез. У нее высокие и выразительные скулы, а линия челюсти четко очерчена. И нет, я не думал, что ее волосы будут такими же растрепанными и стянутыми в пучок на затылке. Или возможно, думал, однако, по факту они не растрепаны и не убраны назад.
Ее блестящие черные волосы обрезаны довольно коротко, на уровне плеч, а поверх красивых глаз проходит линия ровной челки. Меня привлекают длинноволосые девушки, волосы которых ниспадают волнами, но стрижка Мак похожа на ретро 60-х.
Что ж, я осознаю, что моя девочка горяча. Она не из разряда сексуальных кошечек - нет, скорее секси-малышка из соседнего дома, видя которую, вам неимоверно хочется узнать, что же скрывается у нее под футболкой.
Стоп. Что-то я не туда зашел. Я просто горжусь нею, вот и все. Мак однозначно не испытывает недостатка во внимании. Хмурясь, я нагибаюсь и хватаю ее багаж.
- Давай отвезем тебя домой.
Мы идем неспешным шагом, ее длинные ноги движутся в одном ритме с моими, и для меня это так необычно, что в результате я расслабляюсь и шагаю естественно, а не теми короткими шажками, что привык делать рядом с другими женщинами.
Кажется, я не могу перестать смотреть на нее. Это странно, но каждая ее черта, каждый изгиб совершенно новые для меня и одновременно с тем такие знакомые на каком-то глубинном уровне, что наталкивает меня на мысль о дружественных числах, для которых сумма делителей одного числа равна другому числу и наоборот.
Блядь, эта девушка уже превращает меня в эмоциональную размазню. Но я не чувствую себя от этого менее счастливым.
- Твой папа передавал свои извинения.
- Спорю, что так, - бормочет она, в ее словах слышны вскипающие боль и злость. И от этого я чувствую себя так хреново, что злюсь пуще прежнего на Биг Мака за то, что он стал причиной грусти в глазах этой девушки.
- Он застрял...
- Заботясь о проблемах клиента, - заканчивает она за меня, махая рукой. - Я знаю, - с ее уст срывается едва заметный вздох. - Я привыкла к этому, поверь мне.
Я верю. Хотя это не улучшает ситуацию, а еще сильнее разжигает мой гнев на ее отца.
- Я был бы здесь вовремя, но... - черт, я не хочу рассказывать ей о том, что получил звонок от ее отца менее получаса назад. Однако она понимает все и без моих слов, ее рот искривляется в ухмылке.
- Предполагаю, он попросил Фиону забрать меня. Вот только она не смогла, так что папе пришлось умолять об этом тебя, - ее брови сходятся на переносице. - Ты не знаешь, какое оправдание у Фи на сей раз?
- Очевидно, что это рвотные массы, которые так и норовят вырваться из нее наружу. Твой отец сказал, что у нее грипп.
- О, - раздражение Мак заметно сходит на нет. - Бедная Фи.
Я не встречался с младшей сестрой Мак. Знаю лишь, что она учится в местном колледже для девочек, где я обычно цеплял телочек на своем первом и втором году обучения. Но я не стану рассказывать об этом Мак. Она уже и так считает меня "мужиком-шлюхой". Дурацкое выражение. Лично я предпочитаю "равноправный мастер в трахании". Но об этом я тоже не скажу Мак.
- Ты не возражаешь, правда? - спрашиваю я, когда мы выходим на улицу под солнечные лучи. Свежий воздух в сочетании с запахами самолетов и автобусов атакует мои легкие. – Не против того, что я тебя подброшу?
- Нет, - говорит она быстро, возможно слишком быстро. - С чего бы мне возражать?
Поделиться книгой: