Великая Отечественная: был ли разгром?

— Ну, как тут воевать? Когда Гинденбург отдает приказание, он знает, что его приказание будет точно исполнено не только командиром, но и каждым унтером. Я же никогда не уверен, что даже командующие армиями исполнят мои приказания.

Что делается на фронте, — я никогда точно не знаю, ибо все успехи преувеличены, а неудачи либо уменьшены, либо совсем скрыты».

В общем, в полный рост два главный российских недостатка: «кое-как» и «как-нибудь». Но по мере чтения документа выясняется, что этим сорняком заросла вся РККА, от Генштаба до каждой роты.

«Оперативная подготовка

1. К моменту приема и сдачи Наркомата обороны оперативного плана войны не было, не разработаны и отсутствуют оперативные планы, как общий, так и частные.

Генштаб не имеет данных о состоянии прикрытия границ. Решения военных советов округов, армий и фронта по этому вопросу Генштабу неизвестны».

С этим, кстати, к началу войны более или менее справились. Так что не зря ставили на наркомат и Генштаб не «стратегов», а фронтовых генералов с пудовыми кулаками.

«2. Руководство оперативной подготовкой высшего начсостава и штабов выражалось лишь в планировании ее и даче директив. С 1938 г. народный комиссар обороны и Генеральный штаб занятий с высшим начсоставом и штабами не проводили. Контроль за оперативной подготовкой в округах почти отсутствовал. Наркомат обороны отстает в разработке вопросов оперативного использования войск в современной войне.

3. Подготовка театров военных действий к войне во всех отношениях крайне слаба…

а) ВОСО не проявило должной маневренности в деле использования наличных железнодорожных средств для войсковых перевозок.

Положения об управлении железными дорогами на театре войны, четко определяющего функции органов НКПС и органов ВОСО, а также порядок перевозок, нет…[68]

в) строительство связи по линии НКС сильно отстает, а по линии НКО в 1940 г. сорвано совершенно…

д) ясного и четкого плана подготовки театров в инженерном отношении, вытекающего из оперативного плана, нет. Основные рубежи и вся система инженерной подготовки не определены…

ж) в топографическом отношении театры военных действий подготовлены далеко не достаточно, и потребность войск в картах не обеспечена».

Любой из этих пунктов мог стать тем гвоздем, из-за которого подкова пропала. Да к чему далеко ходить — вот вам пример, как одно слово в документе в армейских условиях, произойди данная история не на японском, а на германском фронте, могло привести к катастрофическим последствиям.

Случилось это летом 1939 года, во время вооруженного конфликта на реке Халкин-Гол, когда в район боевых действий начали перебрасывать военные грузы. Везли их сперва по Транссибу до Читы, а потом по железнодорожной ветке до станции Соловьевская. Ветка была слабенькая, однако пробка, выросшая по Транссибу, превосходила всякое разумение: более чем на 2000 километров, до самого Красноярска. Разгребать пробку наркомат путей сообщения командировал заместителя наркома путей сообщения Германа Ковалева, который в 1941 году стал начальником Управления военных сообщений. Позднее он вспоминал:

«Причина оказалась примитивной до неправдоподобия. Оказывается, Управление военных сообщений Генерального штаба выдало наряды всем начальникам эшелонов с указанием станции выгрузки: “Соловьевская”. Эшелонов сотни, а на Соловьевской всего два выгрузочных пути, да и те без высоких платформ…

Спрашиваю Гундобина[69]:

— Пробовали выгружать на других станциях Оловяннинского отделения?

— Пробовал уговорить начальников эшелонов, — сказал он. — Они нам отвечают, что мы-де не из артели “Пух-перо”. У нас приказ выгрузиться в Соловьевской, и мы его выполним, чего бы нам это ни стоило».

Представляете последствия, если бы подобное происходило в 1941 году? А ведь, казалось бы, одно слово, мельчайшая мелочь…

Но продолжим читать акт:

«Укомплектование и устройство войск

1. Точно установленной фактической численности Красной Армии в момент приема Наркомат не имеет. Учет личного состава по вине Главного управления Красной Армии находится в исключительно запущенном состоянии…

4. По устройству войск — нет положений об управлении частями (полками), соединениями (дивизиями и бригадами)… Не разработано положение о полевом управлении войсками.

Мобилизационная подготовка

1. В связи с войной и значительным передислоцированием войск мобилизационный план нарушен. Нового мобилизационного плана Наркомат обороны не имеет. Мероприятия по отмобилизованию распорядительным порядком не закончены разработкой…

Состояние кадров

К моменту приема Наркомата обороны армия имела значительный некомплект начсостава, особенно в пехоте, достигающий 21 % к штатной численности на 1 мая 1940 г…

Качество подготовки командного состава низкое, особенно в звене взвод — рота, в котором до 68 % имеют лишь кратковременную 6-месячную подготовку курса младшего лейтенанта.

Подготовка комсостава в военных училищах поставлена неудовлетворительно… Недостатками программ подготовки командиров в военно-учебных заведениях являются: проведение занятий преимущественно в классах, недостаточность полевых занятий, насыщение программ общими предметами в ущерб военным…

Учет начсостава поставлен неудовлетворительно и не отражает командного состава, имеющего боевой опыт. Кандидатские списки отсутствуют…

Нормы пополнения начсостава на военное время не разработаны…

Плана подготовки и пополнения комсостава запаса для полного отмобилизования армии по военному времени не было.

Боевая подготовка войск

Главнейшими недостатками в подготовке войск являются:

1) низкая подготовка среднего командного состава в звене рота — взвод и особенно слабая подготовка младшего начальствующего состава;

2) слабая тактическая подготовка во всех видах боя и разведки, особенно мелких подразделений;

3) неудовлетворительная практическая полевая выучка в и неумение выполнять то, что требуется в условиях боевой обстановки.

4) крайне слабая выучка родов войск по взаимодействию на поле боя…

5) войска не обучены лыжному делу;

6) применение маскировки отработано слабо;

7) в войсках не отработано управление огнем;

8) войска не обучены атаке укрепленных районов, устройству и преодолению заграждений и форсированию рек…»[70]

Дальше идут такие же разгромные отчеты по родам войск. Единственный оазис здесь — конница, только ее подготовка признана удовлетворительной. Как говорится, честь и слава Семену Михайловичу Буденному! А остальные?

Что получилось в итоге, можно проиллюстрировать на примере Киевского Особого военного округа. Для этого мы используем книгу военного историка Руслана Иринархова «Киевский Особый», где состояние этого округа тщательно разбирается.

Возьмем, например, красу и гордость Красной армии — танковые войска. К июню 1941 года Советский Союз имел 25 тысяч танков. Ни у одной страны мира, даже самой воинственной, и близко ничего подобного не было. У гитлеровской Германии в армии вторжения насчитывалось 3712 танков (вместе с союзниками несколько более 5 тысяч) — а это, между прочим, самая сильная армия тогдашнего мира.

Танковая программа — детище маршала Тухачевского, ставшего в 1931 году начальником вооружений РККА, именно он ее старательно «разогревал». При этом с подачи начальника АБТУ РККА Халепского (тоже «жертва режима») одну из двух основных ставок он сделал на танк Т-26. Изготовлено это чудо техники было на основе английского танка «Виккерс Mk.E», он же «Виккерс 6-тонный». Сочетание противопульной брони и малой скорости делали его малоподходящим для боевого использования, зато очень удобным для истребления вместе с экипажем. Британская армия эту модель отвергла, и прагматичные британцы начали усиленно предлагать непригодившийся товар на экспорт. И дураки, как водится, нашлись. Этот танк начали производить у себя две страны: СССР и Польша, но в разных масштабах. Поляки выпустили 150 штук, наши наклепали 10 тысяч. Примерно столько же было произведено танков БТ, достаточно приличных, но к началу войны порядком устаревших. Победы Красной армии эти танки не принесли — почти весь парк так и остался на полях сражений в первые два месяца войны, из находившихся в приграничных округах выжило 15–20 % машин.

В Киевском Особом насчитывалось 5894 единицы бронетехники[71]. Среди них новых, пригодных для современной войны машин КВ и Т-34 было 278 и 496 штук соответственно (почти столько же, сколько общая численность противостоящих КОВО танков противника). Основу парка составляли БТ (1819 шт.) и Т-26 (1698 шт.). Остальные полторы тысячи отражали непростой путь советского танкостроения. Там были 394 танкетки Т-27 с 10-миллиметровой броней и одним пулеметом, 652 плавающих Т-37, Т-38 и Т-40 — те же танкетки, только на воде держатся. Довершали картину 215 трехбашенных Т-28 и 51 пятибашенный монстр Т-35 (еще один привет от товарища Тухачевского) и некоторое количество бронеединиц спецназначения (самоходки, саперные танки и пр.)

(Впрочем, нельзя сказать, что на Красную Армию наступали суперсовременные армады, оснащенные «тиграми». Среди примерно 900 танков, которые имели немцы против войск КОВО, было: 115 Pz.I — по сути танкеток с броней до 13 мм, вооруженных двумя пулеметами; 211 легких Pz. II, 355 Pz. III, 100 Pz. IV, 84 самоходки Stug III (все средние) и 30 трофейных французских В-1, которые могли с некоторой натяжкой считаться тяжелыми[72].)

Как мы знаем, шестикратное превосходство в танках войскам Киевского Особого нисколько не помогло (равно как и превосходство в количестве самолетов и примерный паритет по численности артиллерийских стволов). Дело ведь не только в количестве оружия, но и в том, как оно используется.

Руслан Иринархов пишет: «Бронетанковые войска КОВО имели значительное количество боевой техники… и при условии ее грамотного использования во взаимодействии с другими родами и видами войск округа могли оказать врагу серьезное сопротивление». Так это ж «при условии»! А как оно, это условие, соблюдалось?

Начнем с кадров, которые, как известно, «решают все». С кадрами была просто беда — как по количеству, так и по качеству. Про уровень образования призывников мы уже писали — четыре класса. С командным составом дело обстояло еще хуже — его просто не было. На июнь 1941 года в войсках округа не хватало около 30 тысяч человек командного и технического состава. В танковых войсках это выглядело следующим образом:

«9-й, 19-й и 22-й мехкорпуса имели некомплект начальствующего и сержантского состава около 40–50 %… 35-я танковая дивизия имела только 3 командиров танковых батальонов (по штату 8), 13 командиров танковых рот (по штату 24). В 215-й моторизованной дивизии недоставало 5 командиров батальонов, 13 командиров рот. Танковый полк и разведывательный батальон этой дивизии были укомплектованы младшим начальствующим составом только на 31 %… В 37-й танковой дивизии укомплектованность личным составом составляла: командным начальствующим составом — на 41,2 %, младшим командным составом — на 48,3 %.

Рядовой состав 37-й танковой дивизии на 60 % представлял собой новобранцев призыва мая 1941 г., совершенно не обученных и не прошедших полностью курса подготовки молодого бойца. Такое же положение было и в мотоциклетном полку 15-го механизированного корпуса. Особенно плохо обстояло дело с подготовкой механиков-водителей…

Многие штабы мехкорпусов, соединений и полков полностью не были укомплектованы командным составом. Так, в 15-м, 16-м, 19-м и 22-м механизированных корпусах не укомплектованы оперативные и разведывательные отделы. В 19-й танковой дивизии штабы полков состояли только из начальников штабов и начальников третьих частей…»[73]

Нехватка командиров гармонично дополнялась нехваткой техники, вооружения и пр. Возьмем для примера 32-ю танковую дивизию. Ее укомплектованность боевой материальной частью, т. е. танками, составляла 83 % — очень даже хорошо по тем временам. Однако колесным транспортом, то есть грузовиками и заправщиками, она была укомплектована всего на 22 %, ремонтными средствами — на 13 %, а запчастями — всего на 2 % от необходимого. А что такое танковая дивизия без рембата?

Есть такое понятие: моторесурс — количество часов, которые танковый двигатель может проработать без капитального ремонта. Среди наших танков максимальный моторесурс был у Т-26 выпуска середины 30-х годов — около 250 часов. У остальных — меньше. После выработки ресурса двигатель нуждался в капитальном ремонте. Обеспеченность ремонтными средствами мы уже знаем, рабочими-ремонтниками — нет, но дефицит квалифицированных рабочих в СССР был куда больше, чем дефицит десятиклассников, подходящих для офицерских курсов. Кстати, именно поэтому, а не из вредительства Генеральный штаб не разрешал проводить на новых машинах боевую учебу экипажей. У первых «тридцатьчетверок» моторесурс составлял всего 50 часов. И что прикажете делать? Учить танкистов — останешься без танков, не учить танкистов — окажешься без танковых войск…

С вооружением тоже было далеко не все в порядке. В танковых частях 9-го, 19-го, 22-го мехкорпусов не хватало около 50 % ручных пулеметов, 40 % автоматов. В мотострелковом полку 37-й танковой дивизии 600 человек не имели оружия вообще. Не хватало зенитных орудий и снарядов к ним, машин для подвозки снарядов, тракторов для перевозки пушек. Танки имели малый моторесурс и были сильно изношены. На ремонтных базах округа дожидались своей очереди около 300 машин.

Как вы думаете, сколько продержатся такие танковые войска даже и не против самой сильной армии мира? В лучшем случае, до выработки моторесурса…

С артиллерией дело обстояло примерно так же: большое количество пушек, минометов, достаточно снарядов, но: «слабым местом артиллерии… было обеспечение ее частей средствами механической тяги… Войскам округа недоставало 2500 тракторов, 8750 автомобилей, 4800 мотоциклов, 3600 прицепов…»[74]

Что касается авиации — то здесь картина была печальной по-своему. По количеству самолетов наша авиация во много раз превосходила немецкую, да и летчики были подготовлены. Однако когда речь зашла о господстве в небе, сыграли свою роль совсем иные факторы.

«Связь штаба ВВС округа с авиадивизиями и дивизий с аэродромами поддерживалась в основном проводными средствами, радиостанций в частях было очень мало (а как же связь машин с аэродромом и между собой? — Е. П.). Не были разрешены вопросы маскировки аэродромов и находящихся там самолетов. Эти мероприятия в округе начались только 21 июня 1941 г. и свелись к рассредоточению самолетов поэскадрильно в разных местах аэродромов.

Организация противовоздушной обороны аэродромов находилась в запущенном состоянии, что объяснялось не только отсутствием необходимых маскировочных средств и нехваткой средств ПВО, но и недостаточным вниманием со стороны командования полков, дивизий, ВВС округа…

К этому можно добавить, что к 22 июня 1941 г. 43 % командиров всех степеней ВВС КОВО находились на занимаемых должностях менее полугода, 55 % — менее года, свыше 91 % командиров авиационных соединений находились на своих должностях менее 6 месяцев, что, несомненно, сказалось на руководстве авиационными частями в ходе начавшихся вскоре боевых действий»[75].

И вот еще повесть из печальнейших на свете — о связи.

Наркомату связи в СССР вообще не везло. С 1932 года по 1936-й там трудился бывший предсовнаркома Рыков, юрист по образованию и революционер по биографии, но не связист. Затем в наркомовском кабинете отметилась череда смещенных со своих постов «силовиков» — бывший наркомвнудел Ягода, бывший начальник вооружений РККА Халепский (кстати, именно он порекомендовал купить для производства в СССР «Виккерс шеститонный»), бывший начальник ГУЛАГа Берман. И лишь в 1939 году в главном кресле наркомата появился специалист — военный связист Пересыпкин, но время было уже безнадежно упущено. Результатом этих кадровых игр стало общее отставание связного дела в Советском Союзе и, как следствие, отставание армейской связи.

«Связь штаба округа, армий, соединений и частей КОВО базировалась, в основном, на постоянных телефонных и телеграфных линиях Наркомата связи СССР, что не обеспечивало полной секретности переговоров»[76].

Это во-первых. А во-вторых — накануне войны через границу отправились сотни немецких диверсантов — резать провода, так что советские войска довольно быстро оказались почти без проводной связи. Оставалось полагаться лишь на рации. Но части округа были укомплектованы ими, в лучшем случае, на 50–60 %.

«Так, в штабе 15-го механизированного корпуса имелись только две радиостанции вместо положенных по штату восьми.

Небольшое количество радиостанций… находившихся на вооружении механизированных корпусов, были маломощными, коротковолновыми. Например, дальность действия 5АК не превышала 25 км, и то при работе на месте. В мехкорпусах имелось небольшое количество радиофицированных танков (! — Е. П.), но они были распределены неравномерно между частями…»[77]

Естественно, все прочие недостатки, отмеченные в «Акте приема-передачи», тоже никуда не делись.

И вот скажите: зная все вышеизложенное, возникают ли еще вопросы, почему все сложилось так, как сложилось? Лично у меня вопрос совсем иной: как мы выиграть-то сумели?

Но это уже совсем другая история.

Заключение

И вот теперь, зная то, что мы уже знаем, давайте поговорим о лете 1941 года. Был ли дебют войны, при всей его трагичности, неудачным для Советского Союза?

Нападение Германии на СССР почему-то считают авантюрой. Что-то непонятное случилось с Гитлером: до тех пор это был трезвый и осторожный политик и вдруг, очертя голову, пустился в совершенно безумное предприятие. Но так ли оно было безумно, как кажется теперь? Может быть, мы чего-то не учитываем?

В своих прежних «авантюрах» фюрер действовал безошибочно — и блестяще. Каждый раз армейское командование чуть ли не билось в истерике: и когда он вводил войска в демилитаризованную рейнскую зону, и когда область за областью брал Чехословакию, и перед присоединением Австрии. Однако Гитлеру все сходило с рук. Потом начались военные победы, и генералы перестали сопротивляться главе государства. Польская армия была фактически разбита за неделю, а последние очаги сопротивления ликвидированы к концу сентября. Французскую армию, сильнейшую в Европе, вермахт разгромил за 45 дней.

Мог ли Гитлер, имея такую армию, рассчитывать на быструю победу над РККА? А почему нет? У вермахта была высочайшая культура ведения боевых действий, возглавлялась она потомственным прусским офицерством. Немцы брали не грубой силой, а в первую очередь феноменальной организацией, взаимодействием войск, тактическими находками. Против любой силы они выставляли мастерство — и побеждали, в точном соответствии со словами Суворова: «Бить не числом, а умением». Поэтому, несмотря на количество танков, самолетов и пр., в комплексе немецкая армия намного превосходила нашу.

Мог ли не знать об этом Гитлер? Смешной вопрос. С начала 20-х годов и до 1933 года Красная армия и германский рейхсвер были теснейшим образом связаны. Офицеры ездили друг к другу на маневры, наши командиры учились в немецких академиях. После прихода Гитлера к власти контакты ушли в глубины, стали неявными, неформальными, но все равно продолжались — по крайней мере группа Тухачевского связь с немецкими коллегами поддерживала. И даже если в 1937 году эти связи прекратились — то можно ли за четыре года совершить чудо? У Гитлера были все основания думать, что Красная армия развалится под ударами вермахта очень быстро. Особенно если генерал Павлов совершал свои художества не сам по себе, а в тесном контакте с «немецкими друзьями».

Конечно, Гитлер если и не знал точно, то должен был предполагать, что Сталин постарается привести армию хоть в какой-то порядок. Это казалось невозможным — но русские к тому времени уже набили руку в осуществлении невозможных вещей. Выступая на секретном военном совещании 9 января 1940 года, Гитлер говорил: «Хотя русские вооруженные силы и глиняный колосс без головы, однако предвидеть их дальнейшее развитие невозможно. Поскольку Россию в любом случае необходимо разгромить, то лучше это сделать сейчас, когда русская армия лишена руководителей и плохо подготовлена…» Тогда же, кстати, он сказал: «Тем не менее, и сейчас нельзя недооценивать русских…»

Единственная причина, по которой план «Барбаросса» считается авантюрным — это огромность страны, которую предстояло завоевать. Ее невозможно было оккупировать чисто физически, как невозможно было первым ударом уничтожить всю Красную армию — просто потому, что далеко не вся она была расположена в зоне досягаемости первого удара. А после первых шести-восьми недель войны еще и мобилизация начнет подбрасывать на фронт новые силы. В том, что касается человеческих ресурсов, Германии с Россией было не тягаться. И, докуда бы немцы ни дошли, их все равно ждал реванш пусть и не очень выученной, но колоссальной по численности армии.

Однако все это Гитлера ни в малой степени не смущало — а ведь он, повторим, ни в коей мере не был авантюристом. И действительно, его план войны был простым и безошибочным, и обеспечивал Германии победу как раз в те пять месяцев, в течение которых фюрер и планировал завершить войну. Почему? Потому, что у огромного и могучего Советского Союза было одно слабое место, ахиллесова пята, делавшая нашу страну чрезвычайно уязвимой. И это — не состояние армии…

…Генерал Ганс фон Сект, командовавший рейхсвером[78] в 20-х годах, как и положено командующему, прокручивал разные варианты войн, в том числе проводил и оперативно-стратегические игры, моделируя войну с СССР. То же самое делал несколько позднее командующий вермахтом фельдмаршал фон Бломберг. В 1937 году данные об этих играх добыла наша разведка и положила на стол Сталину.

Вот что пишет по этому поводу Павел Судоплатов:

«После оперативно-стратегических игр, проводившихся фон Сектом, а затем Бломбергом, появилось «завещание Секта», в котором говорилось, что Германия не сможет выиграть войну с Россией, если боевые действия затянутся на срок более двух месяцев и если в течение первого месяца войны не удастся захватить Ленинград, Киев, Москву и разгромить основные силы Красной Армии, оккупировав одновременно главные центры военной промышленности и добычи сырья в европейской части СССР».

Как отреагировал на эту информацию Сталин? Продолжим цитировать Судоплатова:

«Хотя Сталин с раздражением относился к разведывательным материалам, вместе с тем он стремился использовать их… для доведения до германских военных кругов информации о неизбежности для Германии длительной войны с Россией. Акцент делался на то, что мы создали на Урале военно-промышленную базу, неуязвимую для немецкого нападения».

Москва, Ленинград и Киев нужны были немцам не только как крупные города, центры промышленности и железнодорожные узлы. План «Барбаросса» предусматривал создание на оккупированной территории нескольких государств, с которыми Германия собиралась заключить мирные договоры, создав таким образом буферную зону между собой и остатком СССР. Но это уже задачи второго порядка. Сталин же сразу ухватил суть, вычленив в «завещании Секта» единственную настоящую угрозу.

Действительно, если отрешиться от логики дивизий и корпусов и подумать о том, откуда берутся бензин и патроны, сразу видно, что Гитлер мог выиграть эту войну, и даже без особого труда. У Советского Союза, в целом непобедимого, имелась одна роковая особенность. Большая часть его индустриальной базы и, в частности, военной промышленности, была сосредоточена в европейской части страны. И если Гитлер сумел бы быстрым ударом захватить эту промышленную базу (или, на худой конец, уничтожить — лишь бы не работала на СССР) — то после этого Красная армия продержалась бы ровно столько, насколько хватило бы мобилизационного запаса.

Что такое мобилизационный запас? Предполагается, что после начала войны промышленность государства мобилизуется, то есть переходит на военные рельсы, начиная в массовом порядке работать на войну. А пока она перестраивается, армия воюет, используя накопленный в мирное время мобзапас, которого должно хватить до начала массовых поставок в армию военной продукции. А теперь представьте себе, что мобзапас кончился — а продукция с заводов не поступает. Почему? Да потому, что основными промышленными районами в СССР были Москва, Ленинград и Украина. Зная о состоянии Красной армии, Гитлер мог быть уверен, что, как минимум, Украину и Ленинград он захватит в течение первых месяцев войны. А значит, нанесет советской оборонке такой удар, что она не сможет снабжать армию. Вот и все, и конец Советскому Союзу.

Еще на начальной стадии разработки плана «Барбаросса» в заметках к нему Гитлер писал:

«Цель операции должна состоять в уничтожении русских вооруженных сил, в захвате важнейших экономических центров и разрушении остальных промышленных центров, прежде всего в районе Екатеринбурга; кроме того, необходимо овладеть районом Баку».