Полное собрание сочинений. Том 13. Май-сентябрь 1906

К единству, товарищи! Единство политических выступлений пролетариата складывается с неудержимой силой под давлением всей революционной атмосферы. Не будем затруднять это единство внесением необязательных и спорных лозунгов в нашу тактику. Воспользуемся представляющейся возможностью добиться полного согласия всех социал-демократов в такой момент, который окажется, пожалуй, важнейшим моментом великой российской революции!

Написано 9 (22) июня 1906 г.

Напечатано 10 июня 1906 г. в газете «Вперед» № 14

Печатается по тексту газеты

Дума и народ

Речь товарища Рамишвили, депутата с.-д. в Государственной думе, содержит некоторые чрезвычайно верные замечания, правильно определяющие с.-д. тактику. Оратор не только заклеймил правительство погромщиков с энергией настоящего представителя пролетариата. Оратор не только назвал «народными врагами» представителей правительства, – причем новая попытка кадетского председателя Думы стеснить свободу слова вызвала законный протест крайней левой. Оратор кроме того поставил в конце речи и общий вопрос об отношении Думы к народу.

Вот как высказался с.-д. депутат по этому вопросу:

«Я заканчиваю замечанием, что за нами стоит народ. В жизни делается нечто другое, не то, что мы делаем здесь, в этом зале. Там совсем другая атмосфера, здесь она гораздо мягче, здесь настроение более миролюбиво. Может быть, через месяц мы сами будем решать свое дело… Жизнь говорит гораздо громче, чем мы говорим здесь о том, что происходит вокруг. Я говорю, что мы стоим между правительством и народом. Дума, – это опаснее место. Пойти влево или пойти вправо, это значит примириться с кем-либо или порвать с кем-либо… Но не нужно забывать, что сам народ добьется того, чего не может добиться Дума, благодаря своим колебаниям и нерешительности. Я говорю, этот народ иначе настроен, чем мы здесь…».

Мы отметили курсивом особенно важные места в этой речи. Правильно отмечено здесь, что жизнь говорит гораздо громче, чем Дума, что в жизни нет такого «миролюбия», что «народ настроен иначе». Это несомненная правда. А из этой правды вытекает тот вывод, что неправы те, кто говорит о поддержке Думы народом. Народ уже теперь обгоняет Думу, говорит громче, проявляет меньше миролюбия, борется энергичнее. Значит, единственно верное определение задачи с.-д. – разъяснять самым широким массам народа, что Дума лишь робко и неполно выражает требования народа. Только такая постановка вопроса о с.-д. тактике снимает с партии пролетариата ответственность за шаткость кадетов. Только такая постановка, вполне считаясь со степенью развития сознания, решимости и готовности крестьянской массы, оказывается на высоте великих задач момента, – такого момента, про который выборные с.-д. пролетариата прямо говорят: «может быть, через месяц мы сами будем решать свое дело». Для того, чтобы быть в силах решать его, необходимо между прочим уже теперь вполне отмежевать себя от всяких либо лживых, либо недомысленных попыток «миролюбивого» исхода.

И тов. Рамишвили был вполне прав, когда заявил с высоты думской трибуны: «Дума – опасное место». Почему? Потому, что она проявляет «колебания и нерешительность». А колебания и нерешительность в такой момент, когда может быть уже через месяц придется самому народу решать свое дело, – прямо преступны. Тот, кто проявляет эти качества, как бы искренни ни были его намерения, в такой момент неизбежно попадет в самое фальшивое положение. Не от нашей воли зависит то, что в такой момент неизбежно вырастает из всех экономических и политических условий окружающей нас действительности решительная борьба народа со старой властью. Кто колеблется при виде этой приближающейся борьбы, тому действительно неминуемо придется «примириться с кем-либо или порвать с кем-либо». Кадеты именно в таком положении. Либеральная буржуазия жнет то, что сеяла она годами своей двуличной и колеблющейся политики, своих перебежек от революции к контрреволюции. Примириться с старой властью – порвать с борющимся народом. Порвать с старой властью – вот что необходимо было бы для того, чтобы примириться с борющимся народом.

Большинство Думы все сделало и делает, чтобы определить свою позицию в этом неизбежном выборе. Это кадетское, а частью даже хуже, чем кадетское, большинство каждым шагом своей политики готовит разрыв с борющимся народом, готовит примирение с старой властью. Эти шаги мелки, возразят нам. Но это – действительные шаги действительной политики, ответим мы. Эти шаги отвечают всем коренным классовым интересам либеральной буржуазии. Именно такой характер «миролюбия» несомненно имеет и кадетское требование думского министерства, назначенного старой властью.

И мы не устанем повторять, что поддержка этого требования рабочей партией нелепа и вредна. Нелепа, ибо действительное ослабление старой власти причиняет лишь борьба народа, идущего дальше робкой Думы. Вредна, ибо она сеет обман и смуту в умах. Вчера мы отметили, как правильно товарищи из «Курьера» признали нелепость и вред кадетских законопроектов[44]. Сегодня надо пожалеть, что те же товарищи защищают поддержку думского министерства, т. е. министерства, проводящего эти нелепые и вредные законопроекты!

На этих колебаниях «Курьера» мы остановимся может быть подробнее в другой раз. Пока достаточно будет указать на них: самый факт колебаний в такой важный момент показывает полную неустойчивость позиции колеблющихся.

Написано 10 (23) июня 1906 г.

Напечатано 11 июня 1906 г. в газете «Вперед» № 15

Печатается по тексту газеты

Борьба за власть и «борьба» за подачки

Всем известно, что партия с.-д. еще в своей программе выразила непреклонное убеждение в необходимости полного народовластия для действительного удовлетворения назревших нужд народных масс. Если масса народа не будет иметь в своих руках всей полноты государственной власти, – если останется в государстве хоть какая-нибудь власть, народом не выбранная, не сменяемая, от народа всецело не зависящая, то действительное удовлетворение назревших и всеми сознаваемых нужд невозможно.

Эту непреложную истину с.-д. партия всегда всеми силами распространяла в пролетариате и во всем народе. Действительная, т. е. массовая борьба за свободу проходила и всегда будет проходить самые различные и часто неожиданные этапы: иначе не может быть вследствие громадной трудности борьбы, сложности ее задач и непостоянного состава борющихся. Руководя борьбой пролетариата на всякой ступени развития этой борьбы и при всяких обстоятельствах, социал-демократия, как сознательная выразительница стремлений рабочего класса, должна постоянно иметь в виду общие и основные интересы всей этой борьбы в ее целом. За частными интересами рабочего класса социал-демократия учит не забывать общих интересов; – за особенностями отдельных ступеней борьбы не забывать коренных задач всей борьбы в целом.

Именно так понимала всегда революционная социал-демократия свои задачи в теперешней российской революции. Только такое понимание соответствует положению пролетариата, как передового класса, и его задачам. Наоборот, либеральная буржуазия всегда ставила совершенно иначе свои задачи в борьбе за политическую свободу, соответственно особым классовым интересам буржуазии. Буржуазии необходима политическая свобода, но полного народовластия она боится, ибо развитой и сплоченный уже в борьбе пролетариат воспользовался бы этим народовластием против буржуазии. Поэтому, добиваясь политической свободы, буржуазия хочет сохранить в то же время немало остатков старой власти (постоянная армия, невыборное чиновничество и так далее).

Борьба пролетариата за политическую свободу революционна, ибо эта борьба стремится к полному народовластию. Борьба буржуазии за свободу оппортунистична, ибо эта борьба направлена к подачкам, к дележу власти между самодержавием и имущими классами.

Это основное различие между революционной борьбой пролетариата и оппортунистической борьбой буржуазии проходит красной нитью через всю историю нашей революции. Пролетариат борется, – буржуазия крадется к власти. Пролетариат разрушает самодержавие борьбой, – буржуазия цепляется за подачки слабеющего самодержавия. Пролетариат перед всем народом поднимает высоко знамя борьбы, – буржуазия – знамя уступочек, сделок и торгашества.

Пролетариат использует всякую брешь, всякое ослабление власти, всякую уступку и подачку для более широкой, массовой, решительной и острой борьбы, – буржуазия – для постепенного замирения, успокоения, ослабления борьбы, для урезывания задач борьбы, для смягчения форм ее.

Припомните некоторые этапы нашей борьбы за свободу. Буржуазия «борется» за доверие власти к земству («права и властное земство») и к народу (начало текущего десятилетия). Пролетариат выкидывает знамя борьбы за уничтожение самодержавия. Правительство объявляет эпоху «доверия»{98} (Святополк-Мирский). Буржуазия истекает в речах на банкетах, – пролетариат пробивает новые бреши в твердыне гнета, умирая на улицах 9-го января и развертывая грандиозное стачечное движение.

Лето 1905 года. Буржуазия посылает депутацию о свободах. Осенью даруется булыгинская Дума{99}. Буржуазия умилена. Всеобщий вопль: идите в Думу. Оппортунисты социал-демократии колеблются. Пролетариат борется дальше. Невиданная в мире забастовка во всей стране сметает Думу. Пролетариат захватывает свободу и кровью отстаивает ее от посягательств реакции.

В первом сражении пролетариат разбит. Буржуазия оплевывает побежденных и рабски хватается за Думу. Пролетариат собирает силы для нового натиска. Он гордо держит по-прежнему знамя борьбы за полное народовластие. Натиск не удается до созыва Думы. Буржуазия опять пресмыкается, выкидывая за борт лозунг учредительного собрания, злобствуя против «выступлений», проповедуя примирение, сделку, назначение верховной властью кадетского министерства.

Пролетариат использует новое положение так же, как он использовал «доверие» 1904 года и 17 октября 1905 года. Он исполнил свой революционный долг, сделал все возможное, чтобы прямо смести виттевскую Думу подобно булыгинской. Не удалось – в силу измен буржуазии, недостаточной организации и мобилизации рабочего класса и крестьянства. Пролетариат борется дальше, используя все «думские» и околодумские конфликты, чтобы сделать их исходной точкой еще более широкого и решительного массового движения.

Новая борьба нарастает. Этого не отрицает никто. Поднимается гораздо более, чем прежде, широкая масса пролетариев, крестьян, городской бедноты, войска и т. д. Никто не отрицает, что это будет борьба вне Думы. Это будет, в силу объективных условий современного положения, борьба, непосредственно разрушающая старую власть. В какой мере произойдет ее разрушение, никто не может предсказать. Но пролетариат, как передовой класс, еще более неуклонно стремится к полной победе в этой борьбе, к полному устранению старой власти.

И пролетариат остается последовательным, отвергая оппортунистические лозунги буржуазии, сбившей с толку часть социал-демократов. Неправда, будто назначение кадетского министерства означает «вырывание власти» у камарильи. Это буржуазная ложь. На деле назначение такого министерства будет теперь новой либеральной ширмой камарильи. Неправда, будто назначение кадетского министерства будет превращением мнимой конституции в действительную. Это буржуазная ложь. На деле такое министерство будет лишь переряживанием самодержавия в новый лжеконституционный костюм. Неправда, будто требование кадетского министерства становится требованием всенародным. Это буржуазная ложь. На деле это лишь требование кадетской Думы. На деле некадеты повторяют это требование только по недоразумению, понимая под ним нечто гораздо большее. На деле всенародные требования идут гораздо дальше требований кадетской Думы. Наконец, неправда и то, будто «поддержка» требования кадетского министерства (или, что то же, поддержка кадетского министерства) посредством резолюций, наказов и т. п. есть действительная борьба со старой властью. Это буржуазная ложь. Со стороны пролетариата такая «поддержка» есть лишь отказ от борьбы, есть лишь передача дела свободы в колеблющиеся руки либералов.

Пролетариат борется и будет бороться за разрушение старой власти. К этому он будет направлять всю свою работу пропаганды, агитации, организации, мобилизации масс. Не удастся полное разрушение – пролетариат использует и частичное. Но проповедовать частичное, подкрашивать его, призывать народ к его поддержке пролетариат никогда не будет. Действительная поддержка действительной борьбы дается тем, кто стремится к большему (достигая в случае неудачи меньшего), а не тем, кто до борьбы оппортунистически урезывает ее задачи.

Кого не обольщает треск фраз, тот легко увидит, что народ будет бороться на деле вовсе не за кадетское министерство, а за устранение старой власти. Интересы бюрократии требуют притупления действительного размаха этой борьбы. Интересы пролетариата – его расширения и обострения.

«Вперед» № 17, 14 июня 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Вперед»

По поводу декларации нашей думской фракции{100}

Никто из социал-демократов не усомнится теперь в том, что выступление членов нашей партии в Думе могло бы принести, при данных условиях, немало пользы делу пролетариата и делу всего народа.

Мы приветствовали избирательные победы кавказских товарищей[45]. Мы считаем своим долгом отмечать их успехи в Думе, критиковать – деловым образом – их ошибки.

Успехом считаем мы речь т. Рамишвили об «опасности» Думы и ее «миролюбия». Успехом – резолюцию его же по поводу белостокского погрома{101}. Успехом – прекрасную критику кадетского законопроекта о собраниях и верную постановку вопроса о кадетском прожектерстве вообще. Об этом успехе мы надеемся еще поговорить с читателями подробнее.

Ошибкой считаем мы молчание наших с.-д. в Думе тогда, когда Аладьин «скушал» набоковское извращение резолюции по продовольственному вопросу{102}. С.-д. должны бы протестовать и внести свою резолюцию. Ошибкой была речь т. Гомартели в ответ лицемеру Федоровскому, когда с.-д. признал нежелательность втягивать армию в политику. Это очень большая, но еще поправимая ошибка. Наконец, ошибкой считаем мы и принятый фракцией текст декларации. Это уже непоправимо. И не в целях придирки – дело товарищей в Думе трудное, и ошибки вначале неизбежны, – а в интересах политического воспитания всей партии и всего пролетариата мы должны теперь остановиться на этой ошибке.

Членам нашей с.-д. думской фракции был предложен другой проект декларации из лагеря бывших большевиков. Вот этот проект с некоторыми… сокращениями (газетное слово менее свободно у нас, чем слово депутата в Думе):

«В лице нашей группы партия сознательного пролетариата всех наций нашего государства, Российская социал-демократическая рабочая партия, выступает перед всем народом с трибуны Государственной думы.

Наша партия – один из отрядов международной армии социал-демократического пролетариата. Во всем мире поднялся на борьбу организованный и сознавший свои классовые интересы пролетариат. Он борется против ига капитала. Он добивается полного освобождения всех трудящихся от гнета бесправия, нищеты, угнетения, безработицы. Он стремится к социалистическому устройству общества, уничтожающему всякое деление на эксплуататоров и эксплуатируемых. Социал-демократия зовет в свои ряды всех трудящихся и эксплуатируемых, не только наемных рабочих, но и мелких хозяйчиков, если они сознали свои общие интересы с пролетариатом, если они ищут спасения не в укреплении одиночного мелкого хозяйства, а в совместной борьбе с рабочим классом за полное ниспровержение господства буржуазии. И международный социалистический пролетариат своей дружной и неуклонной борьбой достигнет своей цели.

Но у нас в России борьба идет сейчас не за социализм, а за политическую свободу. Великая российская революция находится в полном разгаре. Гнет самодержавия сделал невозможным никакое развитие страны. Произвол безответственных чиновников, варварская эксплуатация помещиками крестьянской массы вызвали возмущение всего народа. Пролетариат боролся во главе народа. Геройской октябрьской забастовкой он вырвал у врага признание свободы. Геройским декабрьским восстанием он уничтожил всякую возможность оттягивать созыв народного представительства. И, как ни подделывало самодержавие избирательного закона, как ни мучило, ни избивало оно лучших борцов за свободу, как ни томило их в тюрьмах, – все же таки Государственная дума оказалась противником самодержавия.

Теперь народ стоит накануне новой великой борьбы. Самодержавие глумится над народным представительством, издевается над его требованиями. Возмущение рабочих, крестьян, солдат все растет. От поведения различных классов общества зависит исход великой российской революции.

Либеральная буржуазия, представленная в Государственной думе особенно влиятельной партией к.-д., неизбежно стремится к тому, чтобы при переживаемом Россией демократическом перевороте были урезаны, по возможности, права неимущих, и особенно пролетариата, и тем была стеснена их борьба за полное, а не одно только политическое, освобождение. Это стремление либеральной буржуазии так же неизбежно порождает ее непоследовательность и нерешительность в борьбе за свободу, ее колебания между стремлением опереться на народ и боязнью его революционной самодеятельности. Против этих колебаний мы поведем, в интересах свободы и в интересах социализма, самую беспощадную борьбу. Самый решительный отпор встретят с нашей стороны попытки – от кого бы они ни исходили – затушевать непримиримую враждебность интересов народа старому порядку и интересов пролетариата интересам буржуазии. И всю свою силу направим мы против стремлений затормозить народное движение обманом бумажных уступок, ложью примирения между хищниками реакции и революционной, т. е. единственно истинной и последовательной, демократией. Пробным камнем этой последовательности будет для нас в особенности стремление и готовность организовать свободное, действительно всенародное и массовое, никакими полицейскими преградами не стесненное, движение для Широкой борьбы вне Думы за политическое и экономическое освобождение.

В крестьянстве видим мы главного из возможных союзников пролетариата в деле довершения борьбы за свободу. Всей душой поддерживаем мы до самого конца борьбу крестьян против помещичьего, полукрепостнического землевладения и против азиатского политического строя России. Не разделяя утопий о возможности уравнительного землепользования при капитализме, не допуская ни малейшего затушевывания различия интересов пролетария и мелкого хозяйчика, мы будем отстаивать конфискацию всех удельных, церковных, монастырских и всех помещичьих земель. Мы будем бороться против выкупа – этой петли, накидываемой либеральной буржуазией на шею крестьянской бедноты. Пока не достигнута еще победа революции, пока не завоевано полностью действительно демократическое государство, мы будем предостерегать крестьян от передачи земли в руки полицейски-буржуазных органов власти, все равно местной или центральной. Мы будем отстаивать, при полном проведении в жизнь демократического государства, передачу всех земель в руки местных органов самоуправления. Мы будем предостерегать крестьян самым решительным образом от передачи вопроса о земле на решение недемократических местных комитетов вроде предлагаемых партией к.-д. чиновничьи-помещичьих комиссий.

На протяжении всего хода революции мы будем неуклонно отстаивать борьбу рабочих за 8-часовой рабочий день, за увеличение платы, за уничтожение штрафов, одним словом, за все требования нашей партийной программы-минимум. И в союзе пролетариата с широкими массами городской и сельской бедноты видим мы залог новой победы революции. Государственная дума есть непригодное учреждение для осуществления и закрепления этой победы. Только созванное революционным путем всенародное учредительное собрание, избранное всеобщим, равным, прямым и тайным голосованием всех граждан без различия пола, религии и национальности и обладающее всей полнотой государственной власти, – только оно в состоянии будет провести в жизнь полную свободу. Только оно создаст в России… заменит постоянную армию всеобщим вооружением народа, уничтожит невыборное и неответственное перед народом чиновничество, введет полную и неограниченную политическую свободу.

К этой цели будем мы неуклонно стремиться в настоящей революции. Для этой цели должна послужить и Государственная дума. Она должна помочь народу организоваться и понять вполне и до конца необходимость свержения… власти. Она должна разъяснить народу все бессилие и всю жалкую роль «народного представительства» как новой ширмы старого самодержавия. Она должна заниматься не политическим прожектерством, не составлением мертворожденных «законопроектов», – она должна обращаться к народу, беспощадно раскрывать ему всю правду, – беспощадно изобличать перед ним все преступления той шайки… правительством России, – звать его на борьбу, выдержанную, стойкую, упорную и согласованную борьбу. И, если этой задачи не сумеет или не решится выполнить Государственная дума в целом, – ее выполним мы в союзе с действительно революционными группами или членами Думы.

Победа народа недалека. Дело свободы в надежных руках. Пролетариат стоит на своем посту, собирая силы, гордо отбрасывая жалких провокаторов, стремящихся вызвать его на одиночный бой, – объединяя и группируя вокруг себя миллионы и десятки миллионов угнетенных и эксплуатируемых, вечно трудящихся и вечно бедствующих.

И как ни слаба, как ни малочисленна наша группа в Государственной думе – мы знаем, что за этой группой стоит и в связи с ней борется многомиллионный пролетариат, передовой отряд всех трудящихся и эксплуатируемых масс. Он победит в своей борьбе. Он не оставит камня на камне из чудовищного здания терзающего Россию самодержавия».

Правильно ли поступили наши товарищи депутаты в Думе, отвергнув этот проект?

С формальной точки зрения, – правильно. Они должны, по уставу, считаться с ЦК, а не с «посторонними».

С фракционной точки зрения, – правильно. Другой проект исходил из «чужого» (по бывшим фракциям) лагеря.

Ну, а с партийной точки зрения? Правильно ли было отвергнуть указания на желательность более ясного определения социалистических целей партии и ее международного характера? – на движение вне Думы? – на необходимость ясного разграничения перед народом думских партий? – на обязательность точного разделения пролетарского и мелкобуржуазного учения? – на важность защиты рабочей партией крестьян от кадетов? – на более ясное и полное изложение наших ближайших требований?

Правильно ли поступили наши товарищи или наш ЦК, сказав в декларации «сделать Думу органом общенародного движения» вместо утвержденной съездом формулы: сделать Думу орудием революции?

Правильно ли поступили они, сделав по всем указанным пунктам явный шаг вправо от резолюций и решений Объединительного съезда нашей партии?

Пусть подумают об этом хорошенько все организации и все члены нашей партии.

«Эхо» № 1, 22 июня 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Эхо»

«Что делаешь, делай скорее!»

Сегодня две газеты, не принадлежащие к уличной прессе, жадной до вздорных новинок, именно: «Наша Жизнь» и «Мысль»{103}, сообщают важные вести о решенной, наконец, отставке министерства Горемыкина. Состав нового кабинета намечен такой: Ермолов – премьер; Урусов – министр внутренних дел; Герценштейн – финансов; Тимирязев – торговли; Стахович – земледелия; Кузьмин-Караваев – юстиции; Набоков – иностранных дел. Народное просвещение, предполагается, «возьмет» Гейден, а министерство путей сообщения – теперешний министр или начальник Николаевской ж. д. Шухтан.

Итак, – старые бюрократы в союзе с октябристами и с правыми кадетами, преимущественно из чиновных, т. е. вчерашних бюрократов (Урусов – бывший товарищ министра внутренних дел, Кузьмин-Караваев и Набоков – генерал и камер-юнкер).

Обе названные выше газеты сообщают также, что между «партией центра» в Государственном совете (т. е. компанией чиновников среднего рода между черносотенцами и правопорядочниками{104}) и кадетами происходили за последнее время оживленные переговоры.

Допустим, что все это правда. Мы должны допустить, что это правда, пока не доказано обратное, – ибо источник сведений сравнительно надежный, а факт с неизбежностью вытекает из всех предыдущих событий.

Что же, чьи взгляды подтверждает этакий состав министерства или этакие переговоры кадетов с погромщиками? Припомните, как на митинге в доме Паниной (9 мая) социал-народник г. Мякотин возражал социал-демократу, что в сделке с погромщиками обвинять кадетов несправедливо. Припомните, как наши с.-д. правого крыла, с Плехановым во главе, кричали, что неосновательны и преждевременны речи об измене и сделке.

Переговоры – начало сделки, возражал тогда г. Мякотину с.-д. Сделка, это – законченные переговоры[46]. И вот теперь факт переговоров подтвержден. Сделка на мази.

А куда девалась полная амнистия, обеспечение свобод, уничтожение Гос. совета? Говорилось об этом на переговорах кадетов с погромщиками? Газеты молчат об этом. И все мы знаем, что ультимативных условий сначала обеспечить эти меры, а потом составить кадетский кабинет никогда не предъявляли рыцари «народной свободы». Как раз то, что менее важно, что делается за спиной народа, что дает портфели и местечки, – выдвинуть на первый план. Как раз то, что существенно для народа, – отодвинуть. Кадеты в министерстве будут «бороться» за амнистию и за свободу – таким ответом будут затыкать теперь рот наивным простачкам, которые пускали в народ лозунг поддержки «ответственного» министерства. Ответственным будет это министерство по-прежнему перед законами, которые остаются старыми, погромными, да еще перед назначившей их звездной палатой или камарильей. А под «борьбой» за амнистию и за свободу кадеты понимали вчера и будут понимать завтра переговоры Родичевых с Набоковыми, Набоковых с Урусовыми, Урусовых с Горемыкиными, Горемыкиных с Треповыми.

Однако – не бывает худа без добра. Министерство погромщическо-октябристски-кадетское быстро двинет дело вперед, именно: кадетов к политическому краху; народ к избавлению еще от одной вредной иллюзии; ход политических событий к революционной развязке.

Написано 21 июня (4 июля) 1906 г.

Напечатано 22 июня 1906 г. в газете «Эхо» № 1

Печатается по тексту газеты

Полезная полемика

Длинное сообщение горемыкинского правительства о «мерах к улучшению быта крестьянства» посвящено более чем наполовину полемике с крестьянскими взглядами и с народными речами («слухами», по пренебрежительному выражению горемычников). Полемика эта чрезвычайно полезная. Горемыкинское правительство спорит с «русским крестьянством», называет «неверными» его взгляды, доказывает крестьянам, что их требования и планы «противны прежде всего выгодам самого крестьянства».

Вот это похвально, господа Горемыкины, что вы пробуете действовать словом убеждения! Давно бы так. Чем розгой, да нагайкой, пулей или прикладом, обращались бы вы, в самом деле, к крестьянству с доводами. Правительственное сообщение перепечатают чуть ли не все газеты, его прочтут крестьянам и священники, и земские, и волостные старшины, и урядники. А крестьяне пораздумают над этим сообщением. Крестьяне поучатся у правительства уму-разуму, как следует им понимать свои настоящие выгоды. И, подумав да поучившись у правительства, крестьяне по большинству голосов решили бы, на чьей стороне правда. Хорошо бы, если бы было так. Но очень уж нехорошо бывает, когда Горемыкины и их слуги одной рукой крестьян избивают, калечат и убивают, а другой рукой – затыкают им рот «сообщениями» о правильном понимании крестьянских выгод. Крестьянские газеты закрываются, крестьянские ходоки и члены Крестьянского союза сидят по тюрьмам или в Сибири, деревни наводнены войсками, точно неприятельские области, – а горемыкинское правительство иссеченному и избитому крестьянству подкладывает сообщение о том, что секут их и бьют для их же собственной пользы!

Полезное сообщение! Прекрасное действие произведет оно на крестьян. Правительство взяло на себя частичку работы Трудовой или крестьянской группы в Думе. Этой группе следовало бы обратиться к народу, рассказать о требованиях крестьянских депутатов в Думе насчет земли для крестьян, рассказать об ответе правительства на эти требования. Трудовая группа не собралась еще сделать этого. Правительство пришло ей на помощь. Умное наше правительство. Оно само напечатало сообщение ко всему народу и рассказало про крестьянские требования.

Теперь даже в самых захолустных деревнях, даже в таких, где не слыхали о Крестьянском союзе и о крестьянских депутатах в Думе (если есть такие деревни, – наверное, впрочем, есть, дикая ведь наша страна), даже там прочтет попик или старшина сообщение правительства. Соберутся крестьяне, прослушают молча, разойдутся. А потом сойдутся одни, без начальства. И станут толковать. Станут обсуждать правительственное уверение, что чиновники и правительство не отстаивают выгоды помещиков. Посмеются. Скажут: знает кошка, чье мясо съела! Поговорят о том, что добровольное отчуждение земли помещиками, да еще чрез посредство чиновников, выгоднее для крестьян, чем принудительное отчуждение (может быть и без выкупа). Посмеются. Скажут: как это мы, дураки, до сих пор не заметили, что выгоднее нам помещиков и чиновников слушаться, чем самим решать все дела?

А, может быть, и не только посмеются крестьяне? Может быть, пораздумают и еще кое о чем, не только со смехом, но и со злобой? Может быть, сделают себе вывод не только о том, где правда и где неправда, но и о том, как добиться правды?..

Умное наше правительство!

Впрочем, кадетский председатель Гос. думы, г. Муромцев, не велит употреблять этого слова: правительство. Это неверно, изволите видеть. Дума – тоже часть правительства. Надо говорить: министерство. Тогда выйдет совсем «как у хороших господ»: Дума – законодательствует, министерство исполняет; Дума есть часть правительства.

Милый г. Муромцев! Милые кадетики! Они так аккуратно вызубрили немецкие учебники государственного права. Они знают дело лучше Горемыкина, который в сообщении ни слова не сказал о Думе, а все время говорил о правительстве. Кто прав: Горемыкин или Муромцев? Как надо говорить: министерство или правительство?

Горемыкин прав. Он по свойственному ему качеству… гм! гм! по свойственной ему тонкости ума – … нечаянно сказал правду. Муромцевы по свойственной им профессорской учености говорят приличную ложь.

Крестьяне будут учиться уму-разуму от Горемыкина, а не от Муромцева. Они захотят посчитаться не с министерством, а с правительством. И они окажутся правы.

«Эхо» № 1, 22 июня 1906 г.

Печатается по тексту газеты «Эхо»

Помощь голодающим и думская тактика

Сегодняшние газеты сообщают, что в среду 21-го июня состоялось заседание соединенных бюджетной и продовольственной комиссий Государственной думы. Обсуждалось предложение министров внутренних дел и финансов об ассигновании 50 миллионов на помощь голодающим. «Комиссия постановила предложить Гос. думе ассигновать на ближайшие нужды 15 млн. руб. и позаимствовать их из текущих счетов и предложить министерству представить свои соображения относительно сокращения расходов по текущей смете на указанную сумму. Предложение министерства о внутреннем займе в 50 млн. руб. отвергнуто» («Речь», 22 июня).

Вопрос об ассигновании денег на помощь голодающим имеет громадную важность. За всеми стадиями этого вопроса каждый сознательный гражданин должен следить с неослабным вниманием.

Напомним, прежде всего, что первоначально возник вопрос о Государственной думе такой: можно ли давать деньги правительству погромщиков или следует самой Думе взять, все дело помощи голодающим в свои руки? Депутат Аладьин сначала высказался за правильное, т. е. второе решение вопроса. Он предложил избрать думские комиссии, послать думских депутатов на места, обратиться к «вольным учреждениям», сосредоточить у них и деньги и все дело помощи голодающим. Ни копейки гг. Гурко и Дурново! говорил Аладьин при аплодисментах думской левой и криках: верно. Аладьин, как известно, не удержался на верной позиции. Взлетел он высоко, а сел на насест в кадетском курятнике. Депутаты с.-д. сделали ошибку, не взяв слова для громовой речи по этому вопросу. Дума приняла кадетскую формулу перехода к очередным делам.

Этим был решен по-кадетски, по-помещичьи, по-либеральному основной принципиальный вопрос. Дума отказалась стать орудием революции в этом деле. Дума убоялась народа, устрашилась обращения к народу. Дума в принципе согласилась оставить дело помощи голодающим за гг. Гурко и погромщиками-министрами. Кадетская дума показала этим, что она хочет не бороться с народом против погромщиков, а лишь давить на погромщиков при помощи народа, лишь обуздать немного погромщиков, не устраняя их совершенно.

Наступила вторая стадия вопроса. Как же будут теперь кадеты давить на погромщиков? Началась торговля между думской комиссией и министрами. На заседание комиссии 21 июня прибыли министры внутренних дел и финансов. Дума, не пожелавшая иметь дело с народом и с «вольными учреждениями», не пожелавшая с ними переговаривать, – стала вести переговоры с этими министрами. «Ни копейки гг. министрам» – это осталось фразой. Переговоры с гг. министрами стали делом. Министры просили разрешения на заем. Думская комиссия отказала. Она потребовала, чтобы деньги взяли из росписи текущего года, т. е. чтобы сократили некоторые вредные расходы и, таким образом, набрали сумму в помощь голодным. Этим тактическим приемом, этим обходным движением Дума захватывает себе некоторую частичку права контролировать бюджет государства. Бюджет утвержден помимо народных представителей, а теперь косвенным путем достигается пересмотр его для сокращения вредных расходов и для получения денег на полезные расходы.

Такова вторая стадия вопроса. Кадеты, т. е. партия либеральных помещиков, либеральных буржуа, хотят контролировать органы старой власти, хотят подчинить их своему влиянию, хотят их причесать, обмыть, приодеть, заменить Столыпиных Набоковыми, но не хотят заменить все эти органы и учреждения старой, полицейской, крепостнической власти – вольными учреждениями народа, свободно выбранными должностными лицами всего народа. Как достать деньги на помощь голодающим? Кому поручить расходование этих миллионов? Три главные ответа дают на этот вопрос три главные политические силы современной эпохи. Правительство полицейских погромщиков отвечает: деньги взять из нового займа, чтобы не трогать нашего полицейски-погромщического бюджета. Деньги расходовать нам же, полицейским и погромщикам. Рабочий класс и все сознательное крестьянство отвечают: деньги собрать самому народу и самому же израсходовать их через «вольные учреждения», действительно всеми выбранные, действительно с грязной полицией не связанные. Воспользоваться этими вольными учреждениями для широкого, массового движения, направленного к переходу всей власти в государстве и всей «казны» в руки народа. Либеральные помещики и либеральные буржуа («кадеты») отвечают: не хотим мы «вольных учреждений», боимся мы их. Народ пойдет тогда «слишком» далеко. Останемся лучше при старых погромщиках, почистив да поскоблив их капельку. Деньги взять из их же бюджета, сократив вредные расходы. Поручить тратить эти деньги тому же правительству погромщиков, постаравшись поставить его под контроль нас, либеральных помещиков.

Ясные ответы. Ясная позиция правительства, буржуазии и пролетариата. За кем только пойдет крестьянство?

Либеральная буржуазия, кадеты, колеблется между правительством и народом. Положение колеблющихся двусмысленное. Легко сказать: взять деньги из текущей росписи, сократив вредные расходы! Но деньги нужны немедленно, а на такую операцию требуется согласие Гос. совета и главы государства. Значит, кадеты рассчитывают добиться добровольного согласия высших чиновников и камарильи. На чем основан расчет кадетов? На возможной сделке из-за состава будущего министерства.

Надо смотреть действительности прямо в глаза. Нечего лицемерить. Нечего играть в прятки. Ассигновка денег на помощь голодающим служит поводом к торговле между кадетами и правительством погромщиков, между кадетами и камарильей. Уступите нам, господа погромщики, назначьте Муромцева в премьеры вместо Ермолова, – а мы уступим вам и дадим, может 15, а может и все 50 миллионов на помощь голодающим без «опасного» (и для вас, погромщиков, и для нас, помещиков) обращения к «вольным учреждениям» народа.

Именно такой смысл имеют теперешние думские события. Именно такой смысл имеет сегодняшняя статья г. Ещина в кадетской «Речи», статья, специально одобренная, с маленькими оговорочками, передовицей «Речи» и доказывающая, что Дума должна дать денег правительству погромщиков, «обставив эту ассигновку всеми теми условиями, какие может поставить Дума».

Политическая ситуация ясна. Перед нашими с.-д. депутатами в Думе встает серьезнейшая задача. Во-первых, они должны дать генеральное сражение кадетам, когда в Думе будет обсуждаться доклад бюджетной и продовольственной комиссии. Они должны потребовать обращения к «вольным учреждениям» народа, раскрыть глаза крестьянам на то, почему кадеты, среди которых столько помещиков, боятся народа, которому нужна вся земля и без всякого выкупа и вся воля. Они должны потребовать голосования своей резолюции по этому вопросу, чтобы закрепить за партией пролетариата сочувствие всех трудящихся масс и чтобы выставить открыто и ясно для всех всю шаткость и трусость либеральных помещиков.

Во-вторых, когда кадеты провалят предложение об обращении к вольным учреждениям, с.-д. должны дать им второе сражение на следующей линии наших укреплений. Надо потребовать объяснений, почему это комиссия (бюджетная вместе с продовольственной) не опубликовала всех подробностей переговоров с почтеннейшими господами министрами внутренних дел и финансов. Надо хорошо приготовиться к более обстоятельной и решительной критике всего бюджета, чем это сделали кадеты в комиссии. С думской трибуны раздадутся тогда голоса, раскрывающие беспощадно двойную игру кадетов, разоблачающие все «тайны» российского бюджета полицейских погромщиков, – бюджета, в котором десятки и сотни миллионов бросаются на помощь землевладельцам и капиталистам, на военные авантюры, на «помощь» шпионам и жандармам, на вознаграждение всяких сановных героев маньчжурской трагедии, на содержание бездны грабящих и притесняющих народ чиновников. С думской трибуны раздадутся голоса, которые насчитывают не 15 и не 50 миллионов вредных расходов.

Кадеты хотят слегка лишь пожурить правительство. Перед социал-демократией ответят и погромщики в первую голову и сами господа кадеты за их стремление затушевать всю глубину розни между камарильей и народом.

Написано 22 июня (5 июля) 1906 г.

Напечатано 23 июня 1906 г. в газете «Эхо» № 2

Печатается по тексту газеты