Забытая комната

– Все правильно, охотник за привидениями, – подтвердил Логан.

Демпстер рассмеялась – как показалось, с некоторым облегчением.

– Это не я – вы сами так сказали.

Краем глаза Логан заметил Олафсона. Тот сидел в дальнем конце столовой вместе с вице-директором, Перри Мейнардом, и еще несколькими коллегами. Поймав взгляд Логана, Олафсон кивнул.

– Джереми работал здесь одно время, – тактично сказал Кинг. – Лет, наверное… Сколько прошло, Джереми?

– Почти десять лет.

– Десять лет… Даже не верится. – Кинг покачал головой. – Будешь заниматься какими-то исследованиями?

Логан видел, с каким любопытством эти двое смотрят на него. Им, конечно, хотелось знать, чем вызвано его присутствие здесь. Он еще раздумывал, как бы получше ответить, когда к столу вернулся и сел на свое место мужчина лет пятидесяти, с коротко постриженными, черными с проседью волосами и красивой, ухоженной бородкой, гордиться которой мог бы и сам Зигмунд Фрейд. Поставив рядом с тарелкой полную чашку черного кофе, он поднял голову и с выражением театрального удивления воззрился на Логана.

– Ну и ну, – промолвил он. – А я как раз спрашивал себя, уж не пора ли тебе объявиться.

– Привет, Роджер, – сказал Логан.

– И тебе того же, – густой и мягкий английский акцент придавал всему произнесенному Роджером Карбоном некое особенное, слегка высокомерное звучание. Он повернулся к остальным. – Джонатан, ты, несомненно, помнишь Джереми Логана. А вот вы, Зои, разумеется, нет. Хотя и могли видеть его по телевизору. Как раз прошлым вечером я обнаружил его на Си-эн-эн. Никакой Несси не существует. Забавно.

Логан только кивнул. Все то время, что он работал в «Люксе», Роджер Карбон, специалист в области эволюционной психологии, оставался его заклятым врагом, поскольку изучение необъяснимых загадок и сверхъестественных феноменов считал занятием недостойным почтенного института и рассчитанным единственно на сенсацию. Он также принадлежал к немногочисленной группе, добившейся в конце концов того, что Логана попросили уйти.

Незаметно подошедший к столу официант предложил листок с распечатанным меню. Логан быстро пробежал его глазами, отметил выбранные блюда и вернул листок официанту, который мгновенно исчез.

– Должен сказать, описывая modus operandi[2], ты был весьма убедителен, – беззаботно продолжал Карбон. – У тебя ведь даже название есть для этой твоей… э… дисциплины, не так ли?

– Энигмалогия.

– Вот-вот. Энигмалогия. Если я правильно помню, в период работы в «Люксе» у тебя даже этого не было.

– За десять лет много чего может случиться, – ответил Логан, игнорируя насмешливый тон Карбона.

– Да уж конечно. Следует ли понимать это так, что ты кодифицировал сие новое поле научного исследования? Систематизировал? Определил принципы? Можем ли мы ожидать скорого появления учебника? Наверное, «Основы привидениелогии»? Или нет – «Привидения для “чайников”»?

– Роджер, – предостерег Джонатан Кинг.

– Я освоил несколько сильных древних проклятий, – старательно сохраняя небрежный тон, заметил Логан. – На сегодня у меня специальное предложение: наложение порчи на двоих по цене одного.

Демпстер сдавленно фыркнула и торопливо прикрыла ладонью рот. Кинг улыбнулся. Карбон отпил кофе и сделал вид, что пропустил выпад мимо ушей.

– Ты ведь здесь из-за Стрейчи, так? – спросил он, меняя тему.

– Более или менее.

– Ну так поделись деталями!

– Как-нибудь в другой раз. Могу лишь сказать, что совет директоров обратился ко мне с просьбой расследовать обстоятельства и природу его смерти.

– Природу его смерти… Никто об этом особенно не распространяется, но дело, говорят, жуткое. – Карбон пристально посмотрел на него. – Это правда, что голову бедняги нашли в розовом кусте?

– Не могу сказать, – ответил Логан.

– Скажи хотя бы, с чего собираешься начать.

– Я уже начал.

Секунду-другую Карбон переваривал ответ, подтекст которого явно пришелся ему не по вкусу.

Официант принес первое блюдо: салат фризе с беконом и яйцо-пашот.

– Вообще-то, я думал заглянуть вначале к Перри Мейнарду.

– А… Что ж, в таком случае не забудь спросить его о других.

Логан замер, не успев даже взять вилку.

– О других?

– О других. – Карбон допил кофе, аккуратно промокнул губы льняной салфеткой, улыбнулся Кингу, подмигнул Зои Демпстер, поднялся и, не произнеся больше ни слова, вышел из-за стола.

7

Офис вице-директора Перри Мейнарда оказался вдвое больше директорского. И хотя в нем, разумеется, ощущался тот же эдвардианский дух, выглядел он совершенно иначе, нежели кабинет Олафсона. Разместился офис на четвертом этаже, под массивной, с выступающим карнизом крышей. Окна смотрели на север, открывая вид не на скалистое, угрюмое побережье, а на широкую лужайку. Внушительный письменный стол с минимумом бумаг, комплект пинговских клюшек, с расчетливой небрежностью брошенных в углу, и фотографии спортивной тематики на стенах – казалось, кабинет принадлежит исполнительному директору какой-нибудь корпорации. Ничего удивительного в этом, в общем-то, не было – до назначения на должность вице-директора Мейнард занимался макроэкономикой. Сотрудники «Люкса», как давно заметил Логан, разделялись на два основных типа. Представители первого, академического, предпочитали белые халаты и слегка мятые блейзеры и постоянно пребывали в состоянии озабоченности и погруженности в проводимые исследования. Относившиеся ко второму, корпоративному, типу обычно специализировались в области индустриальной психологии или делового администрирования, носили темные элегантные костюмы и, как правило, демонстрировали уверенность и суперкомпетентность.

В святая святых вице-директора Логана допустили, предварительно проведя через приемную, в десять часов утра следующего дня.

– А, Джереми. – Мейнард вышел из-за стола и, здороваясь, сжал руку Логана так, словно проверял его кости на прочность. – Я тебя ждал. Садись.

Махнув в сторону пары кожаных кресел, вице-директор вернулся за стол. Садиться рядом с гостем он в отличие от Олафсона не стал.

– Поздравляю с повышением, – сказал Логан.

Мейнард снова махнул рукой, на этот раз пренебрежительно. Русоволосый, подтянутый, спортивного сложения, он выглядел гораздо моложе своих пятидесяти лет.

– Предпочитаю считать себя директором-распорядителем. Знаешь, большинство наших стипендиатов сами себе голова. Каждый из них лучше кого-либо другого знает свою область исследования, свой маленький удел. Я – всего лишь администратор.

Такая самоуничижительная оценка собственной роли не обманула Логана. Пусть Мейнард и был лишь администратором, но он обладал огромной властью и мог воспользоваться ею в случае необходимости. Да, «Люкс» исполнял функции «мозгового центра», но оставался при этом частной корпорацией, для которой не на последнем месте стоял вопрос прибыли. Организация, конечно, получала солидные гранты, ей выдавались ежегодные поощрительные стипендии и выделялись фонды для проведения академических исследований в различных областях, но обеспечивалось это все только за счет постоянных доходов. Об этом редко говорилось, но каждый стипендиат знал: самое эффективное исследование – то, которое в конечном итоге находит практическое применение. Интересно, подумал Логан, был Мейнард одним из тех троих, кто голосовал за его приглашение сюда, или выступал против.

– Ты, конечно, хотел бы поговорить об Уилларде Стрейчи, – сказал Мейнард, устраиваясь в кресле.

Логан кивнул.

– Какая ужасная история. – Мейнард покачал головой. – Ужасная.

– Грегори сказал, что ты в курсе того, над чем Стрейчи работал в последнее время.

– Ммм… да. – Мейнард откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – Ты, может быть, помнишь, что его специализацией были СУБД.

– СУБД?

– Да. Системы управления базами данных. Он добился больших успехов в совершенствовании модели реляционной базы данных, созданной Эдгаром Коддом и другими. «Параллакс», база данных самого Стрейчи, был одним из прорывных приложений начала восьмидесятых.

– Продолжай, – кивнул Логан.

– «Параллакс» – это администратор базы данных с встроенным языком программирования, разработанным самим Стрейчи. Стал своего рода легендой благодаря скорости, расширяемости и небольшому дисковому пространству – это не громадина наподобие, например, DB2. Был популярен с мини-компьютерами VAX, которыми в то время пользовались во многих кампусах. То есть лет тридцать тому назад, – Мейнард пожал плечами. – О том, как изменились с тех пор языки программирования, не стоит и говорить.

– И Стрейчи пришел к выводу, что лучшие годы остались позади. Ты это пытаешься сказать?

– Не думаю, что он представлял все именно так. Стрейчи очень гордился сделанной работой. А еще он был настоящим ученым академического типа: для него ценность исследования заключалась в самом факте научного поиска… – Мейнард помолчал, словно не зная, стоит ли продолжать. – Вообще-то, если хочешь знать, это у «Люкса» были с ним проблемы.

Логан нахмурился.

– Не понимаю.

– Как я уже сказал, программирование сильно изменилось. В наше время это объекты, наследование классов, скриптовые языки. Те самые новшества, которые обеспечили революционный прорыв «Параллакса» при его появлении, впоследствии затруднили его модернизацию. И, давай будем смотреть правде в лицо, «Параллакс» устраивал Стрейчи таким, каким был. Он просто продолжал совершенствовать свое детище, тогда как многие более крупные клиенты шли дальше.

– И их деньги уходили другим.

Мейнард болезненно поморщился, но кивнул, соглашаясь с собеседником.

– В любом случае Стрейчи был накрепко связан с «Люксом». Здесь он стал старшим стипендиатом. Здесь добился успехов, которыми мы все гордились. Хотя он вполне мог бы уйти в отставку с полным пансионом, мы были только рады, чтобы его работа по реляционной базе данных продолжалась. Но наверху решили, что такое исследование может рассматриваться только как побочное.

– Другими словами, как хобби, а не оплачиваемая работа.

– Платили ему как и прежде, но несколько месяцев назад мы поступили с Уиллардом так, как поступаем со всеми нашими стипендиатами, которые отходят от своего основного исследования. Мы нагрузили его еще и административными обязанностями, причем такими, которые могли принести «Люксу» непосредственную выгоду.

– Как поступают со штатным профессором, переводя его на должность помощника декана.

– Примерно так.

– Ты можешь сказать, в чем состояли эти административные обязанности? – спросил Логан.

– Предложение, вообще-то, исходило от Роджера Карбона. Уилларда назначили ответственным за реставрацию Западного крыла, которое, как ты, наверное, знаешь, не обновлялось целую вечность. Последние несколько лет им фактически не пользовались. Дело не в том, что находиться там небезопасно, но оно определенно требует полного переоснащения и приведения в соответствие с требованиями двадцать первого века. Не мне тебе говорить, что потеря таких площадей сильно затруднила нашу работу, несмотря даже на расширение служебных построек. Так что восстановление Западного крыла стало для «Люкса» задачей первостепенной важности.

– Уиллард Стрейчи тоже считал это важным?

Мейнард пытливо посмотрел на Логана.

– Если ты думаешь, что Уиллу не нравилось это поручение или он рассматривал его как нечто недостойное, своего рода понижение, то ты сильно ошибаешься. Он знал, как работает «Люкс», и страстно увлекался архитектурой. У него появился шанс взять прекрасный архитектурный образчик конца девятнадцатого века и перепрофилировать его в современное и утилитарное пространство. Уилл не собирался пачкать руки, орудуя пневматическим молотком – он занимался проектированием функциональности, пытаясь сбалансировать практическое с эстетическим. Как бы выступал в роли домовладельца, объясняющего подрядчику, что он хочет получить, но, разумеется, при совсем другом порядке величин. С ним, конечно, работал архитектор – уточнял проекты, занимался инженерным обеспечением, – но идеи рождал Стрейчи. И, судя по всему, работа пришлась ему по душе. Я, естественно, виделся с ним не каждый день. Тебе надо поговорить с мисс Миколос.

– Кто такая?

– Ким Миколос, его ассистентка.

– Та самая, на которую он напал?

Короткая пауза.

– Да.

– Что ты можешь сказать о поведении Стрейчи в последние недели?

– Ко мне многие по этому поводу обращались. Вообще-то, я даже намеревался поговорить с ним… – Мейнард ссутулился, отвел взгляд в сторону. – Теперь уже поздно, и я никогда не узнаю, мог ли сделать что-то для него, как-то ему помочь.

– Ты упомянул, что он работал с архитектором…

– Да. Как оказалось, с правнучкой того самого архитектора, который и построил «Темные фронтоны». Ее зовут Памела Флад. Продолжает семейные традиции – у нее архитектурная фирма. Нам с нею повезло.

Логан взял его слова на заметку.

– Извини, Джереми. – Мейнард взглянул на часы. – Мне нужно на собрание. Позже с радостью отвечу на любые твои вопросы. – Он поднялся из-за стола.

– Если можно, еще один.

Мейнард остановился.

– Конечно.

– Вчера вечером, за обедом, доктор Карбон посоветовал мне спросить о «других».

Мейнард нахмурился.

– Он так сказал?

– Да. И предложил обратиться именно к тебе.

Мейнард медленно покачал головой.

– У Роджера особое чувство юмора – я никогда его не понимал. Может, и над тобою подшучивал – ты же знаешь, он твои исследования никогда всерьез не воспринимал.

– Знаю. Но что он имел в виду? Каких «других»?

Мейнард снова посмотрел на часы.

– Извини, Джереми, но я действительно никак не могу опоздать на это собрание. Пожалуйста, держи нас с Грегори в курсе. И, что бы ты ни делал, будь осмотрителен. Замарать репутацию такого почтенного учреждения, как «Люкс», очень легко. – Он улыбнулся и жестом предложил Логану выйти из кабинета первым.

8

Часом позже Логан, повесив на плечо холщовую сумку, шел по центральному коридору «Люкса». Коридор этот – шутники называли его Дамской дорожкой – сохранился в почти неизменном виде с той давней поры, когда особняк был частной резиденцией. Роскошь била в глаза: широкие полированные деревянные половицы; изящные стенные панели; кессонный потолок; позолоченные бра и огромные, написанные маслом портреты в золоченых рамах. Этот коридор являлся еще и самым длинным в особняке: проходя через все здание, он растянулся, по городским меркам, почти на три квартала, от Западного крыла до Восточного. И тем не менее при всем великолепии посетители видели его крайне редко. Отчасти потому, что третий этаж был отдан под частные офисы и апартаменты стипендиатов «мозгового центра». Другой причиной могло стать данное коридору прозвище – у посторонних, чего доброго, возникли бы неуместные вопросы.

Даму, о которой шла речь, звали на самом деле Эрнестина Делаво, и она была женой первого хозяина «Темных фронтонов». Красивая, воспитанная, образованная, Эрнестина являла собой продукт одной из славнейших бостонских семей и лучших европейских пансионов благородных девиц. К несчастью, она обладала нервическим темпераментом и слабой конституцией. Смерть единственного сына от оспы оказалась для нее слишком сильным ударом. Слезы, проливавшиеся порой без какой-либо особенной на то причины, недостаток аппетита и бессонница стали ее постоянными спутниками. Доктора, призванные ее супругом Эдуардом – человеком весьма эксцентричным, в бессилии разводили руками и прописывали патентованные средства, назначаемые при излечении недуга, называемого ими неврастенией. Однажды ночью (шел 1898 год) Эрнестина Делаво увидела, или посчитала, что увидела, своего умершего сына – простирая к ней руки, мальчик стоял в конце этого самого коридора.

С того раза она каждую ночь бродила по коридору, неустанно призывая сына. Но больше несчастная женщина его не видела. В конце концов, через два года, бурным декабрьским вечером миссис Делаво вышла из особняка, добрела до моря и бросилась с обрыва в Атлантический океан.

Эдуард Делаво так и не оправился полностью от двойной утраты. Остаток жизни он провел в уединении, тратя силы и деньги на изыскание способа установки связи с ушедшими в мир иной супругой и сыном. Почти разорившись, вдовец умер в 1912 году. Заколоченный и необитаемый, особняк так и простоял до тех пор, пока «Люкс» не перебазировался из Бостона в Ньюпорт и не приобрел пустующее здание. Ходили, однако, слухи, что и после появления нового владельца дух Эрнестины Делаво появляется в особо бурные ночи и разгуливает по коридору с платком в руке, призывая сына по имени.

Логан ее не видел. И даже не встречал тех, кто видел. Но легенда не умирала.