Звезды на утреннем небе

Лора. Ты тот самый… грек?

Клара. Быстрее давай, быстрее!

Лора. Доктор… дорогой кандидат. (Засмеялась.) Лауреат Нобелевской премии Александр Иллиади. Прощай, шансик, прощай… А правда – хорошо было бы. (Смеется.) Под куполом Лоран Иллиади! Все, Клара, идем… Только пусть он выйдет первым. Иди, Сашенька… Торопись… Бог тебе в помощь.

Александр выходит.

Сейчас… Клара… подожди. Анна, вот возьми немножко денег.

Анна. Да ладно. К чему мне? Пропить разве только…

Лора. Мария… Эту косметику я тебе оставляю. Юбки две тебе будут, наверное, коротки – ничего, у тебя красивые ножки. Потерпи… тебе скоро помогут.

Мария. Спасибо…

Лора пошла к дверям. Вошла Валентина. В руках две большие дорожные сумки. Оглядела всех.

Валентина. Все в сборе. Лоран здесь… Клара…

Молчание.

Анна. Валя, туда посмотри…

Валентина. Вижу – Мария.

Анна (невесело). Ну что? Может, перекличку провести? Девки, построиться в шеренгу!

Валентина. Как пирог мой, понравился?

Анна. Да мы о нем забыли! А как лейтенанту, Коленьке?

Валентина. Все подмели.

Анна. Ну чего врать-то? Они ж с поста не отлучались.

Валентина. Туда я снесла. Остальных угостила.

Клара. Слушай… ты что, мои сумки сюда принесла?

Валентина. С приветом я их принесла от кавалеров… Последнюю ихнюю машину пропустили к городу. Все! Дорога теперь пустая… всех прочь долой. (После паузы.) Такая стоит тишина… (Торжественно подняла руку. Слушает тишину.) Давно такой не слышала. Птицы и те, кажется, притихли – никого.

Молчание.

Значит, что Бушуев просил всем… кроме нецензурных выражений… Магнитофон он забрал на покрытие расходов… Остальное – мат-перемат… что вы такие-сякие-эдакие, чтобы в Москву не показывались, иначе… в общем – мат-перемат. Ну вот, поехали ваши соколики.

Лора (от двери). Я давно готова, Клара.

Клара (мрачно). Подавать тебя некому… сосиска. Готова ты… Готова ты…

Валентина. Стоп! Вы пока отсюда? До моей команды из помещения не выходить. Только колонна подойдет, сверху, с косогора можно будет посмотреть. Все стоять будут кучно. За вами смотрят, не волнуйтесь. Шага в сторону не сделаете.

Анна. Валя… беда с девкой…

Валентина (громко). Никто выходить не должен! Такое распоряжение! Привет вам всем от Клепова. Внизу он… проведает еще.

Вдруг с койки Марии донеслось негромкое пение.

Мария (поет).

Звезда любви, звезда волшебная,Звезда моих минувших дней…Ты будешь вечно неизменнаяВ душе измученной моей…

Валентина. У вас здесь весело… Напитки. Песни. Ухажеры только разбежались. А где же этот-то… дурачок? Тут он обретался… Аня, ты староста или кто?

Лора. Девочка, может быть, сломала ногу…

Валентина. Сейчас я посмотрю… Анна, сними лампочку, посвети…

Клара (роется в сумках). Все перерыл, сволочь…

Анна. Валя, ты пожарная, а ей врач нужен.

Валентина (подошла). Посвети. Тебе что сказано?

Анна сняла лампочку, подошла к койке Марии. Пауза.

Все поешь, певица?

Мария. Это что еще? Да, пою… Пожалуйста, не беспокоить.

Валентина. Ох! Возни мне будет с вами… Которая нога?

Мария. Аня… Лариса… Какой я сон видела! (Смеется.) У нас была баба… очень скупая… Она детей не рожала, чтобы убытка своей казне не делать. Есть такие стервы… У нее был муж, на всю деревню работал… Она его внаем сдавала… не производителем, как ты, Анна, решила… а погреба там рыл… сенокосы… Так она его на столбы загнала. Она надумала самогон в стиральной машине гонять, на центрифуге… А техника энергии просит, а электричество со счетчиком связано. Она съездила в район, выменяла когти на сметану. (Смеется.) Честно говорю… Мы с девками шли с танцев по бетонке… К деревне подходим, сначала показалось – звезда зажглась. Потом поближе, Катька Аникеева как заорет: «Космонавт!» Мы как рванули к нему!

Анна. Ты чего, Мария?

Мария. Он высоко, бедный, залез… в когтях… И что-то, видно, не туда воткнул… Трясется, серебрится, как ангел… Его к утру только сняли… С тех пор он весь как маятник – туда-сюда. Так, знаете, она и это приспособила. Кто капусту квасит, она его туда приводила… нож в кулаки завязывала и сажала. Он, как машина: чик-чик-чик…

Анна. К чему ты рассказываешь это?!

Мария. Она на нее похожа… Лицо такое же точно почти.

Молчание.

Валентина. А чего ж ты плачешь тогда?

Анна. Так… больно ей! Не видишь, что ли?

Мария. А звали мы, знаете, ее как? Могила! У нее фамилия была Могилева…

Молчание.

Валентина (тихо). Перелом… Смотреть не надо…

Молчание.

Пришла беда – отворяй ворота… Что еще будет? Окурки! Окурки кругом… Пустила вас, зараз, на свою голову! Сказано было – не курить! Анна! Анна!

Анна. Что? Не ори на меня…

Валентина. Бутылки убрать! Окурки, все за дверь… Завтра сдам под надзор… Там вы попьете, там вам нальют… Сброд! (Кларе.) Что развалилась, кувалда? Встань, подбирай мусор…

Клара. Где-то у меня духи были? «Наташа» назывались.

Валентина. Где дурак? Дурак здесь был! Анна…

Анна. Не дурнее он тебя…

Валентина. Пьяные! Пьяные все… Сейчас я вам Клепова сюда вызову – запоете тогда!

Анна (возбужденно). Кто пьяный? Я даже не захорошела! Пьяной я считаюсь, когда перехожу на четвереньки. Ты у своего сына спроси… Коля, скажите вашей матери…

В дверях стоит Николай.

Подтвердите… что меня сейчас надо считать трезвой.

Молчание.

Помните, как я с вами познакомилась? Лариса… так это, значит, запомнилось. Площадь у Савеловского вокзала… Пересекаю не на четырех ногах, а на трех – в одной руке держу сетку с морским окунем и бутылкой портвейна. Иду по клавишам… слежу, чтобы не сбиться… Иначе, если наедут на переходе, – мое преимущество будет… лечить будут за счет шоферов. Машин кругом – ужасно… народ по переходу несется – туда-сюда… Иду, как сквозь бурелом. До половины прошла дистанцию – вижу… на другой стороне стоит хлебоуборочный комбайн… Двери для меня открывают. А мне – ни вправо, ни влево… Не то, что собьют – закатают… Так по клавишам до них и дошла. Тогда с Николаем познакомилась… Помните, Коля?

Молчание.

Лора (подошла). Скажите, где сейчас… этот… человек?

Николай. Кто? Какой?

Лора. Сумасшедший.

Николай. Увезли…

Лора. Я поняла – спасибо…

Молчание. Николай подошел к койке Марии.

Валентина. Кончится мероприятие – отвезу ее в больницу… к нам…

Николай. Отойди… Все уйдите.

Валентина. Подумай… Вернись на пост… В тюрьму пойдешь из-за нее.

Николай. Мое это дело. (Сел на койку Марии, молча смотрит на нее.)

Валентина. Ну, тогда… своя у тебя судьба. (Ушла к двери и там первой услышала едва уловимый гул.) Есть… появились.

Лора (у двери). Смотрите! Смотрите!

Анна (подошла к ней). Где?

Лора. Не туда смотришь… Далеко… огоньки… видишь?

Анна. Те, что ли, голубые?

Лора. Клара, посмотри…

Анна. Во-во… теперь вижу. Мелькают огонечки… мелькают… Мать моя… лента-то какая! Сколько же их там? Смотри, все тянутся… смотри…

Лора. Клара! Видишь?

Клара (подошла). Ничего идут… красиво.

Николай (тихо, Марии). Потерпи… Они скоро пройдут… сейчас. Материн мотоцикл здесь. Я тебя отвезу… больница недалеко.

Мария. Уходи! Иди туда, я подожду…

Анна. Коля, ты брось! Не мучай себя! Ты не можешь… не должен. Тебе там быть надо… Иди, Коля, иди.

Мария. Да, иди-иди, Коленька… Спасибо, спасибо…

Николай. Все! Я с тобой…

Молчат. Смотрят.

Анна. Мария… так отлично… там… Огней столько, огней… А где сам-то огонь? Не видно…

Клара. Далеко еще.

Молчат. Смотрят.

Анна. Валя, а нам спуститься можно? Отсюда ничего не видать…

Валентина молчит.

Лора. Исчезают… Куда они исчезают?

Клара. Повороты там.

Анна. Смотрите – народу на холмах сколько!.. Те теперь вперед побежали… Гляди, а эти вниз… Им можно, а мы что? Хуже остальных?.. Я, например, пойду – пускай меня потом судят! Я женщина, какой им от меня вред?

Лора. Анна, если ты пойдешь – возьми меня.