Мир-механизм

— Они погубили достаточно много имперских кораблей, чтобы узнать их слабости, — согласилась капитан.

— У Астральных Рыцарей нет слабостей, — отрезал космодесантник. — Прикажите истребителям вступать в бой. Пусть вылетают все звенья. Полная остановка, включить двигатели обратной тяги. Выполнить левый разворот.

Это был странный приказ, но экипаж «Темпестуса» без промедлений принялся его выполнять. Даже не будь он магистром флота, он был здесь единственным человеком, которому доверял машинный дух. Одного этого было достаточно.

Корабль резко накренился, и незакрепленные предметы раскидало по всему помещению. Не успевшие за что-нибудь зацепиться люди полетели на пол. Фоновый шум корабля, то вездесущее треньканье, которое спустя месяцы на борту переставали замечать вовсе, возвысился до пронзительного воя носовых двигателей. Корабль уменьшил ход и снова наклонился.

В замысловатой игре в пустотный бой законы физики менялись. «Темпестус» обладал проворством меньших кораблей, которого ему хватало, чтобы внезапно замедлиться и повернуться на один борт. Вся огневая мощь боевой баржи сосредоточивалась в бортовых дальнобойных лэнс-батареях и рядах лазерных установок. Вражеские истребители в первую очередь нацеливались на удар по верхней части корпуса, а Шехерз подставил им носовую часть. Теперь же они хотели атаковать двигатели и плазменные реакторы возле кормы корабля, но магистр флота не собирался становиться легкой целью. Вместо этого он намеревался обрушить на них всю мощь артиллерийских орудий боевой баржи. И если штурмовики противника желают сделать очередной заход на «Темпестус», им для этого придется пройти сквозь бурю выстрелов.

Помехи на обзорном экране прекратились. Вместо вида с носа корабля машинный дух теперь показывал изображения с имперских истребителей, схлестнувшихся с неприятелем. Истребители уступали врагу числом, и Шехерз видел, как быстро они гибнут, тихо разлетаясь серебристыми искрами при попадании но ним из дальнобойных орудий врага.

— Отправить людей к бортовым пушкам! Всех, кто есть! — прокричал Шехерз.

«Темпестус» поворачивался на сто восемьдесят градусов, чтобы встретить огнем с левого борта истребители противника, а те продолжали сбивать имперские корабли, рассыпающиеся дождем из обломков, словно огненные фейерверки.

— Тактический пост, дай мне цели! — потребовал магистр.

— В радиусе залпа двадцать процентов сил противника.

Лэнс-излучатели не обладали достаточной точностью, чтобы сбивать небольшие истребители, но могли обеспечить плотную завесу огня и уничтожить немалую часть космической авиации на близком расстоянии.

— Подпустите вражеские истребители поближе, — распорядился Шехерз.

Сейчас уже почти четверть имперских кораблей погибла. Прямое столкновение могло привести только к уничтожению группы истребителей, но так было нужно.

Мысли Шехерза переключились на мужчин и женщин, экипажи истребителей. Лишь горстка из них переживет сражение, если получится. Но он вспомнил, что сказал библиарий Хиалхи, всю чудовищность его слов. Самопожертвование подразумевало гибель, но никаких сомнений в его значимости не возникало.

— Сорок процентов! — сообщил пост боевого управления.

— Пожар на палубах с девятнадцатой по сорок первую, — доложил пост живучести корабля.

— Отправьте аварийные бригады, — заявил Шехерз.

Капитан баржи тут же раздала указания по локализации возгораний, близких к плазменным реакторам корабля. В другой ситуации этим бы занялся лично Шехерз, но сейчас было не до того.

— Шестьдесят процентов!

Три пятых от общего числа вражеских истребителей находились в зоне смерти, созданной бортовыми орудиями. Покончив с имперскими истребителями, неприятель собирался разделить формирование и вырваться из этой зоны, чтобы атаковать звездолет со стороны кормы. Если, конечно, ему удалось бы пролететь сквозь нее.

— Открыть огонь из бортовых орудий! — приказал Шехерз. — Из всех, что есть!

«Темпестус» сотрясся от силы десятков одновременных выстрелов лазеров и башенных установок. Обзорный экран заполнился траекториями выстрелов, освещающими пустоту светом координатной сетки.

— Мы вот-вот потеряем девятый реактор! — раздался голос офицера службы живучести корабля.

— Вырубайте его и опечатывайте! — скомандовала капитан.

Корабль задрожал от очередного залпа. Вражеские истребители попали в паутину выстрелов, где рассекались надвое или пробивались насквозь лазерными копьями. Выжившие нарушили строй и разлетелись в разные стороны, уходя от огненного шторма. Формирование перестало существовать.

Имперские истребители, однако, тоже оказались в этой ловушке. Им повезло больше: их предупредили за несколько секунд до того, как борт открыл стрельбу, но многие из них попросту находились слишком близко, чтобы спастись. Кувыркаясь, они летели навстречу гибели, изрешеченные и с пробитыми топливными баками.

Самопожертвования. Им всем пришлось пойти на них — и служащим Военно-космического флота, и космодесантникам. Они знали об этом с того момента, как экипажи истребителей когда-то впервые сели в кабины тренировочного модуля. Шехерз мысленно поблагодарил затухающие зеленые иконки на обзорном экране и выкинул их образы из головы.

— Возвращайте нас на прежний курс, — приказал он. — Двигатели на полную мощность.

— Девятый вышел из строя, — доложил пост живучести корабля. — Пожар в генераториуме. Закрываю отсек.

— Сколько внутри? — спросила капитан.

— Двадцать три, — ответил все тот же офицер.

В одном помещении с полыхающим реактором № 9 оказались заперты двадцать три мужчины и женщины. Магистр флота подумал, что капитан могла бы и не задавать этого вопроса, ведь их жертва ничем не отличалась от той, которую приносили остальные на «Темпестусе».

Положение корабля выровнялось, и главные двигатели ожили вновь, возвращая звездолет на прежний курс к миру-механизму. Все это время тот поворачивался вокруг своей оси, чтобы захватить «Темпестус» в радиус действия орудий главного калибра. Даже без точных вычислений Шехерз мог видеть, как близка опасность. Задержка для уничтожения штурмовой авиации стоила им времени на то, чтобы хозяева рукотворной планеты отреагировали.

Вражеская флотилия сократилась вдвое и сейчас перегруппировывалась. Отдельные ее истребители вертелись вокруг, чтобы влиться в строй, прежде чем начать новую атаку, — она непременно произойдет, и в этот раз «Темпестусу» будет практически нечего ей противопоставить. Шехерз оставил этот вопрос на усмотрение Императора.

— Мой господин, — сказал Шехерз по каналу связи Астральных Рыцарей. — Все в порядке?

— Пришлось несладко, — ответил магистр ордена Артор Амрад с палубы для построений, где собрались роты Астральных Рыцарей. — Но потерь нет.

— Столкновение через девять минут, — произнес Шехерз. — Я бы хотел быть там вместе с моими братьями, магистр.

Формально Шехерз значился капитаном Шестой роты, но ввиду своих обязанностей магистра флота он редко сражался с остальными. Большинство подобного рода званий носили церемониальный характер, и их обладатели несли службу вместе с братьями, как любой другой космодесантник, но магистр флота Астральных Рыцарей всегда стоял особняком. С момента получения силового доспеха и начала карьеры в Шестой роте Шехерз всегда полагал, что, как бы высоко он ни поднялся по службе, он неизменно будет стоять плечом к плечу со своими соратниками, Астральными Рыцарями. Но он понимал «Темпестус» как мало кто другой, а командование Шестой ротой скорее отдаляло его братьев, нежели приближало к ним.

Шехерз оставил командование Шестой на земле первому сержанту Кипсале. Сейчас его рота стояла с остальной частью ордена в громадном палубном отсеке для сборов, ожидая всего что угодно, когда «Темпестус» прорвется сквозь поле вокруг мира-механизма и врежется в его поверхность. Никто не знал, что случится: разорвет ли мгновенно корабль на части или их окружат полчища врагов. В подобный момент капитану следовало находиться рядом с ними, готовить их морально к скорому испытанию. Шехерз сказал себе, что помчится к ним сразу, как только корабль понесется вниз. Воины Шестой приободрятся, узнав, как он спускался с далекого мостика, чтобы вместе с ними пройти через все опасности.

— Твой долг здесь, капитан, — сказал Амрад. — «Темпестус» нуждается в твердом руководстве, равно как и твои братья. Веди его хорошо.

— Ради славы, мой господин.

— Ради славы, магистр флота.

Реактор № 9 отключили, но пожар оттуда начал подниматься по уровням, и аварийные бригады прилагали все усилия, чтобы не дать огню распространиться. «Темпестус» между тем на всех парах мчался к миру-механизму, оставляя за собой след из обломков и плазменного топлива.

— Мы находимся в пределах гравитационного горизонта цели, — сказала капитан. — Ваши распоряжения?

— Остановить все двигатели, — решил Шехерз.

Кораблю более не требовались собственные мощности, гравитация мира-механизма несла его и так довольно быстро. Гудение двигателя перешло на шепот, и на борту внезапно стало неестественно тихо.

Те люди, что рождались на космолете, могли запросто сойти с ума, ступив на поверхность планеты: неожиданное исчезновение шума двигателя, сопровождавшего их на протяжении всей жизни, заставляло их поверить в собственную смерть. И некоторые действительно умирали — сердце не выдерживало.

— Реакторы номер четыре и номер восемь отказали, — доложил дежурный поста живучести, и Шехерз незамедлительно произвел в уме вычисления.

— Нам не хватит мощности для приземления, — сообщила леди Герельт.

К тому же выводу пришел и сам магистр флота спустя мгновение.

— Значит, будет жесткая посадка, — констатировал он. Если у нее и была мысль предложить повернуть назад, Герельт не озвучила ее. — Включить двигатели обратной тяги. Приготовиться к падению.

По всему кораблю завыли сирены. В голосе двигателя появились новые нотки, когда носовые двигатели опять активировались, замедляя спуск баржи, чего, впрочем, не хватало даже для грубого приземления. «Темпестус» был прочен, но не настолько.

— Больше мне нечего сделать, — тихо проговорил Шехерз так, чтобы его капитан и экипаж не услышали его. — Теперь все в руках его величества случая. Я молюсь, чтобы мои усилия не прошли даром и повысили наши шансы, но исход этого предприятия от меня не зависит.

Тут он замер. Вероятно, ответ мог пробиться к нему сквозь шум двигателей и чириканье когитаторов или же сформироваться из помех в вокс-сети, но он не слышал его.

— Если возможно хоть что-то еще сделать, «Темпестус», — продолжал он, — если ты по-прежнему можешь направлять нас, тогда приборные панели в твоем распоряжении. С этого момента я не могу более называться твоим хозяином, учитывая, что я передал заботу о нашем выживании в руки судьбы. Если никто из нас не останется в живых, я хочу заранее сказать, что это была честь для меня.

Вероятно, звук носовых двигатели слегка изменился. Возможно, сигналы тревоги, звучащие на каждой палубе, стали чуточку громче или тише на миг. Но Шехерз все равно не мог добиться никакого ответа от корабля.

Он даже не знал, сознателен ли машинный дух в человеческом понимании. Быть может, он просто воспроизводил набор команд, когда датчики получали нужную информацию. Скорее всего, слова ничего для него не значили. И все же их нужно было сказать.

— Мы вошли в атмосферу! — сказал офицер за тактическим дисплеем.

— Всем приготовиться! Всем приготовиться! — снова прокричала капитан Герельт.

От имперских истребителей теперь поступало слишком мало информации, и обзорный экран переключился на носовые датчики. Обрывочное и затормаживающее изображение во всю ширину показывало поверхность мира-механизма, скрытую серебристой дымкой, а когда «Темпестус» пробил верхние слои атмосферы, картинка и вовсе зарябила. Корабль тревожно, катастрофически медленно снижал ход. Сотня оповещающих иконок вспыхнула разом, когда башенные установки и прочие выступающие части оторвались под внезапным воздействием сопротивления воздуха. Оранжевые языки пламени ласкали края носовой части звездолета. Пластины корпуса отслаивались, как бумажные.

Команду мостика кидало в разные стороны. Один лишь Шехерз стоял на ногах, крепко прикрепленный к палубному настилу благодаря магнитным замкам в ботинках.

Носовые датчики сгорели. Последнее переданное изображение показало мелькающие облака, выгоревшие ровно настолько, чтобы открыть внизу вздымающиеся металлические зубцы распростертого на весь мир чужеродного города.

— Корректировка двигателей! — задыхаясь, произнесла Герельт, цепляющаяся за тактический дисплей. Отломавшийся от приборной доски кусочек ударил ее, и все лицо залила кровь. — Мы… мы… грохнемся на брюхо…

«Темпестус» разворачивался так, чтобы упасть на днище, а не носом вонзиться в мир-механизм. Это было самое большее, что корабль мог сделать в сложившихся обстоятельствах, но так он на несколько процентов повысил шанс на успех.

Всего лишь шанс. Не более.

Раздался страшный грохот. Листы обшивки слетали, обнажая палубы, которые затем омывало пламя и хлестал пронзительный ветер. По еле слышному за общим воем гулу от испаряющегося хладагента Шехерз определил, что плазменный реактор дошел до своей критической отметки, и в его сознании осталось место только для одной мысли:

«Все мы должны чем-то жертвовать. Каждый по-разному. Но без этого никак».

Шехерз готов был умереть. Он уже даже свыкся с тем, что весь орден погиб. Но слышать, как умирает «Темпестус», оказалось хуже всего. Магистр мог переносить боль, мог оплакивать потерянных братьев и мстить за них… но корабль являл собой настоящий символ, родной дом, близкого воина и реликвию славного прошлого. Мог ли он так охотно пожертвовать собой? Или судьба отнимет у него это право?

Закрались сомнения. Существовало ли на всем белом свете нечто такое, чего он не хотел отдавать, в конце концов?

Корабль с хрустом давил самые высокие сооружения. Шехерз отчетливо слышал, как шпили прокалывают днище корабля и отламываются.

— Третья палуба снизу под угрозой! — по воксу прокричал один из членов экипажа, стараясь быть услышанным за ревом разрываемого металла. — Капсулы отсоединяются! Капсулы…

Передача прервалась. Часть Астральных Рыцарей находились в десантных капсулах на случай подобного приземления, так как внутри рассчитанных на десять человек штурмовых модулей было всяко безопаснее, чем оставаться на палубе корабля. Но капсул хватило едва ли на одну роту, и тех Астральных Рыцарей, что находились внутри, сейчас несло прочь от падающего корабля, чтобы приземлиться как бог на душу положит. Основной же части братьев пришлось переживать крушение вместе с «Темпестусом».

Двигатели реверсивной тяги до сих пор работали, тормозя спуск. Наконец корабль замедлился настолько, чтобы крушение прошло потенциально не смертельно. Появился шанс. Небольшой, но все же.

— Это была честь для меня, — повторил Шехерз и почувствовал, как машинный дух ускользает от него, утопая во тьме. — Прощай.

Палубное перекрытие вздулось, вырывая управляющие когитаторы из их ниш. Громадная масса темно-серой стали прорвала пол, словно кончик колоссального копья, и ее резная поверхность впилась в потолок мостика и пошла к палубам выше. В один миг безнадежно хрупкой показалась бронированная оболочка рубки, находившейся в хвостовой части по отношению к центру, где сила столкновения и вражеский огонь сражались за то, чтобы первыми добраться до управляющих систем. На всю длину, через бесконечные лабиринты искореженного металла, раскрылись внутренности корабля.

«Темпестус» издал ужасающий предсмертный крик разорванного металла. Взрывающиеся топливные резервуары и хранилища боеприпасов напоминали хор, достигающий крещендо. Это был голос умирающего бога.

Корабль накренился. От мостика остались одни руины. Сооружение, что пронзило брюхо «Темпестуса», рухнуло под весом корабля. Шехерз же не мог сделать ничего. Он просто стоял на крошечном островке, оставшемся от палубы, и наблюдал за масштабом разрушений. Обломки строений выпирали из корпуса корабля, подобно ножам, прошедшим сквозь мышцы и органы, разворотив сотни палуб, жилые помещения и лазареты, храмы, столовые, оружейные, карцеры и каюты капитана, серое пространство корабельного плаца и длинные пыльные лабиринты служебных тоннелей.

Даже богом забытые места, куда не ступала нога человека со дня создания корабля, раскрылись и показали нервные окончания.

Однако Шехерз нигде не видел закованных в сталь отсеков для построений, что находились ближе к корме, позади чудовищной бреши в днище корабля. Там Астральные Рыцари пережидали падение, и, похоже, разрушение не добралось до них.

Надежда еще осталась.

«Темпестус» ударился о землю. Нижние палубы, открывшиеся из-за огромной раны, просто расплющило. Там и сям виднелись всполохи огня и фонтаны искр, бьющие из отрезанных кабелей. Шехерз видел все это, словно замедленную съемку. Чудовищность произошедшего не укладывалась у него в голове. Люди падали в бездну из развалин. Горящее топливо вытекало из пробитого трубопровода, будто кровь из артерии.

Палуба под Шехерзом обвалилась, и он полетел прямо в черный каньон из пылающей стали.

Последние его мысли были спокойными. С него упала большая тяжесть за то, что он позволил судьбе отнять у него «Темпестус». Он дал старому кораблю разрешение умереть во имя победы, как когда-то давно Шехерз разрешил себе самому. Посвятить всю свою жизнь выполнению долга было не только обязанностью космического десантника — это было данное ему право, и он передал это право кораблю.

Шехерз испытывал благодарность, печальную, но приемлемую.

Затем сквозь пылающую тьму пробились очертания, похожие на стальной череп, вытянутый и непримечательный, не считая глубоких глазниц с зелеными пятнами глаз. Сутулая металлическая фигура подошла ближе и направила на него оружие из того же серого металла. Ее смазало вспышкой зеленой энергии, сопровождаемой всплеском боли.

Но это уже ничего не значило. Его долг выполнен. Жертва принесена.

Больше Шехерз ни о чем думать не мог.

Корабль Его Императорского Величества «Венджант этернам»

Система Варв

Код кодировки: Болиголов

Только для представителей Инквизиции

Записано лордом-инквизитором Куилвеном Райе

Моя верная медика-обскурум Каллиам Гельветар, я получил твой доклад и доволен прогрессом.

Ты показала высочайшие стандарты духовной гигиены и защиты информации во время этого аутосеанса. В ожидании полного обследования орбитальной запретной зоны над Убежищем ты должна подготовиться к возможной моральной угрозе, которая может исходить как от дальнейшего психического контакта, так и извне. Я рассчитываю, что все биологические формы, будь то сервиторы или обслуживающий персонал, пройдут процедуру очищения разума, чтобы предотвратить любую утечку информации, которая может нести опасность непрерывному функционированию и доброму имени Инквизиции.

Я требую уделить особое внимание установлению личности субъекта и выяснению точных временных рамок событий, что привели к завершению битвы за Убежище. Пока данные сведения записываются в подробностях, их необходимо считать неприкосновенными и доступными только сотрудникам Инквизиции и нужно хранить в специальном герметичном контейнере с генным замком, дабы избежать несанкционированного раскрытия.

Во имя Священных Ордосов Императора.

Лорд-инквизитор Райе

Личное добавление:

Берегите себя, Каллиам.