Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 8
Реконкиста
Реконкиста повторила историю Утремера наоборот: местные жители – христиане выгнали мусульман-захватчиков, – хотя она и продолжалась 800 лет. Испанские военно-духовные братства эволюционировали в ходе длительного процесса, а не возникли в ответ на потребности момента, как в Сирии; однако их звучные имена – Калатрава, Алькантара и Сантьяго – среди испанцев пользовались еще большей славой, чем ордена тамплиеров или госпитальеров. Они были инструментом, который усовершенствовали пять веков войны с исламом, а окончательную форму ему придал тамплиерский пример.
Мусульмане-захватчики, арабы, сирийцы и берберы, пересекли пролив Гибралтар в 711 году; за пять лет они завоевали весь полуостров, за исключением нескольких бесплодных гор на севере. В 753 году Омейяд Абд ар-Рахман прибыл в Испанию, чтобы создать объединенный кордовский эмират с северной границей от Эбро до Тахо, от Коимбры до Памплоны. К XI веку возникло пять христианских королевств: Галисия (с Португалией), Леон, Кастилия, Наварра и Арагон, и их народы жили в ужасе перед исламскими набегами. Каждый год они опустошали христианские земли, сжигали посевы, вырубали фруктовые деревья, разрушали постройки, угоняли скот, а людей продавали в рабство. Спасшиеся приходили в ужас от чудовищных зверств: головы жертв засаливали, чтобы сохранить в качестве трофеев и произвести впечатление на непокорных подданных халифа. Однако правители крошечных варварских королевств никогда не забывали, что именно они по праву являются владыками Испании. Реконкиста стала священной войной. В Галисии были обретены мощи святого Иакова, он спустился с небес как Сантьяго Матаморос (святой Иаков Мавробойца), чтобы возглавить верующих, и его святилище в Сантьяго-де-Компостеле стало величайшим паломническим центром Западной Европы, а его война – Крестовым походом задолго до того, как франки пошли на Иерусалим.
Слово «Кастилия» воскрешает в памяти гордых аристократов, но первые кастильцы были грубыми первопроходцами, которые заселили южные земли, строя для защиты замки, от которых и произошло название их государства. Часто это были беглые мятежники, чья жажда земли все время гнала их все дальше на юг. Естественно, мавры и кастильцы вступали в тесные контакты, и даже сегодня в испанском характере можно увидеть арабские черты: достоинство и любезность, священный долг гостеприимства, сказочную щедрость, нетерпимость, неспособность к компромиссу и свирепость, которая объясняется не столько жестокостью, сколько безразличием к телесным страданиям.
Аль-Андалус мог быть объединен только под властью деспота. В 1031 году халифат разбился на тайфы (малые эмираты), и за несколько лет военную инициативу перехватили христиане, которые в 1085 году взяли древнюю столицу вестготов Толедо. Эмиры разыграли последнюю карту и обратились с просьбой о помощи к берберским Альморавидам (аль-мураббитун – «те, кто собирается в крепости для ведения священной войны»). Эта секта фанатиков, объединившая варварские племена Сахары, не стала медлить и присоединила Аль-Андалус к своей империи. Там появились рибаты – укрепленные «монастыри», где мусульмане практиковали аскетизм и исполняли религиозные обязанности священной войны; их пограничные патрули – рабитос – вскоре уже внушали не меньший страх, чем набеги халифов. Христиане тем не менее сумели удержать границу реки Тахо. За два поколения Альморавиды не устояли перед испанским вином и поющими девушками, но «Ифрикия» опять пришла на помощь. Берберы Атласских гор образовали новую секту – Альмохадов (аль-муаххидун – «единобожники»), которые также видели свой религиозный долг в священной войне, и их халифы всегда шли в бой со свитой из факиров. В 1147 году Абд аль-Мумин вторгся в Аль-Андалус; в страну прибыло еще больше берберов, и города обзавелись новыми укреплениями. Объединенная Андалусия снова стала угрожать христианской Испании.
В десятилетие после 1130 года тамплиеры основали множество прецепторий. Госпитальеры начали свою деятельность еще раньше, однако они занимались только больницами и странноприимными домами, а также и распределением денег и вещей для своих сирийских братьев. Когда Альфонсо I Воитель умер в 1134 году, он оставил свое королевство Арагон тамплиерам, госпитальерам и ордену Святого Гроба Господня. Бедные Рыцари поселились в королевском дворце в Сангуэсе и получили много замков. Им, несомненно, помогал граф Барселоны Рамон Беренгер IV, собрат тамплиеров. В 1143 году Бедные Рыцари приобрели великую твердыню в Монсоне, а в 1146 году сделали своей штаб-квартирой Пуэнте-ла-Рейну. Однако в Кастилии они не обладали особым могуществом. Что касается Португалии, то уже в 1128 году у них был замок в Сори, а также они разместили аванпосты на незаселенных землях в окрестностях Помбала и Эги.
Госпитальеры тоже обосновались на полуострове. В 1148 году они приобрели порт Ампоста в устье реки Эбро, которая стала штаб-квартирой их арагонских братьев. Через четыре года они основали кастелянию Ампоста (которая затем переехала в Сарагосу), и титул «кастелян Ампосты» носили последующие приоры Арагона. Однако при всех своих мощных укреплениях Ампоста была лишь пунктом отправления в Святую землю, а не пограничной крепостью. В Кастилии, напротив, госпитальеры держали открытые пограничные замки, такие как Ольмос с 1144 года и Консуэгра в Ла-Манче с 1183-го. Область вокруг Консуэгры стал называться Кампо-де-Сан-Хуан. В Португалии они тоже держались у границ и в 1194 году построили крепость в Белвере на северном берегу Тежу. Тем не менее главным объектом заботы госпитальеров был Утремер, и они не имели возможности заниматься маврами. Задачи Реконкисты требовали какого-то местного решения.
Вооруженные братства уже давно существовали в христианской Испании. Сначала эти эрмандады представляли собой лишь небольшие отряды местных фермеров. Позднее, однако, подражая рибатам альмохадов, они приобрели квазирелигиозный характер, и их члены, возможно, приносили некоторые обеты, например временного безбрачия, и клятву защищать христиан. Эрмандады, безусловно, внесли свой вклад в развитие чисто испанских орденов.
Столица Кастилии Толедо была защищена горами, но между ними и Сьерра-Мореной, которая охраняла Кордову, лежали открытые равнины Месеты. Противник мог быстро проскакать по плоскогорью и без предупреждения атаковать Толедо. Было очень важно завладеть аванпостом по ту сторону Толедских гор. Крепость Калатрава (
Цистерцианский аббат Рамон Сьерра из наваррского монастыря Санта-Мария-де-Фитеро приехал в Толедо по делам в сопровождении монаха Диего Веласкеса, дворянина и друга Санчо. Аббат пришел к королю и предложил защитить Калатраву. Иной альтернативы не было; в 1158 году король Санчо отдал замок и прилегающие земли общине Фитеро и призвал ее защищать их от неверных – врагов креста Христова. Рамон тут же перевез всех своих монахов в Калатраву и стал проповедовать Крестовый поход. К нему присоединились многие наваррские солдаты, и Диего Веласкес организовал из мирян и братьев эффективную боевую единицу, подготовив для нее простой устав. Из рибата с монахами и эрмандады Калатрава превратилась в первую командорию военного ордена совершенно нового типа.
Когда Рамон умер в 1164 году, мавры еще не успели напасть на Калатраву. Монахи выбрали нового аббата, а рыцари и собратья-миряне – магистра, дона Гарсию. Монахи удалились в Сирвелос, Диего остался набирать белое духовенство для службы капелланами, а брат Гарсия поклялся соблюдать цистерцианский уклад и обратился к аббатству Сито с просьбой принять его братьев в орден белых монахов[53]. Сито ответило благосклонно и приняло монахов из Калатравы в полное церковное общение как своих истинных братьев, а не полумирян, и аббат Жильбер выразил удовольствие тем, что отныне они «солдаты не сего мира, а Господа». В том же году папа Александр III в своей булле придал им канонический статус религиозного ордена.
В основном структуризация ордена Калатравы была завершена за двадцать лет, хотя его устав окончательно оформился только в XV веке. В их главном доме жили монахи, которые молились об успехах в бою, а обычная командория содержала двенадцать братьев-рыцарей и капеллана. Избрание магистра напоминало избрание цистерцианского аббата, однако с некоторым оттенком боевого подразделения вестготов. Когда магистр умер, его заместитель, великий командор (комендадор майор), в течение десяти дней созвал всех рыцарей и капелланов в Калатраву для выборов преемника. Новый маэстре (магистр) получил, кроме своего высокого поста, печать, меч и знамя ордена, а его братья запели Te Deum. Потом, поклявшись в верности королю Кастилии, он воссел на магистерский трон и принял присягу братьев под звон колоколов, после чего состоялась торжественная благодарственная месса. Поскольку Калатрава была прикреплена к аббатству Моримон в Бургундии (материнский дом Фитеро), то, как в любой независимой приории белых монахов, аббат должен был утверждать назначение каждого магистра во время ежегодных инспекционных визитов. Штаб-квартира магистра находилась в одной из крупных командорий, третьим по старшинству офицером был кастелян Калатравы, называемый клаверо, ему помогали субклаверо и обреро, причем последний был кем-то вроде квартирмейстера и отвечал за управление домом. Затем шел старший священник ордена, великий приор, которому помогал сакриста, келарь. Великий приор неизменно был французским цистерцианцем из Моримона, как наследник Рамона, носил митру и посох, жил в Калатраве, где каждый день проводил собрания братьев-клириков. Их образ жизни почти не отличался от уклада белых монахов, и они молились по требнику цистерцианцев.
Члены ордена Калатравы носили белую (позже серую) тунику с капюшоном. У рыцарей она была короче, чем у священников, чтобы легче было ездить верхом. На действительной службе рыцари надевали длинные безрукавные мантии, как у тамплиеров, но без креста, и иногда подбитый мехом плащ. Доспехи были исключительно черные. В обители и рыцари, и клирики носили полное облачение цистерцианского монаха, включая гофрированную верхнюю тунику с широкими рукавами и капюшоном. В орден принимал приор, позднее магистр, «как если бы он был аббатом», через год послушничества; неофиты давали единственный обет послушания, который подразумевал обеты целомудрия и бедности. Всем братьям постоянно напоминали о семи обязанностях христианина (кормить, поить, обувать, одевать, посещать, утешать больных, бедных и немощных и хоронить мертвых). Мясо ели только трижды в неделю, проступки, такие как блуд, наказывали поркой. В часовне, трапезной, дормитории и кухне полагалось хранить молчание, при этом каждый рыцарь – кабальеро должен был читать псалтырь по десять раз каждый год. Иногда рыцари читали всю службу вместе с капелланами, а после 1221 года им было позволено сидеть вместе с монахами в любом монастыре, подчинявшемся аббатству Сито, и заходить в трапезные и дома капитулов, доступ куда был запрещен для собратьев-мирян. Во время военных кампаний они произносили предписанное количество «Отче наш» и «Аве Мария».
Генеральный капитул собирался в Калатраве на Рождество, Пасху и Пятидесятницу, когда все кабальеро были обязаны присутствовать и принимать таинства. Каждую командорию ежегодно инспектировали рыцарь и капеллан, чтобы убедиться в соблюдении устава и хорошем состоянии фортификаций. Такие командории с двенадцатью опытными братьями служили блокгаузами для своей местности, и перед лицом опасности все годные к службе мужчины присоединялись к командору. В 1179 году командории были основаны в Альканьисе, в Арагоне, чтобы биться с маврами Валенсии. Она стала одним из великих домов ордена, со множеством капелланов, и ее монашеская жизнь напоминала Калатраву.
Вскоре после того, как аббат Рамон начал свое великое предприятие, эрмандада в Касересе предложила свои услуги каноникам Святого Элигия в Леоне для защиты паломников, едущих в Компостелу. Около 1164 года рыцари Касереса получили Уклес, чтобы защищать кастильскую границу южнее Гвадианы, и в 1171 году папский легат кардинал Хасинто представил им устав, а в 1175 году Александр III признал их под именем ордена меченосцев Святого Иакова. К 1184 году, когда их первый магистр брат Педро Фернандес де Фуэнте Энкалато был убит во время осады Касереса, новый орден успел добиться быстрого прогресса. В Португалии он получил несколько замков от короля Саншу I, включая Палмелу, потом приобрел земли во Франции, Италии, Палестине, Каринтии, Венгрии и даже Англии. Альфонсо IX Мокробородый пожертвовал им десятую долю всех монет, которые чеканились в Леоне. Пять больших приорий были созданы в Леоне, Кастилии, Португалии, Арагоне и Гаскони. Приоры Уклеса и Сан-Маркоса (Леон) получили право носить митру и ранг аббатов.
В основе устава ордена Сантьяго лежал устав августинцев, однако он разработал поразительно своеобразную структуру. Клирики заботились о духовном благополучии рыцарей, которые давали обеты бедности, целомудрия и послушания, а сестры ухаживали за паломниками в отдельных странноприимных домах и больницах. В каждой командории было тринадцать братьев в память о Христе и его апостолах. Высший совет также назывался Тринадцать, Тресес, в него входили давшие обет безбрачия командоры, которые избирали магистра; в капитуле они надевали черные одеяния по своему канону. Что отличало Сантьяго от других орденов, так это женатые рыцари, которые могли быть не только полубратьями или кандидатами, а полными членами, которые отказывались от своей patria potestas, и их имущество и семьи формально становились частью ордена. Некоторое время в течение года они жили в командорих, а в посты спали отдельно от жен, но иначе вели нормальную семейную жизнь[54]. Рыцари носили белое одеяние с красным крестом на плече, нижняя перекладина которого напоминала лезвие меча. Этот своеобразный крест – эспада, меч, – получил прозвище «лагретто», то есть «ящерица». Свирепым девизом сантьягистов было «Да обагрится меч кровью арабов», а также они приняли старый боевой клич «Святой Иаков с нами – рази, Испания!».
Рыцарь ордена Калатравы, первые годы
Еще до 1170 года небольшая эрмандада действовала на леонской границе «в пасти сарацин». Это братство рыцарей крепости Сан-Хулиан-де-Пераль (Перейро) однажды превратится в орден Алькантары. Историки братства впоследствии сочинили легенду, будто он был основан раньше ордена Калатравы; некий Суэро Фернандес Баррьентос в 1156 году явился из Саламанки в Сан-Хулиан (примерно в 40 километрах от Сьюдад-Родриго), где отшельник указал ему место для крепости, так как Суэро хотел спасти душу, сражаясь с маврами, но вскоре после этого он пал в бою. Совершенно определенно, что братство уже существовало на десять лет позже. В 1176 году его глава фрей Гомес Фернандес получил земли от Фердинанда II, короля Леона, а папа Александр признал их официальным орденом с правом избирать приора. Фрей Гомес получил титул маэстре в 1183 году от Луция III. К 1187 году сан-хулианисты перешли под начало к ордену Калатравы и разработали аналогичный устав, за исключением того, что их приор был выборным лицом и не принадлежал к цистерцианцам. Братья делились на кабальерос и клеригос – рыцарей и клириков – и носили простое белое одеяние.
Португальские «братья Святой Марии» утверждали, что их общину основал брат первого короля Португалии дон Педро Энрикес. Есть сведения, что эрмандада под этим названием охраняла открытые равнины провинции Алентежу в 1162 году. Через четыре года братья получили дом в Эворе, в 160 километрах от Лиссабона, и приняли бенедиктинский устав, который соответствующим образом изменил цистерцианский аббат Жуан Сирита. Но хотя братья приняли звание рыцарей Святого Бенедикта, они черпали вдохновение от Сито, и с инспекционными визитами к ним приезжал аббат Жуан. Позднее они тоже перешли под управление ордена Калатравы и скопировали его устав. Однако Эвора была так слаба, что король Афонсу вернул ее тамплиерам, которым в 1169 году пообещал треть любой территории, которую они завоюют. Таким образом они получили свою знаменитую крепость в Томаре[55].
Военные ордена объединились, чтобы охранять пути, по которым в любой момент в страну могли вторгнуться мавры. «Так Афонсу VIII старался защитить южные подступы к Толедо, поставив братьев Сантьяго в Море и Пьедра-Негре, а калатравцев – в Калатраве, Аларкосе, Малагоне и Асеке», – пишет Дерек Ломакс в «Испанской реконкисте». Чтобы удержать восточные подступы, он отдал Сориту и Альмогеру Калатраве, а Уклес, Ореху и Фуэнтидуэнью – ордену Сантьяго. На дороге Севилья – Саламанка братья Сантьяго получили Касерес, Монфрагуэ и потом Гранадилью, а южнее Лиссабона Палмелу и весь полуостров между Тежу и Саду.
Братья постоянно совершали рейды на вражескую территорию, иногда вместе с королем, но обычно сами по себе. Второй магистр ордена Калатравы фрей Фернандо Эскаса оказался особо хорош в охране границ. Однажды после рейда на Мурадель и штурма замка Ферраль мавры догнали его и осаждали в главной цитадели в течение десяти дней. Однако братья из Калатравы примчались к нему на выручку, и он вернулся с триумфом, большим числом пленных и стадом скота. Пограничная война в основном состояла из набегов и стычек, часто сводившихся к простому конокрадству и скотокрадству. Его преемник фрей Мартин Перес де Сионес из Арагона осуществил немало яростных походов. Свое самое знаменитое деяние он совершил после того, как мавры захватили крепость Альмодовар и убили 70 рыцарей. Он преследовал их, взял в плен 200 человек и тут же перерезал им горло. Орден Сантьяго пережил временные невзгоды, так как потерял Уклес, взятый маврами в 1176 году, но вернул его еще до истечения года, после чего маэстре совершил благодарственное паломничество в Святую землю[56]. Не сидел без дела и орден Сан-Хулиан, несмотря на скудные ресурсы. Фрей Гомес оказал ценную помощь Фердиданду II Леонскому, а следующий магистр Бенито Суарес захватил Алмейду. Потом под предводительством архиепископа Толедского сан-хулианисты совершили особенно опустошительный рейд в местность между Хаэном и Кордовой.
В 1194 году король Кастилии Альфонсо VIII призвал халифа Якуба ибн-Юсуфа приехать в Испанию и сразиться. Этот Альмохад, прекрасный воин, на следующий год выступил из Марракеша с огромной армией в сопровождении целого сонма работорговцев и, перейдя через пролив в Аль-Андалус, пошел на север. Альфонсо поспешил к нему навстречу, но короли Леона и Наварры к нему не присоединились, поскольку, как предполагают, были оскорблены его хвастливыми словами, что кастильские рыцари и сами справятся с задачей. Однако магистры Калатравы и Сантьяго Нуньо Перес де Киньонес и Санчо Фернандес де Лемос, принесшие клятву братства, отправились вместе с ним. Они двигались навстречу халифу, который превосходил их числом.
У испанцев было то же оружие и доспехи, которыми пользовались по всей Европе: меч и копье, стальной шлем, кольчужная туника и щит. В основе тактики был один решительный бросок. Однако они часто надевали более легкие доспехи и садились на маленьких арабских лошадей. У вспомогательной конницы практически не было иного оружия, кроме копий, дротиков и ножей. Пехота состояла из копейщиков, пращников и лучников, также вооруженных мечами или топорами. У богатых воинов оружие нередко было украшенное драгоценными камнями и вороненое в сарацинском духе, особенно превосходные толедские мечи, также рыцари носили андалусские мантии, а некоторые предпочитали биться мавританскими скимитарами.
Всадники Альмохадов, берберские и андалусские, носили кольчужные рубахи и остроконечные шлемы в виде луковицы и нападали, высоко держа копье или бросая дротики. У них были легкие скимитары, щиты в форме сердца, часто позолоченные или посеребренные доспехи, и еще они пользовались арканами или крючьями, чтобы сдергивать противника с седла. В пехоте обычно шли негры с огромными кожаными щитами и копьями с широким лезвием, ее поддерживали лучники и пращники, которые умели насмерть бить врага глиняными снарядами с поразительно дальней дистанции. Маврские всадники нередко сокрушали испанскую кавалерию за счет исключительно численного превосходства, не давая противнику выбрать подходящую площадку или построиться в боевом порядке. Если христианам удавалось начать атаку, ее сила зачастую поглощалась плотной массой пеших солдат, иногда связанных вместе.
18 июля 1195 года армия Альфонсо встретила берберское войско у мавританского замка Аларкос недалеко от города Сьюдад-Реаль. Якуб искусно воспользовался своим численным преимуществом и под пронзительные боевые кличи и грохот барабанов смел кастильцев; 25 тысяч были убиты или взяты в плен, среди них фрей Санчо и многие братья. Король и магистр ордена Калатравы сумели спастись в командории Гуадальорсе, до которой их отчаянно преследовала берберская конница и которую они едва смогли удержать. Другая группа, в том числе несколько братьев, пыталась выстоять на перевале рядом с Ла-Сарсуэлой, но все они до единого были перебиты. Якуб неуклонно двигался на север; за два года он захватил Гвадалахару, Мадрид, Уклес и Калатраву, предав капелланов мечу и превратив здания капитулов в мечети. Однако он не сумел взять Толедо, и его триумф оказался для христиан лишь временной задержкой.
Глава 9
Великое наступление
Аларкос, наверное, казался христианам непоправимым несчастьем, потому что к 1197 году два ордена утратили свои столицы, а большинство рыцарей погибли или были проданы в рабство. Когда братья Калатравы учредили новую штаб-квартиру в Сальватьерре, которая находилась недалеко, но глубоко на мусульманской территории, и назвали себя орденом Сальватьерры, едва не поддались арагонскому сговору. Хотя фрей Нуньо из Леона сумел уцелеть, братья Альканьиса пытались отделиться и выбрали магистром своего командора Гарсию Лопеса де Мовенти; Иннокентий III заставил их положить конец этому расколу, но среди арагонцев все еще кипело недовольство, и в 1207 году маэстре Руй Диас де Ангуас был вынужден признать командора Альканьиса особым представителем своего ордена при короле Арагона. Братство было достаточно сильно, чтобы перенести и разгром, и внутренний раскол. В лице ордена ислам столкнулся с эффективнейшей боевой машиной, которая умела отходить на заранее подготовленные позиции.
Короли учились полагаться на испанских братьев и даже на международные ордена, хотя они, пожалуй, редко могли выставить на поле битвы больше 20 братьев. Король утверждал местных магистров тамплиеров и приоров госпитальеров и часто присваивал доходы, предназначавшиеся для Ультрамара (Утремера)[57]. Помимо приории Кастилии, территориальные границы ордена Сан-Хуана никогда не соответствовали границам королевств: португальская приория включала Галисию, наваррская – северный Арагон, а Валенсия стала отдельным подразделением под руководством кастеляна Ампосты. Хотя бейлифа иногда называли «Великим командором Испании», все его полномочия были чисто теоретическими. Ради популяризации говорилось, что охранять караваны от мавров – это все равно что служить в Святой земле.
Когда Альмохады вторглись в Южную Португалию в 1190 году и против них устояли только тамплиеры Эворы и Гуалдина Паиша в Томаре, король Саншу I извлек из этого ценный урок и впоследствии построил множество командорий на дальнем берегу Тежу для братьев Святого Бенедикта. В 1211 году Афонсу II отдал город Авис Фернану Родригишу Монтейро, четвертому магистру в Эворе, и его братьев стали называть Ависским орденом.
Тем временем пограничная война продолжалась с неослабевающим пылом. Известие о том, что Сальватьерра оставлена, предупредило папу в 1211 году о приближении массированного наступления Альмохадов, и он объявил Крестовый поход, а архиепископ Толедо Родриго Хименес де Рада призывал к священной войне. На следующее лето собралась огромная армия с контингентами всех иберийских королевств, кроме Леона, множество всадников были из рыцарских орденов. Кроме того, прибыло немало французских и итальянских крестоносцев, а архиепископ Нарбонны привел с собой 150 рыцарей. Все, включая рыцарей Арагона и Наварры, встали под командование того же Альфонсо, который потерпел поражение при Аларкосе. Армия выступила из Толедо в июне 1212 года, архиепископ Родриго ехал во главе ее с большим серебряным крестом из своего собора. 1 июля христиане отбили Калатраву и снова отдали ее братьям. Потом наступила временная нехватка провизии, что возмутило иноземных крестоносцев, и они повернули назад. Ослабленная и павшая духом, христианская армия продолжала наступление.
Войско мавров из Африки и Аль-Андалуса, как говорили, насчитывало 460 тысяч человек, и, хотя такое количество представляется невероятным, все же нет сомнений, что оно было громадным. Молодой Мухаммад ибн Якуб ан-Насир, четвертый халиф, которому испанцы дали мелодичное прозвище Мирамамолин, выбрал позицию у Хисн-аль-Укабы, после чего ее стали называть Лас-Навас-де-Толоса. Туда можно было подойти только по узкому горному перевалу, где халиф рассчитывал взять насрани[58] врасплох. Однако ночью 15 июля христиане форсировали перевал и вышли на открытую площадку, подходящую для действий тяжелой кавалерии. На следующее утро они развернули боевой порядок. Центром командовал король Альфонсо, правым флангом – Санчо VIII Наваррский, левым, где находились и контингенты всех орденов, – Педро II Арагонский. Госпитальеров вел приор Кастилии фрей Гутьерре де Армильдес, тамплиеров – магистр Кастилии фрей Гомес Руис, а калатравцев – фрей Руй Диас. Магистр ордена Сантьяго фрей Педро Ариас ехал в центре как знаменосец. Битва началась неудачно. Мавры отбрасывали атаки христиан и сосредоточились в центре и на левом фланге, воодушевляемые своим халифом, который командовал действиями из красного бархатного шатра. Он сидел там в черном плаще своего предка, с мечом в одной руке и Кораном в другой, в окружении факиров и телохранителей из великанов-негров, связанных железными цепями. Когда фрей Педро погиб, Альфонсо дрогнул. Арагонские тамплиеры были убиты все до единого, а их кастильские братья понесли страшные потери; орден Калатравы потерял каждого десятого, а фрей Руй остался без руки. Однако христианам удалось остановить наступление Альмохадов, после чего король Санчо нанес африканцам последний решительный удар, когда прорвался к шатру халифа и перебил его охрану.
Аль-Андалус был обречен, ибо победа открыла христианам долину Гвадалквивира и кордовский тыл. Военные ордена стали ударной группировкой неминуемого наступления, а мастера выполняли роль стратегических советников. Их разведывательно-шпионская служба позволяла им превосходно ориентироваться на местности и среди вражеских укреплений. Короли применяли братьев не только в качестве ударных войск, но и для консолидации наступления, одарив братьев обширными территориями. Раньше было трудно привлечь переселенцев на юг; набеги мавров на приграничные деревни всегда оканчивались кровавой резней. Отчаявшимся крестьянам, которые пытались спастись от нападения, запершись в деревенской церкви, рыцари, наверное, казались Божьей десницей. Патрули орденов защищали переселенцев, а капелланы обращали в христианство мудехаров.
Командории, как правило, представляли собой не изолированные крепости, а города-приории, непосредственно командория обычно располагалась в прямоугольном испанском донжоне, или торре дель оменахе, со своеобразными зубчатыми угловыми башнями, с которых можно было обстреливать нападающих из луков и обливать кипящим маслом. Часто за стенами находилась сторожевая башня – торре альберрано, соединенная с командорией только дощатым мостом, как в Сорите-де-лос-Канес (Калатрава). Часовни неизменно отличались большим великолепием, как, например, Калатрава-ла-Нуэва с ее окном-розеткой. Здание из камня или желтого кирпича напоминали о мавританском влиянии, хотя командорский замок Македа (Калатрава), что на северо-западе от Толедо, на дороге из Мадрида в Эстремадуру, построен во французском стиле – квадратный замок с массивными круглыми башнями. Подобный же замок Калатрава-ла-Вьеха с прямоугольными бастионами находился в городе в окружении обычных зданий и маленькой крепости; стиль был простой, типично цистерцианский, хотя позднее были добавлены мудехарские аркады с арками в виде подковы, а часовня превратилась в мечеть. В Ависе город рос бок о бок с замком и приорией, расположенными отдельно, как своего рода полуостров. У иберийских орденов так и не появилось своей, отличной от других архитектуры, хотя у них было несколько командорий в виде монастырей-крепостей, например Альфама в Валенсии и Осуна (Калатрава) у Севильи, но обычно замки и монастырские здания стояли отдельно, как в Альканьисе, на участке, окруженном куртиной.
В 1217 году король Леона Альфонсо отдал Алькантару, охранявшую большой римский мост («аль-кантара» значит «мост») через реку Тахо у португальской границы, брату Мартину Фернандесу де Кинтане, новому магистру ордена Калатравы; но на следующий год фрей Мартин заключил пакт с магистром сан-хулианистов Нуньо Фернандесом, уступив ему город и все владения Калатравы в Леоне. Орден Сан-Хулиан, который иногда называют орденом Трухильо, был переименован в орден Алькантары. Его вторым домом была Магаселла, тоже приория-командория. В 1218 году Калатрава передала все португальские владения в Авис, решив объединить свою основную территорию, которая в конечном итоге простиралась от Толедо до Сьерра-Невады, включая Ла-Манчу и верховья Гвадианы и Гвадалквивира. В 1216 году материнский дом ордена переехал в Калатрава-ла-Нуэву в Сьерра-де-Аталайо, так как Калатрава-ла-Вьеха потеряла свое стратегическое значение. Здесь однорукий маэстре Руй Диас, который снял с себя свои обязанности на поле Лас-Навас-де-Толосы, в святости доживал последние дни.
Братья не только возделывали свои владения при помощи рабов-мудехаров, но и использовали пустынную Месету в истинно цистерцианском духе: разводили коров, лошадей, коз, свиней и особенно овец, летом выгоняя полудиких животных на высокие сьерры. Командории направляли братьев-служителей для работ, и они стали прекрасными пастухами, а получаемые ими шерсть, мясо и шкуры продавались по неплохой цене. Бизнес стал еще выгоднее, когда около 1300 года из Марокко были завезены овцы-мериносы. Испанские землевладельцы стали копировать асьенды рыцарей и даже перенесли их в Новый Свет, и, таким образом, монахи пограничных областей, можно сказать, были первыми ковбоями.
В 1217 году король Кастилии Фернандо III стал испанским Людовиком Святым. Санто Фернандо напоминал французского короля своим суровым догматизмом и ненавистью к неверным. Францисканец-терциарий, который носил власяницу, постился и проводил долгие часы в молитве, утверждал, что проклятие одной бедной христианки для него страшнее гнева всего войска мавров. Однако этот кастилец был вдобавок безжалостным политиком и блестящим полководцем. Он понял, что Реконкиста – война не менее священная, чем Крестовый поход в Сирии, и, когда Людовик попросил его отправиться в Утремер, Фернандо ответил: «У меня на родине хватает мавров». В ночь перед каждой битвой он молился, и его характер был типичен для тех, кто вступал в военно-монашеские ордена[59]. Как замечает Дерек Ломакс, кампании Фердинанда были подлинными Крестовыми походами даже в самом строгом значении этого слова.
1217 год также стал годом, когда ордена объединили усилия ради общей цели. Госпитальеры, тамплиеры, братья Сантьяго и Калатравы осадили мусульманский город Алкасер-ду-Сал в Южной Португалии, подкопали его стены и подвели осадные башни; корабли осадили его с реки Саду. Мавры из Севильи, Хаэна и Бадахоса пытались освободить город, но были отбиты. Алкасер-ду-Сал сдался, и его заняли рыцари ордена Сантьяго, которые использовали его в качестве опорной базы для завоевания окрестных земель.
В 1221 году рыцари ордена Сантьяго согласились с тем, что в военных действиях на дальней стороне перевала Деспеньяперрос они будут сражаться под началом великого командора Калатравы. Оба ордена обещали помогать друг другу, если на них нападут мусульмане, какие бы договора ни заключал христианский король, и поклялись действовать заодно и в войне, и в мире.
Теперь, когда африканское правление в Андалусии рухнуло, снова появились тайфы. Король обещал братьям новые земли. Они непрестанно совершали набеги, так как научились им у мавров. Настала очередь мусульман горевать о жестоко убитых женщинах и детях. В 1225 году соперники-претенденты вели кровавую войну за трон Альмохадов, и кастильская армия, чьей истинной целью была Кордова, атаковала Хаэн, а братья ордена Калатравы захватили Андухар. Тогда Фернандо вмешался в борьбу за престол Альмохадов: он послал армию в Марокко, которая захватила Марракеш для его союзника Мамуна. Мощь короля удвоилась, когда в 1230 году он унаследовал леонский трон. Каждый год он завоевывал все новые земли. В 1231 году он взял Трухильо с помощью магистра Алькантары, и магистр Сантьяго Педро Гонсалес погиб в 1232 году во время осады Алькараса, город перешел к его преемнику.
На следующий год в Херес-де-ла-Фронтера король столкнулся с талантливым противником в лице ибн Худа, эмира Мурсии: в бою погибло лишь десятеро христиан, но мавры полегли тысячами. В 1234 году Фернандо выгнал неверных из Убеды, где отличились братья орденов Калатравы и Сантьяго. В тот раз король призвал магистра Алькантары, и он привел 600 всадников и 200 пеших воинов; его орден неуклонно приобретал все более грозную силу. Тем временем кастильцы расширяли свой плацдарм у Кордовы.
Реконкиста Арагона происходила совершенно отдельно от военных действий в Кастилии. Арагон пренебрегал вой ной с маврами, пока Крестовый поход альбигойцев не положил конец его стремлениям на север от Пиренеев. Тогда Хайме Завоеватель штурмовал пиратское гнездо на Майорке. Минорка сдалась четыре года спустя, а Ивису захватил архиепископ Таррагонский в 1235 году. Хотя короли щедро одаривали тамплиеров и госпитальеров, особенно на съезде последних в Сихене, их попытки основать братство в Арагоне оказались совершенно безуспешны[60]. Малоизвестный орден Святого Георгия Альфамского был основан около 1200 года по августинскому уставу и выбрал белое одеяние, однако мало чего добился. В 1233 году провансальский дворянин Пер Ноласко создал братство мерседариев, чтобы выкупать неимущих христиан из рабства; поскольку христиан полагалось спасать любыми способами, включая военные, новый орден приобрел боевую иерархию. Его братья носили белое одеяние, как и все иберийские военно-религиозные ордена, и маленький щит с гербом Арагона на шее. Братья-клирики взяли власть в свои руки к 1317 году, когда орден уже не был военным, хотя и продолжал назначать почетных рыцарей. На практике мерседарии, вероятно, были не более чем временными, вспомогательными отрядами.
После разгрома ибн Худа, эмира Мурсии, в Хересе в 1231 году братья начали всерьез осваивать Юго-Западную Испанию. Магистр Калатравы, фрей Гонсало Яньес, взял Трухильо в 1233 году, а великий командор Леона из ордена Сантьяго, фрей Родриго Яньес захватил Медельин в 1234 году. Каждый год все новые мусульманские города переходили в руки братьев.
В 1236 году христианские войска, совершавшие набег на пограничные области Кордовы, обнаружили, что она практически не защищена. Они сообщили об этом королю. Тот быстро прибыл с подкреплениями, в том числе и с отрядом рыцарей Калатравы. Ибн Худ пытался спасти древнюю столицу Абд ар-Рахмана и аль-Мансура, но не посмел выйти против кастильской армии и в отчаянии уехал. Фернандо приказал, чтобы все, кто откажется принять истинную веру, убирались из Кордовы, и затем вошел в опустевший город. Он превратил мечеть в собор и посвятил его Деве Марии.
Тем временем арагонцы тоже добивались значительных успехов. Король Хайме вторгся в валенсийские горы в 1233 году, достиг Сьерры-де-Эспадан и вскоре уже стоял перед столицей. Из братств с ним были только 20 тамплиеров. После долгой осады мавританская Валенсия, город Сида Кампеадора, сдалась в сентябре 1238 года, и «король Заян» признал Хайме правителем северной части тайфы; однако в 1253 году Хайме контролировал уже всю страну. Реконкиста восточного побережья была завершена.
Эти поразительные успехи имели тактическое объяснение. Падение Альмохадов лишило мавров численного превосходства, поэтому тактика окружения стала невозможной. Теперь христиане использовали свою легкую кавалерию, чтобы удерживать мавров, и выбирали подходящую площадку так, что каждый бросок был максимально эффективным. Почти неизменно это позволяло сломать боевой порядок мавров, опрокидывая их маленьких арабских лошадей и втаптывая в землю пехоту[61].
В 1243 году состоялся решительный удар по Мурсии, и вали столицы, потеряв всякую надежду, сдался. Фернандо продолжил наступать и захватил Хаэн и Кармону, а потом осадил Севилью в 1247 году. Бывшая столица Альмохадов, окруженная холмами в оливковых рощах, со своей прелестной мечетью, розовой Хиральдой, библиотеками, увеселительными садами и роскошными банями, защищаемая Гвадалквивиром, с позолоченными крышами маяков по обе стороны, напоминала о великолепии Кордовы при халифах. Ее правители не стали объединяться с другими тайфами и оказались в изоляции. Тогда они осмотрительно вверили защиту своего прекрасного города храброму вали Ньеблы Абу-Джафару. Адмирал Рамон Бонифас, кастильский «эмир моря», уничтожил флот мавров в Гвадалквивире, лишив их остатков надежды на помощь из Африки. Андалусская армия собралась в холмах вокруг деревень, «которые мерцали подобно белым звездам в оливковом небе», но была наголову разбита войсками Фернандо и Мухаммада аль-Ахмара, правителя Гранады; Абу-Джафар, наверное, наблюдал за разгромом с высокой башни-минарета. Ударные отряды, в которых было много братьев Сантьяго и Калатравы, обрушивались на севильцев днем и ночью. Когда-то людные верфи города, разделенные рекой, соединили мостом из лодок, но, когда поднялась буря, христиане разметали его, врезавшись на тяжело груженных кораблях в легкие суденышки. Потом они ворвались в Тирану, на северную окраину, жители которой бились насмерть. Наконец, после шестнадцатимесячной осады, Севилья сдалась. Многие тамошние горожане, сломленные горем, перебрались в Гранаду или Африку.
Первыми в город вошли 270 братьев Сантьяго, чей магистр установил высоко на городских стенах красный камчатый штандарт святого Иакова. Затем въехал Фернандо, посвятил мечеть Богоматери и отпраздновал Рождество. Именно там самый знатный испанец Средних веков хотел быть похороненным во францисканском облачении. Он умер в 1252 году.
Во множестве командорий и приорий молились о спасении его души, в том числе и в женском монастыре. Относившиеся к ордену Калатравы соблюдали цистерцианский устав. Однако некоторые сестры Сантьяго были замужними женщинами: они носили не белый плащ, а черное облачение, как капелланы ордена, которые считались обычными канониками. Настоятельниц называли комендадорами.
Преемник Фернандо Альфонсо X мечтал быть «Соломоном» после своего отца «Давида». Прозванный Эль Сабио, скорее начитанный, чем мудрый, он был покровителем юристов и астрономов, но не политиком, и царствовал с большой помпой, но поразительно неудачно. Тем не менее в первые годы его правления были уничтожены последние остатки Западного Аль-Андалуса. К 1251 году ордена (особенно португальский Сантьяго под началом Гонсало Переша, великого командора Палмелы) наконец завоевали и покорили Восточный Алгарве, а в 1262 году Кастилия захватила крупный город Ньеблу, затем порт Кадис и через год Картахену.
Встали настоятельные проблемы с административным управлением и заселением занятых областей. Единственным выходом было пожаловать большие поместья дворянам и орденам. Уже в 1158 году аббат Рамон привез туда крестьян из Фитеро. Магистры и богачи привлекали переселенцев хартиями вольностей, по которым горожане и крестьяне получали больше свободы, чем где бы то ни было. Вскоре юг снова расцвел, хотя корона получала от него немного прибыли. Единственной обязанностью крупных сеньоров было предоставлять войска, и они правили своими обширными латифундиями, словно независимые князья. Наибольшую выгоду получили военно-духовные братства[62]. В конце концов владения Калатравы достигли Сьерра-Невады, а Алькантара стала владеть половиной Эстремадуры. Ордену Сантьяго принадлежало столько земли, сколько обоим другим орденам, вместе взятым.
Этими имениями управляли экономы из евреев, принося немалую прибыль. В 1272 году фрей Гонсало Руис Хирон, магистр Сантьяго, вложил свои доходы от ренты в Мурсии, Толедо и Ла-Манче в еврейские банкирские дома донов Боно, Хакобо и Самуэля. Однако братья и сами не жалели времени на управление собственным имуществом.
Мудехаров, должно быть, воодушевила победа мамлюков в Сирии при Айн-Джалуте в 1260 году. Хваткие переселенцы довели мурсийских землевладельцев-мусульман до крайности, и в 1264 году они внезапно взбунтовались и перерезали христиан. Сотни городов и деревень вышли из-под власти Кастилии, и Альфонсо понадобилось два года, чтобы даже с помощью Арагона подавить эту отчаянную смуту.
Теперь Аль-Андалус ограничивался Гранадой. Основателем этого последнего эмирата был вождь Мухаммад ибн Юсуф ибн Ахмед ибн Наср по прозвищу аль-Ахмар, который понял, что с потерей Сьерры-Морены и Гвадалквивира испанский ислам должен найти новые границы. Горный регион Гранады, где он укрепился в 1238 году, был идеален, протянувшись от моря до Серрании-де-Ронды и Сьерры-де-Эльвиры. Хребет Сьерра-Невада охранял его, а из портов открывался путь в Африку.
Аль-Ахмар смирился с Реконкистой. Когда Фердинанд осаждал Хаэн в 1246 году, султан внезапно приехал к нему в лагерь, чтобы принести ему вассальную присягу, и затем оказал христианам решительную помощь в Севилье. Его самым достопримечательным нововведением были европейские доспехи. Гранадские войска надели испанские кольчуги, пересели на более крупных лошадей и стали нападать плотным строем. При поддержке хинетов – традиционной легкой кавалерии – эта новая армия оказалась чрезвычайно эффективной. Гранада превратилась в Аль-Андалус в миниатюре. Беженцы стекались в нее со всего полуострова; многие гранадские батраки, по всей видимости, происходили от знатных мавров. Великолепие ее столицы всем известно, особенно Альгамбра с ее Львиным двором и Миртовым двором, однако портовые города Малага и Альмерия были еще богаче. Крестьяне культивировали каждый сантиметр плодородной земли, знаменитой своей пшеницей и фруктами. Торговцы экспортировали шелка, драгоценности и рабов и возвращались с африканскими и азиатскими пряностями. Кроме того, кипучая интеллектуальная жизнь города дала многих поэтов и историков.
Когда аль-Ахмар умер в 1273 году, в Фесе возникла новая династия – Мариниды, чье имя происходит от названия берберского племени банумарин. Ее главой был одаренный философ и воин Якуб. Мухаммад II, правитель Гранады, предложил ему город Тарифа на северо-западе от Гибралтара. В 1275 году Якуб прибыл туда со своим войском из фанатичных берберов. Марокканская орда подошла к Хересу, как бывало раньше, убивая и сжигая. Потом Якуб отступил, но в 1279 году совершил еще один набег. Христианской Испанией овладел страх перед новым нашествием.
Реконкиста понемногу шла вперед в правление Санчо IV (1284–1294) и Фердинанда IV (1294–1312). Первый взял Тарифу, а второй – Гибралтар, атаковав со стороны моря. Скала была слишком открыта для игры стихий и не привлекала поселенцев, поэтому Фердинанд жаловал ей фуэро (свод законов), по которому там предоставлялось убежище всем преступникам, грабителям, убийцам и даже женщинам, сбежавшим от мужей. Потом наступила очередь ислама. В 1319 году два кастильских регента погибли в «трагедии Веги», и жители приграничных городов пришли в такой ужас, что образовали союз с целью любой ценой заключить мир с Гранадой. Через пять лет берберы взяли Басу и Мартос, а в 1333-м вернули Гибралтар.
Все это время военно-монашеские ордена продолжали совершать набеги на фоне выжженных равнин, однообразие которых нарушалось только скалами, оливковыми рощами и овцами среди выгоревшего, пыльного кустарника, на холодных сьеррах с глубокими ущельями и высокими перевалами или на трудолюбиво возделанных гранадских лугах. Узкие улицы городов с белеными домами из глинобитных кирпичей напоминали марокканские рынки. Несмотря на опасности военного призвания, оно было привлекательным жизненным поприщем; командоры были богатыми землевладельцами. Раньше единственным требованием для претендента было стремление к духовному совершенству, но к концу XIII века в орденах появились оговорки о том, что кандидат должен доказать благородное происхождение по всем четырем дедам[63].
Иберийские ордена гордились своей историей. Кабальеро ордена Сантьяго, фрей Пере Лопес де Баэса (около 1329), командор Моэрнандо, написал краткую хронику возникновения своего братства. Ее наверняка читали в трапезных.
К тому времени местре превратились в принцев с богатыми командориями; они не только командовали войсками ордена, но и могли набирать наемников. Половина доходов ордена Калатравы отходила магистру, который как-то раз выставил на поле боя 1200 копейщиков. Магистерский дворец был построен недалеко в Альмагро в провинции Сьюдад-Реаль, в центре огромных владений ордена; он стал административной столицей, и, хотя его готическое великолепие не дошло до нас, видимо, это был самый близкий аналог Мариенбурга в Испании. У братьев Алькантары двор располагался во дворце рядом с замком. Теперь магистры проводили слишком много времени с королем, и капитул ордена Калатравы был вынужден специально оговорить, что их магистр должен посещать Калатраву не меньше трех раз в год. Вместо великого приора магистры Калатравы стали сами принимать в орден братьев-рыцарей, и это новшество затем ввели у себя Ависский орден и Алькантара. Магистров окружало множество соблазнов, ведь теперь им было легко противодействовать власти. Разгильдяйский вид новобранцев-феодалов ставил дисциплину в ордене под еще большую угрозу. Кроме того, он неизбежно стал вовлекаться в политику.
В 1287 году португальский магистр Алькантары послал своих братьев оказать помощь королю Португалии Динишу, чей брат дон Афонсу поднял мятеж. К тому времени португальский орден Сантьяго под давлением Диниша отделился от испанского и стал выбирать собственного местре в штаб-квартире в Палмеле, хотя Кастилия признает его отделение лишь через много лет[64]. Брат Мартин Руис из Калатравы приезжал в Ависский орден с инспекционными визитами уже 1238 году, хотя на практике он тогда уже был независимым. Отсутствие сильной власти и участие в чисто мирских кампаниях ослабило духовные ордена[65]. В 1292 году фрей Руй Перес Понсе, магистр Калатравы, потребовал платы от Санчо IV, когда его попросили отправить гарнизон в Тарифу.
Сильнее всего беспокойство, пожалуй, овладело орденом Алькантары. В 1318 году несколько братьев – рыцарей и клириков – пожаловались магистру Калатравы Гарсии Лопесу де Падилье, что их магистр Руй Васкес плохо с ними обращается. Калатрава официально имела право инспектировать Алькантару, поэтому фрей Гарсия прибыл туда с двумя цистерцианскими аббатами, после чего Руй, его великий командор и клаверо забаррикадировались в здании обители и протестовали, заявляя, что орден Калатравы утратил эту привилегию. Однако капитул, на который собралось всего 22 рыцаря, объявил фрея Руя низложенным и штурмовал командорию; вместо него магистром выбрали Суэро Переса де Мальдонадо. Руй Васкес бежал в Моримон и подал апелляцию, но аббат признал законность низложения и запретил фрею Рую покидать Францию. Этот прискорбный инцидент свидетельствует о наступившем духовном упадке, хотя магистр Алькантары по-прежнему оставался влиятельной фигурой в стране, и в 1319 году фрей Суэро посетил свадьбу сестры Фердинанда с королем Арагона и в том же году заключил братский союз с магистрами Калатравы и Сантьяго.
Роспуск тамплиеров подарил полуострову два новых братства. Король Диниш не желал, чтобы орден Святого Иоанна приобрел слишком большую силу в Португалии, а так как папа не соглашался на то, чтобы имущество Бедных Рыцарей отошло короне, король создал орден рыцарей Христа, просто убрав из названия ордена тамплиеров слово «храм». В 1318 году новое братство обосновалось во всех бывших прецепториях храмовников. Маловероятно, что туда принимали кого-либо из Бедных Рыцарей. Первым магистром стал ависский рыцарь Жиль Мартинш, и к 1321 году в ордене было 69 рыцарей, 9 капелланов и 6 сержантов, а устав был составлен по образцу уставов Ависа и Калатравы. В подчинении у магистра находились главный приор, который созывал братьев в Каштру-Марин на выборы магистра, великий командор, клаверо и алферес, то есть знаменосец.
Арагонский орден Монтесы создавался на руинах ордена Храма, и его магистром стал фрей Гильем д’Эриль. В орден вступили некоторые рыцари-мерседарии, так как их собственное братство уже стало невоенным. Как и у рыцарей Христа, у ордена Монтесы была штаб-квартира с рыцарями и капелланами, приором и клаверо, и он относился к цистерцианскому ордену. Его первыми членами, включая и брата Гильема, были в основном арагонцы из ордена Калатравы, чей великий командор руководил его инаугурацией при участии госпитальеров, мерседариев и рыцарей Альфамы. Братья сохранили белую мантию, но, в отличие от португальцев, сменили красный крест на черный. Они взяли название по имени своей столицы, бывшей прецептории тамплиеров в Валенсии, где мусульман осталось больше, чем где-либо в Испании. Там им приходилось иметь дело с мятежами мудехаров и пиратскими набегами. Вскоре численность нового ордена уже в четыре-пять раз превосходила численность его предшественников, что вызвало его крайнее обнищание, и, видимо, ему трудно было находить себе капелланов. Несмотря на богатство и авторитет, три ордена – Монтесы, Калатравы в Альканьисе и Сантьяго в Монтальбане[66] – никогда не доминировали в арагонской политике[67].
Альфонсо XI (1312–1350) стал тем вождем, которому удалось сломить восстание мусульман. Подданные боялись его больше, чем мавров, так как он не брезговал предательством и убийством для устрашения дворян и расправлялся с мятежниками без суда и следствия. Его называли «мстителем» и «безупречным» и восхищались его суровой отвагой. В конце концов Альфонсо получил прозвище в честь своей самой большой победы – Рей дель рио Саладо – Король реки Саладо. Он был намерен упрочить свою власть и поскольку не мог слить братства в единый королевский военный орден, то твердо поставил их под свой контроль.
В первые годы его правления произошел один из отвратительнейших инцидентов с участием ордена Калатравы. Еще с 1325 года престарелый магистр Калатравы Гарсия Лопес ссорился со своим великим командором Хуаном Нуньесом де Прадо, который оспаривал право магистра занимать свой пост, утверждая, что фрей Гарсия проявил себя как трус в битве при Баэне, бросив знамя ордена. После решительного боя старик согласился уйти с поста в обмен на богатую командорию Сорита-де-лос-Канес. Брат Хуан своевременно сделался магистром в 1329 году, но потом отказался выполнить условия сделки. Тогда возмущенный брат Гарсия объявил себя магистром в Арагоне, и, хотя он умер в 1336 году, раскол продолжался до 1348 года, когда великий командор Хуан Фернандес признал кастильского магистра. Альканьис при этом частично сохранил автономию. Вскоре великий командор получил полномочия магистра.
Альфонсо нуждался в отборных войсках под командованием опытных военачальников, а не в грызущейся толпе под предводительством вздорных грандов, и в 1335 году он заставил магистра Алькантары Руя Переса де Мальдонадо уйти со своего поста, чем усугубил ожесточенные распри внутри ордена, которые продолжались больше двух лет, пока после короткой, но кровопролитной осады Валенсию-де-Алькантара не штурмовали королевские войска, после чего магистр Гонсало Мартинес был обезглавлен и сожжен. На его место Альфонсо поставил послушного Нуньо Чамиро. В дела ордена Сантьяго он вмешивался даже еще сильнее. Когда магистр Васко Родригес Коронадо умер в 1338 году, Альфонсо приказал совету тринадцати выбрать магистром дона Фадрике – своего восьмилетнего незаконнорожденного сына от Леоноры де Гусман. Но совет выбрал брата Васко Лопеса, после чего король выступил с армией на Уклес, и брат Васко бежал в Португалию. Альфонсо заставил орден низложить Васко и заменить его братом Леоноры Алонсо Мелендесом де Гусманом с обещанием в будущем передать пост Фадрике. Фрея Алонсо убили через два года, после чего десятилетнего мальчика торжественно возвели в сан магистра ордена Сантьяго.
Перед королем Альфонсо стояла опасность в лице альянса между талантливым эмиром Гранады Юсуфом и грозным маринидом Абуль-Хасаном Али, «черным султаном»; оба мечтали о возвращении своей «утраченной земли», как Генрих V о Франции или Людовик IX об Утремере. В 1340 году африканский флот разгромил кастильский у Гибралтара, потопив 32 военных корабля, после чего Абуль-Хасан, прибывший из Феса, высадился в Альхесирасе с самой большой армией мавров, которую когда-либо видела Испания со времен Альмохадов. Гранадские войска поспешили присоединиться к маринидским и осадили Тарифу. Альфонсо понадобилось полгода, чтобы собрать армию, которая подошла к Севилье в октябре. По северным стандартам экипировка испанских войск устарела, у них были слишком легкие доспехи. Однако король располагал одним современным преимуществом – пушками, связанными между собой толстыми трубами из литого железа, которые стреляли большими камнями; они часто взрывались, убивая канониров. Альфонсо сам командовал центром, где его сопровождал архиепископ Толедский и все три магистра – Нуньо Чамиро из Алькантары, Хуан Нуньес из Калатравы и Алонсо Мелендес де Гусман из Сантьяго. Прибыл король Португалии Афонсу IV с 1000 копейщиков, а также отправил корабли навстречу кастильско-каталонскому флоту под командованием рыцаря-госпитальера, приора Кастилии Альфонсо Ортиса Кальдерона. Тарифа все же устояла.
Мало кто из гранадцев носил европейские доспехи, а большинство мавританской конницы составляли легковооруженные хинеты. Абуль-Хасан полагался на число и скорость. 30 октября Альфонсо атаковал его на реке Саладо, португальцы взяли на себя гранадцев, кастильцы – марокканцев. Отряд из Тарифы внезапно ворвался в неохраняемый вражеский лагерь. Мавры запаниковали, и у христиан хватило сил их сломить. Берберы и гранадцы бежали, неся громадные потери. Потери христиан были относительно невелики, правда, фрей Алонсо погиб славной смертью. Рыцари Сантьяго и госпитальеры скакали бок о бок с кастильцами, рыцари Калатравы и Алькантары – с португальцами. Так угрозе со стороны Маринидов был положен конец.
В 1342 году Альфонсо осадил порт Альхесирас. Во время долгой осады умерло два магистра Алькантары; один утонул во время ночной переправы через реку Гвадарранке, а его преемник умер от ран. Пролив Гибралтар снова был заблокирован. В начале 1344 года в лагерь Альфонсо прибыли графы Дерби и Арундел, и он воспользовался их приездом, чтобы произвести впечатление на мавританских послов, которых заинтриговали изукрашенные нашлемники англичан – с изображением животных и, может быть, даже сарацинских голов, выполненных в вареной коже. Рыцарь Чосера тоже участвовал в этой осаде, возможно в свите графа. Оголодавший город сдался в марте того же года.
У марокканцев остался один последний оплот – Гибралтар. В 1350 году Альфонсо вступил на скалу с большой армией, но пал жертвой «черной смерти» – король Альфонсо XI умер от бубонной чумы. Мавры восхищались своим неистовым противником, и многие присоединились к его траурной процессии в черных одеждах, пока она шла по песку. Этот жестокий и блестящий воин был последним королем Кастилии, способным объединить подданных в священной войне. К сожалению, он лишь еще сильнее вовлек братьев в светскую политику. Теперь короли будут использовать их, чтобы воевать со своими баронами, а не с маврами.
Глава 10
Короли и магистры
Сын Альфонсо, малолетний Педро III, унаследовал практически неуправляемое королевство. Крупные феодалы сами нанимали войска и держали эти частные армии на постоянном довольствии, и даже «конфрадии» – муниципальные союзы – горожан имели собственные вооруженные отряды. Альфонсо оставил свою фаворитку Леонору де Гусман с пятью сыновьями, старшими из них были Энрике, граф Трастамара, и Фадрике, магистр ордена Сантьяго[68]. Это была опасная женщина, готовая на все ради детей, и король Педро умертвил ее в 1351 году. На следующий год Энрике поднял мятеж и начал долгую и ожесточенную борьбу за корону. Перед юным королем стояла задача хотя бы остаться в живых, поскольку у него было мало денег, мало войск и неуправляемая знать при отсутствии очевидных союзников. Поэтому Педро пришлось прибегнуть к вероломству и убийству.
Энрике Трастамара строил свои планы с неутолимой ненавистью. В 1354 году второй мятеж почти добился успеха, и магистр ордена Сантьяго присоединился к своему брату, однако на следующий год примирился с королем Педро. Монарх должен был заручиться преданностью орденов. Фрей Фернан Перес Понсе де Леон, магистр Алькантары, оказался неуступчив и был низложен, как и его столь же несговорчивый преемник Диего Гутьеррес де Савальос. Тогда братьям Сантьяго пришлось сделать своим главой Суэро Мартинеса. Старый Хуан Нуньес из ордена Калатравы позволил себе бестактно раскритиковать любовницу короля Бланку де Падилью и потом вел интриги с Арагоном; его арестовали в Альмагро и увезли в командорию в Македе, где ему перерезали горло. От него осталось двое незаконнорожденных сыновей, но за него отомстил племянник – великий командор Педро Эстеваньес Карпентейро. Братья выбрали фрея Педро, после чего король приказал им сделать магистром брата Бланки Диего Гарсию де Падилью. Великий командор объявил себя магистром в осунской командории, собрал 600 пикинеров и занял Калатраву. Орден разделился. Когда в 1355 году «антимагистр» наконец сдался в Торо, его привезли в королевский дворец, где король собственноручно зарезал его в присутствии королевы-матери[69]. Наконец в 1358 году король Педро выманил брата Фадрике из Сантьяго в Севилью. Стражники с арбалетами гнали магистра по Алькасару, как дичь, и забили его булавами до полусмерти; он еще дышал, и тогда Педро дал свой собственный кинжал рабу-мавру, чтобы он прикончил Фадрике. После этого орден Сантьяго с королевского одобрения выбрал в магистры Гарсию Альвареса де Толедо. С тех пор единственные настоящие армии в Кастилии были подконтрольны королю.
Зенит его власти пришелся на 1362 год, когда король Арагона Педро IV Церемонный потерпел почти полное поражение. Поскольку Кастилия заключила союз с Англией, отчаявшемуся Энрике пришлось искать приюта во Франции. Мавры стали друзьями. Когда в 1359 году эмир Абу-Саид захватил власть, низложенный Мухаммад V бежал в Фес, но не получил помощи от Маринидов и попробовал обратиться к Севилье. Педро приветливо принял его, одолжил войска и деньги и позволил обосноваться в Ронде, откуда он в 1362 году вернул себе Гранаду. В свою очередь Абу-Саид, «Красный Король», обратился к Педро, который тут же его и убил[70]. Наверняка Диего Гарсия из ордена Калатравы оплакивал его, потому что когда-то Абу-Саид, к которому он попал в плен, встретил его самым гостеприимным образом и отпустил на волю[71]. И хотя Педро оставил себе драгоценности Насридов, которые принес с собой его опрометчивый гость, он сохранил прекрасные отношения с Альгамброй.
Мартин Лопес де Кордова, которому король дал место магистра Алькантары в 1365 году, был королевским казначеем, сделанным из того же теста, что и другие политики-прелаты того времени, но при этом был беззаветно предан королю Педро. В тот год Энрике вторгся в Кастилию с французскими наемниками, посулив им щедрую награду. Французы под началом выдающегося полководца Бертрана дю Геклена оказались неуязвимы в своих тяжелых пластинчатых доспехах и без труда справились с легковооруженными испанцами. Вскоре кастильская знать начала дезертировать, и все три ордена разделились на фракции, стоявшие за Педро или за Трастамару.
Тем временем Энрике продолжал наступать, и король послал брата Мартина, теперь магистра Калатравы[72], к Эдуарду III, чтобы просить у него помощи; и потом, в 1366 году, бежал в Бордо, убив по дороге архиепископа Сантьяго. На следующий год он вернулся с Эдуардом, принцем Уэльским, чьи опытные полки могли справиться с лучшими французскими войсками. 3 апреля 1367 года он встретил армию Трастамары у Нахеры. Братья орденов Калатравы, Алькантары и Сантьяго дрались на обеих сторонах. Как обычно, Черный принц разгромил своих противников, хотя Энрике удалось бежать в Арагон. Однако, несмотря на личное обаяние Педро и подарок «Красного короля» – крупный рубин (на самом деле гранат), принц Эдуард пришел в ярость из-за того, что Педро не оплатил его экспедицию, и покинул Испанию.
Затем Трастамара вернулся с дю Гекленом в сопровождении верных ему магистров Сантьяго и Калатравы. Армия Педро в основном состояла из мудехаров и гранадских хинетов, и он не смел встретиться лицом к лицу с французской конницей. Но в конце концов он потерял терпение и пошел навстречу врагу. В 1369 году дю Геклен легко разгромил мавров в Монтьеле. После боя два соперника встретились в палатке француза. Войдя, Педро Жестокий бросился к своему единокровному брату, но паж подставил ему ножку, и, когда он лежал на земле, Энрике приподнял доспех короля и пырнул его в живот. Магистр Мартин Лопес, законный опекун дочерей Педро, поддерживал их до 1371 года. Его обезглавили на рыночной площади в Севилье, несмотря на клятву, которую давал Энрике. При помощи французов король Энрике II (как теперь звался граф Трастамара) преодолел все сопротивление, для чего безрассудно закладывал королевские владения и на все стороны раздавал земли, привилегии и титулы.
Между 1355 и 1371 годами в Кастилии сменилось не менее шестнадцати магистров и антимагистров, шестеро из которых умерли насильственной смертью, трое были убиты. Они не только вели чисто светские войны, но более того, братья воевали с братьями. В последнюю четверть XIV века состоялось несколько визитов в ордена с целью восстановить дисциплину. Калатрава была дочерним домом Моримонского аббатства, чей настоятель обладал правом инспекции. Аналогичным образом ордена Алькантары, Ависа и Монтесы подчинялись ордену Калатравы; магистр либо приезжал с личным визитом, либо присылал заместителя. Злейшим пороком братьев была гордыня, но и блуд отставал недалеко. В тогдашних балладах часто говорилось о прекрасных мавританках, а так как христианская Испания переняла у мавров обычай рабства, то у христиан было много искушений. В 1336 году аббат Рено запретил допускать в Альканьис подозрительного вида женщин после наступления ночи и велел поставить привратником надежного человека. Уставы ордена содержали суровые кары за нарушение обета целомудрия[73], в том числе бичевание, то есть нарушителя надлежало «дисциплинировать» каждую пятницу, а кроме того, ему предписывалось вкушать пищу с пола в течение целого года. На практике, как представляется, наложницы были обычным делом, и в 1418 году аббат Моримона Жан IV приказал братьям, имеющим содержанок, уйти со своих постов; тем не менее некоторые магистры оставили после себя незаконнорожденных детей.
В Португалии могущество братьев постепенно росло, хотя Кортес и жаловался на их ненасытность. Госпитальеры часто отправлялись послами в Рим. Штаб-квартира их приории Крату, к которой относилась Галисия, находилась в Белвере. К середине XIV века приор Алваро Гонсалвиш Перейра построил замок в Алмейре, который стоит до сих пор, и его донжон, самая большая из четырех квадратных башен, служил цитаделью. Португальские госпитальеры пользовались большей властью, чем их испанские братья, но самое решительное влияние на внутреннюю политику оказывали братья Ависского ордена.
В 1383 году король Фернандо умер. Ему наследовала Беатриса, жена кастильца Хуана I. Португальцы, особенно купцы и крестьяне, после бессчетных зверств всем сердцем ненавидели своих соседей, поэтому при большой народной поддержке правителем и защитником королевства был провозглашен незаконнорожденный единокровный брат покойного короля. Этот новый властитель был братом-рыцарем, магистром Ависского ордена Жуаном, а его сторонников возглавлял «святой коннетабль» Нуну Алвариш Перейра, один из 32 сыновей приора госпитальеров. Их современник назвал их предприятие «безумным делом, которое затеяли двое сапожников и двое портных», ему сопротивлялось большинство богачей, в том числе клавейро Ависского ордена и брат коннетабля Педро, приор Крату. Первое кастильское вторжение в 1384 году провалилось, и два магистра Сантьяго умерли от чумы во время осады Лиссабона. После того как Жуана, освобожденного от обетов, объявили королем Португалии, король Жуан вернулся в 1385 году в сопровождении 20 тысяч всадников и 10 тысяч пеших солдат, среди которых были отряды рыцарей Алькантары, Калатравы и Сантьяго. Тогда к нему присоединилось больше дворян, в том числе и Фернан Афонсу де Альбукерке, магистр Сантьяго, новый посол короля в Лондоне и создатель старейшего союза между Англией и Португалией. Тем не менее у Жуана было ничтожно мало войск.
14 августа королевский магистр и святой коннетабль встретили кастильцев, наступавших на Лиссабон, у Алжубарроты. Португальская армия в основном состояла из пехоты: 4 тысяч копейщиков и пращников, 800 лучников и небольшой роты английских стрелков. Несмотря на участие братьев-рыцарей, у Жуана было всего 200 человек конницы. Нуну Алвариш использовал классическую тактику, его пехота подалась в центре перед натиском кастильцев, которые пробивались к знамени молодого короля. Это открыло их перед лучниками и арбалетчиками, которые в упор стреляли по противнику, пока португальская кавалерия не смела деморализованную толпу под ругань солдат и ржание лошадей. Силы Хуана были полностью разгромлены, он понес тяжелейшие потери, среди павших был и магистр Калатравы, а сам король бежал в Севилью. Вскоре после этого Нуну Алвариш вторгся в Кастилию, разбил армию Алькантары у Вальверде и убил Педро Муньиса из Сантьяго. Так началась Ависская династия.
Десять лет спустя Кастилию постигла еще одна катастрофа. Магистр Алькантары Мартин Яньес де Барбудо, когда-то клавейро Ависского ордена, провозгласил Крестовый поход в 1394 году и повел экспедицию в Гранаду. Вторжение в государство Насридов было трудным делом, так как это была безводная и горная страна. Там были достаточно богатые долины, но лишь с небольшими участками тщательно возделанной земли, и скот приходилось ввозить из Северной Африки или красть у неверных. Враг, вошедший в этот негостеприимный край, увидит, что пути снабжения у него перерезаны, а любимой тактикой мавров было устраивать засады на горных перевалах. Солдаты Мухаммада VI окружили и перебили слишком самоуверенные войска фрея Мартина[74].
Орден Калатравы претерпевал радикальные реформы. Гонсало Нуньес, бывший магистр Алькантары, оказался замешан в скандале – ходили слухи о его тайном браке, он все же был одаренным администратором. К тому времени посты великого командора и клаверо стали выборными, но магистр по-прежнему имел возможность раздавать привилегии. Фрей Гонсало ввел для капелланов приорадос формадос, то есть их главы стали равными приорам. Жизнь в новых обителях была похожа на жизнь в Калатраве и Альканьисе, хотя рыцари не жили там постоянно. В 1397 году цистерцианский аббат, приезжавший с инспекцией, утвердил это нововведение. Причина была скорее финансовая, а не религиозная, потому что духовные ордена нуждались в деньгах, поскольку уже не желали довольствоваться только предметами первой необходимости. Калатрава к тому моменту владела примерно 40 командориями. Сколько было в ордене рыцарей, точно неизвестно, хотя аббат Мартин, который посещал Калатраву в 1302 году, заметил, что присутствовало 150 рыцарей. В своем зените Сантьяго, крупнейший орден, насчитывал, за исключением своего португальского отделения, почти 250 братьев. Однако при том, что на каждую командорию приходилось не более четырех кабальеро – про командории на двенадцать человек уже давно забыли, у любого брата-рыцаря были вполне вероятные шансы получить командорию.
Арагонское братство Монтесы было бедным исключением, и его братьям в ожидании командории рекомендовалось заручиться финансовой поддержкой от родственников; как-то раз была оговорена сумма в десять золотых ливров[75]. Возможно, именно эта бедность объясняет менее строгие требования для вступления в орден: кандидат должен был представить доказательства лишь двух благородных предков, а иногда в орден принимали и простолюдинов. Проблему частично решил союз с Альфамой в 1400 году. Объединенный орден стал отныне называться орденом Богоматери Монтесской и Святого Георгия Альфамского, и его члены носили на одежде красный крест.
Афонсу IV получил разрешение папы на то, чтобы рыцари Ависского ордена носили зеленый крест, а рыцари Христа – двойной красно-серебряный. Крест святого Тьяго (Иакова) был красным, как у его испанского родителя, только нижняя перекладина оканчивалась лилией, а не мечом. В 1397 году орден Калатравы стал носить красный крест с лилиями, который приобрел любопытную, очень своеобразную форму: лепестки лилий загнулись вниз, сформировав ломбардское М – от «Мария». Вскоре после этого орден Алькантары стал носить зеленый крест аналогичной формы.
Изменения в одежде отражали упадок первоначальных идеалов простоты. В 1397 году генеральный капитул в Калатраве получил папское разрешение на то, чтобы братья-рыцари перестали носить капюшон и скапулярий. С 1400 года одеяние братьев стало походить на одежду обычного дворянина – короткая серая туника с вышитым на груди крестом. Они чисто брились и носили белье, хотя и сохранили просторные белые плащи. Позднее братья Сантьяго стали носить черные туники с заметной красной эспадой на груди. Несмотря на подобные портновские излишества, цистерцианцы все же внимательно следили за духовным благополучием своих братьев-рыцарей и продолжали приезжать с инспекционными визитами и резко осуждали блуд.
Иногда братья оказывались плохими господами. У Лопе де Веги есть пьеса, в основу которой лег реальный случай из сочинения Радеса-и-Андрады «Хроника трех орденов». Пьеса называется «Фуенте-Овехуна» по названию отдаленного городка в Эстремадуре, недалеко от Кордовы. Там в 1476 году горожане восстали против деспотичного командора Калатравы Фернана Гомеса де Гусмана, который слишком любил их жен и дочерей и даже невест. Расправившись со слугами командора, жители выбросили его самого из окна его собственного замка прямо на колья и пики, которые внизу держали женщины.
В красном дворце под вечными снегами Сьерра-Невады султаны Насридской династии по-прежнему правили с былым великолепием. Гранада и отталкивала, и очаровывала своих соседей. Посольства с севера бродили под коралловыми башенками, по чудным дворам Альгамбры и Хенералифе, мимо фонтанов и финиковых пальм, по садам с мимозами и миндалем, по лимонным и апельсиновым рощам, в тени кипарисов. Многие братья побывали в Гранаде в качестве пленников, послов или даже гостей и научились любить такие восточные роскошества, как шербет, мыло, ковры и бани. Они узнали, как воевать по-мавритански, легковооруженной конницей или пехотой с топорами, и ездить на арабских лошадях, и они нанимали себе мудехарских секретарей и туркополов.
Нападение Мухаммада VI на Мурсию в 1406 году спровоцировало яростную реакцию со стороны христиан. В 1407 году регент Кастилии дон Фернандо повел королевскую армию в Западную Гранаду. Его сопровождало множество рыцарей-братьев, в том числе Энрике де Вильена, эксцентричный магистр ордена Калатравы. После осады, продолжавшейся всего три дня, рыцари Сантьяго штурмовали Сахару, потом Аямонте; но Ронда оказалась слишком сильной, хотя регент привез с собой меч святого Фернандо. Однако в 1410 году он вернулся и осадил богатый город Антекеру. В мае с гор спустилось войско, посланное на помощь городу, и атаковало отряд христиан, ошибочно приняв его за целую армию, после чего кастильский авангард напал на мавров сзади и разбил их в пух и прах. Султан Юсуф III оставил всякую надежду спасти своих осажденных подданных, которые пытались убить регента. Но 18 сентября христианские войска взошли на стены, хотя цитадель противостояла им еще неделю. Дон Фернандо вошел в Севилью с триумфом, ведя в цепях пленных мавров. Юсуф заключил мир, уступив Альмерию – ценный пункт, подходящий для будущих рейдов.
Некоторые полагают, что к 1400 году из-за упадка феодальной кавалерии духовные братства больше уже не представляли значительную ценность в военном отношении, а наемники для новых кампаний к тому времени уже стали более дисциплинированными. Однако братья умели приспосабливаться и, помимо найма войск, предоставляли офицерский состав для арбалетчиков, артиллерии и пехоты. В XV веке они стали еще более грозными, чем когда-либо. Магистр каждого ордена руководил одной из трех самых многочисленных, лучше всего экипированных, организованных, оплачиваемых и самых опасных профессиональных армий в Кастилии.
Будучи сыновьями богачей и эскудеро, большинство братьев имели естественную склонность к управлению имениями, хотя в этом им помогали незаменимые евреи. Вероятно, в мелких обителях плохо соблюдали монашеский образ жизни, потому что управление некоторыми из них оставляли на экономов[76]. Высшие офицеры орденов были магнатами, которые доминировали в местных общинах, а магистр Сантьяго был по должности также казначеем Месты, конфедерации овцеводов, самой богатой и могущественной корпорации в средневековой Испании. Многие знатные роды были обязаны своим богатством и престижем родственнику-магистру; подъем семейства Фигероа начался с того удачного года, когда Лоренсо Суарес стал магистром Сантьяго, как и семейство Сотомайор, когда Хуан де Сотомайор и затем его племянник Гутьерре стали магистрами Алькантары. Магистр мог оказать огромную поддержку своим родным, добыть для них «милости» у короля, в том числе поместья и доходные должности, приобрести друзей, раздавая бенефиции, устрашить врагов своими войсками, да и вообще предоставить неограниченные возможности для роста и успеха. Магистры XV века либо происходили из известных родов, как род Гусман, самый влиятельный в Испании, или основали новые династии.
Регент, хотя и был превосходным слугой юному королю Хуану II, желал все же передать эти владения своим сыновьям. В 1409 году освободилось место в Алькантаре. Члены ордена выбрали магистром своего клаверо, несмотря на то что знали о желании Фернандо, однако из-за каких-то нарушенных формальностей избрание не прошло. Регент написал два письма каждому командору, и в январе 1409 года с папского разрешения его восьмилетнего сына торжественно облачили в магистерские одежды и возвели в магистерский сан. В том же году Фердинанд обеспечил постом магистра Сантьяго своего сына Энрика, который был еще младше. Однако дон Фернандо сам пошел вверх в 1410 году, поскольку его избрали на трон Арагона. Коронацию в Сарагосе, отложенную до 1414 года, организовал друг и кузен короля маркиз Энрике де Вильена, магистр Калатравы.
В 1404 году король Кастилии Энрике III продавил избрание этого 21-летнего дилетанта, который даже не состоял в ордене и к тому же был женат. Его жена донья Мария весьма своевременно заявила, что ее муж – импотент и что она уходит в монастырь. Рим аннулировал их брак и дал разрешение не проходить период послушничества, и «брат Энрике» сел на магистерский трон. После того как король Энрике умер в 1407 году, группа братьев с надеждой выбрала Луиса де Гусмана, великого командора, но, видя, как упорно регент поддерживает своего родственника, Гусман бежал в Альканьис, эту гавань для несогласных кастильских рыцарей. Магистр-«импотент» снова стал жить с женой; он, видимо, не испытывал склонности к военным занятиям и все свое время посвящал интеллектуальным интересам и женщинам. Фракция Гусмана не сдавалась, и наконец в 1414 году генеральный капитул Сито объявил избрание Энрике недействительным. Луис стал магистром, Вильена, вполне довольный, удалился с женой в Мадрид, где и умер в 1434 году. Луис де Гусман оставил нам самый яркий пример магистра-интеллектуала, среди его интересов были литература, алхимия, медицина и гастрономия. Народное предание также приписывает ему чернокнижие[77]. Он сделал первый перевод Энеиды на народный язык и первый кастильский перевод Данте. Кроме того, он писал о стихосложении, астрологии, проказе и сглазе и к тому же составил первую испанскую поваренную книгу «Арте Сисория». В ней такие странные рецепты, которые, по мнению некоторых историков, ускорили его смерть. Даже если его сочинения помпезны, а интересы эксцентричны и поверхностны, Вильена все же был одним из первых гуманитариев страны.
Магистры имеют замечательную историю покровительства. Узурпатор Луис де Гусман заказал испанский перевод еврейского Ветхого Завета (известный в настоящее время как Библия Альбы) рабби Моше Аррахелю из Гвадалахары. Манускрипт также является триумфом иллюстраторского искусства; на его фронтисписе изображен магистр на своем троне с мечом ордена, облаченный в серую тунику и большой белый плащ с красным крестом, а под ним изображены его братья в сером с красными крестами, но без плащей, выполняющие семь обязанностей христианина. Раввин корпел над своим трудом десять лет в командории Македа. Как любой гранд, каждый магистр держал при себе еврея, который сочетал роли финансового советника, земельного агента, бухгалтера и даже наставника.
Поделиться книгой: