Рокировка в длинную сторону

За столом у Сталина не было особых разносолов, питались в семье скорее скромно, но сытно.

— Ну, как дела в школе? — Сталин, неторопливо евший гречневую кашу, посмотрел на Василия.

— Так… — Василий недовольно поморщился.

— А мне рассказывали, что совсем не так… — Сталин нахмурился. — Опять хулиганил, опять на тебя жаловались…

На это Василий предпочёл отмолчаться.

— А ты Артём? Тоже совсем не образец советского школьника.

Артём склонился над тарелкой так, что носом едва не касался супа.

— А мы по естествоведению проходили Антарктиду! — Выпалила Светлана, отвлекая отца от опасной для брата темы. — Было очень интересно. А вы, Саша, что думаете об экспедиции в Антарктиду?

— Экспедиция? — Александр задумался. — Там такое место, что кавалерийским наскоком ничего не сделать. Антарктида это кухня погоды нашей планеты, одна из, конечно, но тоже очень важная. Там конечно со временем будут наши полярные станции, и исследовательские городки, но всё это очень сложно. А вообще, да. Место интересное. Там кстати находится самое сухое место на планете.

— Там же вроде лёд кругом? — заинтересовался Сталин.

— Не везде. Совсем не везде. Например, каменистая пустыня Мак-Мердо. Там осадков не было почти миллион лет или более. Кроме того, там дуют такие ветра — почти триста пятьдесят километров в час. Как пуля на излёте. И довольно холодно. Доходит до минус девяносто градусов. В общем, не лучшее место для отдыха. — Александр рассмеялся. — Но для науки конечно клад. Кроме того, под трёхкилометровым слоем льда, находятся реликтовые озёра, в которых могли сохраниться организмы с которых началась жизнь на Земле.

— Вы так интересно рассказываете, словно были там… — Светлана даже забыла про еду от удивления.

— Не был, — Александр покачал головой. — Просто всегда любил учиться и читать книги. Книги это же пища для мозгов. Каша — вот еда для желудка. А книги… — это книги. Когда тяжело было, без родителей… ну… в общем, чуть не одичал. Газеты зачитывал до дыр, даже эсэсовские и штурмовиков. Так читать хотелось.

— А твои родители…

— Погибли, я же сказал, — вмешался Сталин. — Спартаковцы. Их пытались захватить на конспиративной квартире, но они отстреливались до последнего… — Он чуть помедлил и погладил Белова по голове. — Но ведь это — не конец истории, я уверен. Правда, Саша?

— Да, товарищ Сталин, — кивнул Александр, внутренне восхищаясь игрой вождя. — Я уверен, Советская Россия даст мне случай рассчитаться с долгами. Как говорят арабы: «Эд дуюн эд дуюн эдден ас шараф…», — произнёс он с характерным выговором. — «Долг крови — долг чести».

— Ты знаешь арабский? — изумился Власик.

Василий и Артем смотрели на новичка во все глаза, а Света даже рот от удивления приоткрыла.

— Нет, конечно, — поспешил соврать Белов, знавший арабский вполне прилично. Во всяком случае — в объеме военной необходимости. — Просто эту поговорку часто повторял мой отец.

— Это верно, — поспешил на выручку Иосиф Виссарионович, тоже сообразивший, ЧТО сейчас произошло.

— Сашин отец Генрих Белов долго жил в Османской Империи. Еще до Империалистической войны. Вот там и выучил язык. А тебя он не учил?

— Совсем немного. — Александр покачал головой. Лучше чем китайский, но в целом плохо.

— А Китайский зачем? — Удивился Иосиф Виссарионович.

— Это сейчас, Китай — деревня на задворках цивилизации. А если у них появится сильный лидер, который сможет переплавить идеологию буддизма с коммунистической идеей, да дать им лет пятьдесят спокойного развития, это будет очень мощная и динамичная страна, задающая тон во многих областях науки и культуры. Всё же несколько тысяч лет культурного развития это очень сильная стартовая платформа. Да, сейчас они нищие и страшноватые, но так было не всегда, и будет совсем не долго. Китайцы очень трудолюбивы, дисциплинированны, и отличаются коллективистским мышлением. В чём очень похожи на нас. Вообще весьма перспективная страна.

Тем временем все закончили есть и принялись за чай, к которому подавальщицы принесли варенье в хрустальных вазочках. Сталин, не особенно любивший сладкое попивал чай, внимательно поглядывая на детей и своего удивительного гостя, с сегодняшнего дня вошедшего в семью. Вот Красный заспорил с Беловым, Артем присоединился к названному брату, а Светлана… Светлана помалкивает, но явно болеет за Сашу. Иосиф Виссарионович прислушался…

— …Нет, Василий. Авиация это конечно очень, очень важно. Но она никогда не решала всех военных задач. Она только таран для взлома обороны противника, а заканчивают работу простые пехотинцы. И кстати, если ты планируешь стать боевым лётчиком, то тренироваться нужно уже сейчас. Перегрузки в авиации уже сейчас достигают пяти — шести единиц, а с появлением новых видов самолетов будут до десяти и больше.

— Ну да! Это с какой же скоростью будут, по-твоему, летать?

— Выше скорости звука, — бухнул Саша. И, подумав немного, добавил. — В два — два с половиной раза быстрее.

— Не-а, — с чувством собственного превосходства покачал головой Василий. — Не выйдет такого. Концы лопастей у пропеллера при такой скорости будут крутиться со скоростями в несколько раз выше скорости звука, а такой нагрузки ни один металл не выдержит. Я знаю, я читал — добавил он покровительственно. — Я тебе потом эти книжки дам почитать, хочешь?

— Хочу. Только, видишь ли, Василий, летать самолет может и без винта.

— Это как же?! — вскинулся Василий.

— Без пропеллера только со службы вылететь можно, — засмеялся Артем.

Саша хмыкнул:

— Вы ракеты… ну, шутихи видали? Вот, они же летают, а пропеллеров у них нет. Вот и с самолетом также. Авиация станет реактивной.

Василий вопросительно посмотрел на отца, и Сталин, чуть подумав, кивнул.

— Есть такие разработки. Пока конечно выглядит не очень, но утверждают что за реактивной авиацией будущее.

Сталин умолчал, что пока, разработки реактивных самолётов выглядят не просто «не очень» а прямо сказать плачевно. И что споры в профессиональных сообществах о перспективе реактивной авиации не стихают до сих пор. Но увидев стремительный силуэт Су-27 нарисованный Беловым, Сталин уже сделал свой выбор, и на четверг уже назначено большое совещание авиационных конструкторов, посвящённых перспективам развития военной авиации. Ему было, что сказать товарищам конструкторам и директорам заводов…

Едва завтрак окончился, как дети тут же взяли нового «брата» в оборот. Им хотелось узнать все и сразу: как он попал в СССР, где он жил в Германии, в какой школе или гимназии он там учился? А еще о том, где он был все время от приезда в Союз до приезда на Сталинскую дачу? Задавали тон, разумеется, Василий и Артем, но Светлана тоже не утерпела и внесла свою лепту в этот водопад вопросов. Она дернула Сашу за карман и, когда он повернулся к ней, спросила, широко открыв глаза:

— А вот так, как ты — все немецкие мальчики ходят?

— В смысле? — опешил Белов. — А я, что, как-то по-особому хожу?

— Ну, я про одежду спросила…

— А-а, — успокоился Саша. — Нет, это мне уже здесь, в Мосторге купили…

— Иди ты!.. — вскинулся Василий. — Здорово! А я тоже такой хочу!

— И я, — присоединился к нему Артем.

— И я, и я тоже! — закричала Светлана. — Красный, чего ты лезешь?! Я же первая спросила! Хитренький какой!

И она надула губы, явно собираясь воспользоваться древнейшим оружием женщин — слезами.

— Ну-ну, Света… — Александр слегка наклонился к ней. — Ну, если тебе так хочется, то постараемся, раздобыть… — Тут он посмотрел на раскрасневшегося Василия и набычившегося Артема и махнул рукой. — На всю компанию!

— Да? — раздался слегка глуховатый голос Иосифа Виссарионовича. — А можно мне спросить, Александр: у тебя есть деньги на то, чтобы делать такие подарки? Потому что у меня таких денег сейчас нет. Мне оклад только в конце месяца заплатят, а это — через две недели.

И он буквально вонзился глазами в Сашу. Минуту или даже больше Белов и Сталин мерялись взглядами. Александр держался, хотя и чувствовал нестерпимое желание отвести глаза, держался изо всех сил. Странно, но обе его части: и мальчишка, и старый оперативник спецназа, чувствовали себя под этим взглядом довольно неуютно. Такой взгляд Ладыгин видел у хищников перед броском и у тех бойцов, у которых не осталось в душе ничего, кроме желания, если не победить, то уничтожить врага. Пусть даже ценой собственной жизни…

— Я хотел поговорить с вами, товарищ Сталин, — услышал Александр свой голос, доносившийся словно издалека. — Если это возможно — с глазу на глаз.

И вдруг все кончилось. Разом, словно топором отрубили. Взгляд Сталина стал обычным взглядом обычного уже немолодого человека. Умного, даже очень, но — обычного.

— Хорошо, Саша, пойдемте в мой кабинет.

Войдя, Иосиф Виссарионович сел за стол и жестом указал Белову место напротив, в кресле под белым полотняным чехлом. Саша уселся и Сталин вопросительно посмотрел на него.

— Товарищ Сталин, у меня к вам два вопроса и одна просьба.

Сталин улыбнулся в усы. Улыбка вышла хитрой, лукавой.

— Какой вы счастливый человек, Александр. У вас ко мне только два вопроса, а у меня к вам столько вопросов, что я даже сосчитать их сейчас не могу! — Он набил трубку, закурил и предложил. — Давайте начнем с ваших вопросов. Так будет проще.

— Вопрос первый, — Белов поднялся. Достал из прорезанного кармана браунинг и положил его на стол перед Сталиным. — Вот.

Тот взял пистолет в руки, внимательно осмотрел его, а потом спросил у Саши:

— Я его уберу, ладно? Мне кажется, что оружие — не самая подходящая игрушка для молодого человека ваших… — тут он чуть запнулся, но тут же продолжал. — Ваших нынешних лет. А вы как считаете?

— А я считаю, что вас охраняют не просто плохо, а преступно плохо. А если бы это был не я, и вся история с покушением — хитрый ход, рассчитанный на то, чтобы подобраться к вам? Ведь меня даже не обыскали.

Иосиф Виссарионович молчал. Очень долго молчал. Затем спросил спокойно:

— Патроны запасные есть?

— Нет, — честно ответил Белов. — Было всего три обоймы, две истратил в Калинине…

— Где?

— Это — потом, честно. Это не так важно. Важно то, что я мог пронести и больше, а вообще-то любому человеку вполне достаточно одного патрона. Смотря куда попадешь, а попадать я умею. И, к сожалению, не только я…

Снова долгое молчание.

— Хорошо, товарищ Саша. Я скажу Власику.

Белов вздохнул и покачал головой. Они снова чуть-чуть померились взглядами, потом Сталин снова улыбнулся, но это была улыбка охотящегося тигра:

— Хорошо, товарищ Саша. Я передам Власику, чтобы он внимательно выслушал ваши советы и принял их на вооружение. Второй вопрос?

— Товарищ Сталин, я очень хотел бы поговорить с человеком, который покушался на вас. Есть один очень странный момент…

— Вы хотите сказать, товарищ Саша, что до самого последнего момента никто не знал, что я буду выступать на заводе, а этот человек заранее пробрался и подготовился, да?

Белов молча кивнул.

— Я тоже об этом думал, — Иосиф Виссарионович глубоко затянулся и выпустил клуб дыма. — И тоже хотел бы поговорить с этим человеком.

— Товарищ Сталин, а можно мне…

— Полагаю, что это будет полезно, — Сталин кивнул и взял трубку телефона. — Соедините меня с ГУГБ.

Последовали несколько секунд ожидания.

— Товарищ Ягода? Скажите мне, товарищ Ягода: как продвигаются дела по расследованию попытки покушения на ЗИСе?

На другом конце провода что-то заговорили, но видимо это не удовлетворило Сталина, потому что он прервал собеседника:

— Я бы хотел ознакомиться с протоколами допросов задержанного на месте преступления. Кстати, кто он, как его имя, и откуда он родом?.. ЧТО?!!

Должно быт невидимый собеседник ответил нечто такое, от чего Иосиф Виссарионович утратил свою обычную холодную невозмутимость и буквально проорал последнее слово. Он еще несколько минут слушал, что отвечают ему из ГУГБ, затем коротко бросил ледяное «Нет», еще через пару минут добавил: «Благодарю вас, товарищ Ягода», повесил трубку и повернулся к Белову.

— Нам не удастся поговорить с задержанным, товарищ Саша, — произнес Сталин с какой-то странной интонацией. — С ним никому не удастся поговорить, если конечно придерживаться материалистических взглядов на окружающий мир…

— Убили? — быстро спросил Белов. — Попытка к бегству или автокатастрофа?

Глаза Сталина остро блеснули из под лохматых бровей:

— Папитка к бэгству, — от волнения его кавказский акцент усилился. — Ви уже аб этом думалы, таварищ Саща?

Белов кивнул:

— Да, товарищ Сталин. И поясню, почему.

Он кратко изложил историю падения Ягоды, взлета и крушения Ежова, приход к руководству Берии. А в конце, не удержавшись, добавил:

— Самое главное, вы тогда сказали, что вас пригласил ваш друг Хрущев. Но после вашей смерти, простите, товарищ Сталин, именно Хрущев уничтожит всю команду Берии, выпустит всех троцкистов, и до последнего будет очернять ваше имя. Он — не ваш друг, он ненавидит и боится вас. И по его дальнейшему поведению: его назвали «волюнтаризм», но по факту это — обычный троцкизм.

Нависла долгая и тяжелая пауза. Сталин ходил по кабинету, нервно отмахивая одной рукой и пуская клубы дыма из трубки. Наконец он снова сел, аккуратно выбил трубку в старенькую чугунную пепельницу в виде виноградного листа и поднял глаза на Белова:

— А о чем вы меня хотели попросить, товарищ Саша? — спросил он совершенно спокойно. — У вас, как я помню, была просьба?

Александр рассказал о Вере Степановне и попросил разрешения с ней связаться. Иосиф Виссарионович, подумав, кивнул головой:

— Хорошо. Я думаю, будет лучше, если вы съездите к ней сами. Думаю, что завтра, в выходной день это будет легко устроить. А теперь, — он вздохнул, — если вы не против, давайте вместе подумаем: что нам делать с бывшим ОГПУ в котором окопались троцкисты?..

Белов просидел в сталинском кабинете до самого обеда. После того, как все снова сошлись за одним столом и поели простой ухи и котлет с картофельным пюре — все, правда, отменного качества и вкуса! — Сталин уехал в Кремль, предоставив Александру самому вживаться в коллектив сверстников. Вернее тех, кто по виду был его сверстниками — о том, как вживается Белов-Ладыгин в коллектив сверстников по истинному возрасту Иосиф Виссарионович уже составил свое мнение.

День был жарким, но не душным. Дети вышли из дома и, найдя какую-то опушку, развалились на траве. Василий и Артем затеяли, было, возню, в которую попробовали втянуть и Белова, но тот легко увернулся раз-другой, и мальчики оставили свои бесплодные попытки. Светлана, занявшаяся каким-то своими девичьими хлопотами, с надеждой посмотрела на Сашу: вдруг он проявит к ней интерес и присоединится к ней? Но, увы, этим надеждам не суждено было сбыться, и, печально вздохнув, девочка вернулась к своим делам.

Александр лежал на траве, раскинув руки, смотрел в бездонное пронзительно голубое небо, грыз травинку и думал о том, чем можно еще помочь Сталину и что надо сделать в первую очередь. Как и большинство своих настоящих сверстников, Александр Ладыгин относился к Сталину с глубоким уважением, считая его организатором великой Красной Империи — той самой, что выстояла в войне, подняла человека в космос, создала мощную промышленность и могучую науку. Ну а если и были недочеты, недогляды и недосмотры, так на то Иосиф Виссарионович и человек, а не господь-бог…

Василий о чем-то заговорщицки пошептался с Артемом и аккуратно пихнул в бок Белова:

— Сашка, айда с нами? На Сетунь, купнемся!

Александр посмотрел в хитрые глаза названного братца. Вот и первое испытание в детском теле, причем куда как круче тех, что были до сих пор. Сактировать — ума много не надо, особенно, если от тебя ничего такого не ждут. И говорить о том, что в твоем времени любой первоклашка знал — тоже. А вот теперь…