Настояshие люди

            Спор со стариком закончился ссорой. Умка утром собрался и ушел, не сказав куда. Элгар разозлился на него и решил, что лучше сам повезет сыроедку к оленеводам. Пусть заберут ее и забудут произошедшую из-за пленницы ссору. Он даже развязал девушку, но все же понял абсурдность этой затеи. У него не было знакомых чавчу, а ходившие с ними в поход оленеводы боялись юношу так сильно, что отказывались даже плыть с ним в одной байдаре. Скорее всего, его прогонят и даже не пустят в стойбище.

            Оставив пленницу в землянке, юноша снарядил упряжку и уехал. Ему нужно было время, чтобы успокоиться и обдумать свои действия. Как всегда, одиночество принесло внутреннее спокойствие, и к Элгару вернулась обычная рассудительность. Запасенных на зиму припасов хватало до конца лета, и в охоте не было нужды, но юноше захотелось свежего мяса, и он подстрелил лахтака. На такого зверя положено было идти с особым копьем, в одежде из тюленьих шкур, чтобы подобраться к цели на нужное расстояние. Элгар не стал соблюдать традиций — он издали пустил стрелу с такой силой, что та насквозь пробила шею тюленя, тотчас оборвав его короткую жизнь. Юноша порадовался, что зверю не пришлось долго мучиться.

            Закрепив тушу на санях, Элгар двинулся в обратный путь. Он не боялся, что во время его отсутствия пленница сбежит — деваться ей было некуда, да и вздумай она затеряться в тундре, собаки легко бы нашли ее по следу.

            «Да и потеряется, что мне за беда?» — решил Элгар.

            В середине дня небо на востоке озарилось заревом. Странные погодные явления случались на севере, но такого зрелища Элгар никогда не видел. Казалось, где-то вдалеке горит громадный, в два человеческих роста, костер, извергающий клубы черного дыма. Сначала юноша испугался, потому что зарево было расположено в той же стороне, что и его дом. Но потом решил что это совпадение, и на самом деле огонь никак не связан с валкараном Умки.

            Он вернулся вечером. Девушка сидела у лаза в землянку, она успела где-то перепачкаться, все красивое лицо было покрыто черными пятнами. Завидев приближающиеся нарты, пленница встала и побежала ему навстречу, потом опомнилась и остановилась, застыла, как снежное изваяние. Юноша отпустил собак и отвязал свою добычу. Он заметил, что сестра вождя прячет что-то за спиной и догадался, что она нашла в кладовой нож.

            — Разделай тушку, — попросил он.

            — А если я тебя в спину ткну? — дерзко спросила пленница.

            — Не ткнешь. Займись лучше лахтаком.

            Элгар присел на один из разбросанных вокруг валкарана камней и стал делать перья для стрел. Пленница неуверенно повертела в руках нож и направилась к лежащему в покрасневшем снегу тюленю. Элгар отложил перья и принялся с интересом наблюдать за ней. Девушка с трудом приподняла тяжелую тушку и потащила ее к плоскому выщербленному широкому камню, на котором обычно резали мясо. Тюлень продолжал кровоточить и оставлял за собой на снегу глубокую красную борозду. Элгар зажмурился. С глухим шлепком мертвое тело легло на камень. Девушка запыхтела, нож с хрустом врезался в замерзшую плоть…

            — Тебя зовут Инира, так?

            Пленница молча продолжила кромсать тюленя.

            — Расскажи что-нибудь про своего брата, — попросил Элгар, чтобы отвлечь себя от вида крови.

            Инира проворчала в ответ что-то неразборчивое. Она резала очень неловко. Нож раз за разом соскальзывал и противно скрежетал о камень.

            — Может у тебя лучше выйдет руками?

            Она уже по локоть перепачкалась, Элгар еще не видел такой неряхи.

            — Мой брат великий воин! — пробурчала Инира. — Он убьет тебя…

            — И натянет кожу на барабан, — продолжил Элгар. — А зачем ему так много барабанов?

            Инира ударила мертвого тюленя, нож снова выскользнул из ее руки. Элгар рассмеялся.

            — Ты и вправду на него очень похожа, — хмыкнул он.

            — Мы родились вместе и никогда надолго не расставались, — похвасталась девушка. — Он придет за мной. Обязательно придет.

            — Значит, он хороший брат? — сказал юноша. — Уже нашел тебе подходящего мужа?..

            Инира снова заворчала, пытаясь кончиком ножа подцепить край тюленьей кожи, чтобы отделить от нее мясо.

            — Не порти кожу, — попросил Элгар, — на поплавки пойдет.

            Пленница пробурчала вполголоса что-то неразборчивое.

            — Ты не похожа на других инук, — заметил юноша.

            — А ты много инук видел?

            — Да.

            «На Имегелине их и вправду была целая толпа…»

            — Я и мой брат не простые люди, — важно сказала Инира, — наш отец не был человеком.

            — Кем же он был?

            —Хозяином тундры, — она прекратила резать тушу и посмотрела на юношу. — А куда ушел твой отец?

            — Он мне не отец, — сказал Элгар.

            Глаза девушки сузились.

            — А кто? Ты преображенный мужчина? — она усмехнулась.

            Элгар не разозлился. «Преображенными» мужчинами или женщинами северяне называли тех несчастных, кому кэля приказывали сменить пол. Таких людей сторонились и боялись, потому что они часто становились сильными шаманами. Луораветлан не считали «преображение» оскорблением, но другие народы часто высмеивали их. Инира была далеко не первой, кто предположил такую связь между юношей и Умкой.

            — Он мне как отец… — Элгар задумался над тем, что на самом деле связывало его со старым воином. — Но не родня.

            — А кто родня? — не отставала Инира.

            — Я не знаю… — Элгар никогда не задумывался о своих настоящих родителях. Умка как-то обмолвился, что Элгару было всего два или три года от роду, когда он подобрал его.

            — Так ты чавчу или нет? — продолжила расспросы пленница.

            Элгар вздрогнул. Она задала вопрос, который мучил юношу уже очень давно.

            «Луораветлан я или нет? Я настоящий человек или мне просто позволили жить рядом с людьми?»

            Юноша решил, что не обязан ей отвечать. Он указал на тушу, напоминая женщине о незаконченной работе. Инира нахмурилась, и продолжила сдирать с тюленя шкуру.

            — Все равно ты не воин, — заключила она. — Я тебя в бою не видела.

            — А вдруг это я стрелы пускал?

            — Ты? Да куда тебе! Я видела, что стрелял Омрын, коротышка в доспехе. Мы его давно знаем. Раньше он приходил к нам, чтобы торговать, до того как… — она запнулась.

            — До того как твой брат решил нас ограбить? — подсказал Элгар.

            Девушка с размаха вонзила нож в мясо и повернулась к собеседнику.

            — А что, только вам грабить можно? Только вам убивать можно? Кто вы такие, чтобы присваивать такое право?

            — Луораветлан, — без колебаний сказал Элгар, — настоящие люди.