Ты должна была знать

Грейс набрала полную грудь воздуха и продолжила. Главная ирония заключается в том, объясняла Грейс, что, когда спрашиваешь женщину, какие качества в партнере ее привлекают, слышишь ответ здравомыслящего, проницательного, зрелого человека. Все ищут одного и того же – защиты и опоры, взаимопонимания, заботы. Все хотят встретить человека, рядом с которым становишься лучше, каждая мечтает о тихой семейной гавани. Но, начав разбирать их браки, выясняешь, что ничего этого женщина не получает. Мудрые и красноречивые рассуждения так и остаются словами.

В результате такая женщина вынуждена тащить на себе весь груз трудностей одна, воевать с собственным мужем или терпеть унижения. Одни чувствовали себя матерями-одиночками, другие жили в атмосфере постоянных ссор, борьбы или ограничений. И все потому, что когда-то ответили «да» не тому человеку. Эти женщины обращаются к психологу, желая отремонтировать вещь, не подлежащую починке. Вот почему так важно улавливать предупреждения заранее, а не потом.

– Я скоро выхожу замуж, – ни с того ни с сего выпалила Ребекка, закончив записывать рассуждения Грейс – или хотя бы их часть.

– Поздравляю, – ответила Грейс. – Искренне за вас рада.

Ребекка рассмеялась:

– Странно слышать это от вас!

– А между тем я говорю совершенно искренне. Желаю хорошей свадьбы и, что гораздо важнее, счастливого брака.

– Значит, счастливые браки все-таки бывают? – уточнила Ребекка, явно наслаждаясь ситуацией.

– Ну конечно. Если бы не верила в возможность семейного счастья, не сидела бы в этом кабинете.

– И не вышли бы замуж, верно?

Грейс ответила сдержанной улыбкой. Ей трудно было пересилить себя и поделиться подробностями частной жизни, но, увы, издательство настаивало. Психологи не рассказывают клиентам о себе, зато писатели читателям – сколько угодно. Грейс пообещала Джонатану, что постарается как можно меньше говорить об их семейной жизни и личных делах. Впрочем, внезапный интерес прессы к жене смущал его гораздо меньше, чем ее саму.

– Расскажите про своего мужа, – попросила Ребекка.

Что ж, этого следовало ожидать.

– Его зовут Джонатан Сакс. Познакомились еще студентами. Нет, учились не вместе. Я получала образование в колледже, а он – в медицинском институте.

– Значит, ваш муж врач?

Педиатр, ответила Грейс. Название больницы, где работал Джонатан, называть не стала. И без того, стоило поискать в Интернете собственные имя и фамилию, сразу вылезала вышедшая несколько назад коротенькая заметка в «Нью-Йорк мэгэзин», написанная в рамках цикла «Лучшие врачи». На фотографии – Джонатан в больничной форме, вьющиеся темные волосы отросли дальше той отметки, начиная с которой Грейс принималась пилить мужа, чтобы подстригся. На шее – неизменный стетоскоп, из нагрудного кармана торчит большой круглый леденец. Джонатан старался улыбнуться, но вид у него был измученный, усталый. На коленях у мужа сидел смеющийся лысый мальчик.

– Дети есть?

– Сын. Генри. Двенадцать лет.

Ребекка кивнула, будто так и думала. Вдруг кто-то позвонил в дверь.

– Отлично, – обрадовалась Ребекка. – Рон приехал.

Видимо, Рон – это фотограф. Грейс встала, чтобы впустить его. Рон стоял в вестибюле, окруженный тяжелыми металлическими ящиками. Когда Грейс открыла дверь, фотограф набирал на мобильном телефоне сообщение.

– Здравствуйте, – произнесла Грейс – главным образом для того, чтобы привлечь его внимание.

– Здрасте, – ответил он довольно приветливо, вскидывая голову. – Я Рон. Вас ведь предупредили?

Они пожали друг другу руки.

– А где же команда парикмахеров и визажистов? – поинтересовалась Грейс.

Рон странно посмотрел на нее. Не распознал шутку.

– Шучу, – рассмеялась Грейс, хотя втайне была разочарована, что ни шикарной прически, ни профессионального макияжа не будет. А она уж было размечталась… – Проходите.

Рон с немалым трудом втащил в кабинет два первых ящика, потом вернулся за остальными. Ростом примерно с Джонатана, подумала Грейс, и телосложение было бы одинаковое, не веди муж упорную борьбу с тем самым брюшком, которое, похоже, вполне устраивало Рона.

– Привет, – сказала подошедшая Ребекка. Теперь все трое стояли в вестибюле, который по размеру был даже меньше кабинета. Рону, судя по выражению лица, обстановка не нравилась – пара кресел с деревянными подлокотниками, ковер Навахо и старые номера «Нью-Йоркера» в плетеной корзине на полу.

– Снимать будем в кабинете? – уточнила Ребекка.

– Посмотрим.

Видимо, кабинет пришелся Рону больше по вкусу, чем приемная. Он установил осветительный прибор и изогнутый белый экран, потом начал доставать из ящика камеры. Грейс стояла возле дивана, будто очутившись не в своих владениях, а в гостях. Оставалось только беспомощно наблюдать, как ее кожаное кресло вытаскивают в вестибюль. Стол пришлось отодвинуть, чтобы поставить осветительный прибор, напоминавший горячую светящуюся коробку на хромовой ножке. Экран Рои установил около противоположной стены.

– Обычно работаю с ассистентом, – непонятно зачем сообщил фотограф, однако развивать мысль не стал.

Значит, для Рона это – пустяковое проходное задание, сразу подумала Грейс.

– Красивые цветы, – продолжил фотограф. – Возле стены будут смотреться отлично. Надо переставить так, чтобы попали в кадр.

Грейс кивнула. Приходится отдать Сарабет должное – эта женщина знала, что делает.

– Не хотите…

Рон смущенно запнулся и покосился на Ребекку. Та стояла, скрестив руки на выдающемся бюсте.

– Привести себя в порядок? – договорила она, из репортера сразу превратившись в фоторедактора.

– Д-да, конечно.

Грейс направилась в крошечную ванную – настолько крошечную, что одна клиентка с ожирением как-то устроила истерику из-за того, что не могла протиснуться внутрь. Освещение здесь тоже было неважное, о чем Грейс сейчас горько пожалела. Даже если бы она обладала умением преображаться из обычной женщины в даму, достойную появиться на страницах любимого журнала «Вог», Грейс сомневалась, что подобную метаморфозу возможно осуществить в столь тесном, полутемном помещении. За отсутствием лучшего умылась мылом для рук и вытерлась бумажным полотенцем. Процедура умывания видимого эффекта не оказала, и Грейс с унылым видом уставилась на знакомую физиономию. Выудила из сумки тюбик с тональным кремом и помазала под глазами, но разницы снова не заметила. Разве что теперь вместо просто усталой женщины на нее смотрела усталая женщина с тональником под глазами. Кто такая Грейс, чтобы столь пренебрежительно относиться к съемке для «Вог»?

Стоит ли позвонить Сарабет, или не стоит беспокоить агентессу по пустякам? За последние несколько месяцев Грейс заметила, что старается не отрывать Сарабет от «важной», «настоящей» работы, то есть работы с настоящими писателями. Подумать только – вдруг она прервет важнейшие переговоры с обладателем Национальной премии общества критиков США? И для чего – чтобы спросить, можно ли перед съемкой по-быстрому сбегать к косметологу! А что делать с волосами? Оставить в аккуратном тугом пучке, скрепленном крупными шпильками для волос (последние продавали в комплекте с пластиковыми бигуди, которые все больше устаревали, поэтому купить их становилось все труднее). Может, лучше распустить? Но тогда Грейс будет похожа на неряшливого подростка. Впрочем, печально подумала она, за подростка ее с любой прической не примут.

Впрочем, что ни говори, Грейс зрелая личность, самостоятельная женщина, не лишенная изящества, а на плечах ее лежит много дел и забот. Грейс давно уже определила простые стандарты, которым должен соответствовать ее внешний вид, и с тех пор не выходила за их рамки. Грейс радовалась, что не приходится постоянно изобретать новые стили, а также тратить силы на погоню за недостижимым идеалом. Она знала, что многие находят ее образ чересчур строгим и чопорным, однако не желала выставлять на обозрение посторонних ту Грейс, которая, отдыхая в домике на озере, не вылезает из джинсов, а как только приходит с работы, первым делом распускает волосы.

Вообще-то она достаточно молода. И достаточно привлекательна. И достаточно компетентна. Дело в другом. Пожалуй, Грейс смущала свалившаяся известность. Выскажи Сарабет мысль нанять длинноногую красавицу актрису, чтобы сыграла роль автора книги, Грейс нашла бы предложение соблазнительным. Можно надеть актрисе на ухо специальный наушник, через который Грейс будет подсказывать правильные ответы. Пусть красавица с умным видом изрекает: «В подавляющем большинстве случаев потенциальный спутник жизни при первом же знакомстве сообщит все, что вам необходимо знать». А ведущие – Мэтт Лауэр или Эллен Дедженерес – с серьезным видом кивают. «Ничего, я девочка большая и справлюсь сама», – решила Грейс, рассеянно смахнув с зеркала пыль. Потом вернулась в кабинет.

Теперь в ее кресле сидела уткнувшаяся в телефон Ребекка, а журнальный столик поставили под углом к кушетке. В центре красовались розы и гранки книги. Грейс сразу поняла, куда ей следует сесть. Естественно, на кушетку.

– Восхищаюсь такими людьми, как ваш муж, – проговорила Ребекка из вестибюля.

Грейс смутилась:

– Да… спасибо…

– Не представляю, сколько мужества и самоотверженности нужно для такой работы.

Рои, уже глядевший сквозь объектив одной из камер, уточнил:

– Какой – такой?

– Он врач, лечит детей, больных раком.

– Джонатан педиатр и онколог, – ровным голосом проговорила Грейс. – В Мемориальном центре.

Полностью название звучало Мемориальный раковый центр Слоун-Кеттеринг. Грейс не могла дождаться, когда они наконец оставят эту тему.

– Да, я бы не выдержал. Он у вас просто святой.

– Джонатан хороший врач, – произнесла Грейс. – И специализируется в очень трудной области.

– Нет, я бы точно не смог, – повторил Рон.

А тебя никто и не просит, раздраженно подумала Грейс.

– Я тут думала, что делать с прической, – сообщила она, надеясь отвлечь и репортера, и фотографа от этой темы. – Как вы считаете? – Грейс дотронулась до строгого пучка на затылке. – Если надо, могу распустить. У меня и расческа с собой.

– Нет, оставим как есть, лицо лучше просматривается. Договорились?

Однако обращался Рон не к Грейс, а к Ребекке.

– Ладно, попробуем, – кивнула та.

– Хорошо.

Рон снова вскинул камеру и сказал:

– Расслабьтесь, снимок пробный.

Прежде чем Грейс успела ответить, раздался громкий металлический щелчок. Она сразу натянулась как струна и напряженно застыла.

– Не бойтесь, больно не будет, – рассмеялся Рон. – Вам удобно?

– Это как сказать, – попыталась улыбнуться Грейс. – Ни разу не фотографировалась. В смысле, для журнала.

Браво, если с ней обращались, как с ребенком, до этого признания, теперь будет еще хуже, подумала Грейс. Боевой дух окончательно ее покинул.

– Поздравляю, начало впечатляет – сразу попали в «Вог»! – весело отозвался Рон. – Не волнуйтесь, сделаем из вас конфетку! Потом будете листать журнал и удивляться, кто эта супермодель!

Грейс ответила неискренним смешком и попыталась сменить позу на более расслабленную.

– Так гораздо лучше! – бодро воскликнула Ребекка. – Только ноги расположите в другую сторону. Угол получится более лестный. И положите ногу на ногу.

Грейс подчинилась.

– Начнем! – бодро объявил Рон и принялся щелкать с бешеной скоростью, то наклоняясь, то приседая на корточки. Грейс казалось, что снимки, которые он делает, будут похожи один на другой, как две капли воды.

– Как называется ваш роман? – спросил Рон, желая поддержать разговор.

– Роман?.. Нет, романов я не пишу. Да и не умею.

Наверное, надо отвечать короче, подумала Грейс. Иначе на фотографиях она получится с открытым ртом.

– Как это – не пишете? – спросил Рон, не отвлекаясь от дела. – А я думал, вы писательница.

– Нет… то есть да… Я написала книгу, но я не писательница. В смысле… – Грейс нахмурилась. – Я написала книгу о браке. Специализируюсь на работе с супружескими парами.

– Она психолог, – вклинилась Ребекка.

Но, с другой стороны, разве авторство книги не делает из нее писательницу, озадачилась Грейс. И вдруг ей пришло в голову, что ее могли не так понять.

– Книгу я написала сама, – произнесла она таким тоном, будто отбивалась от обвинений. – Никого не нанимала.

Рон перестал снимать и уставился на цифровой монитор. Не поднимая глаз, велел:

– Сдвиньтесь немного влево. Нет, влево по отношению ко мне. И отклонитесь немного назад. Вот так.

Рон задумался:

– Наверное, с волосами все-таки надо было что-то сделать.

– Ерунда, прокатит, – отмахнулась Ребекка.

Грейс завела руку за голову и ловко выдернула три шпильки. На плечо упал темно-русый, тщательно увлажненный при помощи правильного ухода локон. Грейс собиралась распустить всю прическу, но Рон ее остановил.

– Не надо, так эффектнее, – возразил он. – Получается своего рода скульптурный эффект. Мне со стороны виднее. Ваши темные волосы замечательно контрастируют с цветом блузки.

Грейс не стала поправлять Рона, хотя, конечно, одета была вовсе не в блузку, а в мягкий, тонкий свитер из серо-бежевого кашемира. Таких у нее было штук пять, не меньше. Однако Грейс не собиралась обсуждать предметы своего гардероба с Роном, пусть даже этот парень – фотограф «Вог».

Потом Рон переставил вазу. Чуть-чуть подвинул листы с гранками.

– Отлично, – объявил он. – Теперь приступим.

Фотограф снова принялся щелкать. Ребекка молча наблюдала. У Грейс от такой ответственности перехватило дыхание. На кушетку она почти никогда не садилась, и с нового угла кабинет смотрелся немножко непривычно. В первый раз Грейс заметила, что постер Элиота Портера висит неровно, а на выключателе у двери темное пятнышко. Надо сказать, чтобы почистили, подумала Грейс. А заодно сменить постер на что-нибудь новенькое. Элиот Портер ей надоел. Да и кому он не надоел?..

– Значит, книга о браке, – ни с того ни с сего произнес Рон. – Нужна большая смелость, чтобы взяться за такую популярную тему. О семейной жизни много пишут.

– Это тот случай, когда слишком много не бывает, – возразила Ребекка. – Дело ответственное, очень важно не ошибиться.

Рон опустился на одно колено и сделал фотографию с нового угла. Грейс попыталась вспомнить, для чего используется этот прием – чтобы зрительно укоротить или удлинить шею?

– А я вот как-то особо не заморачивался. Думал, встретишь женщину, и если она та самая – просто почувствуешь, и все. С женой как раз так и вышло. Потом пришел домой и сказал другу, с которым снимал квартиру: «Эта девушка – то, что надо». Любовь с первого взгляда и все в таком духе.

Грейс от досады прикрыла глаза. Но потом сообразила, что ее снимают, и снова открыла. Рон между тем отложил одну камеру и принялся возиться с другой. Воспользовавшись шансом, Грейс заговорила:

– В том-то и проблема, что люди слишком полагаются на пресловутое «просто почувствуешь», а тех, кто не произвел впечатления с самого начала, даже не рассматривают. Лично я считаю, что не существует никаких «вторых половинок». На самом деле есть много разных людей, с которыми у вас могли бы сложиться хорошие, гармоничные отношения. Вы встречаете их каждый день. Но все так очарованы идеей любви с первого взгляда, что обращают внимание только на быстрые, дешевые эффекты.

– Повернитесь, пожалуйста, в другую сторону, – прервала Ребекка.