Перезагрузка или Back in the Ussr Книга 2-я

Через четверть часа, когда я уже поставил 'Волгу' на стоянку и принес свои вещи в номер, Николай Петрович вновь появился и сообщил, что Машеров готов встретиться со мной завтра в 10 часов утра у себя в домике. А пока мне можно пройти в столовую, которая еще работает, и поужинать.

- Кормят здесь чудесно, - доверительно, словно какую-то государственную тайну, сообщил референт. - Продукты доставляются из ближайших хозяйств. Может быть, и без особых изысков, но, поверьте мне, голодным вы точно не останетесь.

Спровадив его, занялся разбором личным вещей. Проверил работу портативного кассетного магнитофона 'Легенда-401' производства Арзамасского приборостроительного завода. Его я приобрел за 170 рублей, к счастью, не прибегая к закулисным интригам, как в случае с телевизором. К магнитофону прикупил выносной микрофон и пару десятков кассет, которых, на мой взгляд, должно было хватить для моей работы.

После почти 10 часов за рулем я отрубился сразу же, едва добравшись до постели. А вот проснулся ни свет, ни заря, с думами о том, как строить сегодняшний день. Сразу лезть в лоб со своими признаниями, пожалуй, не нужно, это я продумал заранее. Также заранее отпечатал свои показания на машинке, еще в Переделкино. То есть если я, к примеру, по какой-то причине не смогу все рассказать Машерову, за меня это сделает машинописный текст на 25 листах, папку с которыми я собирался отдать Петру Мироновичу одновременно с моим признанием. Или, может быть, сначала отдать для ознакомления, подготовить почву? Ладно, там сориентируемся.

Захватил, естественно, все вещи, которые попали со мной сюда из будущего, за исключением одежды, чтобы не привлекать лишнего внимания. То есть по местным меркам я одевался вполне даже прилично, считая настоящие американские джинсы, джинсовую куртку и кроссовки 'Adidas', но сильно на фоне других советских граждан не выделялся. До кучи прихватил трико и кеды, чтобы сочетать отдых со спортивными занятиями.

Во время завтрака все искал глазами среди преимущественно пожилых постояльцев Петра Мироновича. Наивный, наверняка он питается или в отдельном кабинете, или вообще ему все приносят в домик. Странно, но выходя без пяти десять из номера с магнитофоном в руках, я не испытывал почти никакого волнения. Сегодня признаваться точно не буду, постараюсь изобразить из себя нормального писателя, заинтересованного воспоминаниями ветерана партизанского движения. Посему папку с докладом и вещдоками припрятал в номере. Предварительно упаковал все в водонепроницаемую пленку, после чего пакет не без труда засунул под крышку сливного бачка. Если будут искать целенаправленно - то, безусловно, найдут, но я надеялся, что пока меня никто еще ни в чем не подозревает. А от горничной, которая могла из чистого любопытства залезть в тумбочку или тем более под матрас, я таким макаром вроде бы подстраховался.

Прежде чем предстать пред очи лидера Белоруссии, подвергся обыску.

- Таковы формальности, - пожал плечами Николай Петрович, пока личный охранник Машерова в предбаннике изучал содержимое моих карманов. Даже проверил пломбу на задней стенке магнитофона. Не найдя ничего криминального, кивнул помощнику первого секретаря, и тот постучал в дверь, которой заканчивался короткий коридор.

Получив разрешение, толкнул дверь и жестом пригласил проходить, после чего оставил нас с Машеровым наедине. Тот сидел за столом, в простом тренировочном костюме, и с карандашом в руках изучал какие-то бумаги. Увидев меня, снял очки и поднялся.

- Добрый день, Петр Миронович, вот, добрался все-таки до вас.

- Здравствуйте, здравствуйте, Сергей Андреевич! Приехал вот без супруги, Полина моя с внуками решила повозиться, к дочке отправилась, так что никто нам мешать не будет... Ну что, располагайтесь, вот тут как раз удобные кресла и столик, на него можно положить магнитофон. Розетка? А вот, сзади кресла, действительно, зачем таскать батарейки, если можно просто подключиться к сети... Чай, кофе, сок?

- Вот от сока или минералки я, пожалуй, не отказался бы, а то что-то в горле пересохло.

- А вы местную водичку еще не пробовали? Напрасно, очень вкусная и полезная, она из источников подается по трубам в 3-й корпус, там на первом этаже как раз питьевая галерея.

- Обязательно попробую, меня даже записали на грязевые ванны, но вечером, потому что пока я рассчитываю поработать с вами.

- Я не против, хотя и не обещаю, что получится записывать целый день без перерыва. Все-таки у меня побольше процедур, да и прогулки ежедневные к озеру. Но, думаю, что в любом случае за неделю я успею надиктовать все, что вспомню интересного... Николай Петрович!

Дверь приоткрылась, и в проеме нарисовался помощник Машерова.

- Коля, будь добр, организуй нам сока или минералочки.

- Один момент.

- Итак, - вновь повернулся ко мне Петр Миронович, - с чего начнем?

- Давайте с самого детства. Хочется узнать о вас побольше.

- С детства? Ну что ж... Родился я в бедной крестьянской семье, если по новому стилю, то 31 января 1918 года в деревне Ширки, Сенненского уезда Западной области, ныне это Сенненский район Витебской области. Не знаю, нужно это вам или нет, но фамилия моего отца Машеро. По семейной легенде он был праправнуком француза, солдата наполеоновской армии, оставшимся после отступления в этих местах, и принявшим православие, а затем женившимся на крестьянке...

Шестеренки кассеты размеренно вращались, записывая на пленку голос человека, на которого я делал ставку в этом мире. Про себя я подумал, что, пожалуй, за два-три дня вполне управлюсь, а там можно будет и выложить козыри, которые, впрочем, могут для меня вполне оказаться и приговором. Но все же хотелось верить в лучшее.

Между тем Машеров перешел к войне. Рассказал, как сразу записался добровольцем в истребительный батальон, как попал в окружение, плен, затем побег из поезда с военнопленными... На этом месте нас прервали. Постучал предупредительный Николай Петрович и сообщил, что пора идти на процедуры. А после обеда можно продолжить общение.

Послеобеденные два часа пролетели незаметно. Мы как раз добрались в повествовании до момента, когда будущий первый секретарь ЦК КП Белоруссии начал преподавать в Россонах и одновременно заниматься организацией комсомольского подполья и развертыванием партизанского движения в Россонском районе. Затем настало время ужина, после которого у Машерова была запланирована прогулка по берегу озера.

- А можно мне прогуляться с Петром Мироновичем? - поинтересовался я у Николая Петровича. - Когда общаешься не под запись, нередко узнаешь о человеке интересные вещи. Если он, конечно, не против.

- Хорошо, я спрошу, но ничего обещать не могу.

Оказалось, что руководитель Белоруссии ничего не имел против собеседника, наверное, со своим помощником он и так наговорился до колик. Увидев, что охранник вновь меня 'шмонает', возмущенно заявил:

- Степан, я понимаю, что ты начальник моей охраны и имеешь соответствующее предписание от своего руководителя. Но в данном случае твой непосредственный начальник я, и мне не хочется, чтобы моих гостей обыскивали. Меня народ избрал на эту должность, а я его должен бояться? Так что не нужно так делать, я тебя по-хорошему прошу.

- Хорошо, Петр Миронович, больше не повторится, - процедил Степан, недобро косясь в мою сторону.

Определенно, Машеров мне нравился все больше и больше. Тем более что когда я решил провести небольшую рекогносцировку, он как-то легко подключился к теме обсуждения советской действительности.

- Вот вы как считаете, Петр Миронович, почему простой советский человек вынужден записываться в разного рода очереди, чтобы приобрести вещи, отнюдь не считающиеся предметами роскоши? Да что там говорить, даже мне, члену Союза писателей, далеко не всегда удается избежать этих треклятых очередей. А взять тот же магазин 'Березка'! Почему человек с улицы не может купить понравившуюся ему вещь? Почему дипломат может там отовариться за инвалютные рубли, а какой-нибудь фрезеровщик, сорок лет отстоявший у станка, не может? Сам видел, как пацаны клянчили у иностранца жвачку, так тот швырял ее на асфальт и хохотал, когда дети ползали на карачках, устраивая драку за эту несчастную жевательную резинку. Неужто наша промышленность не может наладить выпуск какой-то жвачки, раз на нее такой спрос? Это же не наркотик, в конце концов. Или лучше, чтобы наши дети позорились перед иностранцами?

- Я с вами во многом согласен, Сергей Андреевич. Правда, 'Березка', если вы не в курсе, помогает стране накапливать и сохранять валюту. А про жвачку мне рассказывали, есть такие факты и, честно говоря, стыдно за нашу молодежь. Понятно, что нам пришлось пережить тяжелую войну, восстанавливать страну из руин. И я считаю серьезным достижением, что за прошедшие тридцать лет мы освоили космос и научились управлять атомной энергией. В научных сферах мы продвинулись далеко. Но за громадьем планов нередко забываем об элементарных нуждах простого советского человека. Нет, мы много сделали, взять хотя бы бесплатные медицину и образование. Однако и здесь не обходится без взяточничества и круговой поруки. Есть связи и деньги - получи место в вузе, даже будучи безграмотным двоечником, а достойный абитуриент вынужден идти в техникум или в вуз, где меньше конкурс. Так же и в медицине. По блату тебе обеспечат и палату на одного, и уход, и лекарства. Нет блата - лежи в общей, с обшарпанными стенами, и жди, когда медсестра соизволит вынести из-под тебя утку. Не говоря уже об импортных лекарствах, которые могли бы спасти не одну жизнь, или в крайнем случае кому-то облегчить страдания.

Машеров непроизвольно сжал ладонь в кулак, губы его превратились в тонкую, побелевшую ниточку, на лице заходили желваки. Он словно бы вспомнил какой-то случай из своей биографии. Кто знает, возможно, с кем-то из его близких когда-то случилась трагедия. И даже он не смог помочь, хотя в это мне, честно говоря, слабо верилось. А я покосился на охранника, который держал дистанцию в пятьдесят шагов, зорко за нами наблюдая, но при этом не имея возможности слышать наш разговор.

- Рассчитывали, что толчок экономике даст создание совнархозов, - продолжил Машеров. - Поначалу так и было, но потом стало ясно, что до конкретного рабочего места реформы не дошли. Деревенская молодежь стремится в город. У меня хороший товарищ, с которым мы партизанили, сейчас он председатель колхоза, так жалуется, что на селе остались почти сплошь старики. Мы миллиарды вкладываем в развитие сельского хозяйства, но отдачи нет. Бюрократия гасит все начинания на корню, не позволяет проявлять инициативу... Ладно, что-то не туда меня понесло.

Однако на следующий день, когда мы снова гуляли у озера по затерянной в прибрежном кустарнике тропинке, наш разговор вернулся во вчерашнее русло. Похоже, Петр Миронович частенько размышлял на эту, мучившую его тему, и наконец нашел благодарного слушателя. Мне оставалось только поддерживать беседу.

Естественно, до обвинений высшего партийного руководства страны Машеров не доходил, обличал недостатки существующего строя не огульно, а указывая на конкретные проблемы. Как бы и ругал, и в то же время чувствовал меру. Да и с чего бы ему особо распинаться перед малознакомым писателем? Ну да, понравилась ему повесть 'Знак беды', Петр Миронович даже высказал мысль, что книгу неплохо бы экранизировать, хотя бы силами 'Беларусьфильма'. Но это отнюдь не давало повода для откровений, которые могли бы стоить серьезных последствий не только ему, но и мне. Если бы мы с ним были знакомы лет десять - тогда другое дело, а пока откровенничать нам обоим чревато.

Хотя передо мной стоял не очень большой выбор. Либо я признаюсь, что забрался в это время из 2015-го, либо молчу - и все остается как есть. А это значит, что будет Афганистан, где погибнут тысячи наших ребят, Перестройка и развал страны, бандитские разборки, разворовывание под видом приватизации, массовый суицид, падение рождаемости, наркомания... Нет, вот такого будущего я не хотел. И потому, хочешь не хочешь, придется раскрываться.

Закончили мы на четвертый день. Учитывая, что от моей путевки оставалось еще несколько дней, я мог провести их в свое удовольствие. Но я продолжал свои прогулки с Машеровым, и в одну из них решил наконец во всем признаться. Гаджеты брать не стал, решил ограничиться папкой с рукописью. Для маскировки написал сверху 'Научно-фантастический роман в жанре альтернативной истории'. Мало ли, писатель все-таки, может, решил похвалиться перед руководителем республики новой рукописью.

Мы двигались уже знакомой тропинкой, метрах в пятидесяти впереди, как обычно, держался охранник, изучавший местность на предмет возможной опасности. Кивнув в его сторону, я сказал:

- Правильно вы говорили, чего простых людей опасаться... Другое дело - ненормальные, маньяки какие-нибудь

- Даже не напоминайте, здесь же, в Витебской области, подонка одного выловили этим летом.

- Да, слышал, Михасевич его фамилия. А зовут Геннадий Модестович. В следующем году 30-летие должен отметиться. И ведь с виду ничем не примечательный персонаж, даже многими положительно характеризовался. Имел семью, был активным участником общественной жизни, состоял в КПСС, в народной дружине. Первое убийство совершил 14 мая 1971 года. Якобы в этот день пытался повеситься на бельевой веревке во дворе своего дома из-за несчастной любви, но, увидев проходившую мимо девушку, решил задушить ее. После этого Михасевич стал совершать убийства женщин...

- Постойте, постойте! А откуда вы знаете такие подробности? Ведь еще идет следствие!

Вот он и настал, момент истины. Набрал в легкие воздуха, и словно в омут головой.

- Потому что именно я был автором письма Щелокову, в котором рассказывалось о Михасевиче.

Если Машеров и был удивлен, то внешне этого ничем не проявил. Разве что брови слегка приподнялись, да взгляд стал жестче.

- Что еще за письмо?

- Вам Щелоков ничего не рассказывал? Понятно, небось все лавры приписала себя наша доблестная милиция... А на самом деле я отправлял письма не только Щелокову, но и Ивашутину в ГРУ. Помните номер 'Правды', в котором указывались имена предателей Огородника и Полякова? Имен в моем письме было больше, по остальным, скорее всего, идет разработка. В письме Щелокову я указал фамилии нескольких серийных убийц, правда, не уверен, что в газетах что-то проходило, либо этот номер мне просто не попадался на глаза. Но когда вы в нашу прошлую встречу в Бресте рассказали о Михасевиче, я понял, что процесс пошел, как любит выражаться один деятель, ныне занимающий пост первого секретаря Ставропольского крайкома КПСС.

- Хорошо, я могу согласиться с тем, что вы отправили эти письма, очень уж складно у вас выходит. Но откуда вы узнали о серийных убийцах и предателях? Неужели под личиной писателя скрывается детектив?

- Петр Миронович, я тут специально для вас приготовил папку, из которой вы получите ответы на многие интересующие вас вопросы. На заглавие не обращайте внимания, это отвлекающий маневр. Давайте так с вами договоримся: постарайтесь сильно не удивляться тому, что узнаете. И пожалуйста, никому эту папку не показывайте. Если после ее прочтения у вас появятся ко мне вопросы - а они, мне думается, появятся - то я до окончания путевки буду находиться в санатории. При мне так же имеются некоторые вещественные доказательства, о которых упоминается в рукописи. В общем, держите папку, и еще раз прошу - ни-ко-му ее не показывайте. После прочтения или верните мне, или уничтожьте. А теперь давайте сделаем вид, что мы просто мило беседуем, а то вон Степан как-то уж слишком заинтересованно смотрит в нашу сторону.

Глава 8

Вернувшись в номер, я первым делом достал зарядное устройство, решив подзарядить свои гаджеты, а затем прямо в одежде рухнул на кровать и закрыл глаза. Похоже, мне предстоит бессонная ночь, в таком состоянии я точно не смогу уснуть. Щас бы валерьянки двадцать капель...

Интересно, а Машеров как себя чувствует? Тоже, скорее всего, колбасит товарища не по-детски. Представил его сидящим над рукописью, интересно, что он обо всем этом думает? Считает меня психом или все же допускает то, что я реально появился из будущего? Пока, к сожалению, остается только гадать.

Задремал я только под утро, и то тут же начала сниться всякая хрень. В половине седьмого, понимая, что уснуть больше не удастся, отправился под душ, приводить тело и мысли в порядок. Отдыхая в 'Летцах', я не прекращал утренние пробежки, которые возобновил в этом году с наступлением тепла. Как уже упоминал, привез сюда трико и кеды. В Переделкино я совмещал пробежки с купанием в Сетуни, ну а тут, тоже буквально в двух шагах, плескалось шикарное озеро. Чистейшая вода так и манила, неудивительно, что я с удовольствием окунался каждое утро, не обращая внимания на то, что уже в пяти метрах от пологого берега температура воды резко понижалась, вероятно, благодаря подземным родникам.

В этот раз, несмотря на бессонную ночь, решил не изменять своим привычкам. Но не успел вернуться с утренней пробежки, как в моем номере затрезвонил телефон.

- Сергей Андреевич, это Машеров, - раздался усталый голос на том конце провода. - Я ознакомился с вашей рукописью, и хотел бы с вами встретиться.

- Я не против. Где и когда?

- Можете прямо сейчас подойти в мой номер?

- В ваш домик, вы имели ввиду? А может быть, где-нибудь на природе? Честно говоря, не уверен, что наша беседа не станет достоянием посторонних.

- Вон вы о чем... Хорошо, подходите на берег озера, помните, там слева, где аллея поворачивает, лавочка? Она обычно пустует, вот там и пообщаемся. Встречаемся через десять минут.

- Только рукопись захватите, не оставляйте ее без присмотра.

- Это само собой.

Ну что ж, значит, настало время предъявлять вещдоки из будущего. На случай, если Машеров еще сомневается, то гаджеты, паспорт и деньги помогут его убедить. Особенно гаджеты. Если документ с дензнаками еще можно подделать, то электронная книга и сотовый телефон в этом мире аналогов пока не имеют. Только бы на этот раз не стали обыскивать.

'Ридер' я засунул за ремень джинсов сзади, прикрыв торчавшую часть полой джинсовой же куртки. Во внутренний карман куртки положил мобильник, паспорт и вложенные в него купюры. Мелочь тоже захватил, сунул в карман джинсов. Посмотрел на себя в зеркало, крутанулся. Ничего так выгляжу, нигде ничего не выпирает. Ну, с богом...

Обошлось без 'шмона'. Степан, по традиции, дежурил на отдалении, вряд ли он оттуда разглядит, что я буду предъявлять Машерову.

Судя по покрасневшим глазам Петра Мироновича, мое предположение относительно бессонной ночи на двоих было верным.

- Да, озадачили вы меня, - глухо произнес он, тиская в руках папку с завязанными тесемками. - Кто-нибудь еще знает о том, что вы здесь написали?

'А вы с какой целью интересуетесь?' - подумал я, мысленно изображая кота Матроскина, встретившего этой фразой почтальона Печкина. Кто знает, вдруг я на мушке, а после моего отрицательного ответа Машеров даст знак меня устранить? И вот я опрокидываюсь на спину с дыркой во лбу... Да нет, бред какой-то!

- Вы первый, кому я открылся в этом мире, даже жена не знает всей правды.

- А почему решили открыться именно мне?

- Я же историк, помню, что о вас писали. Честный, неподкупный, грамотный руководитель, да еще и вполне не старый, в отличие от того же Брежнева.

- Хм, приятно такое про себя слышать. Но ведь я не вхожу даже в Политбюро, во втором эшелоне числюсь, простой региональный лидер.

- Учитывая, что через несколько лет начнутся гонки на катафалках, и первые секретари ЦК начнут уезжать один за другим - вы-то в первый эшелон бы и выдвинулись, если бы не, извиняюсь, ваша трагическая гибель. Причем, как я писал, возможно, спланированная Юрием Владимировичем. Но теперь-то вы уже вряд ли сядете в ту 'Чайку'.

- Мда-а... Признаться, хотелось бы верить, что все здесь написанное - всего-навсего буйная писательская фантазия, однако некоторые факты, приведенные в данной рукописи, заставляют сомневаться в подобном выводе...

- Те же даты ближайших событий, которые вряд ли можно предугадать.

- Действительно, одна кончина Мао Цзэдуна 9 сентября чего стоит. Правда, он уже не первый год болеет, но все равно точную дату смерти установить нереально, если ты только сам не планируешь совершить убийство или не проинформирован, когда точно оно будет совершено кем-то другим. В любом случае осталось не так много ждать.

- Ну, уход Жака Ширака с поста премьер-министра Франции еще раньше состоится, 26 августа его сменит Раймон Барр.

- Как вы только запомнили все эти даты?

- Так ведь я же историком был в той реальности, теперь вы это знаете, прочитав мою рукопись. Вот и вписал, что помнил, а на память вроде бы никогда не жаловался. А вас в 1978-м должны представить к званию Героя Социалистического труда.

- Ну спасибо за новость... А насчет Чернобыля вы точно не ошиблись, ничего не придумали?.. Хотя что это я, такими вещами не шутят. Да. Как представишь масштабы катастрофы...

- Так ведь теперь-то ее можно, даже нужно избежать. Пускай проверяют этот самый 4-й энергоблок, главное - не забыть.

- Я-то точно не забуду! А что там с вашими вещдоками?

- Вещдоков хотите? Их есть у меня.

С этими словами я аккуратно, не делая резких движений, чтобы не напрягать Степу, извлек из кармана паспорт, в который были вложены российские купюры, а следом и мелочь из кармана.

- Это первая часть моих вещественных доказательств.

Машеров с любопытством открыл паспорт, помял в руках 100-рублевую купюру, даже на просвет посмотрел, не иначе, искал водяные знаки. Затем покрутил 5-рублевую монету, покачал головой.

- Похожи на настоящие, - констатировал он, возвращая документы и деньги.

А я тем временем извлек из кармана мобильник, включил его и стал объяснять:

- Этот гаджет... Ну, так в будущем принято называть технические штучки. Так вот, этот гаджет - не разработка вражеских спецслужб, хотя и называется 'Nokia', улыбнулся я. - Это сотовый телефон, который в 21 веке появится практически у каждого. Служит, как вы догадались, для общения людей посредством беспроводной связи.

- Да, я читал это в вашей рукописи.

- Так вот, поскольку сотовой связи в мире и СССР в частности еще нет, продемонстрировать все его возможности я пока не могу. Это далеко не последняя модель, я никогда за модой не гнался, да и зарплата педагога не рассчитана на нескромные приобретения. К сожалению, в России, ставшей правопреемницей Советского Союза, да и в других республиках бывшего СССР нет технической базы для производства 'трубок', то бишь сотовых или, по-другому, мобильных телефонов. Да-да, отставание нашей страны в плане технического прогресса особенно серьезно обозначилось на рубеже веков. Горбачев начал развал, Ельцин закончил. Хотя, согласитесь, уже сейчас эта неприятная тенденция прослеживается.

- Да-а, то, что вы написали про деяния Горбачева и Ельцина, меня, мягко говоря, потрясло. Скажите, неужто и в самом деле людям будут выдавать зарплату продукцией, мол, иди и сам продавай?

- Это, к сожалению, правда. Надеюсь, у нас еще будет время поговорить об этих иудах, а пока я все же продемонстрирую кое-какие возможности аппарата. Вот, смотрите, так входим в меню, затем выбираем, например, иконку с картинками...

- Иконку?

- Ну, так называется картинка, нажимая на которую - вот она выделилась более темным цветом - входишь в файл и просматриваешь его содержимое. Здесь хранятся фотографии. Это Пенза 21-го века. Вот мы с мамой, сестрой и племянницей на фоне нового киноконцертного зала в Пензе, его отстроили к 350-летию города. А вот новая филармония, она буквально в ста метрах от ККЗ. Это я со своими учениками на фоне нового театра. Прежний сгорел в новогоднюю ночь на 2008-й год. Теперь видео...

Машеров с интересом смотрел на то, как мы отмечаем день рождения мамы. Невольно улыбнулся, а у меня защемило сердце при воспоминании о тех, кого я оставил в той реальности. А в этой мои будущие родители еще и не познакомились. Надеюсь, все у них хорошо и развивается по плану. Я в очередной раз попытался представить, что случится со мной нынешним, если мама и папа меня родят второго Сергея Губернского. Хотелось верить, что никакими катаклизмами это не закончится.

- А вот здесь хранятся игры, Петр Миронович. Я не большой любитель гамать - то есть играть, поэтому у меня их не очень много. Это из серии 'Три в ряд', вот, глядите, нужно цветные камушки выстроить в ряд, и они сгорают... 'Принц Персии' в мобильной версии тоже имеется. Ну тут тоже все просто, управляешь вот этой фигуркой, нажимаешь нужные кнопки, и твой герой прыгает, бегает, дерется...

- Ну-ка, ну-ка, покажите еще раз.