Политическая культура древней Японии

Политическая культура древней Японии

Предисловие

Ввиду различных обстоятельств отечественное японоведение пошло своим путем. В особенности это касается изучения древней Японии. Его нынешние основы были заложены в позднесоветское время, когда некоторые склонные к самостоятельным размышлениям люди искали применения своим наклонностям. В силу обстоятельств, которые имеют к науке лишь опосредованное отношения, они нашли выход в изучении древней Японии. Ее истории, литературе, культуре. Эти материи были настолько далеки от тогдашнего идеологического и научного мейнстрима, что никто из сильных мира того времени не обращал на них особого внимания, что вполне отвечало чаяниям и самих исследователей, ибо они получили возможность не лгать. Этот эскапизм оказался плодотворным, исследователям удалось опубликовать немало полезных работ, переводов и даже передать свой интерес следующему поколению ученых. Результатом этой многолетней работы и является предлагаемый вниманию читателя сборник. Такой работы еще никогда и нигде опубликовано не было. Это касается как отечественного, так и западного японоведения. Разумеется, я не имею дерзости говорить о самой Японии.

Последние десятилетия западного (в особенности, американского) японоведения принесли немало блестящих результатов. Однако древних штудий они коснулись в гораздо меньшей степени. Общая установка на то, что нынешний человек живет here and now, в этом времени и пространстве, сказалась и на японистике. К сожалению, это не могло не отразиться на глубине осмысления более современных реалий. Так получилось, что отечественная японистика, отставая от мировой почти по всем направлениям, оказалась в области древней истории и культуры на весьма достойном уровне. Такое положение можно счесть за случайность, но эту случайность следует ценить и беречь.

В сборнике представлены самые различные аспекты жизни древней Японии. Это и переводы важнейших памятников (официальная летопись «Сёку нихонги», история могущественного рода Фудзивара «Кадэн», докладная записка Миёси Киёюки), и размышления о древнеяпонской литературе (Л. М. Ермакова и М. В. Торопыгина), и анализ особенностей устройства верховной власти (А. Н. Мещеряков). Представленные на суд читателя работы создают многомерное пространство, в котором формировалась японская государственность. На ней сильно сказывалось китайское влияние, но она все равно оставалась японской. В результате читатель получает весьма полную картину политической культуры древней Японии. Картина весьма интересна и сама по себе, она позволяет судить, как взаимодействуют и притираются друг к другу элементы, имеющие разное происхождение и назначение. В то же самое время и люди, которым ближе по складу мысли современность, также найдут в книге немало полезного. Без понимания того, что происходило в японской древности, совершенно невозможно разобраться и в том, что происходит в Японии нынешней. Потому что культура не умирает, она просто приобретает те формы, которые ей больше нравятся в данный момент.

А. Н. Мещеряков

Хроника «Сёку нихонги». Свиток I

А. Н. Мещеряков.(Предисловие)[1]

Погодная хроника «Сёку нихонги» (797 г.) представляет собой основной источник по истории Японии конца VII–VIII вв.[2] и содержит самые различные сведения по политической, идеологической, институциональной, социальной, дипломатической и культурной истории этого времени. Как говорит само название («Продолжение анналов Японии»), хроника мыслилась ее составителями как продолжение предыдущего исторического проекта — мифологическо-летописного свода «Нихон секи» («Анналы Японии»[3]).

Текст «Сёку нихонги», составленный, за исключением некоторых японоязычных указов-сэммё, на китайском языке, состоит из 40 свитков и охватывает период девяти правлений с 697 по 791 гг. (Момму, 697–707; Гэммэй, 707–715; Гэнсё:, 715–724; Сё:му, 724–749; Ко:кэн, 749–758; Дзюннин, 758–764; Сё:-току 764–770; Ко:нин, 770–781; Камму, 781–806). Начало описываемых событий относится ко времени, когда столицей была Фудзивара, в 710 г. двор переезжает в Нара, в 784 г. — в Нагаока. С 794 г. более чем на тысячелетие резиденцией японского «императора» (тэнно:) становится Хэйан (Киото).

Это была важнейшая для становления японской государственности эпоха. Одним из главных факторов, который определял динамику исторического процесса в VIII в., было введение в 701–702 гг. кодекса законов «Тайхо: рицурё:», а в 757 г. «Ё:ро: рицурё:». С помощью этих сводов политическая элита рассчитывала превратить Ямато (прежнее самоназвание государства) в Японию — высокоцентрализованную, мощную и цивилизованную (в китайском понимании этого слова) страну. В связи с этим японские историки часто именуют период с VIII по X вв. (после этого времени в устройстве японского государства произошли необратимые перемены) эпохой рицурё: кокка — «государства, основанного на законах». На этом пути были достигнуты значительные успехи, хотя по многим причинам, входить в которые в данной публикации представляется невозможным, стратегическая задача осталась невыполненной (произошел крах надельной системы землепользования, Центр перестал контролировать периферию, Япония выпала из системы международных отношений на Дальнем Востоке и т. д.). Начало этого системного кризиса видно уже с конца VIII столетия. Тем не менее, идеологической задачей составителей хроники был показ успешного развития государственности и цивилизации, выстроенных в соответствии с китайскими образцами и не уступающих им[4].

Ко времени составления «Сёку нихонги» легитимность правящей династии была уже обоснована с помощью «Нихон сёки» (как с помощью синтоистского мифа, так и с помощью китайского учения о «мандате Неба»). Одной из главных целей «Сёку нихонги» было обоснование преемственности «императоров» VIII в. по отношению к прошлым правлениям. Эта задача не так тривиальна, как это может показаться на первый взгляд, поскольку в концепцию мандата Неба «вмонтирована» идея смены правящего дома, что противоречило едва ли не главной установке синто — установке на преемственность во всех областях жизни, включая властные отношения. Этот конфликт завершился тем, что в Японии победила не меритократическая, а аристократическая модель управления. Несмотря на определенные метания, выбор был сделан в пользу идеи о несменяемости династии[5], что повлекло за собой и другие отступления от китайской модели. Так, если следовать логике китайской политической теории, само составление «Сёку нихонги» было бы невозможно, ибо, согласно китайской исторической традиции, официальную летопись полагалось составлять только после смены династии, чего в Японии не наблюдалось. И уж совсем немыслимым является включение в текст хроники отчета о части правления действующего императора Камму, что, наряду с другими его мероприятиями и достижениями (перенос столицы сначала в Нагаока, а потом в Хэйан, получение дани от Бохай, военные экспедиции против обитателей северо-восточного Хонсю — эмиси, эмиссия в 796 г. новой монеты, начатое в 799 г. составление генеалогических списков «Синсэн сёдзироку», отправка в 804 г. посольства в Китай и др.) могло быть использовано для прославления его правления. В любом случае в составлении «Сёку нихонги» видна непривычная поспешность: из всех официальных хроник разрыв между годом составления и последним годом описываемого времени наименьший именно для «Сёку нихонги» (для «Нихон секи» это 23 года, для «Нихон ко:ки» — 7 лет, для «Сёку нихон ко:ки» — 19 лет, для «Нихон монтоку тэнно: дзицуроку» — 21 год, для «Нихон сандай дзицуроку» — 24 года).

Сохраняя общую установку на преемственность, Камму предпринял и усилия по определенному дистанцированию от предыдущих правителей. Дело в том, что вместе с воцарением его отца Ко:нин внутри правящего дома произошла смена внутридинастической линии: начиная с Тэмму, на трон всходили его потомки и их родственники. Ко:нин же продолжил линию, восходящую к императору Тэнти. По тексту «Сёку нихонги» хорошо видно, что окружение Камму стремилось к возвеличиванию Тэнти и его потомков с одновременным умалением потомков Тэмму (в особенности это касается Сё:му и его дочери Ко:кэн-Сё:току).

Составление «Сёку нихонги» было закончено в 797 г.[6] Хотя все последующие официальные хроники содержат предисловие составителей (в котором описывается процесс создания хроники), в «Сёку нихонги» предисловие отсутствует. Возможно, это объясняется тем, что первоначально работа имела другой, отличающийся от окончательного результата план, хроника неоднократно переделывалась, «сдавалась» по частям. В работе над хроникой можно выделить несколько этапов[7].

В нашем распоряжении имеются докладные записки Фудзивара-но Цугутада (727–796) и Сугано-но Мамити (741–814). Именно они и позволяют реконструировать процесс создания хроники. Эти докладные записки были первоначально помещены в соответствующей части хроники «Нихон ко:ки». Однако та часть «Нихон ко:ки», где приводилась записка Цугутада, была утеряна, а вторая сохранилась в сильно испорченном виде. Обе они приводятся в 147 свитке «Руйдзю: кокуси» — тематической истории страны, составленной под руководством Сугавара-но Митидзанэ (845–903).

В 8-й луне 794 г. Правый министр Фудзивара-но Асоми Цугутада (2-й младший ранг), а также старший помощник (дайфу) министра народных дел (минбусё:) Сугано-но Асоми Мамити (верхняя степень 5-го старшего ранга) и младший государственный советник (сёнагон) Акисино-но Асоми Ясухито (нижняя степень 5-го младшего ранга) получают приказ государя Камму составить хронику «Сёку нихонги». В этом указе отмечается важность исторических сочинений, а также тот факт, что сведений за период с правления Момму до Сё:му имеется достаточно. В то же самое время задание, порученное покойному среднему государственному советнику (тю:нагон) и военному министру Исикава-но Асоми Натари (3-й младший ранг)[8] и заведующему Счетным отделом (сюкэйрё:) Камицукэно-но Кими Оокава (нижняя степень 5-го младшего ранга), — составить историю страны в период от правления Дзюннин до правления Ко:нин — выполнено неудовлетворительно. И потому составленные ими 20 свитков были сначала выправлены Цугутада, Мамити и Ясухито, а затем преподнесены императору Камму. В результате редакторской работы из 20 свитков получилось 14 (свитки XXI–XXXIV в окончательном тексте «Сёку нихонги»).

В 797 г. Сугано-но Мамити, Акисино-но Ясухито и старший секретарь (дайгэки) Накасина-но Коцуо (нижняя степень 5-го внешнего младшего ранга) сообщали в своей докладной записке, что преподносят Камму окончательный текст летописи в 40 свитках. Они отмечают, что 20 свитков, охватывающие период с 758 по 791 гг., были уже составлены и преподнесены ранее императору. Что до свитков, повествующих о предшествующем периоде (697–757), то ранее[9] были составлены 30 черновых свитков, которые в правление Ко:нин были по государеву указу исправлены Исикава-но Натари, министром наказаний Афуми-но Махито Мифунэ (нижняя степень 4-го младшего ранга) и дайфу министерства наказаний Тагима-но Махито Нагацугу (верхняя степень 5-го младшего ранга). Однако результаты оказались неудовлетворительными, и Ко:нин было представлено только 29 свитков (были утрачены — возможно, «утеряны» намеренно — записи за 757 г., когда был изобличен заговор Татибана-но Нарамаро — один из наиболее драматичных эпизодов политической истории VIII в.). В правление Камму Мамити провел редактуру, в результате которой в рукописи, охватывавшей этой период, оказалось 20 свитков. Общее же количество свитков стало составлять 40.

Таким образом, в промежутке между двумя докладными записками вторая половина текста «Сёку нихонги» увеличилась на шесть свитков. Когда конкретно это было сделано, остается предметом для дискуссии. В любом случае процесс создания хроники свидетельствует о сложных взаимоотношениях между различными придворными группировками, о той «борьбе за прошлое» (или, вернее, за модель прошлого), которая происходила между ними.

Таким образом, получаем следующую картину процесса создания «Сёку нихонги».

О политической борьбе, которая велась вокруг текста «Сёку нихонги» уже после окончания работы над ним, свидетельствуют следующие факты, которые восстанавливаются по записям хроники «Нихон ко:ки» (Ко:нин, 1-9-10; 810 г.) и средневекового свода «Нихон киряку» (Энряку, 4-9-24, 26; 785). Из XXXVIII свитка «Сёку нихонги» по приказу Камму были вымараны (это произошло в 800 г. или несколько позже) сообщения, которые касались убийства одного из главных царедворцев Фудзивара-но Танэцугу и странной смерти принца крови Савара, причастного к этому убийству: он умер на пути к месту своей ссылки. Поскольку после этого при дворе произошла целая череда смертей, это приписали неуспокоенному духу Савара. Опасаясь его дальнейшей мести, Камму присвоил ему титул «императора Су-до:». Однако при преемнике Камму — императоре Хэйдзэй (806–809) — текст был восстановлен (возможно из-за того, что потомки Танэцугу не желали, чтобы его заслуги были обойдены молчанием). Однако Сага (809–823) счел это «невежливым» и распорядился снова вымарать восстановленные при Хэйдзэй сообщения.

Японские историки довольно часто отмечают достоверность сведений, сообщаемых «Сёку нихонги». Спору нет — она значительно выше, чем в «Нихон секи», а многие сообщения хроники подтверждаются археологическими или же эпиграфическими свидетельствами. Однако одна только история создания текста «Сёку нихонги» убедительно свидетельствует, что речь все-таки идет не о реконструкции прошлого, а о создании его модели, на построение которой огромное влияние оказали политические факторы.

Неоднократная «редакторская» работа сказалась на архитектонике памятника: свитки его первой половины (20 свитков) значительно короче, чем свитки второй части, освещение событий носит менее подробный характер. Вряд ли это объясняется недостатком первичной информации. Дело, скорее, в упомянутом сокращении первых черновых свитков, когда из 30 свитков осталось только 20. Видимо, это было обусловлено желанием Камму умалить заслуги потомков Тэмму, более детально отобразить те беспорядки (попытка свержения династии монахом До:кё:, заговоры Татибана-но Нарамаро и Фудзивара-но Накамаро), которые творились в последние годы перед восшествием Ко:нин, а также полнее осветить деятельность Ко:нин, своего отца. Вместе с тем следует обратить внимание на то, что с воцарением самого Камму, т. е. с 782 г., описание становится не таким подробным. По стандартному изданию хроники в серии «Кокуси тайкэй» нами было рассчитано, сколько страниц уделяется в каждом свитке описанию событий за один год. В результате мы получили такую картину: I — 2,06; II — 4; III — 2,78; IV — 4; V — 2,67; VI — 3,93; VII — 3,86; VIII — 4; IX — 3,2; X — 3,75; XI — 2,63; XII — 4; XIII — 4; XIV — 3,5; XV — 4,5; XVI — 4,5; XVII — 5,33; XVIII — 2,33; XIX — 2,75; XX — 12,66; XXI — 24,39; XXII — 9; XXIII — 6,67; XXIV — 6; XXV — 15; XXVI — 12; XXVII — 10; XXVIII -11; XXIX- 10; XXX- 12,8; XXXI- 10,9; XXXII — 7; XXXIII — 6; XXXIV — 7; XXXV — 8; XXXVI — 6,25; XXXVII — 8; XXXVIII — 9; XXXIX — 5,17; XL — 8,33.

Чем объяснить такую неравномерность описания? Этот вопрос требует отдельного исследования. Возможно, ответ на него содержался в тех свитках «Нихон ко:ки», которые не дошли до нас. В любом случае неравномерность описания остается одной из основных характеристик текста «Сёку нихонги» (насколько мы можем судить, все последующие официальные хроники стараются выдержать принцип равномерности описания).

Итак, над текстом хроники потрудилось немало составителей. Однако главными из тех, кто придали «Сёку нихонги» окончательный вид, были Сугано-но Асоми Мамити (свитки I–XX) и Фудзивара-но Асоми Цугутада (свитки XXI–XL). Оба они занимали при дворе высокое положение, но, разумеется, главную роль играл Цугутада, который и был ответственным за вторую часть «Сёку нихонги», которая была особенно важна для Камму. Цугутада был сыном Тоёнари. В своей чиновничьей карьере он последовательно занимал должности управителей провинций Синано и Этидзэн, правого старшего цензора, советника-санги, командующего внешней охраной дворца, министра казны, двора, военного министра, был командующим войсками по покорению эмиси, министром центра, старшим государственным советником (дайнагон) и, наконец, Правым министром. Поскольку должность Левого министра оставалась в это время вакантной, он был самым высокопоставленным царедворцем. Цугутада скончался за несколько месяцев до подачи «Сёку нихонги» Камму, поэтому на этой церемонии главным действующим лицом был Мамити.

Мамити был книжником, классическим представителем потомков знатных корейцев, которые переселились в Японию. Согласно докладной записке Мамити и других потомков переселенцев (Энряку, 9-7-17, 790), род Сугано первоначально именовался Цу-но Фухито, затем Цу-но Мурадзи и вел свое происхождение от королевского рода из Пэкче. Предки Мамити переселились в Японию при государе О:дзин, когда тот отправил посланцев в Пэкче, чтобы они нашли там и привезли в Японию образованных людей. Предки Мамити действительно славились своей ученостью. В своей докладной записке Мамити обращался с прошением о пожаловании кабанэ (титула) Асоми. Вместе с этим кабанэ Камму, который довольно активно поощрял ученость и, следовательно, потомков переселенцев, даровал ему и фамилию Сугано (по месту нахождения его усадьбы). Сам Мамити был воспитателем государя Хэйдзэй, заведующим Архивным отделом, управителем провинции Иё, левым главным цензором, советником-санги, принимал участие в составлении «Энряку ко:сансики». В 805 г. Камму вызвал престарелого Мамити и юного Фудзивара-но Оцугу, которые по его приказанию устроили знаменитый диспут о дальнейшем политическом курсе двора. В его центре стояли вопросы о строительстве новой столицы Хэйан и о войне, ставившей своей целью покорение эмиси. Оцугу утверждал, что эти мероприятия вызывают страдания народа, а потому реализацию проектов следует прекратить, Мамити настаивал на их продолжении. Камму внял доводам Оцугу (строительство Хэйана было на некоторое время приостановлено, война с эмиси прекращена), что знаменовало собой крупные перемены в политическом курсе. Второе решение было особенно важным — 805 г. может служить определенной вехой в процессе утраты Японией комплекса агрессивности по отношению к внешнему миру.

Материалы «Сёку нихонги» использовались и цитировались средневековыми авторами. Однако обычно ссылка идет не непосредственно на «Сёку нихонги», а на «официальные национальные истории» (кокуси). Дело в том, что после того, как Сугавара Митидзанэ (845–903) составил «Руйдзю: кокуси», где статьи «шести официальных хроник» (риккокуси) были распре-делены в соответствии с принятой им рубрикацией, средневековые авторы обычно пользовались не оригиналами хроник, а работой Митидзанэ. Кроме того, следует иметь в виду, что, за исключением «Нихон секи», где повествуется о начале мира и становлении японского государства, остальные хроники воспринимались не как самостоятельные произведения, а как одно сочинение. Представляется важным и следующее соображение: японское средневековье ценило историю (исторический прецедент), но сформировавшаяся к тому времени система управления воспринималась элитой как имевшая мало общего с институтами и структурами периода раньше IX–X вв. — более ранняя история представлялась слишком чуждой, а бурные события политической истории VIII столетия давали мало оснований для того, чтобы посчитать этот век «золотым». В то же самое время «Сёку нихонги» продолжали читать и переписывать. Так, из дневника императора Ханадзоно (1297–1348) известно, что он читал хронику. Но так же ясно, что количество списков, находившихся в реальном информационном обороте, было не так велико.

Правительство сёгуната Токугава уделяло большое внимание копированию, сохранению и изданию старых рукописей. Большую роль в этом деле играл сам Токугава Иэясу (1542–1616). В 1612 г. ему была доставлена рукопись «Сёку нихонги», которая ранее находилась в знаменитом книгохранилище Канадзава Бумпо:. В этой рукописи отсутствовали первые 10 свитков. По распоряжению Иэясу эти недостающие 10 свитков были переписаны с другой рукописи и добавлены в этот список, который до сих пор считается одним из основных при любых современных изданиях «Сёку нихонги». После смерти Иэясу рукопись оказалась в княжестве Овари, где по инициативе Токугава в 1646 г. был составлен классифицированный по отдельным темам текст всех древних официальных хроник («Руйдзю: нихонги»). Поскольку в княжестве Мито был предпринят грандиозный проект по созданию «Истории великой Японии», требовалась огромная работа по приведению в порядок подготовительных материалов и источников. Известно, что Токугава Мицукуни (1628–1700), глава княжества Мито, сам проводил сверку текста «Сёку нихонги».

В период Токугава, когда политическая система древней Японии становится предметом научного изучения, «Сёку нихонги» попадает в поле зрения таких знаменитых ученых конфуцианского направления, как Огю: Со:рай (1666–1728) и Ито: То:гай (1670–1736). Ученые «национальной школы» (кокугаку) и, в первую очередь, Мотоори Норинага (1730–1801), также не обошли «Сёку нихонги» своим вниманием. Критикуя составителей «Нихон секи» за «китайщину» (карагокоро), Норинага в духе своих идеологических представлений ценил «Сёку нихонги» прежде всего за те императорские указы, которые были записаны по-японски (сэммё:). Его прочтение сэммё: до сих пор остается основой для их изучения.

В последующее время были предприняты значительные усилия по изучению «Сёку нихонги». Текст был издан ксилографическим способом, появлялись исследования и комментарии. После «обновления Мэйдзи» правительство, озабоченное конструированием национальной идеологии, придавало огромное внимание древним штудиям. Созданное при правительстве Историографическое управление (Сю:сикёку) активно занималось сбором и упорядочиванием источников. В 1887 г. при токийском Императорском университете было учреждено историческое отделение (сигакука), работа которого строилась в соответствии с принципами современной западной историографии и источниковедения.

В отличие от «Кодзики» и «Нихон секи», которые считались столпами «национального духа», хроника «Сёку нихонги» счастливо избежала чрезмерной идеологизации — содержащийся в ней разнообразный, разнохарактерный и разноречивый материал давал для этого гораздо меньше оснований.

Особо значимым рубежом в исследованиях «Сёку нихонги» было издание критического текста хроники в серии «Кокуси тайкэй» («Большая серия национальной истории»), основанной экономистом, публицистом и политиком Тагути Укити, 1855–1906 (помимо «Кокуси тайкэй», он издавал также серию литературных и исторических памятников «Гунсё руйдзю:»). В 1895 г. в «Кокуси тайкэй» была издана и «Сёку нихонги». Сотрудничавший с Укити историк Куроита Кацуми (1874–1942) предпринял 66-томное обновленное и расширенное издание серии «Кокуси тайкэй» («Синтэй дзо:хо: кокуси тайкэй»). В этой серии в 1935 году появилось новое издание «Сёку нихонги», которое считалось образцовым на протяжении более полувека.

После окончания второй мировой войны исчезли многие идеологические барьеры, которые препятствовали развитию исторической науки. Беззастенчиво эксплуатировавшиеся в идеологических целях «Кодзики» и «Нихон секи» стали представляться памятниками не столько истории, сколько «художественной литературы», под которой понималась фиктивность сообщаемых ими сведений. При этом оценка «Сёку нихонги» как важнейшего исторического источника значительно возросла. Таким образом, именно «Сёку нихонги» была фактически признана первым историческим (т. е. достоверным) памятником древней Японии. Повсюду проводились научные семинары по изучению «Сёку нихонги». С 1954 г. в Осака стал издаваться продолжающийся до сих пор журнал по исследованию «Сёку нихонги» («Сёку нихонги кэнкю:»). Текст «Сёку нихонги» неоднократно издавался, появились и переводы хроники на современный язык, которые принадлежали первоклассным специалистам (особенно известными являются переводы Наоки Ко:дзиро:, 1986, и Удзитани Цутому, 1992 г.).

Усилия многочисленных историков увенчались фундаментальным шеститомным изданием в серии «Син нихон котэн бунгаку тайкэй» (1989–2000), в работе над которым приняли участие ведущие исследователи японской древности. Не будет Преувеличением сказать, что это издание знаменует собой начало нового этапа в деле публикации и комментирования древних исторических памятников. Ни один другой исторический памятник древности не вызывает такого интереса, ни над одним из них не работает столько исследователей. Достаточно сказать, что наиболее авторитетным изданием «Нихон секи» остается его публикация 1965-67 гг. в серии «Нихон котэн бунгаку тайкэй», а остальными «национальными историями» историки пользуются в практически не комментированном издании «Синтэй дзо:хо: кокуси тайкэй». Только в 2003 г. появилось издание «Нихон ко:ки» в серии «Якутю: нихон сирё:» издательства «Сю:эйся».

На европейские языки хроника «Сёку нихонги» полностью не переводилась. Частичный перевод на английский язык был осуществлен в 30-е годы XX века[10]. На русский язык хроника тоже не переводилась. Указы-сэммё: были переведены и откомментированы в книге Л. М. Ермаковой[11].

В данной публикации представлен перевод и комментарий первого свитка «Сёку нихонги». Он охватывает период в 3 года и 5 месяцев (с 8-й луны 697 г. по 12-ю луну 700 г.). В столице Фудзивара вместо отрекшейся Дзито: на престол восходит Момму, продолжается формирование чиновничьего аппарата, начинается работа по созданию и внедрению законов «Тайхо: рицурё:».

«Сёку нихонги». Свиток 1

«Сёку нихонги». Свиток 1. От 8-й луны года младшего брата курицы [697] до 12-й луны года старшего брата крысы [700][12].

Составлено согласно государеву указу Сугано-но Асоми Мамити[13], нижняя степень младшего четвертого ранга, дайфу[14] в Министерстве народных дел, командующий Левой управой дворцовой охраны, учитель наследного принца[15].

Государь Ама-но Мамунэ Тоёоодзи-но Сумэрамикото. 42-й император Момму[16]

Государь Ама-но Мамунэ Тоёоодзи-но Сумэрамикото был внуком государя Ама-но Нунахара Оки-но Махито-но Сумэрамикото[17], вторым ребенком принца крови Хинамиси-но Мико-но Микото (во втором году эры [Тэмпё:] Хо:дзи [758] был оглашен указ, согласно которому ему был посмертно дарован титул императора, и он был наречен Государем, управляющим Поднебесной из дворца Оканомия)[18]. Матерью [Момму] была государыня Яматонэко Амацу Мисиро Тоёкуни Нарихимэ-но Сумэрамикото[19], правившая Поднебесной из дворца Нара и бывшая четвертым ребенком государя Амэмикото Хиракасувакэ-но Сумэрамикото[20]. Небо даровало государя добродетелью и негневливостью. Он был начитан и преуспел в искусстве стрельбы из лука[21]. В 11-ом году правления государыни Такама-но Харахироно Химэ-но Сумэрамикото[22] он был поставлен наследным принцем[23].

[1-й год правления Момму, 697]

8-я луна, 1-й день. [Государыня Дзито:] отреклась от престола, и [Момму] взошел на престол[24].

17-й день. Государь рек[25]:

«Внимайте повелению великому,

тому, что речено как повеление великое

государем, что, как бог явленный[26],

великой Страной восьми островов[27] правит,

вы — собравшиеся принцы, владетели, всех ста управ

чиновники,

и сокровище божественное, народ Поднебесной,

все внимайте, — так возглашаю.

«С тех пор, как деяния начались на Равнине Высокого

Неба[28],

со времен государева предка далекого[29] и доныне,

от одного к другому,

государи-потомки богов небесных

передают правление Страной восьми островов великой.

И, согласно наставлению, коим боги, на небе

пребывающие[30],