Чужая кровь

– Я показывал нашей гостье окрестности. Мы ходили на речку.

Мадам Данваль кивнула:

– О да, Карен, спасибо вам за то, что побыли моим гидом. Сама я, скорее всего, заблудилась бы: я так давно здесь не была!

Она повернулась ко мне:

– Это такое странное чувство, когда смотришь вокруг себя и узнаешь и одновременно не узнаешь пейзаж. Как здесь все изменилось! А речка осталась прежней, только начала покрываться ряской. Вода в ней раньше была такой чистой, прозрачной…

Глаза у мадам Данваль сделались будто стеклянными. У меня возникло ощущение, что она смотрит сквозь меня. В этот момент я почему-то вспомнила, как эта речка чуть не забрала навсегда Андрюшку. А у этой дамы, интересно, какие такие воспоминания связаны с ней?

Я кашлянула, и Мария словно стряхнула с себя оцепенение:

– Вы простите, что я устроила такую позднюю прогулку. Совершенно не хочется спать – ведь между нашими странами разница во времени. Париж отстает от Москвы на несколько часов.

Она улыбнулась:

– Но обещаю, что сейчас же отправлюсь в свою комнату и честно попытаюсь заснуть.

– Я провожу нашу гостью, – вскинулся Карен.

– Ваша комната наверху, справа от лестницы, – напомнила я мадам Данваль.

– Спасибо, я не заблужусь, – снова сверкнула неестественно белыми зубами тетка.

И тут я осознала: ведь она знает этот дом не хуже меня, потому что много раз бывала здесь еще тогда, когда меня и на свете не было.

– Спокойной ночи, – кивнула нам с Кареном Мария и начала подниматься по лестнице удивительно легкой для своего возраста и одновременно прямо-таки царственной поступью.

Перехватив задумчивый взгляд мужа, направленный на колыхающиеся с каждым шагом то влево, то вправо стройные бедра мадам, я поняла, что все мужчины устроены одинаково: ни один из них не упустит возможности полюбоваться на такое представление.

Меня взяла злость.

– Не сломай глаза, – прошипела я мужу.

Он повернулся ко мне:

– Не говори чушь! Знаешь ведь: ты у меня одна.

Карен привлек меня к себе и чмокнул в макушку:

– Ладно, я пошел спать. Ты идешь?

– Ты ложись. Я сейчас.

Я вспомнила про странный шум на кухне и направилась в столовую, которая служила нам и гостиной. Свет включать я не стала, чтобы не разбудить брата, которого за неимением свободной спальни пришлось уложить прямо здесь, на застеленном диване.

Все-таки Андрюшка умудрился слегка перебрать алкоголя за ужином и теперь, распластавшись на животе, сладко сопел во сне, тихонько подхрапывая. Лицо его наполовину закрывали давно не стриженые патлы. Простыня, укрывавшая его, сползла до талии, обнажив по-юношески худощавую, но красивых линий спину. Хорош, зараза! Не зря девицы от него просто млеют. Голубоглазый блондин – весь в отца. Я оглянулась в поисках ежедневника, увидела его на столе и взяла в руки.

Затем я направилась на кухню, особо не приглушая свои шаги, так как знала, что пьяненького братца и пушкой не разбудишь. Войдя в кухню, я включила там свет. Честно говоря, я надеялась поймать Лидочку за очередным набегом на холодильник и отчитать ее, но в помещении никого не было.

А ведь я ясно слышала шум, и из кухни никто не выходил, пока мы беседовали с теткой – иначе этому человеку пришлось бы пройти мимо нас.

Но шум-то мне не послышался! Неужели крысы хозяйничают уже и в доме? Завтра обязательно надо их потравить.

Я кинула взгляд на полку возле раковины. Пузырька с красной надписью «ЯД» там не было. С утра надо не забыть спросить у Фроси: наверное, это она его куда-нибудь переставила.

Я широко зевнула и выключила свет. Пройдя обратно через столовую, я уже начала подниматься по лестнице, как вдруг со стороны кухни опять донесся неясный шум.

«Проклятые крысы! – подумала я. – Наверняка хозяйничают в кладовке с продуктами. Завтра я им устрою!»

И вдруг снова открылась входная дверь. Бояться тут у нас некого – места тихие, поэтому я лишь устало подумала: «Ну а это кого еще черти до сих пор носят?»

В холл вошел водитель Деда и остановился, словно не зная, куда идти. Я наморщила лоб, вспоминая, как его зовут. Но так и не смогла припомнить. Ладно, как-нибудь обойдусь без имени.

– Не спится? – спросила я.

– Честно говоря, если бы нашел, где устроиться на ночлег, с удовольствием бы вздремнул, – ответил шофер, и в голосе его проскользнули насмешливые нотки.

И тут я поняла, что совсем забыла про него, когда обдумывала, где разместить на ночь каждого из гостей. Впрочем, немудрено: невелика птица. Но, с другой стороны, не спать же ему в холле на полу! Думаю, котельная ему подойдет. Она достаточно просторная, и там есть старый топчан.

Почувствовав легкие угрызения совести из-за своей забывчивости, я решила сама проводить шофера в котельную, которая располагалась на цокольном этаже, там же, где и комната для прислуги, в которой я поселила Фросю на время ее пребывания здесь, на даче.

– Идемте со мной, – устало сказала я и начала снова спускаться на первый этаж, так как в доме была лишь одна лестница на все три уровня, и чтобы попасть на цокольный этаж, надо было лишь дойти до самого ее конца.

– С вами – куда угодно, – дерзко отозвался водитель.

В этот момент я, уже миновав первый этаж, спускалась по последнему лестничному пролету. Услышав такие слова, я резко остановилась, развернулась на ступеньке на сто восемьдесят градусов и… неожиданно буквально столкнулась нос к носу с шедшим позади меня шофером. Точнее, мой нос чуть не уткнулся ему в грудь, так как он стоял на ступеньку выше меня, да и разница в росте у нас была не маленькая и не в мою пользу – в этом мужчине было никак не меньше метра девяносто.

– Вы всегда позволяете себе фамильярничать со своими работодателями? – попыталась я поставить его на место.

Но он, немного растягивая слова, каким-то лениво-кошачьим голосом произнес:

– Со своими работодателями я соблюдаю субординацию, но вы-то меня не нанимали, Елена Викторовна.

– Мне что, обязательно надо вам заплатить, чтобы вы проявляли ко мне уважение?

– А разве обычный комплимент в ваш адрес вы, красивая молодая женщина, расцениваете как неуважение? – парировал этот «как его там зовут».

– Держите, пожалуйста, свои комплименты при себе, – после таких слов желательно было высокомерно вскинуть голову, но я и так уже стояла, задрав подбородок, чтобы смотреть в лицо собеседнику, возвышающемуся надо мной, словно гора.

Решив, что много будет чести этому водиле продолжать с ним пикировку, я пренебрежительно фыркнула, развернулась на каблуках, чтобы продолжить спуск, и сделала шаг вперед. Но, так как при этом я по-прежнему продолжала смотреть в лицо нахалу, то, не рассчитав расстояние, поставила ногу на самый край ступени и потеряла равновесие.

Я наверняка скатилась бы по лестнице, если бы меня не ухватила за локоть сильная мужская рука. Все произошло так быстро, что я даже не успела взвизгнуть – просто как-то сразу оказалась чуть ли не в объятиях этого мужлана.

Лишь убедившись, что я снова твердо стою на ногах, шофер отпустил мою руку: его стальные пальцы медленно, словно нехотя, разжались. А я торопливо отпустила рукав его рубашки, в который несколько секунд назад судорожно вцепилась, пытаясь не упасть.

Я почувствовала, что покраснела до самых ушей от негодования: надо же было выставить себя такой неловкой идиоткой именно в тот момент, когда корчила из себя важную даму!

Вскинув взгляд на своего визави, я не увидела злорадства в его глазах. В них плескалось лишь какое-то загадочное выражение.

Не найдя слов для сложившейся ситуации, я молча повернулась и уже без приключений спустилась на цокольный этаж.

По сути, это был просто огромный подвал, в котором располагались подсобные помещения: котельная, прачечная, комната для различного инвентаря и инструментов, комната для прислуги и гараж, куда ставил свою машину Карен.

Дойдя до котельной, я открыла дверь, включила в пятнадцатиметровом помещении свет и указала на топчан:

– Располагайтесь пока здесь. Завтра, может, придумаем для вас что-то другое. Я сейчас скажу Фросе, чтобы она принесла постель, чистые полотенца. Можете пользоваться ванной и туалетом на первом этаже. Если что-то еще будет нужно, обращайтесь к Фросе.

Не дожидаясь ответа, я повернулась и пошла к двери. Я уже переступила через порог, когда меня догнал тихий оклик:

– Елена Викторовна!

Я обернулась.

Он улыбнулся:

– Антон… Меня зовут Антон Городецкий. Надеюсь, в следующий раз вы вспомните, как меня зовут.

* * *

Минут через двадцать, поднимаясь по лестнице в свою комнату, я невольно обратилась мыслями к недавнему случаю на лестнице, прокручивая в голове момент, когда из-за своей неловкости оказалась так близко к этому мужчине.

Если раньше я особо не обращала внимания на его внешность, то теперь как следует его рассмотрела: и темные волосы, чуть вьющиеся на висках и возле лба, и каре-зеленые глаза, и четко очерченные губы, и мужественный подбородок, и даже небольшой старый косой шрам над левым глазом, слегка изгибающий и прореживающий густую, красивой формы бровь. Я вспомнила сильную хватку, широкие плечи, высокий рост.

Да он очень даже неплох!

Кроме того, меня удивило, что от него исходил легкий запах хорошего мужского парфюма – кажется, одеколона «Консул». От других шоферов Деда так не пахло: от них несло бензином, моторным маслом и черт его знает, чем еще.

А еще этот Антон озадачил меня тем, что в его голосе совсем не было легкой угодливости, присущей людям его положения. К Деду он обращался словно на равных: уважительно, но не лебезил и не самоуничижался. И где только Дед откопал себе такого шофера? И как его терпит?

Когда я вошла в спальню, Карен уже спал. На полу рядом с кроватью я увидела россыпь бумаг: снова работал. Да что же там у него такое срочное? Даже в праздники не дает себе отдыха.

Я разделась, скользнула под одеяло и устало закрыла глаза.

Когда я уже сползала в сон, в моей голове пронеслись слова Антона: «…вы, красивая молодая женщина…». Я улыбнулась и заснула.

Глава 9

Проснулась я без всякого будильника в семь часов. Впереди чистым листом лежал очень важный день. Надо было начинать действовать.

Я растолкала спящего Карена:

– Вставай!

Он недовольно застонал, не открывая глаз:

– Ленка, дай поспать!

– Только не сегодня. Надо срочно сгонять в город.

– Который час?

– Семь.

– Ты с ума сошла? Зачем?

– За нотариусом.

Карен открыл один глаз:

– Точно рехнулась. Для чего тебе нотариус?

– Дед согласился подписать завещание в мою пользу.

Тут Карен открыл и второй глаз и сел в постели, приглаживая взъерошенные после сна волосы:

– Ты серьезно?

– Серьезней некуда. В таких случаях, сам понимаешь, надо ковать, пока горячо. До города пилить часа два. Пока туда, пока обратно сгоняешь – как раз успеем до обеда это дело провернуть.

Карен оживился, соскочил с кровати и начал натягивать брюки, прыгая на одной ноге:

– Как тебе это удалось? Он же только вчера при всех заявил, что все оставляет этой своей сиделке!

Я засмеялась:

– А я слово волшебное знаю.

Муж замер и удивленно посмотрел на меня, очевидно, спросонья туго соображая:

– Какое слово?

– «Пожалуйста», – я снова рассмеялась.

– Да ну тебя, – махнул рукой Карен и снова лихорадочно продолжил одеваться. – Все у тебя хиханьки да хаханьки, Ленка. А дело нешуточное.

– Вези своего нотариуса, надежного человечка, чтобы Дед какую подлянку не выкинул. Есть у тебя такой?

– Обижаешь! – поджал губы муж и скрылся в ванной.

Ну да. Вот сейчас я глупый вопрос задала. Иметь бизнес по недвижимости и не прикормить несколько нотариусов? Сейчас любой из них как миленький примчится сюда по просьбе Карена.

* * *

Через полчаса муж спустился в гараж и вывел во двор свою новенькую красную «Ауди» А4, которой очень гордился.

Я уже ждала его на улице, чтобы открыть ворота. Неожиданно из дверей дома появилась Мария. Несмотря на то, что было еще раннее утро, она выглядела так, словно пару часов просидела перед зеркалом: аккуратно уложенные волосы, искусно наложенный дневной макияж, стильный брючный ансамбль.