Эволюция долговременной фортификации

Собственно созидательная деятельность по постройке в России крепостей начинается с 1703 г., и первая построенная в этом году крепость была - Ямбург на р. Луге. План этой земляной крепостцы был составлен самим Петром. Это был неправильный четырехугольник, по трем сторонам которого, обращенным в поле, были построены бастионные фронты; горжа же, шедшая по берегу р. Луги, направлялась по прямой линии, состоя из вала, доходившего до старой каменной крепостцы, обращенной в цитадель.

Здесь мы видим первый образец устройства безопасной от навесного огня казармы, расположенной участками под валгангами куртин. Ввиду спешности постройки казарма была деревянная, местами усиленная каменной наброской. Имелись такие же пороховые погреба.

Фиг. 66.

Петропавловская крепость

Другая крепость, заложенная в том же году, была С.-Петербургская (впоследствии названная Петропавловской) крепость. Она была построена на острове, называвшемся Луст-Элант. В соответствии с продолговатой фигурой этого острова (Фиг. 66) крепость имела начертание неправильного, но симметричного шестиугольника, по сторонам которого расположены бастионные фронты с двойными фланками. Проект крепости составлял находившийся в то время на русской службе иностранный инженер Ламбер, но постройка производилась под непосредственным руководством самого Петра: он ее разбивал и для успешного производства работ разделил труд между собой и приближенными лицами: один бастион Петр взял под свое личное наблюдение, другие поручил Меншикову, Головину, Трубецкому и Нарышкину, именами которых первоначально и названы были самые бастионы. Вместе с заложением крепости было построено на Васильевском острове, на том месте, где находится теперь Биржа, небольшое укрепление, вооруженное артиллерией. В следующем году, на левом берегу Невы было построено Адмиралтейство.

В 1705 г. крепостью покушались овладеть шведы, но были отбиты. Вслед затем приступлено было к возведению на правом берегу Невы (на Петербургской стороне) - кронверка, по-видимому, с целью облегчить впредь маневрирование войск на правом берегу Невы в случае нового нападения. Фронты кронверка имели бастионное начертание французской школы с небольшими орильонами; впереди фронтов находились равелины; за контрэскарпом шел прикрытый путь, усиленный во входящих плацдармах деревянными покрытыми постройками, которые на чертежах того времени названы "капунирами". Крылья кронверка имели на своих оконечностях фланки. Гласис был окружен со всех сторон широким водяным рвом. Эскарп и контрэскарп были одеты деревом. В 1706 г. в крепости начались каменные работы: для предохранения ограды от размыва были возведены каменные эскарпы, вал был повышен, а бруствер был сделан также каменным, чего уже давно не делали на Западе. К эскарпам куртин примыкали с внутренней стороны казематы для жилья, а под фланками были устроены двухъярусные оборонительные казематы.

В 1725 г. С.-Петербургская крепость в целом состояла из укрепленного ядра, образованного собственно крепостью на острове Луст-Элант, и опорных пунктов: одного - на Васильевском острове (Биржа), одного - на Петербургском острове (кронверк), одного - на Выборгской стороне (канец) и одного - на левом берегу Невы (адмиралтейство).

Фиг. 67.

Крепость Кронштадт: а - Кроншлот, б - Ивановская батарея, с - Александр-шанец, ф - форты (проект)

Недостаточная для прохода больших кораблей глубина воды в устье р. Невы побудила Петра до заложения Петербурга искать другого места, где бы можно было образовать военную и купеческую гавань. Таким местом в 1703 г. избран был остров Котлин, близ которого на мели начато было в следующем году сооружение деревянной 2-этажной оборонительной постройки, по поводу которой Петр писал фельдмаршалу Шереметеву: "Здесь цитадель против Котлина совершена и в 7-й день сего месяца мая обновлена именем Кроншлота". Этим было положено основание созданию в России первой приморской крепости Кронштадта. Кроме Кроншлота (а) (Фиг. 67) у острова Котлина была построена Ивановская батарея (б) и выдвинутое вперед (километра на 4), на косу, укрепление, названное Александр-шанец (с). Эти постройки удачно отразили в 1705 г. нападения шведской эскадры. В это же время, судя по некоторым историческим материалам, существовала и главная ограда крепости на острове Котлине, но точных сведений о ней не имеется. С 1713 г. началась постройка военной д и купеческой гавани е, а в последующие годы совершенствовалась и вся крепость. В 1721 г. приступлено было к сооружению оборонительной ограды на северной стороне Котлина, обращенной к косе; она состояла из бастионных фронтов, расположенных по первой системе Кегорна. Для обеспечения от бомбардирования предположено было также возвести небольшую крепостцу на месте прежнего Александр-шанца (пунктир) и два четырехугольных бастионных форта ф и ф. Из всех предположенных построек возведена была только северная часть ограды и частично крепостца.

Однако в этом общем проекте крепости сначала в виде отдельных укреплений (Кроншлот, Ивановская батарея и Александр-шанец), а затем в виде фортов ф и ф и крепостцы, располагаемых в известном расстоянии от ограды ядра крепости, мы видим первый пример обеспечения крепости от бомбардирования помощью выдвинутых вперед отдельных укреплений или идею фортовых крепостей, лишь позднее наблюдаемую у Монталамбера - в его проекте укрепления французской приморской крепости Шербург.

Официальным образом Кронштадт получил свое название только с 1723г., называясь до того остров Рицарди (до 1706 г.) или остров Котлин (с 1707 г.).

Кронштадт не удовлетворял однако Петра с точки зрения военного порта, недоступного для флота в течение почти полугода, так как бухта i замерзает. Начались поиски более удобного для этого пункта, и выбор пал на бухту у острова Роге - Рогервик (Балтийский порт). Выбор этот был вполне удачен, так как Рогервикский залив прикрывался островами, отдалявшими неприятельский флот на значительное расстояние и защищавшими таким образом внутренний рейд от бомбардирования. Проект крепости составлял инженер фон-Люберас. Решено было перегородить пролив между берегом Эстляндии и островом Малый Роге дамбой, обеспечив ее двумя крепостцами у оконечностей, придав им начертание по системе Кегорна. При Петре работы ограничились здесь только постройкой дамбы (мола) и то мало удачной.

Нельзя не упомянуть еще о заложении в 1706 г. Печерской крепости в связи вообще с работами по укреплению г. Киева.

До Петра I укрепления Киева состояли из ограды, окружавшей старый город, и простых окопов, возведенных вокруг Печерского монастыря, Петр решил создать новую крепость у Печерского монастыря, где местность представляла большие выгоды для обороны, старую же ограду вокруг Киева оставить и, как он писал в инструкции Шереметеву, "иметь ее за ретраншамент". Новая крепость была "о 10 полигонах" и примыкала с северной стороны к крутым недоступным берегам Днепра, а с восточной - к таким же крутым скатам возвышенности. Из инструкции Шереметеву видно, что Петр придавал всему расположению под Киевом значение обширного укрепленного плацдарма у мостов через Днепр и даже рекомендовал способ пользования старой Киевской крепостью и новой Печерской, опираясь на которые флангами полевая армия с успехом могла бы бороться даже с сильнейшим противником, завлекая его как бы в мешок.

Наконец из крупных крепостных работ, произведенных Петром, обращает на себя внимание устройство новой земляной ограды московского Китай-города в 1707 г. Ограда эта состояла из 6 бастионных фронтов, с двойными фланками и ломаными куртинами; бастионы были обширные, фланки прикрывались орильонами. Три фронта, позади которых приходились ворота городской ограды, были усилены небольшими равелинами. Перед юго-восточным фронтом, примыкавшим одной своей оконечностью к р. Неглинной, был расположен горнверк с весьма острыми полубастионами и небольшим равелином. Часть ограды, прикрывавшаяся р.,Нсглинной, также имела бастионное начертание, но неправильное, применяясь к местности; ров ее заменяла р. Неглинная.

Часть ограды, обращенная к Москве-реке, была еще менее правильной: здесь имелось и бастионное, и кремальерное начертание, вал был частью одинокий, частью двойной, а наружная отлогость бруствера, за теснотой места, была местами одета деревом.

В общем при Петре было построено 47 новых крепостей. Отличительная особенность петровских крепостей - отсутствие в них (кроме петербургской крепости) каменных стен; все они носят характер временных укреплений, что надо объяснить стеснением в денежных средствах и спешностью работы. Однако и в этих временных постройках постоянно можно подметить заботу об устройстве безопасных от навесного огня помещений. Кроме того петровские крепости в противоположность прежним "городам" по преимуществу являются крепостями военного характера. Но против народов, не искусных в военном деле, по-прежнему Петр строил деревянные замки (Воронеж), остроги (в Сибири), каменные кремли (Тобольск) и т. д.

Очень важно отметить, что как раз в Петровскую эпоху Россия приступила к сооружению приморских крепостей или отдельных морских оборонительных построек, которые в частностях своего расположения уже и в то время несколько отличались от сухопутных укреплений. К наиболее замечательным сооружениям этого рода относятся приморские форты и батареи Кронштадта, Ревеля и Рогервика. Подробных чертежей этих сооружений, к сожалению, не сохранилось в архивах, но из описания их явствует, что приморские укрепления, возводившиеся среди моря (Кроншлот в Кронштадте, Вест-батарея и цитадель в Ревеле), состояли из деревянных, наполненных камнем и землей срубов, на которых был возведен венчатый бруствер; береговые батареи обычно были земляные, с каменным или земляным бруствером. Подобный же характер имели в этот период и приморские батареи других государств Европы.

В заключение обзора крепостного строительства в эпоху Петра, остается сказать несколько слов об общем значении, которое придавалось тогда крепостям и обороне страны вообще.

В начале Петровской эпохи Россия являлась обладательницей большого количества укрепленных пунктов самого разнообразного характера: были пункты, обнесенные земляными и деревянными оградами, были и пункты с оградами каменными. Войны с соседними странами указывали на необходимость разрешения чрезвычайно важного вопроса, касающегося этих укрепленных пунктов: что с ними делать, какие из них сохранить и исправить как необходимые для обороны страны и какие исключить как вовсе для последней бесполезные. Разрешение Петром этого вопроса вылилось в форму изданного в 1724 г. так называемого "аншталта (штата) крепостей". В состав аншталта вошло 34 укрепленных пункта, которые были разделены на три разряда: остзейские крепости (числом 11), российские (18) и персидские (5). Первый и третий разряды содержали в себе укрепленные пункты вновь завоеванных провинций, а второй - собственно русские.

К разряду остзейских крепостей были отнесены: Санкт-Петербургская, Кронштадт, Рогервик, Шлиссельбург, Выборг, Кексгольм, Нарва и Иван-город, Ревель, Пернов, Динамюнде и Рига. Значение некоторых из этих крепостей в общей системе обороны страны было охарактеризовано собственноручными пометками Петра. Так, по отношению к Кронштадту значилось: "Фортеция зело великая, в которой с "2000 пушек надобно, и починку фортеции определить должно". Большое значение придавалось Выборгу, "который гораздо крепить надлежит… через взятие сего города С.-Петербургу конечное безопасение получено". Про Ревель было сказано: "содержать как ныне есть, а между тем подумать, когда Рогервик офортификуется, нужна ли она будет, ныне же она за фортецию почеться не может".

К российским крепостям были причислены: Псков, Великие Луки, Смоленск, Брянск, Чернигов, Ново-Киев (или Киево-Печерская крепость), Переяславль, Перевалочно, Ново-Павловск, Новая-Транжаментная крепость, Царицын с линией, Астрахань, Казань, Уфа, Тобольск, Селингинск, Новодвинск и Кальский острог. К персидским крепостям относились: крепость Св. креста, Дербент, Баку, Гиляны и Мизандрон.

Во всех крепостях, вошедших в аншталт, полагалось иметь известное вооружение и содержать в мирное время определенные гарнизоны.

Петр разрешил также очень важный вопрос об укреплении столицы. Пока Выборг был в шведских руках, Петр особенно заботился об укреплении Петербурга, но как только "через взятие сего города (т. е. Выборга) С.-Петербургу конечное обеспечение получено", так работы по укреплению Петербурга были в дальнейшем своем развитии приостановлены. Следовательно, по мнению Петра, столица, находясь даже близко к государственной границе, не нуждалась в непосредственном укреплении, раз в ближайшем к ней районе были крепости, обеспечивавшие целесообразные действия армии и флота (если столица была близка к морю).

Из более внимательного рассмотрения сущности "петровского аншталта" можно вынести заключение, что в вопросе обороны страны Петр установил совершенно правильную точку зрения, что: "оборона страны зиждется на армии и флоте, истинное же назначение крепостей - служить опорными пунктами для целесообразных действий армии и флота".

Основание русского корпуса военных инженеров; инженерные школы; инженерная литература и терминология.

Сильный толчок дальнейшему развитию фортификации в России дали прочное основание при Петре корпуса военных инженеров и организация соответствующих учебных заведений для подготовки будущих инженеров. Первоначально в России привлекались на службу иностранные инженеры (Гольцман - строитель Ямбурга, Ламбер, - составлявший проект Петербургской крепости, Люберас - принимавший участие в закладке Петербургской крепости и Кроншлота и др.); затем сам

Петр предпринял заграничную поездку и изучал на местах иностранные крепости; наконец он стал посылать за границу молодых людей для ознакомления с инженерным делом, которые после того делались инженерами. Из числа последних особенно выделился Корчмин. Он принимал участие во многих осадах, строил в 1706 г. полевые укрепления между Смоленском и Брянском на случай вторжения с западной границы шведов, а в следующем году исправлял и усиливал ограду московского Кремля и Китай-города и пр.

В 1712 г. в Москве была основана первая инженерная школа, а в 1719 г. другая инженерная школа была основана в С.-Петербурге. Ученики обеих школ, сообразно успехам в науках, повышались в звание кондукторов и потом производились в инженер-прапорщики. В 1724 году московская инженерная школа была упразднена.

Военные инженеры первоначально подчинялись учрежденной в 1711г. "Канцелярии главной артиллерии и фортификации", т. е. как бы перемешивались с артиллеристами. Главное назначение инженеров определялось "Воинским уставом", где говорилось, что: "Инженеры зело потребны суть при атаке или обороне какова места, и надлежит таких иметь, которые не точию фортификацию основательно разумели, и в том уже служили, но чтоб и мужественны были, понеже сей чин паче других страху подвержен есть". Инженеры, входившие в состав организации войск, имели и свои строевые обязанности, регламентировавшиеся тем же "Воинским уставом" следующими словами: "Когда инженер пеш марширует, тогда имеет он ружье свое, мушкет, пистоль и лядунку и идет в строю, како ему от главного артиллерии начальника приказано будет и под его командою оные обретаются".

В 1722 г. инженеры были отделены от артиллерии, был назначен особый генерал-директор над всеми крепостями с подчинением ему всех инженеров, причем для управления делами была учреждена "Инженерная контора". Это распоряжение и следует считать началом образования инженерного корпуса как самостоятельного учреждения в военном ведомстве. В 1724 г. полевые инженеры были отделены от гарнизонных, которые являлись строителями крепостей, тогда как первые состояли при войсках.

С введением в рассматриваемый период теоретического изучения в России инженерного искусства появилась и своя инженерная литература, сначала преимущественно переводная: были переведены сочинения многих западных выдающихся инженеров - Кегорна, Штурма, Римплера, наконец Вобана.

Сочинение Кегорна (или Кугорна) было переведено под заглавием: "Новое крепостное строение" и заключало в себе решение частного вопроса о преимуществе предложенных автором систем перед французским способом укрепления. Сочинение Штурма "Архитектура воинская" представляло собой сборник систем, рассмотрение которых могло принести некоторую пользу инженеру, уже достаточно изучившему теорию военно-инженерного искусства. Сочинение Римплера "О строении крепостей" имело целью показать недостатки существовавших в то время способов укрепления и предложить основные начала новых систем укрепления. Наконец труды Вобана были переведены под заглавием "Истинный способ укрепления городов" и "Вобана о атаке крепостей и укреплении оных", хотя последний труд появился уже в 1737 г., т. е. в период после Петра. Лучшим руководством по долговременной фортификации считалось при Петре "Паганово о военной архитектуре". При Петре же появилось оригинальное сочинение под заглавием: "Книга Марсова или воинских дел", заключавшее реляции наиболее замечательных сражений и журналы осад, произведенных русскими во время Северной войны с 1702 по 1713 гг.

В общем тогдашняя русская инженерная литература была богата числом трудов, но не все они соответствовали познаниям молодых инженеров; кроме того по недостатку хороших переводчиков переводные труды отличались зачастую неясностью, извращением подлинников и неопределенной терминологией. Чтобы упорядочить дело с переводами, Петр сам часто принимал участие в просмотре и исправлении переводов. Но надо заметить, что в терминологии и он сбивался: до своего путешествия по Европе во всех инструкциях и письмах, относившихся до и нженерного дела, он прибегал вначале к русским названиям, а потом стал прибегать и к иностранным словам и выражениям, преимущественно голландским и немецким, что оказало влияние на образование новой терминологии инженерного искусства (приступ - банкет, загрудный вал - бруствер, роговые шанцы - горнверк, горжа - горло и т. д.).

Особенное внимание обращалось в эпоху Петра на распространение инженерных познаний в войсках, что было охарактеризовано известным изречением самого Петра: "зело нужно, дабы офицеры знали инженерство".

ГЛАВА XVI

РАЗВИТИЕ ВОЕННО-ИНЖЕНЕРНОГО ИСКУССТВА В РОССИИ ПОСЛЕ ПЕТРА И ДО НАЧАЛА XIX ВЕКА

Общая характеристика рассматриваемого периода в отношении развития военно-инженерного искусства: исправление существовавших крепостей и постройка новых.

В Петровскую эпоху были установлены вполне определенные начала рационального устройства крепостей, и потому в дальнейшем оставалось при детальной разработке устройства крепостей только следовать указанным началам, изыскивая каждый раз формы, соответствующие данной обстановке. После Петра и до начала XIX века вся фортификационная деятельность в России может быть подразделена на практическую и теоретическую. Первая проявлялась в исправлении и усилении существующих и в постройке новых крепостей и не представляла ничего особо замечательного, вторая - в составлении проектов, которые хотя и не были осуществлены, но зачастую заслуживали полного внимания.

Вообще вплоть до 1758 г. при проектировании новых крепостных оград применялось бастионное начертание, но в деталях не отдавали особого предпочтения какой-либо определенной фортификационной системе из применявшихся на Западе. Фланковую оборону рвов основывали на действительном ружейном огне; вместо пустых бастионов делали насыпные, наружные вспомогательные постройки предпочитали внутренним, на прикрытом пути устраивали казематированные редюиты, а сам прикрытый путь приспособлялся к пушечной обороне; кроме того вообще широко применялись казематы и появились оборонительные казармы.

Из работ этого периода по усилению и исправлению крепостей упомянем: усиление крепости Фридрихсгам, исправление ограды Ревеля, исправление Риги, усиление оборонительной линии, соединяющей старый Киев с Киево-Печерской крепостью. Из проектов крепостей этого времени заслуживают внимания по своим оригинальным деталям проекты крепости Опочки (1732 г.) и Эвст-Шанца (1736 г.).

Фиг. 68.

Проект крепости Опочка, 1732 г.

В проекте Опочки (это крепость у р. Великой) оборона рвов перед равелином (Фиг. 68) производится из эскарповых казематов а, прикрывающихся спереди особыми казематамизаслонами з, расположенными в устьях рвов равелина, что напоминает позднейшие предложения Карно о прикрытии эскарповой стены против устья рва равелина.

Фиг. 69.

Проект оборонительных казарм крепости Эвст-Шанец, 1736 г.

В проекте крепости Эвст-Шанец (при впадении р. Эвст в Западную Двину, в 125 км от Риги) впервые появляются оборонительные кирпичные казармы (Фиг. 69) в виде двух бастионных фронтов, образовавших горжевую часть крепости, обращенную к pp. Двине и Эвст. Казарма была двухэтажная, и лицевые ее стены, ничем не прикрытые, имели громадную толщину в 5 м. Проект этот, составленный инженером Людвигом задолго до Монталамбера, был однако проникнут его духом.

С 1758 г. начали появляться проекты крепостей, в которых ограды располагались на новых началах, до того времени не встречавшихся. К ним относятся проекты Петер-Шанца у Риги и крепости св. Дмитрия на Дону. Петер-Шанец являлся мостовым, у креплением у Риги, на левом берегу Двины и представлял собой "двенадцатиугольный штерншанец", (т. е. звездообразное начертание в плане).

Фиг. 70.

Проект фронта крепости Петер-Шанец, 1758 г.

Первоначальный проект этого укрепления, составленный в 1726 г., в исполнение приведен не был, и в 1758 г. был составлен другой проект русским инженером Деденевым, по которому ограда Петер-Шанца должна была состоять из тональных фронтов, из которых три. имели внутри редюиты Р. Фронт с таким редюитом показан на Фиг. 70. Редюит почти весь казематированный и служит опорным пунктом для удержания внутри даже после падения ограды. Впереди главного вала А расположены контргарды Г и гласис с прикрытым путем, в исходящих "и входящих углах которого расположены казематированные редюиты. Редюит исходящего угла.

Б дугообразный и перегораживает прикрытый путь. Автор проекта называет его "казематированным траверсом"; его назначение - не позволять неприятелю с овладением плацдармом распространяться по всему прикрытому пути. Казематы К, фланкирующие рвы контргардов перед исходящими углами, стреляли сквозь сквозные отверстия М, проделанные в контргардах, которые в отношении казематов являлись здесь заслонами (козырьки). Как само тональное начертание участков ограды, так и приведенные детали были для того времени новинками.

Фиг. 71.

Фронт крепости св. Дмитрия на Дону

(Ростов на Дону), 1759 г.

В 1745 г. артиллерийским капитаном Сипягиным был составлен проект крепости св. Дмитрия на Дону, предположенной на правом берегу Дона, в расстоянии 2 с лишним километров от устья Теморнака. Однако первоначальный проект, составленный из бастионных фронтов, был отвергнут и в 1759 г. был составлен новый проект особой комиссией из ряда русских инженеров. По этому проекту крепость имела 8 фронтов, обращенных к полю, и горжевую ограду, расположенную в три ряда по гребню и скатам берега. Напольные фронты имели тенальное начертание; кроме главного вала имелись фоссебрея,анвелопа и пр. (Фиг. 71). Очень сильно была организована фланковая оборона, причем для устранения скопления дыма фланки были сделаны выступными, местами же - отступные. Казематы были хорошо маскированы и разделялись земляной частью.

Этот фронт поразительно схож с тональными фронтами Монталамбера, хотя и был проектирован 17 лет раньше выхода в свет первого тома его сочинений. Такое совпадение идей объясняется тем, что в 1757-1758 гг. Монталамбер состоял военным агентом при шведской армии, действовавшей вместе с русской против Пруссии, а в 1758-1760 гг. он состоял в том же звании в России и провел две зимыы в Петербурге. Очевидно, за это время он был в сношениях с русскими инженерами, результатом чего и явилась общность идей. Но в то время, как Монталамбер предавал свои идеи гласности и имя его пользовалось всемирной известностью, проекты русских инженеров заглохли в архивах и их имена мало кому были известны даже в самой России.

Кроме бастионных и тональных фронтов за рассматриваемый период в России появился также и полигональный или капонирный фронт и именно впервые при проектировании крепостей Днепровской линии (Петровская - у Азовского моря и Александровская - у Днепра). Наиболее замечательными проектами крепостей с полигональными (капонирными) фронтами. были проекты инженера фан-Сухтелена (перещедшего на русскую службу из Голландии), составленные им для крепостей Сиротск, Ути и Кюмень-город.

Фиг. 72.

Фронт крепости Сиротск, 1794 г.

Фронт крепости у местечка Сиротск (ныне Сероцк на р. Буге), проектированный в 1794 г. (Фиг. 72), обращает на себя внимание следующими особенностями: капонир А, служащий для фланкирования главного рва, казематированный, двухэтажный, причем каждый каземат назначается для 1 орудия; из этого капонира главный ров фланкируется 13 орудиями: 7 помещенными в верхнем и 6 в нижнем этаже; на дне рва близ контрэскарпа расположена отдельная галерея Б с бойницами на высоте прикрытого пути. У входящих плацдармов галерея заменяется небольшой казематированной постройкой Ж в виде тупого редана, каждый фас которого вооружен орудием для фланкирования пространства, отделяющего галерею от контрэскарпа. На валганге расположены батареи В, действующие через общие амбразуры, прорезанные в бруствере главного вала; батареи хорошо замаскированы, что указывает на сознание уже в то время нашими инженерами важности маскировки артиллерии.

Крепости Ути и Кюмень-город находились в Финляндии. В проектах этих двух крепостей фан-Сухтелен также применил полигональные фронты, но в них линия огня изломана наружу. В первом проекте применен оригинальный капонир с двориком и главный вал изломан против рвов равелина. Во втором проекте капонир отделен от главного вала и имеет утолщенную голову; за главным валом внутри ограды против капонира расположена оригинальная казематированная постройка, служащая для фланкирования военной улицы. По капиталям исходящих углов расположены дугообразные батареи, напоминающие оборону исходящих углов равелина у Шасслю.

В общем все эти проекты носили совершенно самобытный характер и для своего времени отличались новизной; только 50 лет спустя они вошли во всеобщее употребление.

Фиг. 73.

План крепости Закрочим, 1791 г.

В 1791 г. тем же инженером фан-Сухтеленом был спроектирован и бастионный фронт для крепости Закрочим - при слиянии р. Нарева с р. Вислой. Это был лучший из бастионных фронтов того времени. Здесь между прочим к ограде крепости примыкал укрепленный лагерь, образованный 5 фортами Ф, охваченными общим гласисом (Фиг. 73); форты были открытые с горжи, но в них имелись отступные фланки, хорошо маскированные, обстреливавшие промежутки между фортами. По идее они равноценны редюитам-грибкам в равелинах Шасслю, примененным последним в 1813 г. в Модлине, а также предложенным в 1889 г. профессором К. И. Величко "промежуточным капонирам". Лагерь вместе с оврагом, который он прикрывал, мог служить обеспеченным помещением большого депо, весьма полезного как для оборонительной, так и для наступательной войны.

Что касается крепостной ограды Л, расположенной по 7-угольному полигону, то она была весьма удачно применена к местности, и фронты ее были сильны своим взаимным расположением: взятию каждого из бастионов должно было предшествовать взятие двух смежных равелинов, но фасы последних были так направлены, что неприятельские батареи не могли их анфилировать.

На противоположном берегу р. Вислы было еще расположено предмостное укрепление В. Оно имело незначительную профиль, но водяные рвы, и было необходимо для взаимной связи между обоими берегами и с Варшавой. С горжи оно было прикрыто траверсами г, предохранявшими от затыльных поражений, и было снабжено двумя небольшими гаванями д.

В заключение о рассматриваемом периоде эволюции военно-инженерного искусства в России приходится сказать, что период этот дал много интересных деталей устройства крепостных оград (Опочка - с заслонами фланкирующих казематов, Эвст-Шанец и св. Дмитрия на Дону, полигональные фронты в проектах фан-Сухтелена), однако крепости в этот период в России не имели боевого опыта, и весьма многое из разработанного по части их устройства осталось в одних только проектах. Из русских инженеров этого периода заслуживают быть отмеченными для истории Деденев, фан-Сухтелен, Сипягин (который, был впрочем, артиллеристом); немало поработали также инженеры де-Витте, Деволан (сооружавший укрепленные пункты на границе с Турцией), Опперман (составивший проекты крепостей Кюмень-города и Сенно).

Русское осадное искусство в начале рассматриваемого периода было в неудовлетворительном состоянии: осады тянулись долго, сопровождались значительными потерями, и ни одна из них не была доведена до конца. Причины столь медленных и неумелых действий заключались в плохой организации дела и в недостаточном знакомстве с теорией постепенной атаки Вобана. В России не было должной теоретической в этом отношении подготовки, и ее пришлось восполнять практической и на самых осадах обучаться осадному искусству, что русские и выполнили с успехом, так что к концу периода в осадном искусстве они сравнялись с Западной Европой. Из веденных Россией за это время осад заслуживают упоминания осады Кольберга и Бендер.

Прусская крепость Кольберг (в Померании) осаждалась русскими три раза: в 1758, 1760 и 1761 гг., причем каждая последующая осада велась искуснее предшествующей. В первой осаде русские довольствовались одними подступами, не закладывая параллелей; во вторую осаду уже было заложено 2 параллели и велась еще вспомогательная атака с батареями, обстреливавшими продольным огнем атакованные фронты. Однако обе осады пришлось снять вследствие приближения неприятельских вспомогательных отрядов. В третью осаду применялись уже параллели, которые были удачно применены к местности, атака была доведена до венчания гласиса, и крепость сдалась. Осады Кольберга были для русских очень поучительны: кроме выяснения различных частных вопросов устройства крепостей, они наглядно доказали необходимость иметь в своей стране опорные пункты для армий не только на случай войны оборонительной, но и наступательной, и с этой точки зрения эти осады оказали влияние на дальнейшую разработку вопроса об обороне страны.

Осада Бендер (в Бессарабии) в 1770 г. от начала до конца произведена была образцово и по своей решительности и быстроте действий сильно напоминала знаменитые осады в Петровскую эпоху: на этот раз русские инженеры явились во всеоружии знаний и опыта. Уже на 10-ю ночь приступлено было к заложению 3-й параллели. Начиная с этой параллели, все действия атаки на поверхности земли составляли одно стройное целое с действиями начатой здесь подземной (минной) атаки, в которой русские минеры показали себя с самой хорошей стороны. Впервые здесь взорван был "усиленный горн" под гребнем гласиса, причем величина заряда этого горна превосходила все употреблявшиеся до того времени горны. Применение усиленных горнов вообще было еще тогда новым делом: хотя учебные опыты во Франции и замечательная в этом отношении осада Шведница в 1762 г. и предшествовали усиленным горнам, примененным при Вендорах, тем не менее сведения о них не были еще опубликованы и потому не могли быть полезными для русских инженеров, на которых возложено было ведение минной войны. Эта минная война показала также, насколько целесообразно применение контрмин, значение которых, правда, сознавалось издавна. Под Бендерами русские могли также убедиться воочию, что крепость из сплошной передовой ограды без наличия прочных, надежных опорных пунктов уже устарела: даже при многочисленном и храбром гарнизоне она была быстро взята осаждающим. Таким образом ясно стало, что пришло время усиления крепостей отдельными укреплениями, выдвинутыми вперед, как это уже предлагал делать и фактически выполнил в Кронштадте Петр, и после осады Бендер мы видим, что крепости начинают усиливать именно расположением впереди ограды отдельных укреплений долговременного характера, но, правда, сначала располагаемых довольно близко от ограды.

Что касается обороны крепостей в рассматриваемый период, то она по-прежнему велась русскими энергично и умело, чему примером была оборона крепости Очакова в 1737 г. против турок, в которой русские дали большое развитие артиллерийскому огню, которым значительно замедлили движение подступов атакующего, и отбили много атак открытой силой; кроме того ими все время велись контрапроши, устраивались ретраншаменты, редюиты на прикрытом пути, траверсы во рвах для их обороны, удачно велась минная война, и в конце концов турки принуждены были снять осаду.

ОТДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ

ФОРТИФИКАЦИОННЫЕ ИДЕИ И ФОРМЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

ГЛАВА XVII

КРЕПОСТИ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ НАЧАЛА XIX ВЕКА

Влияние на развитие военно-инженерного искусства на Западе войн Французской революции и империи.

Идея расширения крепостей при помощи отдельных укреплений, предложенная во второй половине XVIII века Монталамбером в образе его башен, долгое время не находила себе применения, ибо она предполагала такое увеличение численности гарнизона крепости, на какое в то время ни у кого не было ни желания, ни возможностей. Но вот в конце XVIII и в начале XIX веков начинаются Наполеоновские войны: появляются массовые армии, насчитывающие в своих рядах уже не десятки, а сотни тысяч человек. Предводимые самим Наполеоном, они проходят всю Европу, поразительно мало обращая внимания на крепости; последние обходятся и блокируются зачастую незначительными силами, а выигранные полевые сражения подчас решают участь целых государств.

После свержения Наполеона (1815 г.) все европейские государства были озабочены вопросом о реорганизации укрепления своих границ. То ничтожное влияние, которое крепости оказывали на движение неприятельских и своих армий, привело к выводам, что:

старые крепости, состоящие из одной сомкнутой ограды, тесны и малы: они не могут вместить в себе средства для питания и снабжения полевой армии, маневрирующей по соседству, и дать этой армии временное убежище; не могут они также иметь и достаточно сильный и большой гарнизон, который мог бы при благоприятных обстоятельствах вести активные операции;

старые крепости не обеспечивают жителей, городские здания, склады и пр. от бомбардирования осадными орудиями.