Десять дней в ноябре

которого уже давно покрыла седина. Слева от вхо-

да в просторном кабинете размещалась богатая би-

блиотека; справа, у окна, стоял письменный стол,

а посредине располагался камин. Напротив камина

находились два кресла и маленький стол, заваленный

газетами и книгами.

В это субботнее утро мистер Гоулд, как обыч-

но, сидел в одном из кресел и внимательно смотрел

на языки пламени в камине, о чем-то размышляя, пока

не услышал голос мисс Уотсон:

– Добрый день, мистер Гоулд.

Увидев Джули в дверях, мистер Гоулд заулыбался

и даже поднялся с кресла, чтобы обнять ее.

– Вам не стоило вставать…

– Джули, прошу тебя, никогда больше не говори

так! Джентльмен должен вставать в присутствии дамы,

– ответил режиссер с доброй улыбкой.

– Мистер Гоулд, вы не перестаете меня удивлять.

Даже при такой суете, сопровождающей премьеру, вы

не теряете расположения духа.

– Грусть – это плохо, – наставительно произнес

режиссер. – За свою долгую жизнь я многое понял

и усвоил несколько уроков, и одно из самых важных —

это то, что нельзя грустить и отчаиваться. Надо радо-

ваться каждому мгновению. Жаль, что осознание этого

приходит в пожилом возрасте.

Режиссер жестом предложил Джули занять одно

из кресел. Удобно расположившись в мягком корич-

невом кресле, стоявшем у библиотеки, и дождавшись,

когда мистер Гоулд займет второе, то, за которым

он сидел до ее прихода, актриса произнесла:

– Вы как всегда правы, мистер Гоулд. У меня

нелегкая судьба. В раннем детстве я осталась одна,

и воспитывалась тетей, пережила много трудностей,

и порой возникали мысли свести счеты с жизнью,

но всегда появлялся кто-то, кто помогал преодолеть

сложный период. Знаете, как я называю таких людей?

– Как? – спросил режиссер.

– Ангелы. Да-да, именно ангелы. Хоть я и не ре-

лигиозный человек, но убеждена, что они существу-

ют. И они то ли сами, то ли в человеческом обличье

спускаются на землю, чтобы помогать людям прой-

ти через испытания. А вы верите в ангелов? Верите

в Бога?

Мистер Гоулд улыбнулся и ответил:

– Знаешь, в жизни часто встречаются люди, кото-

рые по непонятным тебе причинам стараются помочь,

направить к чему-то. А как их называть – ангелы

или как-то иначе, это не важно. Я родился в еврейской

семье в Польше, на тридцать лет раньше тебя, и вме-

сте со своими близкими пережил холокост. Они все

были брошены фашистами в концлагеря и погибли,

а я и моя мама остались живы, потому что нас спрята-

ла польская семья. Я мало что помню из того времени,

но многие рассказы людей, переживших Холокост, не-

редко вызывали у меня вопрос: а где был Бог в это вре-

мя? Почему он не помог тем людям, почему он не спас

моих близких? И из-за всех таких вопросов я с юного

возраста сторонился религии.

– А сейчас, оглядываясь назад, вы нашли ответ?

– заинтересовавшись, спросил Джули.

Мистер Гоулд задумался и после некоторой паузы

продолжил:

– Наверное, кроме глубоко верующих людей ни-

кто и никогда не сможет придумать оправдания тому,

что происходило в Европе во время Второй мировой

войны. И где был тогда Бог, даже они не смогут тебе

толком объяснить, – мистер Гоулд сделал паузу, по-

сле чего задумчиво продолжил. – Всю свою долгую

жизнь, я был убежден, что его просто не существует,

и человек сам хозяин своей судьбы, но сейчас, огляды-

ваясь назад, чувствую, что у всего происходящего есть

некий план. Как ни печально это осознавать, но с года-

ми понимаешь, что ты практически не управлял сво-

ей жизнью, тебя все время кто-то куда-то направлял,

ты был актером в глобальном спектакле, называемом

жизнью, а кто режиссировал это спектакль – Бог

или какие-то другие силы – мне не известно.

– А почему вы взяли меня тогда, сжалились

над начинающей актрисой?

– Нет, это было бы непрофессионально с моей

стороны. Режиссер в первую очередь смотрит на чело-

века, пытаясь разглядеть его потенциал, его внутрен-

ний мир, а тебя я взял, так как посчитал, что ты ста-

нешь хорошей драматической актрисой. И, как видишь

по реакции зрителей, я оказался прав.

– Спасибо за предоставленный мне шанс, – по-

благодарила режиссера Джули. – Познакомившись

с вами двадцать лет назад, я начала по-другому смо-

треть на жизнь.

– Джули, ты должна понять, что театр – не глав-

ное в твоей жизни, ты еще молодая, и должна старать-

ся создать семью.

– О чем вы говорите, мистер Гоулд?! – восклик-

нула Джули. – Мне уже сорок, а в таком возрасте

сложно к кому-то привыкнуть. Кроме того, вы же зна-

ете, какие сейчас пошли мужчины: таких джентльме-

нов, как вы и Чак, практически не осталось. – Джули

тяжело вздохнула и продолжила: – Вы для меня —

как отец, а Чак – как брат.