Навеки вместе

Теперь перед Джонатаном возникла совершенно иная картина мира. Получила объяснение его способность перемещаться благодаря силе воли в альтернативную временную шкалу, а еще наконец-то решилась загадка, почему в стиральных машинах пропадают носки…

Очевидно, существует бесчисленное множество временных шкал, каждая из них обладает большей или меньшей степенью вероятности — но абсолютной вероятности нет ни у одной. В самых маловероятных шкалах человеческая раса может состоять из мыслящих динозавров, а небо там зеленое-презеленое. В просто маловероятных системах хронокоординат флуктуация превратит вашего приятеля в женщину, а любимую кошку — в игуану. Наиболее вероятные шкалы могут быть стабильны, но эта стабильность не абсолютна, и вы, положив в стиральную машину двадцать носков, достанете девятнадцать. Возможны самые дикие случайности. Например, малютка по имени Рубиновая Желейная Конфетка с улицы Горностаевой, дом 52, напишет свой адрес на воздушном шарике и отпустит его в небо, а потом он будет найден в двухстах милях, на Горностаевой, 52, в другом городе, другой девочкой того же возраста по имени Рубиновая Желейная Конфетка. Так что Джонатан стал очень невероятным в своей временной шкале и очень вероятным в этой.

Теперь он знает, что Елена здесь, а она знает, кто такой Джонатан. Так почему бы не дать в местную газету объявление? Хотя нет, он же должен перенестись в ее прошлое и предупредить насчет неопределенностей — сделать это необходимо потому, что так уже было. Если он не побывает в прошлом, неопределенным может стать все на свете.

* * *

Как и в предыдущем «Макдоналдсе», он закрыл глаза и сосредоточился. А потом распахнул веки и убедился: «Макдоналдс» все тот же, однако персонал незнакомый, посетители новые и цены существенно ниже, почти на двадцать процентов!

Он прошел в мактуалет, глянул в зеркало и ахнул от изумления. Ему на добрый десяток лет больше! Но затем Джонатан припомнил, как недавно почувствовал себя повзрослевшим.

Похоже, путешествие вспять во времени имеет свою цену, и эта цена — пропорциональное старение. На сей раз верность любви обошлась Джонатану в десять лет молодости. Недешево, мягко говоря. Но есть и один плюс: здесь, в прошлом, не так уж много перекормленного народу. Среди посетителей «Макдоналдса» таковых, пожалуй, четверть, а не треть.

Он вспомнил про детектив «Меня целует смерть» и заглянул в мусорную корзину. Конечно, этой книги десятью годами ранее здесь быть не могло, но вместо нее Джонатан обнаружил «Кладезь турецкой мудрости, или Отец всех турецко-английских словарей пословиц и поговорок». Задняя обложка была оторвана вместе с сотней последних страниц — возможно, кто-то в них сморкался или вытирал жирные руки.

Так началось двухнедельное сидение на макгазировке и пословицах: «Когда приходит любовь, уходит рассудок», «Некрасивая жена дом приберет, красивая по свадьбам гуляет»…

На пятнадцатый день явилась Елена, и было ей чуть за двадцать; она прямиком направилась в туалет. Джонатан поспешил занять пост у двери, сторожко озираясь, не приблизится ли какой-нибудь толстяк. Едва Елена вышла, он загородил дорогу.

— Вы меня не пропустите? — вежливо спросила она.

Не узнала! Слава богу, не придется забираться еще дальше в прошлое.

— Прошу извинить, — сказал он. — Я инспектор, проверяю качество Макдоналдсовских туалетов, провожу опрос посетителей. Не уделите ли минутку? Всего пара вопросов. Во-первых, — торопливо импровизировал он, — вы ходили по-маленькому или по-большому?

О господи! Он наслушался разговоров мамаш с их чадами. А сам, кажется, уже целый век ни с кем нормально не общался.

— Извращенец! — возмутилась Елена, а затем ее лицо побледнело. — Джонатан…

— Вы меня знаете?

«Уж лучше так, — подумал он, — чем предстать перед ней в роли извращенца».

— Этого просто не может быть! Галлюцинация! Дайте же пройти наконец!

— Любимая, не надо волноваться, все в порядке…

Он пытался силой удержать Елену, но она вдруг остановилась сама.

— Твой запах! Я его где угодно узнаю. О боже мой, я сплю, все это снится…

— Нет, счастье мое, ты не спишь, успокойся. Представь, что ты зачарованная принцесса, и позволь галлюцинации тебя спасти. Галлюцинация обожает тебя.

Елена закрыла на секунду глаза, а потом заплакала.

— Такое не может произойти в реальности. Я, наверное, умерла!

— Ты мне нужна живой. В смысле, ты живая, и ты мне нужна. Я здесь, между прочим, неделями просиживаю, макводу пью… Не плачь.

— Потому что мои слезы — не маквода? — Она захохотала как безумная. — Ты молод! — И Елена пустилась в пляс.

А он-то думал, что выглядит на десять лет старше.

Для достижения стабильности и повышения вероятности он торопливо рассказал возлюбленной про определенную неопределенность и неопределенную определенность, теми же словами, что услышал от нее, — как будто читал молитву или заклинание. Скоро они окажутся у него в гостинице или у нее в квартире, лягут в постель…

Джонатан допустил серьезную оплошность, перестав уделять внимание окружающему. И вдруг раздалось:

— С дороги!

Ему и воздуха-то едва хватило на два слова, этому одышливому голосу, и все равно он звучал воинственно и предварял столь же агрессивное действие, обусловленное не то инерцией движения, не то шовинизмом толстяков. Огромные ручищи, за которыми следовала циклопическая туша, вторглись между Джонатаном и Еленой, разделили их. Когда затмение прошло, Елена исчезла.

Джонатан, убитый горем, вернулся за стол. В краткий миг их свидания Елена явно удивилась тому, как молодо он выглядит по сравнению с Джонатаном, которого она встречала в своем прошлом. Так что же это, он обречен сидеть в «Макдоналдсе» и зубрить турецкие пословицы, пока не постареет достаточно, чтобы, отправившись еще дальше в прошлое, прибыть (с учетом путешествия во времени) мужчиной более чем зрелым? Впрочем, последний скачок добавил десять лет к его настоящему возрасту: похоже, нет смысла выжидать еще столько же перед новым переходом.

Джонатан вызвал из памяти нестираемый образ — мертвое тело Елены после той страстной ночи, случившейся в его прошлом, которое для нее было будущим. Как же хочется быть совершенно чистым и прозрачным в ее глазах, ведь такова природа великой истинной любви — не должно быть никаких тайн друг от друга. Но ни в коем случае Елена не узнает о том, как она умрет, о том, какими будут ее последние, а его первые объятия! Подобные мысли причиняли ему душевную боль, однако при этом парадоксальным образом питали безграничную любовь и страдание от разлуки. Его тоска неудержимо росла и в конце концов превратилась в буйный лесной пожар. Как говорят турки в разделе «Yokluk», или «Отсутствие»: «Hasret ateşten gömlektir, тоска — огненная рубашка».

Постепенно он забыл и про время, и про возраст. Закрыл глаза и сосредоточился. И еле расслышал:

— Эй, мимо вас мое кресло не проезжает.

* * *

Цены в «Макдоналдсе» упали еще ниже. «Отец всех словарей» исчез, хвала Аллаху, и в заведении Джонатан заметил только одного посетителя с избыточным весом.

Как вынырнувший из воды пловец, Джонатан провел рукой по волосам и понял, что их осталось немного. Зашел в мактуалет посмотреться в зеркало: на него взглянул Джонатан лет шестидесяти. А может, пятидесяти восьми или шестидесяти двух, точно не определить. Похоже, движение против времени сравнимо с разгоном до скорости света. В пространстве чем сильнее ускорение, тем больше масса, и вот уже по весу вы сущий исполин, тогда как на внешности это не отражается. Что же до путешествия во времени: чем дальше вы забираетесь, тем быстрее стареете. Еще пару лет в прошлое, и Джонатан, возможно, превратился бы в столетнего старца. И куда, спрашивается, уходит его непрожитая жизнь? Должно быть, служит топливом для хронопутешествий. А ведь Елена теперь еще моложе; мыслимо ли, чтобы Джонатан показался ей сексуально привлекательным?

И к тому же Джонатан шестидесятилетний среди молодых посетителей «Макдоналдса» смотрится неуместно. Наверное, кажется им этаким макпедофилом.

Вот еще одна задачка: как сохранить должную бдительность, не привлекая к себе внимания постоянными поворотами головы?

На выручку в который раз (а может, все-таки в первый?) пришла мусорная корзина, наводя на мысль о том, что судьба пока Джонатану благоволит. Выброшенная кем-то книга называлась «Разъяснение правил гольфа».

«Гольф — игра одиночек», — утверждала книга. Ну, в точности как его поиски Елены!

«Гольф — игра сложная, но это потому, что такой ее делаем мы. В душе человека, когда он собирается ударить по мячику, поднимаются все его подавленные желания и страхи. Демоны эти частью придуманы им самим, частью вызваны в воображении сложностью предстоящей игры…»

Да, разумно. Необходимо успокоиться.

«Знай свой мячик».

Тоже добрый совет. Но Джонатан не сомневался: свою возлюбленную он узнает в любом возрасте. Даже тринадцатилетней!

Помолодеть еще хоть чуть-чуть он ей не позволит, во имя приличий, пусть даже и сам будет дальше стареть.

«В гольфе иногда нужно вбросить мяч, чтобы он вернулся в игру. Вы стоите прямо, держите мяч вытянутой рукой на уровне плеча, а затем отпускаете его. Мяч не должен до падения на землю коснуться человека — будьте осторожны, если у вас большой зад, а то заденете ягодицу и придется вбрасывание повторять».

Неделями, а то и годами просиживать на макстульях — это, конечно, нижней части туловища не на пользу, но что тут поделаешь? Не заниматься же в мактуалете ритмической гимнастикой или йогой.

К счастью, прошло всего лишь десять дней, прежде чем в «Макдоналдс» заглянула юная, но вполне узнаваемая Елена с подружкой — на сей раз не по нужде, а чтобы подкрепиться. У каждого подростка в жизни бывает период, когда верится, что «быстрая еда» не навредит. Джонатан, научившийся терпеливо ждать, смотрел, как Елена пачкает губы кетчупом и медленно сосет через соломинку молочный коктейль, сама не ведая о том, что великолепно играет роль воплощенной чувственности. По прикидкам Джонатана, ей было не больше семнадцати. Она выглядела абсолютно невинной, но в глазах уже посверкивали искорки, которые спустя годы превратятся в так восхищавший его лучистый свет. Происходящему не было прецедента в мировой истории: мужчина смотрел на девушку, которую встретил однажды и полюбил на всю жизнь, — и смотрел задолго до того, как случилось и то, и другое. Чтобы правильно описывать подобные ситуации, наверное, нужно придумать новое время глаголов.

Джонатан побаивался мактуалетов, на поверку они оказались коварными разлучниками, да и в любом случае были неромантичными, хоть и подвергались ежечасной уборке.

Пробудить в Елене любовь к далеко не молодому мужчине — задача явно не из простых. Если сейчас Джонатана постигнет неудача, весь пузырь реальности, в котором он прожил большую часть своей жизни, может раствориться, превратиться в ничто, не оставить во Вселенной следа даже такого ничтожного, какой остается от лопнувшего мыльного пузыря.

Ко всему прочему, Елена пришла не одна. Если к подобной компании вдруг приблизится старик, это вызовет смущение, или хихиканье, или даже визг.

Когда Елена покинула макздание, он последовал на приличной дистанции, притворяясь, будто увлеченно читает книжку про гольф. А узнав, где живет любимая, Джонатан направился в индийский ресторан. Ну наконец-то можно поесть по-человечески!..

Елена знала о том, что она девушка особенная, и это знание было для нее источником беспокойства. Большинство подружек уже обзавелись ухажерами, остальные пребывали в поиске. Почему же ее никто не интересует? Она не имела ни малейшего представления, кем могла бы увлечься, зато четко знала, кто ее увлечь неспособен. Похоже, мир полон совершенно неинтересных парней. Может, дело в том, что психологически мальчики взрослеют позже, чем девочки? Как бы то ни было, ей остается только ждать, стараясь получше разобраться в самой себе, понять, чего на самом деле она хочет от жизни и от мужчин. Пока же нерастраченная энергия юности помогала ей мириться с великой загадкой.

Каждое воскресенье Елена приходила обедать к родственникам. Она обожала борщ и капустняк, какие только бабушка и умела варить, а на второе — вареники с творогом или галушки полтавские. Но от чего она вообще была на седьмом небе, так это от драников, известных еще как деруны. Эти картофельные оладьи готовятся по особому рецепту, и ясное дело, их надо запивать взваром, освежающим напитком из ягод.

И вот в одно погожее воскресенье Елена встретила там нового гостя. Дедушка с бабушкой были очень общительными, хотя, как это свойственно большинству старичков, предпочитали иметь постоянный круг друзей; новые знакомые в их жизни появлялись редко. И вот, пожалуйста, одно из таких исключений.

Этот человек подружился с дедушкой в городском гольф-клубе. Дедушка и его приятели там играли в шахматы, поскольку к мячикам и лункам их теперь не подпускали одышка и артрит. Люди, полюбившие атмосферу клуба, переучились в шахматистов. Незнакомец, похоже, в гольфе разбирался отменно, хоть и не имел клюшек; вскоре выяснилось, что ему идеально подходят и шахматы.

Когда вы идете обедать к дедушке с бабушкой, вы не ждете оригинальных бесед и всего такого, вам подавай уютную привычную обстановку. Однако этот обеденный разговор выдался более чем оригинальным, со странными рассуждениями о природе времени и даже с турецкими пословицами, такими как «vakit gelmeden horoz ötmez — раньше времени петух не кукарекнет». Но вот настала пора гостю уходить, и Елене сделалось чуточку стыдно — не запомнила имя, когда он представлялся.

Пожимая ему руку на прощание, она наморщила лоб и сказала:

— Мистер…

— Зовите меня Джонатан, — ответил гость и как-то странно, с таинственным значением заглянул ей в глаза.

Впрочем, Елена в тот же день забыла об этом человеке.

Но через неделю он появился снова.

Месяц следовал за месяцем, и Елена привыкла к присутствию Джонатана на воскресных обедах в доме ее дедушки и бабушки. Дедушка в нем уже души не чаял. Казалось, в шестидесятилетнем теле жил самый что ни на есть юный дух. Да к тому же умудренный, с очень интересным взглядом на природу вещей. И это очень помогло Елене разобраться в своих собственных представлениях о мироустройстве.

Не то чтобы Джонатан поучал и наставлял, скорее, она сама находила идеи, для которых пока не было слов. Елена чувствовала, что развивается; она даже не заметила, как стала с нетерпением дожидаться воскресений.

Нельзя сказать, что у ее эволюции был жесткий график. Тот, кто слишком быстро познает себя, разве не доказывает тем самым свою заурядность?

Однажды ей выпал шанс увидеться с Джонатаном вне лона семьи. Он где-то раздобыл два приглашения на закрытый просмотр в галерею современного искусства, и Елена с радостью ухватилась за возможность услышать его мнение на свежую тему.

Выставка представляла собой хаотичное нагромождение разбитых или разобранных часов, на которых лежали мертвые куры: одни в перьях и со втиснутыми в клювы вареными яйцами, другие ощипанные, а третьи даже зажаренные. Всех их обработали специальным составом против гниения. Комментарий Джонатана был таков:

— Vakitsiz öten horozun başini keserler.

— Петуху, кукарекающему не вовремя, отрежут голову? — Елена его понимала с полуслова.

— А после, — добавил он, — tempus fungus[1].

Да, эти мертвые птицы непременно покроются плесенью. К ним приблизилась молодая женщина с подносом куриных ножек и перепелиных яиц.

— Куд-куд-кудах, — сказал он.

— Фу, — скривилась Елена.

— Так, может, двинем куда-нибудь, посидим за чашкой латте?

Таким образом нужда в выставке, как в предлоге для встречи, отпала, и это позволило им без промедления переместиться в кафе и завязать там оживленную беседу на темы, очень далекие от кур.

С того дня они часто встречались в городе. Общаясь с Джонатаном, Елена все лучше постигала себя. Этому процессу весьма способствовала проницательность собеседника, хотя, как часто бывает, каждое новое открытие порождало очередные загадки. А однажды за обедом в пакистанском ресторанчике она порывисто произнесла:

— Так и подмывает задать один вопрос, вот только боюсь, ты сочтешь это вторжением в личную жизнь.

— Не волнуйся, — ответил Джонатан, — обидеть меня ты попросту не в силах.

— Ну ладно, тогда чисто гипотетически. Тебе когда-нибудь приходила мысль заняться любовью с кем-нибудь моложе тебя?

— Ты спрашиваешь, способен ли я испытывать интерес к особе противоположного пола, которой лет намного меньше, чем мне? Или подразумевается некая моральная установка, не позволяющая заняться с этой особой сексом?

— Ну, не могу сказать точно. Может, и то, и другое.

— Елена, взрослому мужчине никогда не перестанут нравиться молодые женщины, по крайней мере пока у мужчины жив мозг. И мне не припомнить серьезного закона, запрещающего подобный интерес.

— А ты, когда до любви доходит, разве подчиняешься каким-то законам?

— Есть такой закон, персонально для меня предназначенный. Наверное, у него генетическая природа. На своем веку я способен влюбиться один-единственный раз. И когда найду свою женщину, все прочие перестанут меня интересовать.

— Вот даже как, — протянула Елена. — Должно быть, это очень везучая женщина.

— И я так считаю. Но, предположим, она даже не знает о моем существовании.

Елена рассмеялась.

— Шутишь!

— В этом случае я бы остался девственником. Который нынче год? Гм, я абсолютно уверен, что лишусь девственности в ближайшие сорок лет. Вероятно, ты тогда будешь в моем нынешнем возрасте. Наша Вселенная горазда на шутки. Ты, Елена, тоже создана для того, чтобы любить одного человека.

— Откуда ты знаешь?

— Я очень хорошо помню будущее.

Она снова рассмеялась.

— А ты забавный.

— И не только я. Забавна вся наша жизнь.