Власть мертвых

– Вы уже позавтракали? – спросил Георгий в меру дружелюбно.

– Нет, ждали тебя. Аля все приготовила. А ты вчера заснул на самом интересном месте… Нет желания закончить начатое? – спросил парень уже без обиняков.

– Есть желание выпить холодного пива, – ответил Георгий Максимович. – Если, конечно, мой трезвенник сын догадался позаботиться об этом.

В кухне он оглядел накрытый к завтраку стол – три тарелки, три прибора, кувшин сока, бутерброды, салат. Часть грязной посуды, оставшейся после вечеринки, была вымыта, часть – аккуратно уложена в посудомоечную машину. Два черных мусорных мешка, плотно завязанные, стояли на полу у раковины.

– Спасибо, но это напрасно, – поморщился Георгий. – Должна прийти домработница… Ты, кстати, давай-ка, оденься. Не будем нарушать душевного спокойствия пожилой женщины.

– Мы подумали – ты встанешь, а тут бардак… Хочется же, чтобы все было чисто.

«Да, хочется», – подумал Георгий с похмельной скукой. Достал из холодильника бутылку пива, которым все же догадались запастись организаторы вечеринки.

Юра не оставлял попыток соединить провода так и не наладившегося контакта.

– Алька вообще хозяйственный товарищ, готовит как ни в одном ресторане, надо тебя к нам на манты-хинкали. Посмотришь квартиру, недавно купили по ипотеке, еще не обставили, зато спальное место – круче не бывает. Знаешь, что можно устроить на круглой кровати?..

– Что, например?

Хлопнула дверь ванной, раскосая красавица явилась на пороге, и Георгий будто с размаху наступил пяткой на торчащий гвоздь: девушка накинула вместо халатика чужую пижамную куртку с корабликами и якорями. Всплывая гондолой недопроявленного фотоснимка, в памяти Георгия рассвело давнишнее утро: выходной, он встал, открыл шторы и впустил нежданное зимнее солнце. Игорь еще спит, раскинувшись, и край пижамы сбился, обнажая загорелый живот и светлую полоску над резинкой.

Девушка улыбнулась, откидывая назад тяжелые длинные волосы.

– Доброе утро. Я не очень долго? Можно мне тоже пива?

– Конечно, – ответил Георгий не сразу. – Завтракайте, мне нужно сделать пару важных звонков… Я прощаюсь, дверь можно просто захлопнуть.

Он прошел через прихожую, через гостиную, еще украшенную обвисшими гирляндами, оказался в спальне. Выйдя на балкон, окинул взглядом перспективу фасадов и мостов, разлив реки, сияющие на солнце шпили. Вспомнил, как много лет назад впервые поднялся на эту высоту, чувствуя себя полководцем, у ног которого распростерт покоренный город.

В тот год он окончательно разошелся с первой женой, купил эту квартиру, сделал кое-какие вложения за границей и ощущал себя победителем, хозяином жизни, умником и ловчилой. Теперь он совсем не ощущал родства с тем молодым глуповатым волком, который был удачлив в охоте, но мало что понимал в законе хищной стаи. Сегодня жизнь представлялась Георгию совсем иным, куда менее приятным и предсказуемым процессом. К тому же он знал, что во второй раз вряд ли получит полную руку козырей, и нужно будет учиться выигрывать со слабой картой.

Юра постучал в стекло балконной двери.

– Я попрощаться… Ты ничего не скажешь?

– Оставь свой телефон, – предложил Георгий. – Как-нибудь позвоню.

Тот достал визитную карточку.

– Вот, все мои контакты. Это моя компания… Сейчас занимаюсь компьютерным обслуживанием, вообще наладкой оборудования. Так что, если сломается техника, – это к нам.

На визитке значилось название фирмы, аббревиатура латинскими буквами, имя и должность владельца – Юрий Иванович Кошелюк, генеральный директор.

– Отлично, – кивнул Георгий, хмыкнув про себя: «Вот и я переспал с генеральным директором».

Через минуту он услышал, как за гостями захлопнулась дверь. Тогда он вернулся в кухню и позвонил Эрнесту.

– Эрик, как ты чувствуешь, я могу в ближайшие дни поехать в Москву? А потом, может быть, отдохну пару недель на курортах Краснодарского края.

– В Москву можно. И в Краснодарский край тоже, – ответил Карпцов. – Организуем. Как ты вообще?

– Вообще роскошно, спасибо вам, – поблагодарил Георгий. – Только не помню, чем все закончилось. Надеюсь, не производил особых нарушений общественного порядка?

– Нет-нет, все отлично, – успокоил его Эрнест, но отчего-то засмеялся. – К тебе Саша собрался подъехать, он расскажет.

Георгий Максимович попрощался и набрал сына.

– Отвезешь меня завтра на кладбище, к могиле бабушки? Я тут определяюсь с ближайшими планами… Хочу съездить на курорт. Но сначала в Москву. Ты говорил, собираешься познакомить с невестой?

– Когда ты хочешь собраться по текущим делам? – спросил Максим подчеркнуто равнодушно.

– Не знаю, посмотрим. Делай пока, что считаешь нужным, я не хочу мешать. Обнимаю тебя.

Положив трубку, Георгий снова прошелся по квартире, остановился посреди кухни. Он знал, что окружающие ждут от него решений: в первую очередь, плана мести Сирожам и Марьяне, засадившим его в тюрьму. Эти люди заставили страдать его самого и его близких, по их вине он не смог попрощаться с умирающей матерью, пережил часы отчаянной боли и унижения, слышал шаги подступающей смерти, позволял вертухаям рыться в исподнем и заглядывать к себе в зад, навсегда потерял Игоря, которого любил больше собственной плоти. Но он давно уже чувствовал, что пламень мести перегорел в его сердце, обратившись золой.

То, что происходило с ним сейчас, казалось или преждевременным, или чудовищно запоздалым. Слишком рано, в сорок семь лет, его жизнь уже лежала в руинах, слишком поздно он начал открывать новые цели и смыслы.

И все же вокруг стоял июнь, мир был залит чудесным ясным светом, и впереди было еще десять, двадцать, может, и тридцать вменяемых лет, прожить которые он намеревался с большим толком, чем предыдущие. Он налил шипящего пива в стакан и перед зеркалом пожелал сам себе: «Будь здоров. И новая жизнь».

Веселый нрав

Что ни толкуй Вольтер или Декарт,

Мир для меня – колода карт,

Жизнь – банк; рок мечет, я играю,

И правила игры я к людям применяю.

Михаил Лермонтов

В Женеву Игорь добрался за сутки. Из Неаполя на электричке до Рима, оттуда ночным поездом через Альпы. В вагоне, задремав под утро, он увидел во сне мертвеца. Майкл лежал в могильной яме, в ржавой болотной воде, на его груди колыхались водоросли. Он что-то силился сказать, раскрывая черный круглый рот, но Игорь не понимал слов. Только в миг пробуждения он осознал, что Коваль повторяет одну и ту же фразу, в такт стуку колес: «Скорее, беги; скорее, беги».

На перроне полицейские проверяли паспорта у студентов с рюкзаками и досками для серфинга. Игорь прошел мимо, ощущая холод в животе; один из полицейских рассеянно заглянул ему в лицо, но не остановил.

Три года назад, когда они с Измайловым заезжали в офис к Вальтеру, Игорь хорошо запомнил современное здание рядом с колледжем, неподалеку от моста, где река Рона поворачивала, чтобы влиться в воды Женевского озера. В туристическом бюро на вокзале он взял карту и нашел это место – пересечение рю де Лион с улицей Гуттенберга. К тревожным мыслям прибавилось беспокойство, внушенное мрачным сновидением, и он почти не думал о том, что и как должен сказать Вальтеру, что услышит в ответ. Пытаясь вспомнить, не проговорился ли он Виталику Чистякову о своем намерении ехать в Женеву, Игорь минутами даже жалел, что на вокзале его не задержали полицейские. По крайней мере, в тюремной камере он мог не заботиться о будущем и не опасаться за свою жизнь.

День выдался ясный и свежий. Туристы бродили по улицам, менеджеры в строгих костюмах спешили в офисы, крутя педали велосипедов. Румяные, довольные собой, равнодушные лица внушали серьезные опасения – в этом образцовом городке невозможно было спрятаться ни от полиции, ни от наемного убийцы.

В кофейне на набережной Игорь съел сэндвич, выпил мутного кофе из пластикового стакана. И вместе с последним глотком заставил себя принять как неизбежность: Майкла убили, его, Игоря, жизнь тоже в опасности, а он недолго продержится без денег и без помощи в чужой стране.

Нужный дом он отыскал довольно быстро. Вошел в прохладное чрево офисного вестибюля; не решившись идти к лифтам мимо стойки ресепшен, поднялся на второй этаж по лестнице. Столкнулся в коридоре с толстяком в пиджаке лимонного цвета, услышал кошачье-урчащее «пардон».

Обращаясь к секретарше за стеклянным столом в приемной, Игорь успел пожалеть, что плохо подготовился к разговору со швейцарским компаньоном Измайлова. Но еще меньше он был готов к тому, что не застанет Вальтера в Женеве.

Немолодая секретарша в блузке с национальной вышивкой немного говорила по-русски. Она проявила больше доброжелательности, чем можно было ожидать, по телефону отыскав своего босса где-то в Казани или в Казахстане.

– Не понимаю, – бормотал озабоченный голос. – Это ты, Игорь, точно? Ты в Швейцарии? Что ты делаешь? Почему ко мне?

– Приехал город посмотреть, – ответил Игорь, чтобы не объясняться по телефону. – Просто хотел встретиться.

Вальтер помолчал две-три секунды.

– С кем ты?

– Ни с кем. Один.

– Ты долго остался? – оживился швейцарец на том конце провода. – Я вернусь в четыре дня. Я сейчас в другой стране. Вернусь пятница. Жди меня непременно.

– Да, – ответил Игорь, уже понимая, что совершил ошибку, обратившись за помощью к человеку, которого слишком плохо знал.

– Только не исчезни, маленький зайчик. Оставь свой адрес и телефон. Запиши моей помощнице.

– Я сам приду через четыре дня, – пообещал Игорь и отдал трубку секретарше.

Выйдя на улицу, он закурил сигарету и почувствовал, что близок к отчаянию. Вспоминать оживление Вальтера, игривые ноты в его голосе было неловко и стыдно. Мысль о внешнем сходстве Вальтера с Майклом была неприятна, как прогорклый вкус во рту.

Шагая вверх по переулку, Игорь начал убеждать себя, что проживет и без чужой помощи. Денег у него оставалось совсем немного, около трех сотен евро, но можно было попробовать заработать – мыть посуду или автомобили, разгружать овощи на рынке. Он вспомнил, как сразу после школы почти два месяца разносил кофе в сетевой закусочной; теперь этот навык мог ему пригодиться. Проблема заключалась в том, что он едва объяснялся на своем плохом английском и совсем не понимал немецкого. На его груди висел медальон с античной монетой, которая, по словам Майкла, стоила несколько тысяч фунтов, но Игорь не представлял, как и где можно продать такую вещь. «Не важно, всегда есть выход», – повторял он, с каждым шагом теряя в этом уверенность.

– Эй, подвезти? – окликнул человек за рулем пижонского спортивного кабриолета. Это был тот самый толстяк в желтом костюме и канареечном галстуке, с которым они столкнулись в офисном центре.

Игорь застыл на месте, готовый при первой опасности броситься в переулок. Но незнакомец мирно улыбался, и трудно было заподозрить, что он собирается напасть на человека посреди людной улицы. Сдвинув на лоб каплевидные очки-хамелеоны, он заговорил на певучей украинской «мове»:

– Та сидай, хлопче, не вкушу! Я ж с Вальтером партнер по бизнесу. А ты что? Може, треба допомогти?

– Спасибо, мне тут недалеко, – отказался Игорь, но в нотах собственного голоса ему послышалась неуверенность, и незнакомец ее чутко уловил.

– Борис. – Он вышел из машины, протянул большую белую руку и легко перескочил с украинского на русский. – Ты здешний? Я сам с России, с Питера, торчу тут неделю, не знаю никого, скучаю за людьми…

– Вы из Петербурга?

– Ну да, жил там много лет. Пекло сегодня, а? Тридцать градусов! Хожу весь спытнилый, як бацилла в физрастворе…

Высокий и крупный, он говорил и наступал на Игоря, забавно перетаптываясь с ноги на ногу, покачиваясь, словно заводная юла. Лицо его с небольшими умными глазами, крупным носом и мягкими складками у рта напоминало морду белого медведя. Игорь спросил:

– Вы правда друг Вальтера? Борис обиделся.

– Ты что, не веришь? Ну хочешь, прямо зараз ему позвоним? Хиба ни, – он окинул Игоря веселым откровенным взглядом, – краще без посредников. Ты ж сам чего тут забыл? С какого района?

– Я тоже из Питера.

Закинув голову, Борис ударил себя по лбу картинным актерским жестом.

– Мне ж треба было догадаться! – Он качнулся с носка на пятку и заговорщицки прошептал: – Потому что у тебя глаза, как у невской русалки.

За столиком в ресторане, где они оказались через несколько минут, Борис болтал без умолку, пересыпая речь украинскими словечками, не прекращая при этом хищно оглядывать Игоря.

– А я в Питере учился, по музыке. Трошки в ансамбле лабал… Да ты заказывай, не стесняйся, я угощаю, без вопросов. Может, слыхал – джазовое трио Карена Ганчева? Сам уже семь лет здесь, под Цюрихом. Местечко Дубендорф, дыра навроде нашего Крыжополя, немае с кем поразмовлять. А ты ж хиба забыл в Женеве? На каникулы?

– Да, на каникулы, – ответил Игорь. Он хотел спросить, знает ли Борис Измайлова, но осторожность подсказывала молчать. – А вы чем занимаетесь?

– Я, к твоему сведению, свободный художник. Шпильман, или, по-вашему, катала. – Он поправил галстук небрежным жестом, подражая какому-то киногерою. – Картыкаю бабки на катране. Играю в покер.

– И много накартыкали?

– Это как повезет. Было в Америке чуть два миллиона не хапнул. Вот пёр азарт, мылся даже в туалете, в раковине… Атак по мелочи – тысяч по сто, по двести.

– А говорили, что музыкант, – заметил Игорь, чувствуя, что невольно подпадает под власть его хамоватого обаяния.

– Не веришь? Ну сейчас поедем, возьмем сакс, и я тебе персонально исполню «My melancholy baby». И дальше под заказ, весь репертуар… Я может, обиделся. Двадцать лет этой дудке отдал… Ты сам-то кто, студент-заочник?

– Никто, – ответил Игорь, запивая вином очень вкусный горячий рыбный стейк.

– Без занятий? Невже мени так подфартило? Может, и без места жительства? Было б уж совсем шикарно. У меня как раз громадный номер, две комнаты, брожу по нем как тигра в клетке. И запасной диванчик есть. Только, чур, не приставать, у меня принцип – когда играю, голова должна быть ясной, как у шахматиста… ну, ты понял.

Игорь вспомнил недавний телефонный разговор.

– Странно, что Вальтер ваш друг, у него совсем другие принципы.

– Да какой там друг, я его трошки знаю! – Борис махнул рукой. – Сандуны, шашлык, вокзал! А тут привез ему… Отчеты какие, чи шо… Просили передать.

– Вы же сказали, что партнер по бизнесу.

– А как еще с тобой познакомишься? – Он глянул на Игоря смеющимися глазами. – Та нема ж на базаре таких курей… Только давай уже без этих политесов, разом на «ты». У меня есть правило алмазное: человека мерить по первым впечатлениям. А ты меня как впечатлил, так до сих пор глаза на лоб.

– Это ваши правила, я по своим играю, – ответил Игорь.

Борис глянул на него с новым интересом.

– Кстати, а что таки ты скажешь за покер? Как насчет поддержать процесс? А то за всех подружки болеют, а я как бобыль на хуторе. Это, между прочим, толстый намек, что Боря Калтаков холост, свободен и готов отдаться в хорошие руки. Учти, я полезное животное. Меня можно использовать как батут.

Игорь невольно усмехнулся, и Борис тоже издал хрюкающий смешок, как бы случайно опуская пятерню ему на колено. Первым движением было отстраниться, сбросить розовую пухлую руку, но Игорь почему-то не сделал этого. Ему вдруг показалось, что Майкл наблюдает за ними, присев за соседний стол. И, назло невидимому соглядатаю, он позволил Борису как бы случайно скользнуть ладонью по своему бедру и выше, по застежке джинсов, а потом заплатить по счету и приобнять себя в дверях.

Покерный турнир проходил в казино на окраине Женевы; когда они проезжали через деловую часть города, Борис показал Игорю местные достопримечательности – Дворец наций, штаб-квартиру ООН, офисное здание Красного Креста.

– А вон там пункт управления Большим адронным коллайдером. Я, меж делом, видал ту херовину, водили в тайные подвалы. Сам трошки занимаюсь, играем во взрослые игрушки человечества. Самолет кумекаем. Без топлива, на энергии солнца.

– Уже третья ваша профессия, – заметил Игорь.

– То не профессия, то бизнес. Вложился малость, пришлось вникать. Будущее планеты! Радиоуправляемые модели обкатали, теперь пилотник испытываем.

– Значит, вы еще секретный летчик.

– Мне вот лично не смешно. У меня эта леталка семь лет жизни съела. Бюрократия, сто три тома документации. Инвесторы повязаны, гранты Евросоюза. А там жидюки, каждый грош считают, чуть не в зад тебе глядят.

– Тогда зачем?

– Так азарт! Потом, перспектива. Как выйдет, буду жить на проценты. Хватит на хлеб с маслом и черной икрой. Кто понял жизнь, работу бросил. Буду по миру путешествовать, в картишки баловаться… Главное, партнера подходящего найти, чтобы помогал наличность тратить. Ты как, умеешь?

Игорь пожал плечами.

– Этому учиться не надо.

– Не скажи! По-дурному любой может. А чтоб со смаком, да с расстановочкой, до сэбя… А ще краше – потратил гривну, а счастья на десятку?