Коллаборационисты: мнимые и настоящие

В.Н. Трофимов

Коллаборационисты: мнимые и настоящие. Субхас Чандра Бос, Махатма Ганди, Шарль де Голль, Андрей Власов, Михаил Горбачев

Фигура Субхаса Чандры Боса представляет определенный интерес для российского читателя. Этот индийский политик активно искал союзников, которые могли бы помочь освободить Индию от британского колониального ига. И в первую очередь он пытался заручиться помощью руководства Советского Союза. А оно проявляло определенные колебания. По мнению автора, если бы такое сотрудничество с Босом было все-таки налажено, то скорее всего это позволило бы предотвратить нападение фашистов на СССР, по крайней мере в 1941 году. Однако переговоры Боса с советскими представителями окончились неудачно, и в результате он обратился за помощью к фашистской Германии, а потом и к Японии. Тем не менее, наверное, было бы ошибкой рассматривать Боса как коллаборациониста, то есть как лицо, сотрудничавшее с другими государствами против интересов собственного народа.

Судьба Боса перекликается, а в иногда и переплетается с судьбой других известных индийских политиков. По мнению автора, некоторые поступки, например, Махатмы Ганди заставляют усомниться в безупречности его репутации. Нередко эти поступки были выгодны британцам и не отвечали интересам борьбы за независимость индийского народа. Автор в этой связи приводит также достаточно интересные оценки, которые давал Субхас Бос Махатме Ганди.

А как можно оценить сотрудничество Шарля де Голля с британцами? Так ли все тут очевидно и бесспорно? Общепризнано, что коллаборационистом был другой французский политик — Петен. А де Голль? Некоторые факты из его биографии явно представляют интерес с этой точки зрения.

Но правильно ли говорить о коллаборационизме только применительно к периоду Второй мировой войны? Автор обращается к событиям последних лет существования СССР и пытается оценить некоторые действия М. Горбачева как президента страны. По мнению автора, в ряде случаев имеется достаточно оснований, чтобы юридически точно квалифицировать поступки М. Горбачева как умышленно направленные против интересов советского народа.

Книга рассчитана на массового читателя, но может представлять интерес и для специалистов в соответствующих областях.

Связь с автором: [e-mail]

© Трофимов В.Н., 2015

Введение

Что заставило меня взяться за тему предателей, сотрудничавших с другими государствами против своих собственных стран? Казалось бы, их удел — это всеобщее забвение. Вычеркнуть их из памяти, вот и все. И никогда ни в каком виде не вспоминать.

Однако не все тут так просто. С поступками тех или иных лиц, которых считают коллаборационистами, связаны важные моменты в мировой истории. Например, в самом начале 1941 года в Москве, судя по всему, решался вопрос, нужно ли начинать активное сотрудничество с Субхасом Чандрой Босом, известным борцом за независимость Индии. Если бы такое сотрудничество началось, это, скорее всего, быстро привело бы к тому, что Индия обрела бы независимость с помощью СССР. Однако в таком случае Советский Союз невольно (или умышленно) помог бы фашистской Германии сломить сопротивление Великобритании. Я не беру на себя смелость утверждать, что в результате СССР стал бы еще одним членом «оси Берлин — Рим». Но, скорее всего, такое развитие событий предотвратило бы нападение Германии на СССР в июне 1941 года. Возможно, конфликт между Германией и СССР возник бы позже. Но это была бы уже совсем другая ситуация. И в любом случае при таком раскладе вряд ли США могли бы рассчитывать на легкую победу в войне с Японией. Короче, мир был бы совсем иным.

Однако, насколько можно судить, тогда, в самом начале 1941 года, кремлевское руководство после длительных колебаний, но все-таки не согласилось с уговорами немцев ударить по Британии на двух фронтах. С Босом поговорили, к нему примерились. Но в конце концов отказались от сотрудничества и передали в Берлин. Очень вероятно, что именно это решение Сталина не трогать британскую Индию и пытаться и дальше сидеть на двух стульях послужило последней каплей и окончательно убедило Гитлера, что Советский Союз не был готов дальше углублять сотрудничество между двумя странами. Но такие колебания, по мнению немцев, явно были чреваты тем, что СССР мог и вовсе перейти в стан врагов Германии и Японии. И Гитлер не стал отменять план «Барбаросса»…

Конечно же, Сталин тогда пытался усидеть на двух стульях. СССР в то время поддерживал Германию экономически, продавал ей стратегическое сырье. Делил с ней зоны влияния в Восточной Европе, в том числе в Польше. Обещал не нападать на Германию (пакт о ненападении). Все это — в ситуации, когда Германия находилась в состоянии войны с Великобританией. Но одновременно Сталин не желал совсем уж окончательно портить отношения ни с англичанами, ни с американцами.

Согласитесь, такие переломные моменты в мировой истории достойны самого тщательного изучения. А значит, надо изучать и поступки такой довольно-таки неоднозначной исторической личности, как Субхас Чандра Бос, который невольно оказался причастен к формированию судеб многих советских граждан.

Если говорить о коллаборационистах, то надо также отметить, что далеко не всегда оценки, которые им дает мировое сообщество, бывают до конца точными и оправданными. Ведь, к сожалению, общественное мнение нередко бывает недостаточно объективным. Тем более, что формируется оно вполне определенными способами, где манипуляции и подтасовки — самое обычное дело. Ведь ярлыки к тем или иным деятелям подчас приклеиваются исходя из сиюминутных политических причин. При этом кто владеет средствами массовой информации, тот и формирует общественное мнение. Победитель называет себя героем, а побежденного пытается выставить в самом негативном свете. В результате картина с предполагаемым предательством иногда бывает искаженной. А настоящие предатели и коллаборационисты оказываются в тени, маскируются под политических романтиков, якобы не желавших вреда собственной стране.

Вообще, что такое коллаборационизм? Определение этого термина нетрудно найти в словарях. Тут есть некоторые разночтения, но в целом суть дела понятна. Во-первых, нередко речь идет не о рядовом предателе, а о более или менее заметной, часто политической фигуре. Во-вторых, предполагается, что те, кого обвиняют в коллаборационизме, сотрудничают с врагами собственной страны, причем этим своим сотрудничеством наносят ущерб интересам своей родины. Мало того, в результате деятельности таких людей какое-то иностранное государство оказывается в определенном выигрыше. Иногда коллаборационистами называют тех, кто просто сотрудничает с оккупантами. А подчас можно встретить даже мнение, что коллаборационисты — это те, кто хоть и не наносят вреда собственной родине, но, сотрудничая с другими странами, наносят ущерб каким-нибудь союзникам своей страны.

В общем, как мы видим, состав поступка, именуемого «коллаборационизм», не совсем совпадает с составом уголовного преступления, именуемого «измена Родине», хотя явно с ним перекликается. Тут есть определенные нюансы и тонкости. И определенные различия.

Исторически так сложилось, что коллаборационистами впервые стали называть тех, кто сотрудничал с фашистской Германией в период Второй мировой войны. Если быть точным, то речь идет о режиме Виши во Франции, о маршале Петене. Но потом этот термин стал применяться и более широко. Как правило, при этом имеется в виду умышленное сотрудничество с другой страной во вред своему собственному государству.

Есть некоторые исторические фигуры, которые в глазах общественного мнения уже давно и прочно воспринимаются именно как коллаборационисты, и никак иначе. В СССР это был генерал Власов. Во Франции — уже упомянутый Петен. В Индии — Субхас Чандра Бос. Однако есть и другие деятели, которые совершали поступки, явно подпадающие под определение коллаборационизма. Но их почему-то коллаборационистами не считают. Хотя они вполне того заслуживали. Цель данной книги — попытаться разобраться в этом сложном вопросе. Оценить, насколько на самом деле были коллаборационистами те, к кому прочно приклеился этот ярлык. И попробовать разобраться с поступками других деятелей, которых коллаборационистами обычно не называют. Это в данном случае де Голль, Махатма Ганди, Горбачев.

Тут читатель, наверное, скажет, что автор немного погорячился. Ну какой же коллаборационист Махатма Ганди? Или де Голль? Они — очень уважаемые люди. Не может же быть так, чтобы они совершали проступки, наносящие вред их государствам, сотрудничали с врагом, а об этом никто не знал и даже не догадывался.

Догадывался и знал, и даже очень. Но историческая наука, к сожалению, это не только изучение тех или иных событий и фактов. Это еще и хорошее средство для политических манипуляций. Для начала историки выискивают различные факты. И на этом этапе еще существует какая-то объективность. Потом выбирают из них только те, которые они считают наиболее характерными и важными. В результате с объективностью начинают возникать первые проблемы. Затем историки эти отобранные факты предают гласности. А в довершение всего еще и определенным образом комментируют. Тут уже объективность и вовсе может сильно пострадать. А что делать простому человеку? Ведь он не имеет возможности самостоятельно рыться в архивах. И не может делать выбор, какие факты обнародовать, а про какие умолчать. В лучшем случае он может лишь попытаться высказать свою оценку уже известным фактам. И то это будет оценка, о которой, скорее всего, почти никто и не узнает.

В общем, историки несомненно имеют возможность манипулировать общественным мнением. А при определенном умении запросто могут белое выдать за черное и наоборот. В свою очередь политики в определенной мере управляют историками. Вывод понятен: многое из того, что мы в мировой истории считаем достоверным, таковым на самом деле вовсе и не является. Оценки, имеющие статус «это общеизвестно», далеко не всегда бывают достоверными.

Именно потому-то я и решил углубиться в исследование биографий уже упомянутых людей, поскольку у меня возникли серьезные сомнения в справедливости соответствующих общественных оценок и ярлыков. При этом я постарался использовать свои познания в юриспруденции и не просто голословно что-то утверждать, а все-таки попытаться это и доказать. Не просто приводить те или иные факты, а давать им соответствующую юридическую оценку, квалифицировать, как это и принято в юридической теории и практике.

Будем надеяться, что читатель не сочтет мои выводы слишком экстремистскими и радикальными. Я стремился оперировать объективными фактами и более или менее бесспорными свидетельствами очевидцев.

Глава 1. Субхас Чандра Бос

1.1. Начало биографии

Наверное, я не случайно занялся темой коллаборационизма. Сама жизнь однажды столкнула меня с одним из известнейших политиков, которого иногда считают коллаборационистом. Точнее, с тем следом, который он оставил в мировой истории. Дело было в Индии в далекие семидесятые годы прошлого века. Я в составе советской делегации летел в индийский штат Манипур на востоке Индии. Этот штат расположен в предгорьях Гималаев и отделен от остальной Индии труднопроходимыми горными джунглями. Тут живут люди со своими особыми этническими признаками. Более того, в штатах этой части Индии нет характерного для других районов этой страны перенаселения. Неторопливое сельское хозяйство, население, в общем, сыто, одето и обуто. Зима без снега, лето без особой жары. В общем, почти райское место. Или просто райское место безо всяких «почти».

Однако джунгли — хорошее прибежище для всевозможных революционно-повстанческих отрядов. В соседней Бирме в таких же джунглях издавна живет целая повстанческая армия. На востоке Индии тоже есть свои сепаратисты и революционеры, но их тут намного меньше. Однако переловить их в этих бескрайних зеленых джунглях просто невозможно.

Нашу делегацию возглавлял космонавт Петр Климук. И цель была довольно обычная — по приглашению индийских властей пообщаться с местной общественностью, рассказать о покорении космоса, а заодно и о преимуществах социалистического строя. Наладить культурные контакты, укрепить дружбу между народами. В общем, все как обычно.

Однако программа визита началась с довольно необычного происшествия. Как правило, в ходе таких мероприятий совершаются какие-то протокольные действия, которые призваны продемонстрировать уважение приехавших гостей к истории принимающей страны. Нередко это возложение венков к тем или иным мемориальным местам. У нас было то же самое. Однако памятник, к которому местные власти предложили нам возложить венки, был необычным. Это был памятник Субхасу Чандре Босу.

Необычность же заключалась в том, что официальные советские делегации никогда памятники этому деятелю не посещали, а тем более не возлагали к ним венков. Хотя Бос в Индии считается одной из центральных фигур национально-освободительного движения. В чем же дело? Почему Советский Союз, всегда так ценивший дружбу с Индией, вдруг взялся бойкотировать столь выдающуюся историческую личность? Дело в том, что к упомянутому Субхасу Чандре Босу приклеился ярлык «коллаборационист». Этот индиец в период борьбы Индии за свою независимость тесно сотрудничал с фашистской Германией, лично встречался с самим Гитлером. Ведь Индия находилась в колониальной зависимости от Великобритании. А фашистская Германия воевала с Великобританией. Вот Бос и пытался заручиться поддержкой немцев в борьбе против британского колониального ига.

Но в СССР, понятное дело, упоминание Гитлера и фашистской Германии в любом контексте всегда вызывало резко негативную реакцию. Настолько негативную, что Советский Союз решился, по сути, на бойкот одного из самых почитаемых в Индии национальных деятелей.

Нельзя сказать, что индийцам это очень понравилось. Но они с пониманием отнеслись к этой советской фобии. И обычно не включали памятники Босу ни в какие официальные программы визитов советских делегаций. А если вдруг включали, то наше посольство их тут же и вычеркивало. Конфликтов при этом никаких не возникало.

Однако в далеком Манипуре ситуация была немного иной. Как известно из истории, Бос даже смог создать свое небольшое государство, независимую от британцев Индию в миниатюре. Со всеми атрибутами государственной власти. Его маленькая Индия просуществовала недолго. Но это и не важно для индийцев. Она все равно являлась значимым символом борьбы за независимость.

Так вот эта миниатюрная независимая Индия называлась Азад Хинд. И была расположена частично и в Манипуре, том самом индийском штате, который в тот раз и вознамерилась посетить наша делегация. То есть мы приехали в то самое место, где Субхас Чандра Бос и создавал свой Азад Хинд. Понятное дело, что тут памятник Босу являлся центральной достопримечательностью. И проигнорировать его было совершенно невозможно.

В общем, мы возложили цветы к памятнику этого коллаборациониста и личного друга Гитлера вопреки всем запретам. Ничего, правда, с нами в результате не случилось. Индийцы никак этот случай не стали раздувать. А мы сами предусмотрительно не стали вдаваться в Москве в детали, где и кому какие венки мы возлагали. Да от нас и не требовали подобного отчета.

Однако такой в общем-то мелкий эпизод заставил меня еще раз, более внимательно, обратиться к этой части истории Индии. Все-таки по профессии я не просто дипломат, но еще и индолог. И покопаться в деталях местной политики было даже моей обязанностью. Я тогда собрал кое-какие материалы, кое-что почитал. По итогам что-то написал в центральный аппарат МИДа. Но в итоге отложил собранное досье, как говорится, в долгий ящик.

А потом в моей стране наступили «лихие девяностые». Государство разрушалось, политики всех мастей наперебой отправлялись на поклон за рубеж, где изо всех сил обхаивали собственную страну. При этом если могли, то и торговали ее интересами. То есть коллаборационизм из далекой Индии вдруг пришел ко мне домой и стал повседневной реальностью. Я по роду работы нередко наблюдал все это с очень короткого расстояния. И в конце концов стал пополнять свое досье по коллаборационизму.

Наконец в какой-то момент я понял, что окончательно дозрел для того, чтобы обобщить накопленные мной документы и материалы. И издать их в виде книги со своими комментариями. Попутно при работе над книгой я волей-неволей соприкоснулся и с материалами, описывающими жизнь и поступки некоторых других исторических деятелей. Мне показалось, что они достаточно органично ложатся в ткань этой работы.

Итак, Субхас Чандра Бос. Вообще-то, в советских и российских справочниках о нем говорится довольно скупо и слово «коллаборационист», как правило, не употребляется. Исключение сделано разве что в Википедии. Но в иностранных источниках слова «collaborator» и «Субхас Чандра Бос» очень часто идут вместе.

Но почему все-таки Советский Союз занял такую позицию к этому человеку? Потому, что он сотрудничал с Гитлером, получал от него деньги? Сам был фашистом? Формировал и возглавлял военные подразделения индийцев, которые являлись частью фашистской или японской армии и даже принимали участие в боевых действиях? Или потому, что Бос воевал против союзника Советского Союза во Второй мировой войне — Великобритании? Если разобраться, то все это было одновременно и так, и не совсем так. Стоило ли Советскому Союзу вообще вытаскивать все это из пыльного сундука истории, при этом отравляя отношения с дружеской страной?

Кто он в конце концов такой, этот злополучный Субхас Чандра Бос? Для начала кратко опишем некоторые вехи его жизни, но в дальнейшем более внимательное разберем отдельные эпизоды его биографии. Итак, Бос родился в 1897 году в семье юриста. Был девятым ребенком в семье, причем всего детей было аж четырнадцать! Блестящий ученик. И с самого начала — большой патриот Индии. Из школы его вытурили за то, что он оскорбил учителя, который что-то там сказал не слишком патриотичное. Однако парень был действительно способный. И свое обучение продолжил уже в Великобритании.

Казалось бы, полученное им образование гарантировало безбедную жизнь под крылом у англичан. Однако Бос отказался работать в английской администрации и вернулся назад в Индию, в Калькутту. Где организовал свою газету, был редактором еще одной газеты, тесно сотрудничал с достаточно известными политиками. В конце концов возглавил организацию Всеиндийского молодежного конгресса. В итоге в 1924 году Боса арестовали как ярого националиста и отправили в тюрьму в Бирму, в город Мандалай.

Взглядов Бос придерживался достаточно радикальных — предлагал изгонять британцев с индийской территории всеми доступными способами, в том числе и с помощью вооруженной борьбы. Причем тут особо следует отметить, что Бос был далеко не одинок в своих взглядах. Многие индийцы полагали, что с британцами нечего миндальничать. В те же годы, а если быть точным, то в 1925 году, был основан, например, Раштрия Сваямсевак Сангх. Это была более чем радикальная организация, крайне националистическая и изначально настроенная предельно непримиримо к англичанам. Она существует в Индии и поныне.

А раньше, в 1915 году, была создана еще одна крайне националистическая организация, Хинду Махасабха. Тут же уместно упомянуть еще одну полусекретную радикальную организацию Ананда Марг. Так что единомышленников у Боса по части радикальных мер хватало уже тогда.

Кстати, немного забегая вперед, следует тут упомянуть, что Махатму Ганди застрелил член именно Хинду Махасабха, причем, как принято считать, за чрезмерную либеральность по отношению к мусульманам.

Уже через два года Бос вышел из тюрьмы и сразу же стал генеральным секретарем Индийского Национального Конгресса (ИНК), где работал вместе с Джавахарлалом Неру. Тогда же он возглавил корпус волонтеров ИНК.

Боса опять арестовали, формально — за гражданское неповиновение. Однако он уже стал заметной политической фигурой. Настолько заметной, что фактически исполнял обязанности мэра Калькутты. А дальше наш герой отправился путешествовать по Европе и заодно лечиться от туберкулеза, который подхватил в тюрьме. Встречался там с разными людьми. С индийцами и местными европейскими политиками. Например, с Бенито Муссолини в Риме и Эдвардом Бенешем в Праге. Смог Бос пообщаться и с некоторыми британскими достаточно выдающимися политиками. Заодно Бос изучал как коммунизм, так и фашизм, причем, что называется, в натуре. Тогда же он опубликовал свою первую книгу под названием «Индийская борьба» («The Indian Struggle»), описывавшую национально-освободительное движение в Индии с 1920 по 1934 год. Книжка была издана в Великобритании. Однако англичане тут же ее и запретили, сочтя, что она может вызвать беспорядки в Индии.

Наконец в 1938 году Субхас Чандра Бос превратился в общенационального лидера, став президентом ИНК. И с этого момента он стал конфликтовать с Ганди и Неру. Конфликт был идеологический — Бос выступал за активную борьбу против колонизаторов. Тем не менее Боса, несмотря на конфликт с самим Ганди, еще раз переизбрали на пост президента ИНК.

В конце концов этот конфликт, а по сути, внутренняя борьба в ИНК, закончился расколом. И Бос, расставшись с этой организацией, основал свою собственную: All India Forward Bloc. В переводе это звучит приблизительно как Всеиндийский прогрессивный (или передовой) блок.

Однако пора кое-что сказать и о политических взглядах Субхаса Чандры Боса. Частично мы их уже упомянули: активная борьба против британцев. А какой видел Бос будущую свободную Индию? Он в этой связи говорил о социалистическом авторитаризме. То есть скорее даже тяготел к модели Советского Союза того времени, однако на основе частного предпринимательства. Впрочем, некоторые историки говорят о значительной близости взглядов Боса и известного турецкого лидера того времени Ататюрка.

Итак, как мы видим, пока Боса никак нельзя обвинить в фашизме. Встречался с фашистами? А кто в то время с ними не встречался? Советские политики тоже встречались. А СССР и вовсе заключал с фашистской Германией всевозможные договоры. Уж про экономическое и военнополитическое сотрудничество между Советским Союзом и Германией я и не говорю. Босу было тогда далеко до такого уровня.

Накануне Второй мировой войны Бос опять вступил в конфликт с Махатмой Ганди. Дело в том, что Субхас Бос предлагал организовать кампанию массового гражданского неповиновения, протестуя против втягивания Индии в войну. А Ганди выступил против. Скажем честно: с одной стороны, речь шла о войне против фашизма. С другой стороны, суть протеста была даже не в том, что Бос был против войны с фашистами. Он был против того, что англичане, втягивая Индию в войну, при этом не считали нужным хотя бы посоветоваться с руководством Индийского Национального Конгресса.

В 1940 году Бос созвал в г. Рангаре «Конференцию против компромисса». Смысл конференции — никаких компромиссов с британцами. Там же Бос впервые использовал трехцветный флаг — шафрановый, белый и зеленый. Этот флаг и сейчас является государственным флагом Индии, единственно, в его середине добавлено «солнечное колесо» императора Ашоки.

1.2. Афганистан. Сотрудничество Субхаса Чандры Боса с Советским Союзом. «Направленной против нас коалиции Германии, России и Японии — вот чего мы опасались больше всего»

Англичане было опять арестовали Субхаса Чандру Боса. Но неожиданно быстро отпустили из тюрьмы, оставив его лишь под домашним арестом. А тот решил не дожидаться суда и очередного срока и тайно бежать из Индии в Европу. При этом отправился через Афганистан сначала в Советский Союз. Дело было в январе 1941 года, то есть прямо накануне Великой Отечественной войны.

На Афганистане необходимо остановиться более подробно. Там, на границе с Индией проживали племена пуштунов, тогда где-то около пяти миллионов человек. Это были довольно воинственные люди. И считалось, что они при определенных обстоятельствах могут поднять бунт против британцев и вторгнуться на индийскую территорию. Теперь это территория государства Пакистан.

Такое вторжение могло кончиться плохо для британцев. Если бы часть территории Индии была освобождена от них, там могла бы сформироваться национально-освободительная армия из тех индийцев, которые хотели силой изгнать англичан. И дальше мог последовать «эффект домино», вслед за этой освобожденной территорией и вся остальная Индия могла изгнать британцев.

В общем-то, этот предполагаемый сценарий был известен всем. Великобритания опасалась, что враждебные ей государства попытаются использовать эту возможность. И исключительно болезненно относилась к любым действиям, которые могли быть истолкованы как поддержка пуштунов.

Субхас Чандра Бос тоже имел в виду такой вариант использования пуштунских племен. И он тоже строил какие-то планы в этом направлении. Но на этом этапе до конкретных действий пока дело не доходило.

Британцы боялись, что пуштунов могут использовать немцы и, может быть, даже и Советский Союз. В СССР знали про эти опасения Великобритании, и в то время проводилась государственная политика до поры до времени не дразнить понапрасну англичан. Конкретно это выражалось в том, что, например, наше посольство в Афганистане старалось не совершать действий, в том числе не поддерживать тех лиц, которые были намерены использовать афганские племена против британцев.

Я только что употребил слова «до поры до времени». И сделал это совсем не случайно. На самом деле в Коминтерне активно прорабатывался вариант именно здесь открыть восточный фронт мировой революции. При этом велась определенная подготовительная работа в Афганистане, нужных людей приглашали в Москву. Но до принятия окончательного решения так дело и не дошло. В любом случае Советский Союз старался не привлекать излишнего внимания к этим своим планам. В том числе слишком уж открыто не поддерживать крупных политических деятелей, которые выступали за использование пуштунской карты.

А Субхас Чандра Бос как раз таким политическим деятелем и являлся. И вот тут, в Афганистане как раз и начал закручиваться сюжет, в котором Бос вступил в контакт с представителями Советского Союза. Именно поэтому его пребывание в Афганистане и интересно разобрать более подробно. По счастью, эту часть биографии Боса можно частично восстановить, например, по книге Юрия Тихонова «Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию».

Итак, сбежав из-под домашнего ареста в Калькутте, Бос направился в Афганистан. Почему именно туда? Если он ставил целью наладить связи с какой-то страной, которая могла помочь изгнать британцев из Индии, то таких кандидатов тогда было всего три. Это Япония на востоке. И СССР и Германия на западе. То есть Босу надо было из Калькутты либо бежать на каком-нибудь морском судне в сторону Японии, либо пытаться пробраться в Германию и СССР.

В Советском Союзе не любили распространяться на тему связей с Субхасом Чандрой Босом. И обычно историки рассказывали эту часть жизни Боса как бы скороговоркой. Прошел через Афганистан, потом как-то добрался до Москвы. И отсюда с помощью немцев перебрался в Германию. А Советский Союз вроде бы никак с Босом ни в какой контакт не вступал и ни о чем с ним не договаривался. Конечно же, это не так. Но афишировать свои связи с человеком, который тесно сотрудничал с фашистами, в Советском Союзе было совсем не принято. Да и в современной России это тоже не принято. Потому-то эта часть биографии Субхаса Чандры Боса замалчивалась тогда и продолжает замалчиваться и сейчас.

На самом же деле все происходило следующим образом. Уже в Калькутте Бос наладил предварительные контакты не только с немцами, но и с индийскими коммунистами. А с их помощью через Коминтерн — прямой контакт с Москвой. Индийские коммунисты имели приличные связи в Афганистане. Вот благодаря этим связям и можно было переправить Боса через советскую Среднюю Азию прямо в Москву.

Конкретно через Афганистан коридор для связей с Коминтерном имели коммунисты Пенджаба. Речь шла о партии «Гадр» и о коммунистической группе под названием «Кирти». Именно услугами «Кирти» Субхас Чандра Бос и воспользовался. Для начала он провел зондаж. И в апреле 1940 года обратился к представителю «Кирти» в Бомбее Раму Сингху Датте с просьбой помочь добраться до Москвы, чтобы уговорить советских товарищей совершить военное вторжение в Индию.

Этот первоначальный зондаж остался в тот момент без внимания, причем во многом не потому, что было невозможно перебраться в СССР через Афганистан. А потому, что Бос поставил вопрос слишком радикально. И представителям «Кирти» показалось, что СССР точно не будет посылать свои войска для ведения боевых действий в Южной Азии.

Однако канал переброски своих людей в СССР через Афганистан у «Кирти» точно был. Этот канал был налажен еще с тридцатых годов через советского военного атташе в Кабуле. Тут надо уточнить одну деталь. Коминтерн делал ставку на одну коммунистическую партию в Индии, на КПИ. А «Кирти» была самостоятельной группой. И в Коминтерне вступили с ней в контакт главным образом для того, чтобы уговорить войти в состав Коммунистической партии Индии.

В сентябре 1940 года в СССР через Афганистан пробрался представитель Компартии Индии, первый секретарь пенджабского комитета КПИ Ачар Сингх. В Сталинабаде его встретил представитель Коминтерна И. Козлов, который прибыл туда по личному указанию Мануильского. И вскоре этот Ачар Сингх уже успешно работал референтом, курировавшим Индию в Восточном секторе Исполкома Коминтерна.

Ачар Сингх и сообщил о желании Субхаса Чандры Боса прибыть в Москву и встретиться со Сталиным. На что уже упомянутый Козлов ответил, что такой визит может повлечь нежелательные для СССР последствия.

Можно ли было толковать ответ Козлова как твердое «нет» Босу? Я бы все-таки не стал высказывать столь радикальных оценок. Если бы Кремль твердо и ясно выступал против контактов с Босом, тот никогда не попал бы в Москву. Но он попал, и даже очень быстро и успешно. Другое дело, что отношение государства к тому или иному политическому вопросу нередко зависит от первой реакции самого первого чиновника, к которому этот вопрос попадет. Если вопрос не слишком ясный, а чиновник считает, что может быть нанесен вред государственным интересам, то бюрократический аппарат нередко и дальше не сильно напрягается, а просто автоматически кладет этот вопрос под сукно. Я, работая на госслужбе, нередко наблюдал эту картину, причем по довольно крупным для страны вопросам.

Похоже, и тут произошло то же самое. Этот самый Козлов пораскинул мозгами, посоветовался с товарищами. И счел, что Бос вряд ли может быть полезен для СССР. А то, глядишь, и вреден. Вдруг британцы прознают про контакты с видным индийским политиком, выступающим за их изгнание из Индии?

Конечно, обычно политика по таким вопросам была вовсе даже иная. Какой бы одиозный иностранец ни был, если он являлся влиятельной фигурой, с ним, конечно же, налаживался какой-то контакт. Другое дело, что если фигура была слишком неудобная, то такой контакт поддерживался на рабочем уровне. Но всегда при этом оставлялась возможность в случае необходимости активизировать контакт и вывести его на высокий политический уровень. Вообще-то это азы азов работы спецслужб. Тут нет ничего удивительного. Всегда бойцы невидимого фронта стремятся иметь контакты «на всякий случай».

Итак, Козлов высказал свои сомнения. И из Москвы никакой команды для переброски Боса в СССР не последовало. Тем не менее Бос все-таки отправился в Афганистан, и уже 19 января 1941 года он был в Пешаваре. Здесь он обратился к Аббас-хану из «Гадра», который непосредственно и занимался переброской через границу. Проводником у Боса стал помощник Аббас-хана, некто Бхагат Рам Тальвар. И, пройдя с его помощью через территорию, занятую пуштунскими племенами, Бос уже 1 февраля прибыл в Кабул.

Тут Боса ждало первое разочарование. Советский полпред в Афганистане К. Михайлов встретился с Бхагатом Рамом Тальваром, но наотрез отказался выполнить его просьбу встретиться и с Субхасом Чандрой Босом. Почему? Некоторые историки полагают, что у Михайлова на этот счет было жесткое указание из Москвы. Я в этом сомневаюсь. Просто старый опытный аппаратчик перестраховывался. Действительно, что могла дать ему эта встреча? Конечно, Бос мог рассказать что-то полезное. Но о встрече пришлось бы докладывать в Москву. И пришлось бы излагать мнение Боса о том, что Красная Армия могла бы напасть на британцев в Индии через Афганистан. Вариант такого нападения выглядел для советского полпреда, мягко скажем, необычно. И Михайлов запросто мог получить из Москвы щелчок по носу: «Зачем ты передаешь в Москву такие немыслимые идеи? Ты что, не понимаешь политической обстановки в мире?» Откуда Михайлову было знать, что в Москве очень даже обсуждали такой вариант с представителями Германии?!

К тому же Бос в ходе встречи мог попросить помочь ему перебраться в СССР. Отказывать в лицо? Тоже нехорошо. Ведь Бос был активным участником национально-освободительного движения. А Советский Союз поддерживал такие движения.

Я полагаю, что проблемы с Москвой возникли у Боса частично именно потому, что он слишком радикально преподносил свои идеи. Для него, бывшего руководителя ИНК, было естественно ставить большие вопросы, причем ребром. Но в Москве к такой постановке вопроса явно не были готовы. В Кремле сильно колебались по поводу сотрудничества с Германией и конфликта с Великобританией по части Индии.

Если бы Бос заговорил просто о налаживании более активной работы по изучению и поддержке национально-освободительного движения, то не исключено, что он нашел бы больше понимания. Например, Бос мог бы помочь Москве лучше организовать такую работу, наладить информационные каналы. А потом покинуть пределы СССР, оставив за спиной боевой отряд индийцев, которых можно было бы использовать для подрывной работы против британцев в Индии. И такой вариант мог бы быть одобрен в Москве на достаточно высоком уровне.

Но Бос хотел не только на словах, но и на деле пойти войной против британцев в Индии. И он не стал смягчать свою риторику. В результате натолкнулся на определенные проблемы.

Однако важно подчеркнуть, что все-таки Бос не получил твердое «нет». Да, с ним не пожелал встретиться полпред Михайлов. Но и только. Все-таки по линии «Кирти» он добрался до Кабула. А это значило, что у «Кирти» не было команды из СССР не оказывать помощь Босу.

Тут, скорее, сложилась другая ситуация. Просто в Москве никак не могли определиться по поводу помощи, которую просила Германия, планировавшая военные операции в Индии. И потому не могли определиться и с Субхасом Чандрой Босом. Не знали, куда его девать и куда пристроить. Но совсем со счетов все-таки не сбрасывали.

Однако в Кабуле Бос обратился не только в советское полпредство. После попыток напрямую договориться с Михайловым Бос направился в посольство Италии. Там его приняли с распростертыми объятиями. И сразу же пообещали снабдить итальянским паспортом. Попутно отметим для себя этот факт, он нам еще пригодится для дальнейшего анализа. Таким образом, почти с самого начала пребывания Боса в Кабуле было известно, что он будет пользоваться фальшивым итальянским паспортом. Если быть точными, Бос имел на руках итальянский паспорт уже 18 марта 1941 года.

Где итальянцы, там и немцы. И вскоре Бос уже вступил в контакт с немецким посольством. Немцы очень им заинтересовались. Но вот тут произошло нечто интересное. Ведь немцы могли перебросить Боса в Германию по собственным каналам. Но они поступили иначе. Вместо организации такой переброски немецкий представитель обратился все к тому же Михайлову с просьбой оформить Босу советскую въездную визу. Михайлов передал эту просьбу в Москву. И получил оттуда вовсе даже не отказ, а указание выполнить просьбу немцев.

Нередко вопрос о выборе маршрута толкуют следующим образом: Бос не очень-то был рад сотрудничеству с немцами и хотел в первую очередь попробовать наладить такое сотрудничество все-таки с СССР. Потому-то и возник вариант с посещением Москвы.

Наверное, так дело и было. Но это — только одна сторона вопроса. А немцы? Они что, просто уступили настойчивым просьбам Боса? Отнюдь! Они еще больше самого Боса были заинтересованы в том, чтобы вовлечь Советский Союз в противостояние с британцами. И имели серьезные основания надеяться на успех. Но этого мы коснемся чуть дальше.

А в Москве в МИД СССР с просьбой о выдаче визы Босу вместе с немцами обратились также итальянцы и японцы. При этом итальянцы, как известно, выдали Босу паспорт на имя реального человека — радиста посольства Орландо Мацотты. Но вклеили туда фотографию Боса. И советским властям предлагалось проставить въездную визу именно в эту фальшивку. Представьте себе, согласие было получено! Полпредство в Кабуле получило указание из Москвы выдать визу. Виза была проставлена в уже упомянутый фальшивый итальянский паспорт. Номер визы был 064033.

Как нужно толковать этот эпизод? Советские власти просто уступили настойчивым просьбам трех посольств в Москве и разрешили проехать через свою территорию сомнительному индийцу только для того, чтобы он без задержки транзитом отправился дальше в Германию? Это было бы совершенно невозможно, если бы в Москве перед этим приняли решение не контактировать с Босом. Совершенно очевидно, что такого решения как раз и не было. Иначе ответ немцам был бы очень простым: «Вам он интересен? Тогда вы с ним и возитесь!»

Выдача посольством въездной визы в заведомо фальшивый паспорт, которым пользовался крупный политический деятель страны, находящейся в колониальной зависимости от Великобритании? Такой вопрос наверняка не мог решить единолично даже советский министр иностранных дел. Надо полагать, подобное решение в Советском Союзе могли принять только два человека: Берия, а скорее всего, лично Сталин по докладу Берии.

И что же такое Берия мог доложить Сталину? Дайте согласие на транзитный проезд этого деятеля, а куда и зачем он едет, это нас не касается?

Конечно, нет. Если советские власти дали согласие на визу и транзит, конечно же, они при этом хорошо понимали, зачем именно это делается.

А действительно, зачем? Зачем нужно было выслушивать просьбу трех стран «оси» о выдаче визы? А потом выполнять эту просьбу? Для меня ответ понятен. Немцы не просто уговорили советских руководителей дать визу. Немцы уговорили их подумать о том, чтобы совместно выступить против Великобритании. Даже если бы СССР просто разрешил Босу перебраться транзитом в Германию по собственной территории, конечно же, тем самым он становился бы соучастником дальнейшей деятельности этого индийца у фашистов. При этом, заметим себе, в Москве хорошо знали, какие у Боса имеются намерения (организация военного вторжения в Индию с территории Афганистана). И все-таки московские власти дали согласие на визу и фальшивый паспорт.

Немцы, как я уже упомянул, просили выдать визу не только через советское полпредство в Кабуле, но и непосредственно в Москве, через свое там посольство. Зачем? Для авторитетности? Нет, конечно. Просьба эта, судя по всему, сопровождалась в Москве такими комментариями, которые немцы не собирались сообщать какому-то полпреду СССР в каком-то Кабуле. Это были предельно чувствительные комментарии, надо полагать, совсем не предназначенные для чужих ушей.

В переговорах в Кабуле по поводу Боса был и еще один очень примечательный и показательный момент. Немецкий посланник Г. Пильгер прямо предложил советскому полпреду Михайлову отправить Боса на советском самолете в Ташкент. При этом сообщил, что имеет возможность тайно провести Боса на борт самолета. Михайлов отказался от этого варианта, высказавшись в пользу наземной переброски.

Читателю ничего не кажется странным в этом эпизоде? Если уж немцы могли тайно провести Боса на борт аж советского самолета, то на борт собственного самолета они могли провести его с еще большим успехом. Если бы немцы просто хотели заполучить себе Боса, они не стали бы связываться ни с какими советскими визами. Посадили бы его на борт своего или итальянского, или какого угодно другого самолета, и все. Но немцы напрягались именно для того, чтобы Бос проехал через территорию СССР. Я полагаю, что это можно считать установленным.

Однако для начала попытаемся уяснить, почему Михайлов воспротивился переброске Боса в Ташкент советским самолетом. Боялся, что британцы застукают Боса при посадке и получится скандал? Может быть. В случае такого скандала первый кандидат на высылку из страны — сам господин Михайлов.

Но тут есть и еще одно обстоятельство, которое могло сыграть свою роль. Вернемся к эпизоду с переброской в СССР уже упомянутого нами представителя Компартии Индии Ачара Сингха. Как известно, он шел на территорию Советского Союза не один, а вместе с активистом «Кирти» Рамом Кишаном. Тот погиб при переходе границы, утонув в реке. И вот для того, чтобы переправить оставшегося в живых одного Ачара Сингха в Москву Мануильский лично отправил своего сотрудника И. Козлова в Среднюю Азию. Хотя можно было этого не делать. А просто позвонить в Сталинабад и попросить местных товарищей посадить Ачара Сингха на самолет в Москву. Но в те времена в СССР было принято в таких ситуациях поступать иначе. Ачар Сингх был достаточно крупной фигурой. И для его встречи и сопровождения выделялся соответствующий сотрудник Коминтерна из Москвы.

А Субхас Чандра Бос был куда как более крупной фигурой! Не чета какому-то Ачару Сингху из Пенджаба! Несомненно, что его тоже должны были встречать представители Москвы сразу после пересечения государственной границы.

Как известно, Бос, попав в советскую Среднюю Азию 22 марта 1941 года в пункте Термез, добрался до Москвы предположительно на поезде. Кто его встречал на границе? Это неизвестно. Но можно с уверенностью предположить, что, конечно же, встречали. Но вряд ли тот же Козлов. Почему? Потому как теперь Бос наверняка проходил уже по другой линии. По ведомству Берии, надо полагать. На этом этапе речь уже не шла о сотрудничестве и налаживании связей между коммунистами. Речь шла о начале войны против Британии в Индии.