Вам поручено умереть

– Скажите, Алла Васильевна, – вдруг подал голос от окна Малкин. – А вам знакома некая Ольга Березина?

Гуров удивленно посмотрел на оперативника, и тот пояснил:

– Мне сейчас сообщили, что к нам в МУР пришла распечатка телефонных звонков Полины. Все звонки за последние несколько дней имеют аналоги, с этими абонентами она разговаривала и раньше. Их уже начали проверять. А вот один номер появился вчера всего лишь один раз. Ребята установили, что это некая Ольга Березина. Не упоминала Полина при вас такой фамилии? Может, в разговоре с кем-то?

– Оля? Березина? Нет, не припомню такую. Может, новая знакомая? Наверное, в клубе познакомились…

Крячко сидел в своей машине, свесив одну ногу наружу, и ждал Гурова. Вид у него был задумчивый и немного рассеянный. Даже по тому, как покачивалась нога Крячко, Гуров определил, что напарник чем-то озадачен.

– Ты чего тут грустишь? – спросил он, подходя к машине и облокачиваясь на дверку.

– Я не грущу, я в ступоре, – глубокомысленно ответил Крячко, продолжая смотреть вдаль. – Боюсь тебя сильно расстроить, но у меня складывается впечатление, что Березина тоже пропала.

– Рассказывай, – строго велел Гуров.

– Ну, работает она флористом в цветочном магазине на Кузнецком Мосту. Взяла отгулы на вчерашний и сегодняшний дни. На работе никто не знает, куда и с кем она могла уехать.

– Понял, значит, дома ее нет…

– И соседи не видели ее дня два. Соответственно, поквартирный обход в подъезде ничего не дал.

– Ну, ты меня обнадежил, – вздохнул Гуров и недовольно посмотрел вверх, на окна жилого дома. – Только ниточка появилась и сразу оборвалась. Что по связям Березиной?

– Шалов своих орлов озадачил, ребята землю роют. В Одинцове у нее бывший муж живет, пара подруг вырисовалась, мастер в салоне, у которой она постоянно красоту наводит. Сейчас ее телефоном занимаются. Запросили распечатку звонков у оператора. Будем ждать.

– Не можем мы ждать, – зло бросил Гуров. – Каждый час уменьшает наши шансы. Надо думать, Станислав, думать. Что-то тут должно быть еще. У Курвихина просто обязана быть любовница, потому что у такого энергичного, деятельного, еще не старого и импозантного мужчины не могут быть отношения только с обабившейся, засидевшейся дома женой! Это совершенно точно. А любовницы, как правило, обладают такой информацией, что ни одному другу и ни одной жене не снилось! Ты это и сам прекрасно знаешь.

– А что сразу я! – дернув плечом, засмеялся Крячко. – Ну да, ты, наверное, прав. А мне вот покоя не дает странная связь Полины с этой Березиной. Никогда раньше, судя по распечатке, не созванивались, а тут созвонились, и обе пропали. Я, конечно, отдаю отчет, что они могли созваниваться не с мобильников, а с проводных, могли общаться в сетях и знать друг друга достаточно давно. А вот и последний шанс.

– В смысле? – не понял Гуров.

– А вон видишь, идет-бредет старушка? Она выходила из этого подъезда, когда я подъезжал. И сегодня других старушек из этого подъезда я пока не видел. А кто у нас знает больше всех и про всех?

– Ну, тогда получи весь комплект, – оживился Гуров.

Крячко повернулся в ту сторону, куда смотрел Лев, и тут же принялся потирать руки. Из того самого подъезда, в котором он делал поквартирный обход, вышли еще две бабушки с явным намерением усесться на лавочке у подъезда.

– Здравствуйте, бабушки, как ваше драгоценное? – подскочил к ним Стас.

Дальше Гуров разговора не слышал. Он умышленно не стал подходить к лавочке, вполне достаточно одного незнакомого мужчины для этого, а двое уже могут вызвать подозрение. Да и квалификации полковника Крячко для такого простого дела, как разговорить старушек у подъезда, хватит с лихвой. Бабушки отвечали, куда-то показывая руками, и вообще, беседа проходила очень оживленно. Чтобы не маячить и никого не нервировать, Гуров сел на пассажирское сиденье, стал ждать.

– Ну? – нетерпеливо спросил он, когда Крячко вернулся к машине.

– Есть зацепка! – с довольным видом ответил Станислав, усаживаясь рядом и закрывая дверь. – Золотые старушки, сколько за годы службы пользовался услугами таких вот бабушек, столько и не перестаю удивляться. Они все помнят и все знают.

– Может, закончишь прелюдию?

– Короче, Лев, – тихо засмеялся Крячко, – есть у нашей Березиной мужик. Состоятельный любовник. Живет где-то в направлении Ленинградки или Химок.

– Это тебе бабки столько рассказали?

– Это я умею выводы делать, – пояснил Крячко. – Значит, слушай. Есть мужик. Высокий, брюнет, возраст около тридцати пяти или сорока. Он приезжал к подъезду уже раз двадцать и ждал Березину. Она выходила, садилась, целовала его, и они уезжали. Часто ее не было до утра, а утром она возвращалась на такси.

– Состоятельный, – с иронией заметил Гуров.

– Между прочим, бабушки мне символ «Ауди» нарисовали. Они олимпийскую символику помнят, вот по аналогии и запомнили колечки на символе. А «Ауди» – не самая дешевая марка. Есть, конечно, и у них модели и комплектации за восемьсот и девятьсот тысяч. Но бабульки сказали, что машина большая и, главное, высокая. Значит, кроссовер. А это уж не менее двух миллионов.

– Ладно, с этим убедил, Шерлок Холмс, а как ты узнал, где он живет?

– В прошлое воскресенье, дорогой Ватсон, Москву краем северо-запада зацепил короткий, но мощный ливень. Он захватил Химки и коттеджные поселки на Ленинградском шоссе. Бабушки знают об этом потому, что у одной из них как раз в это время приехал зять с внуками. На остальной территории столицы дождя не было. И в тот же день подъехавшая «Ауди» любовника Березиной была такая же грязная!

– Лучше бы они номер запомнили, – с сожалением сказал Гуров.

– Ну, ты многого от бабушек хочешь, – засмеялся Крячко и, сев за руль, завел двигатель.

Они успели доехать до первого перекрестка, когда позвонил Борисов.

– Лев Иванович, новость! – возбужденным голосом сообщил оперативник. – Сегодня придет за расчетом продавец салона, в котором Березина работает. Помните, та, которую мы не смогли опросить и у которой неприязненные отношения с Березиной сложились. Я думаю, с ней обязательно надо встретиться. Завистливые бабы, они такого могут наговорить!

– Знаток! – усмехнулся Лев. – Но молодец, соображаешь. Во сколько она обещала приехать?

– Хозяйка сказала, что будет в течение часа с четырех до пяти. Я могу успеть или Сашку попросить…

– Не надо, мы с Крячко на машине. Я сам поговорю с той дамой. Как ее… Оксана Воропаева, если не ошибаюсь?

Выслушав Гурова, Крячко покивал, прищурился, прикидывая маршрут, потом включил поворотник и решительно бросил машину в крутой разворот через две сплошные. Лев поморщился, но промолчал. Он не любил нарушать, не любил пользоваться своим служебным удостоверением, ограждая себя от законных претензий. Крячко тоже не «козырял» своим удостоверением направо и налево, но относился к привилегиям полковника из Главка уголовного розыска МВД страны более спокойно. Пользовался часто и с удовольствием.

Сейчас в самом деле требовалось экономить время, чтобы застать на месте возможного свидетеля, а не искать ее потом. Ведь эта Оксана из салона уволилась в связи с переездом к своему гражданскому мужу куда-то в Подмосковье. И, скорее всего, она не станет выписываться из нынешней квартиры, так что разыскать ее будет целая морока с учетом того, что она потеряла свой телефон и теперь у нее новая сим-карта.

Цветочный салон пестрел букетами в витринах и большими фотографиями, изображавшими загадочных дам, склонявшихся лицом к пышным букетам, и не менее загадочных мужчин с томными взглядами, предлагавших дамам эти букеты. Крячко нашел место на парковке почти напротив входа и выключил мотор.

– Ну что, я пойду поищу эту Оксану? – предложил он. – Там все равно не поговоришь, так что вести ее придется сюда.

– Давай, – согласился Гуров. – А я дойду до угла, воды куплю.

Минут через десять, возвращаясь из магазина с бутылкой «Аква минерале», Лев обратил внимание на молодого человека, который странно вел себя. Он как будто наблюдал за кем-то. Ухажер какой-нибудь продавщицы, подумал сыщик, прикладываясь к горлышку, или жену ждет из магазина. Хотя, жена цветы покупает, а он снаружи ждет? Чушь…

Парень явно нервничал, выбросив окурок, тут же закурил вторую сигарету. И держался он так, чтобы его не было видно за большими вязами, растущими вдоль газона с легким ажурным металлическим мостиком и ручьем и оформленным большими кусками песчаника. От кого же он прячется? Скорее всего, или от кого-то в магазине, или от кого-то, кто мог появиться справа, от парковки возле универсама.

Гуров стоял в нескольких шагах от машины Крячко и, лениво разглядывая людей, окрестности, незаметно возвращал взгляд к странному парню. Тут в дверях цветочного салона появился Крячко и спокойным шагом направился к мостику. Легко взбежал по трем ступенькам, бросил короткий взгляд вправо и снова неторопливо двинулся по дорожке, выложенной розовым камнем.

Парень за деревьями замер. Теперь он пристально смотрел на двери магазина. Наконец оттуда вышла молодая женщина с черными волосами и очками, поднятыми вверх. Что-то в типаже этой женщины было неприятное. То ли черные волосы, которые совсем не шли ее худому вытянутому лицу, то ли безвкусная одежда, явно собранная с прилавков бывшего Черкизовского рынка.

Женщина торопилась, даже немножко нервничала. Это было заметно. Она тоже свернула к мостику через газон с декоративным ручейком. Гуров обратил на нее внимание лишь потому, что она появилась в поле его зрения. Это была просто привычка смотреть на людей. Всегда, в любой ситуации. Привычка, заложенная с первых лет работы в уголовном розыске.

Такая привычка есть у каждого серьезного опера. Он делает это неосознанно, работает даже не мозг, а подкорка, наметанный взгляд, опыт общения с преступниками. Он сразу видит среди прохожих человека, отсидевшего в колонии, тем более тех, кто сидел недавно. Не по наличию наколок, а по интонациям, порой и жестикуляции, мимике, походке. Очень долго с бывших зэков не сползает этот зоновский налет. С некоторых не сползает никогда.

Гуров хорошо помнил самого себя, когда он впервые ощутил у себя не просто эту привычку, а ее результативность. Это было много лет назад, когда он, будучи молодым лейтенантом, стоял на перроне, ожидая электричку, и обратил внимание на двух молодых мужчин. Лев не сразу и понял, почему стал наблюдать за ними. И только когда эти двое сняли часы с руки спавшего на лавке мужчины и вытащили у него из кармана кошелек, все встало на свои места.

Их взяли. Он же с постовым милиционером тогда и взял. Вскоре выяснилось, что эти двое оказались беглыми «химиками»[2]. И молодой оперативник, лейтенант милиции Гуров, сделал для себя очередной вывод. Оказывается, люди отличаются друг от друга до такой степени, что разглядеть преступника, при определенном опыте и навыках, можно даже в толпе прохожих. При определенных условиях, конечно.

И сейчас у цветочного магазина Гуров совершенно четко понял, что эта женщина сильно озабочена, что она спешит, что у нее неприятная ситуация. И тот парень за ней следит. Нет, он не уголовник, не бывший зэк. Но ему что-то от этой женщины нужно, и настроен он очень враждебно. Гуров закрутил крышку маленькой пластиковой бутылочки и двинулся наперерез незнакомцу.

– Садитесь, Оксана, – распахнул перед женщиной дверку Крячко. – Поговорим в машине. Чего на ногах…

– Ой! – взвизгнула она и кинулась не в сторону, а как раз навстречу мужчине, следившему за ней из-за деревьев, а теперь оказавшемуся возле нее.

Гуров ожидал чего угодно. Он не особенно переживал за Крячко. Станислав был в хорошей форме, тем более он, опытный боец, вполне мог в одиночку задержать любого преступника, свернуть его в бараний рог и на себе приволочь в полицию. Но сейчас случилось неожиданное. Взлетевший кулак мужчины оказался направлен в лицо Оксане Воропаевой.

При всей неожиданности ситуации Гуров отреагировал молниеносно. Он воспользовался тем, что неадекватный мужчина не видел его приближения, и, подставив руку, помешал ему нанести удар Оксане, а в довершение нанес сильный удар наотмашь зажатой в руке бутылочкой с водой.

Гулкий мощный удар привел к тому, что полупустая пластиковая бутылочка лопнула, окатив водой лицо отшатнувшегося от удара парня. Он схватился рукой за перила мостика, чтобы не упасть, и ошалело уставился на двух крепких мужчин в костюмах, которые смотрели на него со снисходительной иронией. Эти взгляды остудили незнакомца даже больше, чем вода из лопнувшей бутылки, которую он машинально вытирал с лица пятерней.

– Ты больной? – спросил Крячко, аккуратно придерживая Оксану за локоть, чтобы она не сходила с места. – Вызвать тебе кого-нибудь? Санитаров, например…

– Вы кто такие? – наконец заговорил парень. – Чего вам надо от Оксаны? Оксан, это кто такие?

– Во-от, – наставительно заметил Стас. – А вопросы надо задавать прежде, чем кидаться бить в лицо собственную… жену, хоть и гражданскую. Я не ошибся, Оксана?

– Да, – тихо ответила она, недобро блеснув глазами, – это Пашка… муженек мой гражданский… придурок!

– Так, – тон парня сменился на повелительный, – я повторяю свой вопрос. Кто вы такие, что вам нужно от этой женщины? И документики мне ваши!

С этими словами Паша ловко выхватил из внутреннего кармана красную книжечку и поднял ее перед лицом Крячко. Гуров в ответ тоже вытащил свое удостоверение и поднес к лицу Павла. Мужчина даже губами начал шевелить, вчитываясь в строчки, и не заметил, как Крячко вытащил из его руки удостоверение, пробежал его глазами и сунул себе в карман.

– Теперь поговорим, старший лейтенант Кретов, – сказал Станислав. – Вы, Оксана, сядьте на переднее сиденье, побережем ваши ноги, а ты, герой, иди сюда.

– Даже старший лейтенант, – хмыкнул Гуров. – Что за отдел?

– Из местного районного, – ответил Крячко вместо Павла. – Уголовный розыск.

– Ты что же, такой ревнивый, что сразу драться лезешь? – с иронией заметил Гуров, разглядывая Павла в упор. – А что же ты на нас не кинулся, а женщину свою ударить хотел? Наверное, гордишься офицерским званием? А?

– Это к службе отношения не имеет, – буркнул Павел, отводя глаза в сторону. – Это личное.

– Это не личное! – взорвался Лев. – Ты с ней семью собрался строить! Детей, наверное, рожать. Воспитывать их, в жизнь выпускать, обществу отдать… А кого ты вырастишь? Мужчин? Или ублюдков, которые ревнуют без причины женщину и чуть что норовят ее в лицо кулаком. А ведь ты наверняка восхищался ее лицом, слова красивые говорил! И как же ты в эту красоту, которая только для тебя, и кулачищем?

– Нервы… – тихо ответил Павел, – не выдержал.

– Я еще с тобой разберусь, как ты с такими нервами в уголовном розыске работаешь. А сейчас стой и молчи, пока мы с Оксаной побеседуем!

– Да, – понял намек Крячко и оперся руками на открытую дверцу машины. – Вы извините, Оксана, что все так с вашим Павлом получилось. Мы и представления не имели, что он такой… такое может учудить. Мы вообще о нем не знали. А нам очень важно поговорить с вами об одной женщине, с которой вы работали вместе. Об Ольге Березиной.

– Березина? – вскинула глаза Оксана, и ее губы сразу характерно изогнулись. Не любила она Березину, это было очевидно. – А что о ней говорить?

– Ясно, ясно, – засмеялся Крячко. – У вас с ней неприязненные отношения. Ну, мы в ваши отношения лезть не собираемся, это ваши дела. Понимаете, нам ваша помощь в другом нужна. Может, вы кого-то из ее знакомых знаете, может, видели и слышали, с кем она позавчера разговаривала. Она ведь пропала.

– Как пропала?

Гуров посмотрел на напарника и чуть заметно покачал головой. По его мнению, не стоило так уж сгущать краски. Вполне можно было сказать правду, что Березину нужно срочно найти, что она важна как свидетель, а полиция, перебрав все ее связи, не может ее разыскать. Но мешать Станиславу он не стал. Уж Крячко-то лучше всех умел разговаривать с женщинами. Имелось у него какое-то особое обаяние, на которое женщины были падки.

– Да, мы никак ее не можем найти, – продолжал Крячко. – Она, может, действительно была такой, что вы ее заслуженно недолюбливали, но вряд ли вы ей желали смерти. Она ведь тоже человек, женщина. Со своими странностями, со своей любовью к какому-то мужчине. И что с ней, где она? А еще она и важный свидетель для нас. Представляете, если…

– Ужас какой! – прикрыла рукой рот Оксана, глядя на Крячко снизу вверх уже совсем другими глазами. – Да я-то чем могу вам помочь? Я же с ней даже не дружила.

– Понимаете, мы уже всех расспросили, кто с ней виделся позавчера, когда она в последний раз выходила на работу, остались только вы. Может, слышали о том, что она спорила с кем-то, или заметили, что она кого-то или чего-то боится, может, к ней приходил кто-то, с кем у Березиной состоялся явно неприятный разговор… Может, в машину к кому-то садилась, кого вы хорошо знаете…

– Садилась, – вдруг подал голос Павел. – Я видел.

Крячко с открытым ртом замер на половине фразы и медленно повернул голову к Павлу. Гуров тоже с интересом посмотрел на угрюмого оперативника.

– Ну? – спросил он. – Давай-ка с этого места поподробнее, Кретов.

– Вы про меня такого ничего не думайте, – недовольно и немного зло начал говорить Павел. – Мне вон ее девки все нервы истрепали…

– Девки ему нервы, видишь ли, истрепали, – взвилась Оксана, но Крячко остановил ее мягким движением руки.

– Да! – рыкнул на жену Павел. – Твои эти… Ты за ней глаз да глаз, а то уведут, да за ней на таких машинах приезжают. С цветами вместе и увезут. Ну и начал ревновать. А позавчера у самого магазина, смотрю, роскошная серебристая иномарка стоит. Тут уж я потерял контроль. А потом вижу, нет, выходит эта ее подружка Ольга и шмыг в эту машину. А этот урод прямо через пешеходную зону ее повез.

– Номер, Паша, номер!

– Номер очень простой – «А 012 АА».

– А марка машины? – спросил Крячко таким тоном, будто боялся спугнуть удачу.

– «Audi A4 Avant», универсал.

– Ну-у, – улыбнулся Лев, – реабилитировался, Кретов, реабилитировался. Я уж думал, что нам тебя судьба в наказание послала, а оно вон как получилось. Ладно, за наблюдательность спасибо, правда, она у тебя не по служебной линии проявилась, но все равно. Молодец!

– Но запомни, – строгим голосом добавил Крячко, показывая на Оксану, которая только успевала крутить головой и ничего толком не понимала. – Не по-нашему это! Еще раз до нас дойдет, что ты жену ударил, еще раз услышим про такое твое поведение, порочащее звание офицера, и… офицером тебе не быть. Не смотри, что суды офицерской чести канули в советские времена. Мы и сейчас найдем на тебя управу. Сейчас и при нас клянись Оксане, что и в мыслях ее даже пальцем не тронешь!

Девушка встала, подошла к Павлу и посмотрела ему в глаза странным взглядом. Кретов, глядя себе под ноги, буркнул:

– Клянусь… больше не трону…

– Эх ты… – не столько насмешливо, сколько с трогательной нежностью вдруг сказала Оксана и нежно обвила шею Павла руками. – Да я тебе так тронула бы, да я тебя, дурака…

Сыщики переглянулись, услышав, как Оксана зашмыгала носом и забубнила уже какие-то нежности плаксивым голосом. Крячко развел руками, как бы говоря, что женщин наших не понять. Он вытащил удостоверение Кретова, сунул Павлу в руку и сел за руль своей машины.

Гуров уселся рядом, бросил последний взгляд на Кретова, обнимавшего Оксану, и полез за мобильным телефоном.

– Шалов, – сказал он, когда майор поднял трубку, – слушай и записывай, Глеб Сергеевич. Автомашина «Audi A4 Avant», кузов типа «универсал», номерной знак «А012АА». Срочно установи личность хозяина машины, адрес и другие виды недвижимости или бизнеса. Березина позавчера уезжала с ним на указанной машине. Понял? Давай! Срочно!

– Вот так, Станислав, – заметил Лев, нажимая кнопку отбоя. – Любой дилетант сказал бы, что нам с тобой дико повезло встретить Пашку Кретова, а тому – запомнить номер и марку машины.

– На то он и дилетант, – хмыкнул Крячко. – Мы могли и не искать больше свидетелей. Могли махнуть рукой на эту Оксану Воропаеву. А мы не остановились и допросили последнего возможного свидетеля. И тут Пашка ее подвернулся. Мы с тобой, Лев, просто до конца сделали свое дело. И это не везение, а закономерный результат. Не бывает такого, что нет свидетелей. Бывает такое, что их просто не находят.