Солнечный цветок дьявола

— Давайте, не будем об этом, Ланс. Мне неприятно об этом говорить. Получается, тебе удалось вернуть мне душевное равновесие? Не думала, Ланс, что в тебе скрыты такие таланты, — благодарно улыбнулась управляющему. Помимо душевного спокойствия, я еще чувствовала прилив сил, хотелось танцевать. Когда‑то я очень это любила, но потом почему‑то перестала. — И все же, как ты думаешь, чем был вызван срыв? И не стоит ли отправить кого‑нибудь из слуг за целителем?

— Я думаю, это из‑за постоянного напряжения, ведь вам, госпожа, приходится вести все дела поместья. А это непосильная ноша даже для сильного, умудренного опытом мужчины, не то что для молодой женщины. К тому же то злополучное письмо, уверен, оно вас расстроило, — Ланс был как всегда вежлив и предупредителен.

— Возможно, ты прав. Что ж, во всем надо видеть плюсы, если уж мне предстоит поездка в столицу, надо чтобы она запомнилась на всю жизнь, — я собралась подняться, чтобы узнать об ужине, есть хотелось неимоверно. Ланс молниеносно оказался рядом, с легким поклоном протягивая мне руку. Немного скривилась, не люблю я людей и прикосновения, но управляющий как всегда прав, вставать самой с кресла неудобно. Ладошку в протянутую руку вложила и даже не вздрогнула. — Что у нас с ужином? Надеюсь, мы его не пропустили? Ланс, наш уговор в силе, я должна не выделяться в столице, стало быть, надо вспомнить обязательные танцы и выучить новинки. Ты уже вызвал учителя танцев?

— Простите, госпожа, я об этом не подумал. Сегодня же напишу в город самому лучшему учителю танцев. А пока могу предложить свои услуги, мне говорили, я неплохо танцую, — губы мужчины чуть дрогнули в улыбке.

— Тогда попробуем после ужина. Сегодня распорядись чтобы накрыли в малой столовой. Пора привыкать к официозу, — я передернула плечами, никогда не любила этикет и жеманство. — А я пойду переоденусь в более подходящий наряд.

— Как прикажете, госпожа, — чуть склонил голову Ланс и невесомым поцелуем коснулся моей кисти. Вздрогнула, но скорее от неожиданности, управляющий никогда себе такого не позволял раньше. Видимо, в моих глазах отразилось удивление и непонимание, потому что мужчина ответил на мой невысказанный вопрос: — Я подумал, что при дворе принято целовать дамам руки, а вы от этого отвыкли и можете поставить себя в неловкую ситуацию своей реакцией, госпожа. Но если вам неприятно, я приношу вам свои извинения и больше так поступать не буду.

— Да нет, ты прав Ланс, мне многое надо вспомнить и заново привыкнуть, — немного напряженно ответила я и пошла к себе в комнату. Весь недолгий путь до нее я не могла избавиться от ощущения следа на моей руке в том месте, где ее поцеловал Ланс. Я потерла кисть, зашла в ванную комнату, помыла руки с мылом, но мягкое тепло, что подарил мне поцелуй Ланса, не проходило. Наваждение? Или что‑то еще? Покрутилась по комнате, уняла волнение и позвала служанку, почему‑то сегодня захотелось выглядеть не так, как обычно.

Глава 3

— Да не так же, Ланс! — раздраженно воскликнула я. — Не понимаю, кто тебе сказал такую глупость, что ты хорошо танцуешь? Где ты видел, чтобы партнершу держали за талию? Это же вульгарно!

— Простите, госпожа, я давно не танцевал. Возможно, мои навыки устарели, — сказано это было вежливо и нейтрально. Но почему у меня такое чувство, что он надо мной издевается?

— Тебя, Ланс, спасает только чувство ритма. Ладно, давай сначала: одну ладонь кладешь в районе моих лопаток… Ланс! Ну не на голую спину же! — взвизгнула я и, желая избавиться от прикосновения горячей руки, дернулась вперед, врезаясь всем телом в мужчину.

— Госпожа, ну вы же сами сказали, что руку надо класть на лопатки? — удивленно произнес управляющий, делая невинный вид. Мужлан! Ведь он специально! Или нет?

— Ланс, дотрагиваться до обнаженных участков тела неприлично. Тебе нужно было оставить руку чуть ниже, но выше талии, — не знаю, откуда у меня нашлись силы объяснить такие простые истины. А еще я корила себя за беспечность, вот спрашивается, зачем я надела платье, открывающее плечи и спину? Кого я хотела им поразить? Ланса? Или Глен? Кстати, о ней: — Глен, прекрати спать над клавесином, держи ритм. И прошу тебя не стучи по клавишам, ты портишь инструмент. Еще раз, начали…

В целом, через полчаса у нас стало неплохо получаться, а еще через четверть часа я расслабилась и наслаждалась музыкой. Ланс уверено вел, на ноги мне не наступал, не пыхтел, не сопел, стоит признать, если бы его немного подучить, из него бы получился неплохой партнер по танцам. Я даже засомневалась, а нужен ли мне учитель танцев? Смысл его нанимать в этом захолустье? Он наверняка не знает новых танцев, а старые мы и с Лансом можем повторить. Мы кружили по залу, я невольно начала улыбаться, вспоминая юность, подруг и то с каким нетерпением мы ждали сезон балов.

— Миледи, не хотите ли отдохнуть? — мягко спросил управляющий.

— Я не устала. Ланс, — мне действительно впервые за последние три года было легко и радостно. — А знаешь, пусть принесут вина. Думаю, сегодня хороший повод устроить праздник. Или такие взрослые дяди в это время уже ложатся спать?

— Вы правы, в мои годы уже не тянет на ночные гулянки, — ехидно ответил Ланс, но быстро придал своему лицу долженствующее почтение. — Но я не могу оставить вас в одиночестве, это противоречит моему кодексу чести. Давайте, я провожу вас к диванчику, вы отдохнете, а я пойду распоряжусь на счет вина. Дозвольте поинтересоваться, какой сегодня праздник?

— Дозволяю, — хмыкнула я, вскинув носик вверх. — Сегодня я будто родилась заново. Не знаю, что ты сделал, Ланс, но я поняла, что жизнь не так плоха, как мне казалась. Спасибо.

— Ну что вы, госпожа, я всего лишь помог вам справиться с тревогой и волнением, — учтиво произнес мужчина. — А в остальном, это только ваша заслуга.

Ланс вернулся быстро, неся с собой вино, бокалы и закуски. У меня даже закралось подозрение, что все это он приготовил заранее. Хотя почему подозрения, хорошая прислуга тем и хороша, что умеет предугадывать желания своих господ. На этой благостной мысли я улыбнулась и решила дальше наслаждаться вечером, удивляясь, почему раньше так не делала.

— Госпожа, прошу, — протянул мне полный бокал Ланс, себе он пока не торопился наливать, ждал моего позволения.

— Благодарю, Ланс. И налей себе, не пить же мне в одиночестве. М — м-м, какой насыщенный вкус, не помню я среди наших вин ничего похожего, — вкус и правда был необычным, терпким, с легкой кислинкой и чуть вяжущим. Тогда, как наши виноградники давали совершенно другой сорт ягод.

— Я приобрел это вино в городе. Думал, разнообразить ваши запасы на случай приезда гостей. Но у вас они редко бывают, так что нет смысла ему и дальше пылиться в погребе, — управляющий сел, налил себе бокал, вдохнул аромат вина, оценил его оттенок и только тогда пригубил. И все же он не тот, за кого себя выдает, слишком явно порой в нем видно благородство, этот прямой взгляд, расслабленная поза, с которой мужчина откинулся в кресле. А его манера отдавать распоряжения? Мои слуги слушаются его быстрее, чем меня. Ему достаточно махнуть рукой и Глен будто сдуло ветром. А не слишком ли много этот мужик позволяет себе в моем доме?!

— Ланс, ты отпустил Глен? И кто же нам будет играть на клавесине? Я хотела еще потанцевать, — тон у меня получился капризный, даже самой не понравилось, но не извинятся же?

— Я не так молод как вы, госпожа. Не хотел вам жаловаться, но от танцев у меня разболелась старая рана, — сконфуженно произнес Ланс, опустив взгляд, весь его вид говорил о том, что ему очень стыдно в этом признаваться. Я ему поверила, почти. В какой‑то момент я осознала, что он нагло врет, но вот доказать этого не могла. Разозлиться, накричать, выгнать взашей? Наверное, так и надо было сделать, но тогда бы пришлось идти в свою комнату, ложиться в постель и опять видеть эти мерзкие сны, которые за три года, прошедших со смерти барона, меня не отпускали. Нет, сегодня я хотела веселья.

— И чем же мы будем заниматься без музыки? — язвительно спросила у Ланса. — Можешь не рассчитывать, что я отпущу тебя спать. Вечер еще только начался.

— Ну что вы госпожа, и в мыслях не было оставить вас одну, — прямым текстом издевался управляющий, его карие глаза смеялись, хотя лицо оставалось невозмутимым. — Предлагаю вспомнить детство. Знаете ли, я был очень болезненным ребенком, а сейчас и не скажешь…

Не знаю, лгал Ланс или нет о своем детстве, но у него как‑то получилось вытащить меня на разговор. Я не успела оглянуться, как вместе с ним вспоминала свои ребячьи выходки и проделки. Спустя не продолжительное время мы уже смеялись, вспоминая особо курьезные случаи из нашей жизни. У Ланса таких случаев, конечно, было больше в силу его возраста. Он оказался замечательным рассказчиком, я будто бы сама видела все те приключения, о которых он мне поведал. За этими веселыми посиделками мы выпили две или три бутылки вина. За окном давно потемнело и настала пора расходиться, я уже потихоньку зевала, раздумывая, а не прикорнуть ли прямо на диване.

— Госпожа, вы совсем устали, позвольте я провожу вас в спальню? — мягко спросил Ланс, и помог мне подняться.

— Спасибо, Ланс. Это был замечательный вечер. Ты не обижайся, если я порой бываю груба… — под действием вина мой язык развязался. Захотелось сказать этому необычному человеку, что я замечаю его старания, что он профессионал своего дела, что его горячие руки не вызывают у меня отвращения. Ой, что‑то меня куда‑то не туда понесло…

— Спокойной ночи, госпожа. Я пришлю горничную, чтобы помогла вам раздеться, — усадил меня на кровать Ланс. Я огляделась, мучительно пытаясь вспомнить, как сюда дошла.

— Не надо. Лучше помоги мне распустить шнуровку на корсете, а дальше я справлюсь сама, — я повернулась спиной к мужчине, меня немного покачивало, а подушка призывно звала в свои объятия. Горничную будить не хотелось, тогда весь дом будет знать о наших с Лансом ночных посиделках.

— Тогда надо распустить волосы, вам будет неудобно спать на заколках, — нежный шепот заставил меня вздрогнуть и замереть. Ответа от меня никто и не ждал, в один миг мои волосы густой волной упали мне на плечи. Горячие пальцы осторожно убрали их в сторону. Мою шею обдало дыхание, от которого побежали по телу мурашки. — Энжи, ты такая манящая, притягательная. Твой запах сводит с ума. Гони меня прочь, сейчас же. Я ведь сам не уйду.

Моей шеи коснулись губы мужчины, обжигающие, ласковые, а его ладони спустили с плеч платье. Где‑то глубоко билась паника, хотелось отстраниться, убежать, спрятаться, ожидая боли и страданий, но телу нравилось все происходящее, оно отзывалось сладкой дрожью.

— Но ты ведь не прогонишь, ты не властна над своими снами, — покрывал меня поцелуями мужчина, я даже стала сомневаться, а Ланс ли это, слишком властно звучал его голос. — Не бойся меня девочка, со мной ты узнаешь, как это бывает по — настоящему. Без боли и насилия. Я подарю тебе мир наслаждений и страсти…

Я хотела ответить, но не получилось, будто что‑то сковало мой язык, и остальные конечности. Я могла только чувствовать горячее дыхание, обжигающее мою нежную кожу, и уверенные руки, которые медленно, но верно обнажали мое тело. Вот пальцы скользнули на грудь, ласково оглаживая ее, задевая бусинку соска. Дрожь пробежала по телу, а с ней и паника. Нет, нет, я не хочу! Казалось, еще чуть — чуть и я смогу скинуть с себя оковы, которые не давали мне пошевелиться, но тут мужчина повел языком за моим ушком и прошептал:

— Какая же ты сладкая, нежная. Ты, как солнечный лучик, Энжи. Маленький, яркий, озорной. Только мерзкая тучка спрятала тебя. Обещаю, она поплатится! — почему‑то эти детские глупости успокаивали, уже не хотелось вырваться, а разум подсказывал досмотреть сон до конца. А это точно был сон, ведь наяву я бы никогда такого бы не позволила Лансу. Да и не он это был.

Взгляд упал на руки мужчины, тонкие, длинные, хищные пальцы и между тем чуткие. Они не сжимали, не причиняли боль, а только нежно ласкали мою кожу, рисуя какие‑то замысловатые узоры. Почему‑то очень хотелось довериться этим рукам, насладиться лаской, о которой я так мало знала, но страх все еще сидел во мне. Мужчина не торопился, он целовал мою шею, плечи, теперь уже две его руки гладили мое тело, даря негу и удовольствие. Мое сердце забилось чаще, но уже не от страха, а от желания, хотелось чего‑то большего, чем поглаживания. Стоило мне об этом подумать, как одна ладонь легла мне на живот и медленно устремилась вниз. Дыхание перехватило. Зара дарила мне удовольствия таким способом, а тут мужская рука. Желание боролось со страхами, где‑то в подсознании угнездилась мысль, что мой любовник только и ждет, когда я расслаблюсь, чтобы причинить мне боль…

— Тебя больше никто не обидит, не ударит, не заставит делать то, чего ты не хочешь, звездочка моя. Верь мне, — и столько в голосе было тепла, что я невольно поддалась, каким‑то чудом откинулась на грудь мужчины, позволяя ему проникнуть пальцами к своему лону. Яркая вспышка наслаждения пронзила меня, когда они добрались до заветного местечка, погладили, проникая между лепестками. Я не сдержала стона, но его тут же заглушили губы моего соблазнителя. Раньше мне казалось, что только поцелуи Зары способны найти отклик в моей душе. Но нет, эти губы дарили мне больше. Помимо нежности, желания, они давали уверенность и защиту. Настойчивые и чутки, ласковые и обжигающие, хотелось ответить, подарить им столь же радости, сколько они мне. Мои руки взметнулись, обхватили шею мужчины, а губы приоткрылись, впуская незнакомца в их недра.

— Гони меня прочь, — шептал он, перемежая слова с поцелуями, от которых замирало сердце. — Я же не смогу остановиться сам. Не смогу отказаться от тебя, мое солнышко. Сам себя загнал в ловушку, из которой нет выхода. Прикажи мне уйти.

Нет, я не хочу, чтобы этот сон заканчивался. У него глаза Зары, такие же ласковые и теплые, в них свет и нежность. Пусть завтра будет все, как обычно, но этот сон мой. Почему он говорил, что своим сном я не могу управлять? Очень даже могу, стоит только сильно захотеть. И я очень хотела, чтобы он остался.

— Что же ты со мной делаешь, маленькая моя. Обещаю, ты не пожалеешь о своем решении, — с этими словами ласками мужчины стали настойчивее, губы требовательнее, а тело мое полностью лишилось одежды. Через недолгое время я уже извивалась, стонала, просила закончить эту сладострастную пытку. Мужчина сам горел от желания, прижимаясь ко мне своим естеством, он шептал мне нежности, признания, просил прощения. Толчок и он уже внутри меня. Я ахнула. Никогда еще близость с мужчиной не приносила мне такого удовольствия. Мне хотелось, чтобы он не останавливался, чтобы все глубже проникал в меня, сильнее. Я обхватила его талию ногами, прогнулась в пояснице… А потом пришло настоящее блаженство. Оно волной разошлось от низа живота и по всему телу. Его искорки еще какое‑то время блуждали по мне.

* * *

Ланс смотрел на Энжи, она спала с улыбкой на устах, тех самых, что он совсем недавно с таким упоением целовал. Маленькая, солнечная девочка, как же он будет по ней скучать. Хотелось всю оставшуюся жизнь провести с ней рядом, он даже согласен быть ее сном, только бы никуда не уходить. Но он не властен над своей жизнью, и Энжи нужен мужчина ее крови. Ланс хотел, чтобы девушка была счастлива, чтобы у нее был любимый муж, дети. Почему‑то все чаще он видел на месте мужа Энжи себя. Но это глупости, Хозяин никогда не позволит Лансу остаться в этих землях. Он все настойчивее дергает за нити, зовет обратно. Пока еще это только напоминание, чтобы он, Ланс, не забывал, что своей воли у него нет, только приказы хозяина. Да и разве Энжи примет его? Кому нужна сумеречная тварь? Но ведь он так же может поглотить сущность любого. Ланс встрепенулся, а если и, правда, остаться? Еще на несколько лет. Он представил, как каждую ночь ласкает Энжи, как она улыбается и обнимает его днем. Это было так заманчиво. К тому же, он же хочет для девушки счастья, вот он ей его и даст. Пусть она едет в столицу, выбирает себе мужа, а уж он, Ланс, позаботиться, чтобы в дальнейшем Энжи никто не разочаровал и не обидел. Но самое главное, он защитит ее от себя.

Ланс обтирал влажным полотенцем Энжи, она же хотела, чтобы все, что между ними случилось так и осталось сном. И это правильно. Только как же трудно находиться с ней рядом, ласкать ее нежное тело, которое так доверчиво льнет к его рукам и не иметь возможность продолжить. А еще этот золотистый треугольник волос, который манит прикоснуться.

Ланс вдохнул аромат своей женщины, такой манящий, терпкий. Как же ему хотелось ощутить ее вкус, все его животные инстинкты кричали об этом, но он боялся напугать девушку своей страстью. Она и так многое пережила, ей надо время, чтобы понять — в физической любви нет ничего гадкого и постыдного. Одного раза для этого, конечно, недостаточно. Но ведь Энжи уезжает через две недели. Она же не обидится, если ей будут и дальше сниться такие приятные сны? Пальцы не удержались и все‑таки забрались в завитки, девушка во сне застонала и раздвинула ноги, давая доступ к тому, что так сильно волновало Ланса. Он и сам не заметил, как сумрачный облик стал пробиваться, через человеческий образ, уткнувшись носом в живот девушки, он вдыхал ее запах. Ниже, еще чуть — чуть, язык скользнул вниз, желая распробовать вкус Энжи. И это снесло все барьеры, что он себе ставил. Как же давно он об этом мечтал. Его язык ласкал, доставляя удовольствие спящей девушке, на которую действовало сонное заклинание, и себе, ведь вкус желанной женщины неповторим. Возбуждение охватило всю его сущность, вытягивая на волю его истинное лицо. Как хорошо, что Энжи его не видит. Надо бы сдержаться, уйти, но ему тоже хочется получить свой кусочек счастья. Нет, он так не может, ему надо, чтобы Энжи смотрела на него, хочется ловить ее стоны, видеть в ее глазах звезды, пить ее дыхание, делить с ней удовольствие.

Ланс вскочил и ушел в ванную, а оттуда через окно на улицу. Пробежка лучший способ сбросить напряжение, а заодно можно будет убить парочку людишек, которым не повезет оказаться на его пути…

Глава 4

Я ехала в карете, две недели, которые прошли в сборах, пролетели незаметно. Дни были наполнены делами, а ночи необычайно реальными снами. Я уже успела забыть, что когда‑то мне снились только кошмары. Смешно, я стала ждать ночи, в то же время, мучаясь подозрительностью днем. Но каждое утро я убеждалась, что никаких пятен на простыне нет, и на теле отсутствуют следы страсти. К тому же Ланс вел себя безукоризненно вежливо, как всегда. Похоже, я схожу с ума.

Неделю назад мне привезли туфельки на каблуках, очень симпатичные и удобные. Я довольно быстро научилась на них ходить, а потом мы с Лансом оттачивали танцы. Учителя танцем я вызывать из города не стала, одна мысль, что ко мне будет прикасаться посторонний мужчина, вызывала раздражение. А к Лансу я привыкла, мне нравилось его подначивать, хотелось, чтобы он скинул маску вежливости и учтивости. Не знаю зачем, просто было желание увидеть его настоящим.

Вчера вечером мы устроили мои проводы с вином и танцами. Ланс говорил тосты, желал легкой дороги, веселых дней в столице и, конечно, достойного избранника. Он был наигранно жизнерадостен, но в глазах была грусть.

— Ланс, что случилось? — прямо спросила у него. За две недели мы сблизились, а мои сны способствовали тому, что к своему управляющему я стала чувствовать симпатию. Да что там, днем я прикладывала усилия, чтобы не краснеть и не выдать себя взглядом. Ведь смешно видеть мужчину во сне, хотеть его, особенно, когда он никаких усилий к сближению не прикладывал. Даже обидно. Ну да, я же не фигуристая брюнетка. Одна эта мысль разозлила, захотелось всех брюнеток, что работали у меня выгнать и блондинок тоже, на всякий случай. И вообще, оставить только старых и страшных теток, с кучей детей и мужьями.

— Знаете, госпожа. Я подумал, что ваш будущий супруг захочет поставить другого управляющего поместьем, более опытного, — произнес Ланс.

— Глупости, я уверена, ты по праву занимаешь свое место. Давай, лучше еще потанцуем, — я вскочила с дивана, не дожидаясь руки Ланса. Я тоже вела наигранно, старательно делая вид, что меня не волнует этот вопрос. Но я понимала, что Ланс прав, новому супругу вряд ли понравится наши дружеские отношения с управляющим. А если до него дойдут слухи, что между нами что‑то было, то Ланса вообще могут убить. Ведь не докажешь, что ничего не было, кто поверит вдове?

Мы танцевали, пили вино, а я все чаще ловила себя на мысли, что так и не узнаю, каковы поцелуи Ланса на самом деле. Ведь сюда я вернусь с мужем, так что проверить это у меня не будет возможности. Все чаще мой взгляд останавливался на губах мужчины, в голове билась одна только мысль — это последний вечер, когда я могу узнать истину. Всего‑то надо поцеловать Ланса. Мои губы зудели, желание было нестерпимым, но страх выматывал душу. А что если я ошиблась? Что если Ланс холодно меня отстранит, скажет: «Спокойной ночи, госпожа», и уйдет? Как же это гадко навязываться, да еще и мужчине.

— Госпожа, вам нехорошо? Проводить вас в спальню? — учтиво спросил управляющий. Захотелось ударить его, как он может быть таким чурбаном?!

— Да, проводи. Я устала, — получилось раздраженно и зло. Большей частью я злилась на себя и на реакцию своего тела. Никогда не думала, что буду хотеть близости с мужчиной.

— Я позову горничную, госпожа, она поможет вам, — остановился у двери в мою спальню Ланс, он немного нервничал, и я не могла понять почему.

— Ни к чему, зайди, поможешь мне с корсетом, — мое сердце отчаянно билось, не знаю от чего сильнее, от паники или адреналина. Я никогда не была решительной и отважной, а сейчас будто что‑то во мне перевернулось и очень хотелось исполнить свое, в общем‑то, невинное желание.

Я вошла в спальню, чувствуя спиной, что Ланс идет следом, подошла к комоду, на котором стояло трюмо и начала снимать с себя украшения. Мужчина нерешительно подошел ко мне и замер, смотря через зеркало, как я вынимаю серьги.

— Ланс, помоги расстегнуть колье и берись за корсет. Не всю ночь же мне тут стоять? — я все больше раздражалась, мне никогда не приходилось соблазнять мужчину. И как это сделать, я не знала. Ну не говорить же ему прямо: «Поцелуй меня»?

Теплые пальцы Ланса коснулись моей шеи, он осторожно убрал пряди моих волос в сторону. От этих незамысловатых действий по моему телу побежали мурашки, а Ланс сглотнул, гипнотизируя взглядом бьющуюся на моей шее жилку. Но вот он взял себя в руки и расстегнул колье, вызывая мой, на грани слышимости, разочарованный стон. Я так надеялась, что он не удержится и прижмется губами к моей коже.

— Мне лучше уйти, госпожа, — хрипло выдохнул управляющий, поймав мой взгляд в зеркале. Он уже не был таким невозмутим, как обычно. И эта маленькая победа подняла мне настроение.

— Ты забыл о корсете, — так же через зеркало улыбнулась ему. Колье я положила в ящик комода к сережкам. Как бы случайно погладила свою шею, слегка растирая ее, декольте, плечо…

— Я позову горничную, — руки мужчины подрагивали, он не поднимал на меня глаз, покусывая губу.

— Нет, я хочу, чтобы это сделал ты! — слова получились резче, чем я того хотела. Лицо залилось краской стыда, вот сейчас он окинет меня своим вежливо — ироничным взглядом и скажет, что мне вредно пить вино.

— Это правда? — Ланс резко развернул меня к себе лицом. — Тебе не противны мои прикосновения?

— Нет, то есть да. Демон, я запуталась, — оттолкнула от себя мужчину и заметалась по комнате. — Я не знаю. В последнее время со мной что‑то не так. А еще эти сны, они сводят меня с ума. Извини, Ланс, тебе действительно лучше уйти.

— Теперь я точно не уйду, — мужчина перехватил меня и крепко обнял. Я недоуменно вскинула на него взгляд и пропала в той лавине чувств, что до этого прятались за маской вежливости и учтивости. Как же мне был знаком этот взгляд и слова, которые он произнес: — Моя маленькая Энжи…

* * *

Я вздохнула, вырываясь из грез. Вчерашняя ночь была лучшей в моей жизни, даже сны не могли с ней сравниться. Поэтому было вдвойне обидно, когда я проснулась одна. Ланса не было рядом. Мы даже не попрощались, разве можно считать таковым его слова на грани сна: «Я буду тебе сниться, мой солнечный лучик»? Умом понимаю, что он сделал правильно, а сердце кричит о предательстве. Как жить дальше, зная, что в мужья мне попадется какой‑нибудь подонок и неважно, что благородного происхождения? А того единственного мужчину, что смог пробиться сквозь мои страхи, я вряд ли увижу еще раз, не говоря уже о большем. Апатия навалилась на меня, не хотелось никого видеть. Но как часто это бывает, именно в такой момент кто‑то обязательно заглядывает.

— Хозяйка, обед! — заглянул в карету русоволосый тип, бандитской наружности. Не понимаю, за какие такие заслуги Ланс назначил его главой моего сопровождения? Ведь единственное, на что можно было смотреть без содрогания — глаза, у него они были моего любимого карего цвета.

— Я не голодна, — холодно произнесла я.

— Ну тогда разомните ноги, у нас привал, — нагло ухмыльнулся мне мужчина. — Хотите, покараулю вас у кустиков?

— Хам! — припечатала я и отвернулась, чтобы через пару минут понять, что в кустики сходить не мешало бы.

Выбравшись из кареты, оглядела свое сопровождение и скривилась — мужланы. Они перекидывались сальными шуточками, смеялись, а кареглазый здоровяк громче всех. При этом он бросил на меня насмешливый взгляд и даже подмигнул. Точно хам! Пока этот русоволосый бандит руководил своими людьми, которые организовывали привал, я поспешила отойти к кустикам. Не хотелось проверять его обещание меня покараулить. Все же жаль, что Лиара заболела и не смогла меня сопровождать в поездке. А больше взять с собой было некого. Утром даже не обратила на этот факт внимания, мне сказали о болезни горничной, и я разрешила ей остаться в поместье. Все мысли были о Лансе и о том, что я его больше не увижу. Переспать с собственным слугой, как это банально и пошло. Только сердце не хотело это признавать, оно впервые билось часто при мысли о мужчине. Стыдно признаться, я и сейчас желала поцелуев Ланса. Знала, что это невозможно, убеждала себя, что он поступил правильно и так мне будет проще его забыть, смириться с навязанным королем замужеством. Но осадок в душе от его поступка остался. А еще не давал покоя вопрос, почему он не захотел объясниться? Неужели я для него ничего не значу? И это было обычное желание слуги затащить хозяйку в постель, так сказать, отыграться на ней за все свои обиды. И все же я в это не верю. Ланс был нежен, ласков, от его рук и губ разливался пьянящий жар во всем теле. А его поцелуи? Они заставляли забыть меня обо всем. Вздохнула, как же хочется оказаться в его крепких, чутких руках. Ощутить его заботу, защиту.

— Вы бы, хозяйка, не ходили по лесу одна, — настиг меня смеющийся голос хамоватого мужика, когда я боролась с нижними юбками, после того, как справила нужду. — Тут змей много, а вы в туфельках. Да и насекомые могут под юбку заползти.

— Как ты смеешь?! — дернулась я в сторону, спешно стараясь поправить платье. Туфелька скользнула по траве, и я обязательно бы упала, не окажись у этого мужлана хорошей реакции. Он с легкостью подхватил меня на руки. Мое сердце сжалось, паника захлестнула с головой, рот открылся для душераздирающего крика, но был тут же закрыт поцелуем. Шок. Это был именно он, иначе я не знаю чем объяснить свое дальнейшее бездействие. Я даже не попыталась отстраниться, укусить или ударить, просто краем сознания отмечала нежную настойчивость мужчины, который хотел добиться от меня ответа на свой поцелуй.

— Какая же ты маленькая, — улыбаясь, произнес кареглазый здоровяк, имя которого я даже не успела узнать. Какой кошмар, Ланс меня испортил. Всего одна полная наслаждения ночь с ним и вот я уже целуюсь с посторонним мужиком. И что страшно, не испытываю отвращения.

— Немедленно поставь меня! — воскликнула я и начала вырываться из рук.

— Что, даже не «покувыркаемся» после обеда? — хохотнул мужчина, меж тем аккуратно ставя меня на землю. Злость и негодование охватили меня, я вскинула руку и дала мужчине пощечину.

— Хам! Мужлан! — топнула ногой, развернулась и пошла от него подальше. В голове крутились обрывки мыслей, эмоций, а так же полнейшее недоумение, как у меня хватило смелости ударить мужчину.

— Хозяйка, — окликнул меня он. — Карета в другой стороне.

Я обернулась, ожидая увидеть злость на лице кареглазого типа, но он только улыбался, почему‑то радостно и тепло. Вдернув нос кверху, я пошла в ту сторону, куда указывал глава моего сопровождения.

— И все же в следующий раз не ходите в лес одна, хозяйка. А то я буду думать, что вы приняли мое предложение, — насмешливый голос преследовал меня, как бы я не старалась идти быстрее. — Кстати, меня зовут Сейм.

Я не стала отвечать, потому что боялась сорваться на банальные оскорбления. Да как вообще посмел ко мне прикоснуться? И меня совершенно не волнует его имя. К карете я вышла злая и запыхавшаяся, а еще умудрилась порвать оборку на подоле платья. Спрашивается, зачем было так далеко уходить в лес? И где найти себе горничную на время дороги? Неделю провести в обществе Сейма и его бандитов? Нет уж, увольте!

Перед тем, как карета тронулась, ко мне опять заглянул Сейм. Он с шутками, прибаутками вручил мне фляжку с горячим чаем, сверток с хлебом и отварным мясом, нарезанным пластами. Я хотела гордо отказаться, но мужчина был очень убедителен, к тому же извинился за свое неподобающее поведение. Я милостиво его простила, хотя и видела в его глазах лукавые искорки.

И все же чуть позже я поела, рассудив, что до вечера голодать — вредно для здоровья. Остаток дня я дремала, радуясь тому, что после ночного дождика дорога не пыльная, а к тряске можно и привыкнуть.

Наш провинциальный городишко встретил нас лаем собак, и выпавшим мне под ноги пьяным телом, когда я вышла из кареты у трактира. Тело протянуло ко мне свою грязную руку, промычав что‑то нечленораздельное, но было тут же отброшено в сторону ударом ноги Сейма.

— Не бойтесь, госпожа, вас тут никто не обидит, — тихо произнес мужчина, беря меня под руку. — Комната заказана самая лучшая, ужин и горячая ванна тоже ждут вас.

— Спасибо, — буркнула я. За день я так устала, что не было сил требовать от Сейма, держать дистанцию. Ведь это неприлично хватать благородную даму и куда‑то ее тащить, что‑то интимно нашептывая ей на ухо. А именно так смотрелся наш с ним путь до трактира. Успокаивало только заверение, что в комнате меня ждут ванна и ужин, и не дай всевышние, они не будут горячими.

Служанка проводила меня в комнату, рассыпаясь в заверениях, что все уже готово, только меня и ждет. Стоило признать, я еще не успела скинуть дорожную одежду и сполоснуть руки, как принесли ужин, а за ним следом и лохань с горячей водой. Девушка хотела мне помочь с омовением, но я ее выгнала, несмотря на все старания Ланса, чужие прикосновения меня раздражали. Ванна, ужин, они не принесли мне удовлетворения, хотелось быстрее забраться в кровать и уснуть, в надежде, что мне присниться Ланс.

Но мои желания откладывались. Только я улеглась в кровать, как вместе со слугами, которые пришли убрать из моей комнаты лохань и остатки ужина, вошел Сейм.

— Госпожа, я зашел предупредить, завтра выезжаем рано, — вид мужчина сохранял серьезный, пока за прислугой не закрылась дверь. После этого он расплылся в озорной улыбке, и нагло уселся на мою кровать. — Малышка, я весь день о тебе думал. Может, скрасим друг другу долгую поездку?

— Да ты… как ты смеешь? — у меня пропал дар речи от такой беспардонной наглости.

— Да — да, я хам, мужлан, наглец, но ведь симпатичный? — рассмеялся мужчина, просунул руку под одеяло, схватил меня за лодыжку и потянул на себя. — А еще тебе понравилось со мной целоваться.

— Не правда! — взвизгнула я, отбиваясь. Паника накрыла меня. Вспомнился барон, побои, насилие. Не хочу, не хочу так! Слезы потекли рекой.

— Ну ты чего, маленькая? — Сейм перехватил мои руки, прижал меня к своей широкой груди и стал гладить по голове. — Я ничего тебе не сделаю. Извини, если напугал. Сказали, что придется сопровождать одинокую, молодую вдовушку. Я думал, что понравился тебе.

— Это по каким признакам ты так решил? — всхлипнула я, немного успокаиваясь.

— Ты так показательно злилась, а поцеловать себя позволила. Да и пощечина, — мужчина усмехнулся, потер щеку. — От твоих маленьких ладошек, это почти ласка.