Команданте Чавес. Его боялась Америка

Сеньор посол, во время следующего визита мы будем говорить целый день, чтобы ответить на все вопросы.

За небольшое время, которое у нас остается, я хотел бы подчеркнуть основную идею: в Венесуэле и во всей Латинской Америке дело независимости, спустя двести лет после своего начала, переживает возрождение – применяясь, конечно, к новым временам, новым обстоятельствам. Миранда задумывал союз всей Южной Америки.

Боливар подхватил эту идею, развил ее и воплотил в реальность. Миранде это не удалось – ему не хватило времени, он умер пленником в Испании: в конце концов, попал в руки Испании, преследовавшей его почти 20 лет, еще с Гаваны. С 1783 года Испанская империя преследовала Миранду, в том числе и здесь, в Москве – был серьезный дипломатический конфликт, об этом писал наш друг Альперович в своей книге, она есть в вашей библиотеке, издана здесь 4-миллионным тиражом и давно разошлась по миру. Началось с того, что Миранда был здесь на дипломатическом приеме в мундире полковника испанской армии. Испанский посол доложил об этом королю Испании, и король Испании потребовал от Екатерины не разрешать «предателю и дезертиру» носить испанскую форму. Екатерина не только не запретила ему носить испанскую форму, но и дала ему звание полковника русской армии, и с тех пор он носил форму русского полковника. Вот откуда идет наша дружба. Нам еще в детстве рассказывали сказочную историю, как Миранда в 1811 году создал наш флаг, не совсем этот (показывает), но очень похожий, потом он менялся, но оставались три полосы: желтая, синяя, красная. Миранда представил его Учредительному конгрессу, депутатом которого был в 1811 году. Потом началась война, и он был назначен генералиссимусом. Нам, детям, учительница начальной школы рассказывала, что Миранда был влюблен в Екатерину, никогда ее не забывал, и, создавая флаг, выбрал цветами желтый – цвет ее волос, синий – цвет ее глаз и ярко-красный – цвет ее губ.

(Смех, аплодисменты.)

И эта легенда об их любви живет до сих пор. Это – проявление тех чувств, которые у нас вызывает Миранда.

Помню, когда мы готовили восстание в Венесуэле, пал Советский Союз. Какое несчастье! Посол Гарсиа Эрнандес был тогда моим командиром в танковой части. Я начинал служить еще в 1978–1979 годах молодым лейтенантом, а моя дочка Роса – вот она здесь – была совсем маленькой, только родилась. Она моя старшая. (Аплодисменты.) Прошли семидесятые годы, восьмидесятые. Наше революционное движение имело только наши, национальные корни, уходившие в боливарианское наследие, в нашу историю. Однако мы, молодые военные, смотрели на мир, на горизонт: на Кубу, на Никарагуа, где совершалась Сандинистская революция, и, конечно, на Советский Союз. Потому что мы знали, что революции в Венесуэле придется противостоять могущественной империи – самой могущественной из всех, что были до сих пор в истории. А она всегда противостояла переменам в Латинской Америке, каким бы путем они ни происходили – не только революционным путем, который воплощали, например, Че Гевара, Фидель Кастро, но и путем выборов, как с Альенде – после выборов его свергли, и за этим скрывалась имперская рука. А все эти перевороты против Селайи, против Эво, против Корреа, против нас-за всем этим тоже имперская рука.

Мы были уже почти готовы начать восстание. История несла нас подобно урагану, как сказано у Виктора Гюго в романе «Отверженные» в том незабываемом диалоге между епископом-консерватором – они почти все консерваторы – и умирающим революционером, членом Конвента. Он был неплохой человек, тот епископ, хоть и консерватор, и пришел дать умирающему благословение. И вот на его вопросы: зачем столько крови, зачем обезглавили короля – устами умирающего революционера отвечает сам Виктор Гюго, выдающийся мыслитель, но мог бы ответить и Христос из Назарета, мог бы ответить и Эво Моралес, начавший революцию в Боливии, сердце Южной Америки: «Сеньор епископ, гроза вызревала пятьсот лет, а вы хотите считать ее причиной молнию». Молния – только следствие грозы, которая созрела. Так и мы. Поэтому и Фидель Кастро, когда его судили, заявил трибуналу: «Выносите мне приговор, это неважно – история меня оправдает». Пусть винят меня – революций никто не планирует, они извергаются, как вулканы. Они – продукт накопления сил, и потом дают ростки. Как говорил Боливар в Ангостуре: «Мне приписывают все, хорошее и плохое, а меня только, как ничтожную соломинку, нес революционный ураган». То же и теперь. Ураган двинулся. Пало советское правительство. Пало правительство сандинистов. И все равно венесуэльская революция пошла в рост, имея свои собственные силы, свои собственные обстоятельства, даже оставшись без внешних обстоятельств – как бы то ни было, исторические роды произошли. Конечно, нам было очень жаль, что пал Советский Союз, что пали сандинисты, но остались великан Фидель, кубинский народ, кубинская революция. Так прошли все эти годы. Мне никогда не забыть один сентябрьский день 2000 года. Боливарианская революция уже становилась властью, я был уже президентом и присутствовал на ежегодной конференции ООН. Там произошла моя первая встреча с российским президентом. Она длилась всего десять минут – надо было уложиться в эти рамки. И когда прошли те десять минут (показывает записку: смех в зале), помню, что мне сказал Владимир Путин: «Чао. Прошу тебя: нам надо поговорить больше». И я стал узнавать эту землю. Я немало поездил по вашей российской родине, проникся ее историей. Я побывал в Волгограде, Ленинграде и понял всю правоту Че. В Ростове-на-Дону видел казаков, воинов России.

Подводя итог, могу сказать: это часть того же процесса независимости народов мира. У каждого – свои обстоятельства, свой темп, но никто из нас не может быть свободен в одиночку: только объединившись, мы сможем обрести новое качество – мир справедливых, мир свободных, – покончить с империями, старыми и новыми, и сделать реальностью то, о чем мечтало столько людей целые столетия.

Сегодня я могу сказать, и говорю от всего сердца: в этот мой девятый приезд в Москву должны быть подписаны важнейшие стратегические соглашения. Скажу об одном – по атомной энергетике. В меня станут тыкать пальцем, будто мы стремимся сделать атомную бомбу – нет, нам не нужна атомная бомба. Но мы будем развивать в Венесуэле атомную энергетику с помощью российского народа-только в мирных целях. Ничего для войны! Мы, свободные народы, имеем на это право. (Аплодисменты.) В энергетике, нефтяной и газовой отраслях Венесуэла, как и Россия, – великие нефтяные и газовые державы, самые крупные на планете. Поэтому мы заключили стратегический союз, создаем смешанные предприятия – по нефти, газу, науке и технологии. Скоро сюда начнет поступать венесуэльский кофе – я вам его рекомендую, в московском климате, при нулевой температуре, очень хорошо выпить кофе, и особенно венесуэльского – он один из лучших в мире. И шоколад! Пусть каждый россиянин, каждая россиянка попробуют венесуэльский шоколад – он скоро начнет поступать. (Аплодисменты.) И кукурузная мука (аплодисменты) – можно будет готовить наши блюда с ней. Мы говорим и о том, чтобы наладить авиасообщение Москва – Гавана – Каракас.

Все это нас усиливает. Мы – участники подлинно стратегического союза. Еще Боливар говорил о мировом равновесии. В нем большую роль должна играть Россия, и Венесуэла – свою роль в Латинской Америке и, скажем скромно, в нашей части мира, да и в других его частях. Отсюда я отправлюсь в Белоруссию, в Иран, в Украину, в Сирию. Объеду всю «ось зла». Мы везде играем свою роль, и никто и ничто не помешает нам ее играть.

Венесуэла – страна последней революции XX века и первой революции XXI. Это – продолжение той революции Миранды и Боливара. Скажу откровенно: мы приезжали в Москву первый раз, второй раз, девятый раз, приедем и в десятый. Мы не обрели Советского Союза, как нам, конечно, хотелось бы. Но ничего – у нас есть братская Россия, дружественная Россия, труднопостижимая Россия. Мой привет и любовь – российской Родине!

(Бурные аплодисменты.)[63]

Так говорил Фидель о Уго Чавесе

Выступление на акте вручения международной премии «Хосе Марти», присуждаемой ЮНЕСКО Президенту Боливарианской Республики Венесуэла Уго Чавесу Фриасу, состоявшемся на площади Революции 3 февраля 2006 года

Дорогой президент Уго Чавес!

Дорогие члены делегаций Венесуэлы и Кубы!

Дорогие участники этого грандиозного акта!

Дорогие соотечественники!

Это исторический день, имеющий особое значение, – вручение президенту Венесуэлы международной премии «Хосе Марти», присуждаемой Организацией Объединенных Наций.

Что вспоминается мне в эту волнующую минуту. Семь лет и один день назад, считая с сегодняшнего дня, 2 февраля 1999 года, я имел привилегию присутствовать на вступлении в должность нового президента Венесуэлы Уго Чавеса Фриаса (аплодисменты). Я познакомился с ним примерно пятью годами ранее, когда он посетил нас в декабре 1994 года, только что выйдя из тюрьмы. Мы многое узнали друг о друге и обменялись мнениями на темы, в которых мы во многом совпадали и которыми мы были очень увлечены. Мы говорили о будущем, но было трудно представить себе, что через исторически такое короткое время Уго Чавес будет вступать в должность президента славной Венесуэлы Симона Боливара (аплодисменты).

В тот раз он смело заявил: «Приношу клятву на этой умирающей Конституции» – фраза, которая станет исторической.

Вот текстуально отрывки из его выступления в тот день: «Цифры безработицы подходят к 20 %. Неполная занятость составляет примерно 50 % экономически активной силы, почти миллион детей существует как придется, дети, такие как моя дочь Росинес, которой год и четыре месяца, существуют как придется. Детская смертность в Венесуэле составляет двадцать семь, почти двадцать восемь на тысячу новорожденных, одна из самых высоких на всем континенте. Истощение в показателе детской смертности достигает 15 % умирающих детей, они умирают, и причина их смерти – истощение. Для этого мы не можем дожидаться Учредительной ассамблеи.

…Страшно знать, что только один из каждых пяти детей, поступающих в подготовительный класс, только один из пяти оканчивает начальную школу, это страшно, потому что таково будущее страны.

…Сорок пять процентов подростков не ходит в среднюю школу, они бродят там, существуя как попало, и многие из них занимаются преступной деятельностью, чтобы выжить, потому что человек по природе не злой, мы дети Бога, а не дети Сатаны (аплодисменты). Вот ситуация, которую я сейчас получаю здесь, вот она, у меня на руках, и это накопилось за все те кризисы, о которых я говорил несколько минут назад.»

Его слова, сказанные тогда, 2 февраля, произвели на меня глубокое впечатление. Я должен был 48 часов спустя прибыть в Центральный университет Венесуэлы, где я выступал перед студентами 40 годами и 10 днями ранее, 24 января 1959 года.

Цифры и данные, которые этот приезжий знал в тот момент новой встречи, привели его к выводу, что народу Венесуэлы предстоит в пору этого нового рассвета отважно и разумно бороться с серьезными трудностями, которые вытекали из экономической и социальной ситуации, в какой оказался этот героический народ.

Я упомянул сведения и цифры, которые сегодня списываю буквально из текста моего выступления того 3 февраля, семь лет назад.

«Экспорт товаров, согласно отчету Центрального банка Венесуэлы: в 1997 году – 23,4 миллиарда долларов, в 1998 году -17,32 миллиарда». Всего за один год стоимость экспорта упала на 6,08 миллиарда долларов.

Нефть (главная статья экспорта). Цены: «1996 год – 20 долларов за баррель; 1997 год – 16,5 доллара; 1998 год-9 долларов». Накануне вступления в должность.

«Главные руды – железо, алюминий, золото и производные продукты, такие как сталь, все в большей или меньшей степени значительно упали в цене. Обе статьи составляют 77 % экспорта. То есть нефть и руды.

Торговый баланс:

1996 год – 13,6 миллиарда долларов.

1998 год – 3,4 миллиарда.

Это было то, что получили в один год и что получали в другой, почти треть.

Разница: 10,2 миллиарда всего за два года.

«Баланс платежей» – другой раздел.

1996 год – 7 миллиардов, положительных для Венесуэлы.

1998 год – 3,418 миллиарда, отрицательных для страны.

Имеющиеся резервы иностранной валюты:

В 1997 году – 17,818 миллиарда.

В 1998 году – 14,385 миллиарда долларов.

Резервы катились вниз, как могло вот-вот опаснейшим образом повториться после нефтяного переворота, происшедшего вслед за военным переворотом 11 апреля 2002 года. Да, потому что так и было, это резкое падение в следующем, 2003 году, то есть падение резервов, быстрое, кажется, они уже приближались к 13 миллиардам в первом полугодии того года и, без сомнения, еще через несколько месяцев сократились бы до нуля. Некоторые уже увезли из Венесуэлы 300 миллиардов долларов, стоимость которых на сегодняшний день была бы равна 2 триллионам долларов, чего более чем достаточно для ускоренного развития всего полушария, особенно если это рациональное развитие, а не потребительское и расточительное.

«Чистые потери» – 3,5 миллиарда примерно за один год.

Внешний долг.

«Почти 40 % бюджета страны идет, – сказали мы тогда, – на обслуживание внешнего долга». Это были международные данные.

Социальная ситуация по различным национальным и международным источникам.

«Безработица: официальные цифры называют от 11 % до 12 %. Есть другие цифры, которые подходят к 20 %». И после государственного переворота плюс нефтяной переворот они превысили 20 %, когда эти показатели безработицы уже снижались до 10 % или до 9 %.

«Неполная занятость примерно 50 %.»

«Почти миллион детей существует как придется», – так сказал президент. Об этом свидетельствовали статистические данные той эпохи.

«Детская смертность – почти 28 на 1000 новорожденных. 15 % умирающих умирает от истощения». Действительно от истощения.

«Только один из каждых пяти детей заканчивает начальную школу», – другой верный факт, приведенный в день вступления в должность; «45 % подростков не ходят в среднюю школу». Мы в то время уже достигли показателя более чем в 90 %. Кто стал бы говорить нам об этих проблемах? Как мы могли игнорировать их, если в течение многих лет мы старались снизить их, с победы Революции до настоящего времени, когда этот показатель практически сто процентов, как он уже начал быть или есть в Венесуэле.

«45 % не посещающих школу – цифра действительно впечатляющая», – сказали мы.

Мы добавили: «Более миллиона детей участвуют в рынке труда; более 2,3 миллиона, исключенных из школьной системы, не имеют никаких занятий».

«В последние десять лет, – сказали мы, мы прочли об этом до поездки в Венесуэлу, – более миллиона венесуэльцев, которые принадлежали к средним слоям, категория «с», перешли в категорию бедных и неимущих, которая включает сегодня 77 % населения, из-за снижения доходов, безработицы и последствий инфляции».

Это происходило на родине Боливара, в стране, самой богатой природными ресурсами в Латинской Америке, имеющей площадь почти в миллион квадратных километров и не более 22 миллионов жителей. Это не Бразилия по протяженности и по населению.

«Я привожу эти соображения, – сказал я в заключение, и с большой осторожностью, чтобы это не сочли вмешательством во внутренние дела, – под свою полную и абсолютную ответственность в надежде, что они будут полезными.»

Как представить себе, что когда-нибудь здесь, семь лет спустя, мы будем повторять их как неопровержимое доказательство того, что происходило и что произошло за эти семь лет в Венесуэле.

Полностью объясним огромный упор, который сделал боливарианский процесс, в первую очередь, на боливарианские школы, хорошо оборудованные, со всеми ресурсами, куда пришли эти дети, которые были исключены из системы школьного образования, и там все еще продолжают быстро строить эти школы и совершенствовать их. Это движение уже также подходит, и есть дополнительные очень важные проекты, к тому, что мы на Кубе называем средним образованием, к боливарианским лицеям. Я слышал, что создается около 1000 лицеев, также прекрасно оборудованных, это нечто действительно замечательное.

Хорошо, это было в первое время, но затем произошли события, каких не происходило в других местах, приведшие к этому признанию, к премии «Хосе Марти», такой справедливой, такой бесспорной.

28 октября 2005 года завершилась кампания по ликвидации неграмотности и Венесуэла объявляется территорией свободной от неграмотности, после упорной борьбы, ведшейся с середины 2003 года, через год и три месяца после государственного переворота 11 апреля и через восемь месяцев после нефтяного переворота, начинается кампания по ликвидации неграмотности; боливарианский процесс в то время был у власти едва ли три года – со дня, когда президент принес клятву на той умирающей Конституции.

Число обучившихся читать и писать на тот день: 1 482 533. Оставалось несколько тысяч, уже заканчивавших курс.

В пятницу 27 января 2006 года закончили шестой класс первые 423 человека, включившихся в миссию «Робинзон-2» – для получения шестиклассного образования.

В эту миссию – в стране, где уже нет неграмотности, которую ликвидировали путем серьезной, систематической кампании, с контрольными работами, с экзаменами, – входят 1 449 292 учащихся; 616 833 из них пришли из миссии «Робинзон-1».

В течение текущего 2006 года шестой класс закончит миллион учащихся – учащихся, которые были неграмотными или полуграмотными; или, точнее, люди, которые не были учащимися, превратились в учащихся.

Предусматривается, что к концу 2007 года добавится еще 500 000 выпускников этой ступени.

В рамках миссии «Рибас» – чтобы получить полное среднее образование, – этого уже добились 162 543 взрослых гражданина. Все мы знаем, что здесь готовятся или уже обучаются медицине чуть более 3400 венесуэльских студентов, вышедших из этой миссии «Рибас». Пусть они поднимут свои флажки (они машут флажками, восклицания: «Куба, Венесуэла, одно общее знамя!»).

В этот момент, согласно данным, проходят обучение в рамках миссии «Рибас» 602 502 учащихся, из которых закончат свои занятия прямо в этом году примерно 500 000 новых выпускников с полным средним образованием.

В миссию «Сукре» – уровень, следующий за миссией «Рибас», – включились 513568 венесуэльцев, из которых закончили программу введения в высшее образование 416 769 человек.

Из них 310 192 уже получают высшее образование.

Следует указать, что среди этих венесуэльцев, которые уже получают высшее образование, 15 392 изучают комплексную медицину для населения в рамках миссии «Внутри квартала».

(Возгласы.)

Я уже упомянул, что чуть более 3400 изучают медицину на Кубе, и до окончания года на Кубе будет 10 000 венесуэльских студентов для обучения по новой программе (возгласы) и с огромными перспективами, благодаря методам, опыту, преподавателям, нечто совершенно новое, как новое и то, что «Внутри квартала» превратилась в гигантский университет во всей Венесуэле. Это нечто совершенно новое в истории человечества и единственный способ подготовки врачей, в которых нуждается третий мир, состоящий из миллиардов людей, а общее их число уже достигло внушительной цифры в более чем 6 с половиной миллиардов человек, членов нашего вида, чьи бедствия и проблемы накопились и умножились.

Если бы лучший мир не был возможен, прощайте, надежды, что вид выживет.

132 014 венесуэльцев, уже включенных в планы получения высшего образования указанными путями, входят в Национальную программу подготовки учителей во всех муниципиях Венесуэлы (аплодисменты и возгласы).

74 677 включены в четыре программы по муниципиям, которые предлагает Боливарианский университет Венесуэлы (БУВ), в 308 муниципиях всех штатов, по специальностям социальное управление местным развитием, амбиентальное управление, социальные коммуникации и юридическая учеба.

84 892 занимаются изучением технических, научных и административных специальностей по муниципиям.

3217 изучают право в Экспериментальном национальном университете «Ромуло Гальегос».

Просто устаешь, читая список всех этих мероприятий, которые сумела организовать Венесуэла в сфере образования – и в других сферах тоже, но мы здесь говорим об образовании – за половину этих семи лет и борясь против империалистических заговоров, всяческих переворотов, вероломных атак на экономику в попытке задавить этот процесс.

Когда-нибудь в какой-либо другой стране мира имели место подобные достижения в борьбе против полной или функциональной неграмотности?

Что такое человек, не умеющий читать и писать, или функциональный неграмотный, который едва может поставить свою подпись? И в этом таком сложном мире, становящемся все сложнее, таком глобализированном и становящемся все более глобализированным, не закончить шестого класса, – чем могут отличаться немыслящие живые существа от тех живых существ, у кого есть голова думающая или способная думать, но которых не научили даже читать и писать, которых не научили думать, как того требовал Хосе де ла Лус-и-Кабальеро почти два века назад, в испанской колонии Куба?

Но кто в глазах империи этот человек скромного происхождения, который, следуя своей боливарианской и мартианской концепции, сделал возможной эту новую главу в истории народов Латинской Америки?

Вот ответ: Рамсфилд – министр обороны Соединенных Штатов, глава Пентагона, – сравнивает Чавеса с Гитлером. Послушайте только: с Гитлером!

«Вашингтон (АП). – Министр обороны Доналд Г. Рамсфилд сравнил венесуэльского президента Уго Чавеса с Адольфом Гитлером.»

Сравнение возникло во время выступления вечером в четверг в Национальном клубе прессы, когда его спросили об общем ухудшении отношений между Вашингтоном и некоторыми латиноамериканскими странами.

«Мы видим там диктатуры, – сказал он. – И видим, что большинство этих стран, за исключением Кубы», естественно, «идет к демократии», – сказал он». (Как кажется, мы идем к аду, к полному и абсолютному невежеству, где никакая демократия невозможна.)

Министр обороны признал, что «мы видим некоторых популистских лидеров» – такое там ходит словечко; те, кто заботится о народе, те, кто беспокоится о народе, кто заботится о здравоохранении, об образовании, о занятости, те, кто думает о народе, – «популистские лидеры» – «привлекая массы людей в этих странах». Как будто люди тупы, когда на самом деле они становятся все умнее и все более слушают и видят, истины уже действительно очевидные, их нельзя так легко скрыть. «И происходят выборы, как выборы Эво Моралеса в Боливии, которые явно вызывают беспокойство» (возгласы).

Как может не беспокоить руководителей империи то, что скромный индеец является сегодня президентом Боливии, избранным подавляющим большинством своего народа, несмотря на то, что миллион боливийцев, в своем огромном большинстве сторонников Эво, лишили права голосовать. Почти невозможно вообразить себе, как это Эво победил абсолютным большинством голосов, когда все мы знаем, что миллион скромных боливийцев не смог проголосовать в тот день. Что будет, когда Эво созовет Учредительное собрание? Он наверняка будет состязаться с подвигом боливарийцев.

Да, я признаю, что они правы, у них есть все причины для беспокойства. Это нечто новое и неожиданное для тех, кто, как Гитлер, действительно мечтал о тысячелетней империи.

Он продолжает: «В Венесуэле у нас есть Чавес» – и у нас здесь тоже, получает премию. «Это человек, избранный законным путем,» – надо же, хорошо еще, что они не ставят это под сомнение, – «как Адольф Гитлер был избран законным путем» – если бы они немножко знали историю, они знали бы, почему однажды избрали Гитлера и какие это имело последствия, и кто его поддержал, и почему, – «затем он упрочил власть и теперь, разумеется, работает тесным образом с Фиделем Кастро» – этим «зловредным» типом – «и господином Моралесом». Что они скажут о Моралесе!

Как хорошо, мы счастливы, что сумели сыграть роль стальной брони. Не принимайте это за тщеславие, это мне вспомнилось. Они говорят о Фиделе Кастро и 47 лет пытаются покончить с этой Революцией, неизвестно, сколькие пытались меня убить, и реальный факт, что не меня, а этот народ, малая часть которого заполняет эту площадь, потому что больше не помещается (Возгласы), вдохновленная этим боливарианским и объединяющим рассветом народов, которых Марти называл нашей Америкой.

Отдельные люди могут быть привилегированными, и об этом мы говорили, когда я вручал эту премию нашему дорогому брату Уго Чавесу. Мы чувствовали себя счастливыми в эту минуту из-за усилий, сделанных на благо людей. Мы должны были сделать намного больше, но не знали достаточно для того, чтобы сделать это, и не могли осознать в такой высокой степени долг и необходимость сделать это, – я говорю о себе, я говорю не за него, а за себя, потому что я получил эту привилегию, – и мы сказали: у нас нет заслуг, мы оказались в привилегированном положении, потому что родились в эту исключительную эпоху, когда изменения не только возможны, но и необходимы, это элементарное условие для выживания.

Это присутствие, присутствие в Венесуэле миллионов, проголосовавших на референдуме, тех, кто проголосовал за Эво, тех, кто во все большем числе отвергает прислужников империи, которая хочет покончить с нами, которая хочет эксплуатировать нас еще больше, – пережить все это составляет настоящую привилегию.

Сколькие пали! Сколькие погибли со времен Боливара и Сукре до сегодняшнего дня! Даже многие наши товарищи, как вот этот, чей образ мы видим там, Эрнесто Че Гевара, аргентинец, кубинец, боливиец, венесуэлец, павший герой Латинской Америки и мира (аплодисменты). Те, кто сегодня борется за его родину и за этот континент, борются за весь мир; или как этот исключительный мыслитель, которого мы видим там, на фасаде Национальной библиотеки – лучшего места быть не может, – Хосе Марти. Сколько боролся этот человек, и сколькие умерли, как он, даже не получив привилегии видеть то, что все мы видим здесь, Чавес, Эво, многие другие и я; но в более привилегированном положение, чем мы, находитесь вы, такие молодые, с такими перспективами, кто заполнит этот континент выпускниками с высшим образованием, потому что мы, Венесуэла и Куба, вместе сейчас готовим врачей этого полушария, без намерения кого бы то ни было игнорировать или вытеснять, врачей, способных идти «Внутрь квартала», врачей, способных, не моргнув глазом, ехать в места стихийных бедствий, врачей, чье предназначение – заниматься одной из самых благородных профессий, профессией врача, так же, как профессия учителя и другие, на благо рода человеческого.

Вы будете учиться здесь не для того, чтобы иметь частную медицинскую практику. Я уверен, что вы не будете думать об этом, что вы будете учиться, чтобы служить своим народам, чтобы поступать так, как эти молодые венесуэльские врачи, окончившие ЛМИ, которых президент Чавес послал в дельту Амакуро, послал туда в Амасонас, и говорил о том, чтобы послать изрядное их число в Боливию сейчас, в момент стихийного бедствия. Настанет день, когда вы сможете ехать так тысячами и даже десятками тысяч.

Не так давно мы говорили о том, что Венесуэла и Куба подготовят 100 000 врачей. Сегодня я могу говорить здесь о том, что мы, Венесуэла и Куба, боремся, чтобы подготовить 150 000 врачей за 10 лет (аплодисменты), и не только с Кубы, но и из Латинской Америки. Сюда также включены кубинцы, готовые ехать в любую точку.

Здесь, к нашей чести, должны также находиться примерно 300 или более студентов-медиков из Восточного Тимора (возгласы). Посмотрите туда, какой энтузиазм, какая героическая страна, которая в течение 500 лет была колонией – пятисот лет! – и заплатила высочайшую цену, пролив кровь за свою независимость, мы гордимся, что они здесь. Прямо в этом году на Кубу приедет около 1000 студентов из Восточного Тимора, большинство на медицинские факультеты; и там также, оказывая медицинскую помощь в этой стране, находится уже 180 кубинских врачей, кого мы вспоминаем в такой день, как сегодня. Тиморцы были колонией страны с Иберийского полуострова, и как всегда, власти посылали в эти страны солдат. Они никогда не послали врачей или учителей, никогда не обучали чтению и письму, никогда не вводили образование.

Извините, что я отклонился от текста. Постараюсь больше этого не делать, потому что нам не терпится послушать президента Уго Чавеса в такой день, как сегодня.

(Возгласы.)

Теперь к заявлению главы Пентагона добавляется другое серьезнейшее заявление главы суперагентства, составленного из 15 служб, которые включают ЦРУ и ФБР, – печальной памяти Джона Негропонте, близкого друга этого террориста, которого хотят защитить и который носит отвратительное имя, в силу того, что оно символизирует, Посады Каррилеса, кого они должны были возвратить в Венесуэлу, чтобы его там судили.

Смотрите, прибегнуть к предлогу пыток, чтобы сказать, чтобы его не посылали в Венесуэлу! – в страну, где чуть не убили президента, где совершили военный переворот, нефтяной переворот, и есть президент, который был способен простить, в своем огромном великодушии, тех, кто предал венесуэльскую родину.