Вельяминовы - Дорога на восток. Книга вторая

-Сейчас позову Мораг..., - начала Изабелла. Девушка уже спустилась вниз:

-Я тут. Здравствуйте, дядя Джованни, Майкл. Здравствуй, Тедди, - она покраснела: «Он станет моим мужем. Как в «Ромео и Джульетте». Можно сбежать, -  поняла Мораг. «В Шотландию, в  эту деревню. Гретна Грин, кажется. Там не нужно согласие опекунов для брака, и юношам можно жениться с четырнадцати лет. А девушкам - с двенадцати. Так и сделаем, после того..., - она почувствовала, как зарделись ее щеки и выдохнула: «Я подам чай, тетя Изабелла».

- Мэри уехала к Брокхерстам, они в Ричмонде, - заметила Изабелла, когда они уже шли в гостиную. Муж взял ее за руку. Замедлив шаг, Джованни шепнул: «Давай обойдемся без чаю. Мораг там похозяйничает».

Изабелла усмехнулась, и громко сказала: «Нам надо обсудить проект новой шахты, дорогие, так что мы поднимемся наверх. Мораг за вами поухаживает».

-Хорошо, - обернулся Майкл: «Я сейчас, позову папу».

В библиотеке пахло хорошим табаком, отец сидел за столом, углубившись в какие-то подсчеты, граф Хантингтон пристально рассматривал карту Бретани.

-До чая мы так и не добрались..., - рассеянно пробормотал Джон, делая пометки на полях.

-Его уже накрыли, - вежливо заметил Майкл, прислонившись к двери. Он оглядел мужчин: «Здравствуй, папа. Здравствуйте, дядя Джон. Я еду с вами во Францию».

Уже после чая, выйдя в сад, присев на скамью, Питер снял очки. Он растерянно спросил: «Мальчик мой, зачем тебе это?»

Майкл забрал у него из рук очки и ласково ответил: «Вот затем, папа. В последний раз ты полгода в постели пролежал, и я не хочу тебя терять. Я отлично стреляю, хороший наездник. Ты меня прости, - Майкл прижался щекой к его плечу, - мне девятнадцать, а тебе за сорок».

-Сорок два всего лишь, - недовольно пробормотал мужчина. «Не делай из меня старика».

Он закрыл глаза и услышал жужжание пчел. Пригревало солнце. Питер подумал: «Хорошая весна в этом году. Господи, только бы все живы остались. Ладно, - он вздохнул, - делай, что должно и будь, что будет».

-Мне сон снился, - неохотно заметил Майкл. «Я, конечно, не верю во все это, папа…, - он посмотрел на лицо отца. Тот так и сидел, не поднимая век: «Мне тоже. Я тебе медальон отдам, если хочешь. Завтра, когда мы в Плимут поедем».

Майкл взял его руку - такую знакомую, ту, что крестила его на ночь, что вкладывала в его пальцы перо, и показывала, как писать буквы, ту, что гладила его по голове. Юноша пожал сильные пальцы: «Хочу. Спасибо, папа».

-Тебе спасибо, сыночек, - Питер приоткрыл один синий глаз, и усмехнулся: «Экзамены ты, значит, досрочно сдал. Хитер, дорогой мой, ох и хитер. Готовился».

-В тир ходил, - заметил Майкл. «Только Тедди все равно лучше меня стреляет, - он посмотрел на каштановую, кудрявую голову кузена, что возвышалась над живой изгородью из кустов роз.

-Джон сейчас с ним поговорит, - понял Питер, - как раз перед отъездом нашим. Джованни с Изабеллой потом присмотрят за мальчиком - еще, не приведи Господь, во Францию вздумает бежать. Все же мать…, - он опять ощутил, как заныло у него сердце.

Майкл сидел, глядя на блестящую ленту Темзы, на птиц, что летели куда-то на юг. Последние недели, в Кембридже, ему снилась она - как тогда, исчезающая в туманной дымке, что висела над каким-то озером. Она была старше, выше, с коротко остриженными, белокурыми волосами. Она поворачивалась, и Майкл видел кровавые впадины на месте ее глаз. «Не успеешь, - слышал Майкл. Потом Элиза уходила, растворяясь в серой мороси. Он, проснувшись, тяжело дыша, шептал: «Успею».

-Майкл, - он вздрогнул от тихого голоса отца, - я подумал…Раз дядя Теодор теперь в Петербурге, может быть, стоит попросить его - пусть узнает, что с твоим, - Питер твердо выговорил: «Отцом».

-Ты думаешь, он жив? - помолчав, спросил Майкл. «Двадцать лет прошло, папа».

-Все равно, - Питер поднялся и, забрав у него очки, усмехнулся: «Стрелять буду в них, не промахнусь. Все равно, дорогой мой, - повторил он, - я напишу дяде Теодору. Вдруг, что-нибудь и удастся выяснить…, - он развел руками. Майкл, почесав темно-каштановые волосы, согласился:

-Так будет правильно. Спасибо тебе, папа. Пойдем, - он подтолкнул отца к дому, - покажу тебе новые чертежи. Помнишь, я рассказывал тебе о  молодом инженере, мистере Третвике, из Корнуолла? Мы с ним кое-что придумали.

Они пошли к дому. Мораг, что сидела с книгой на расстеленной по траве шали, обернулась - двое мужчин, - пониже и повыше, - шагали к реке.

-Завтра, - повторила она себе, закрыв  глаза, чувствуя на лице свежий ветер, вдыхая запах нежной, весенней листвы. «Завтра я стану его женой, перед Богом, и нас уже никто не сможет разлучить».

Джон присел на замшелое бревно. Закурив сигару, выдохнув дым, он посмотрел на ивы, что купали свои ветви в зеленой, широкой реке.

-Нет ничего лучше Англии, -  подумал он. «Хватит, привезу папу с Мартой и Элизой домой, и отправлю в Оксфордшир. Пусть розы выращивают и возятся на пасеке. Ездят на охоту, принимают гостей…Папе шестой десяток, пора и в отставку».

-В общем, - заключил он, - нет никакой причины волноваться, Тедди. Мы поедем во Францию и обо всем позаботимся.

Юноша поднял какой-то камешек. Бросив его в реку, выдохнув, он  повернулся к Джону.

-Почему, - гневно спросил Тедди, - почему мне никто никогда ничего не рассказывает? Пропали моя мать, мой отчим,  моя сестра, - а я должен сидеть в проклятой школе, и писать выпускную речь на латыни, вместо того, чтобы…- он осекся и послушно сел рядом с Джоном. Тот потянул его за рукав охотничьей куртки.

-Это мой отец, моя мачеха и моя сестра, - просто сказал Джон, обняв его за плечи. «А ты  мой брат, Тедди, хоть и не по крови…»

-Мы все родственники, - угрюмо отозвался юноша, - одна семья. Спасибо миссис де ла Марк, - он улыбнулся.

-Джон увидел, как юноша достает портсигар. Тедди, заметив его взгляд, оскорблено пожал плечами: «Мне семнадцать через неделю, и я на каникулах, тут не школа».

Он чиркнул кресалом и вздохнул: «Майкл отправляется с вами, я слышал. Он всего на два года меня старше».

-Вот именно, - Джон, как ребенка, погладил его по голове. «Твоя мама бы первая запретила тебе появляться во Франции, милый. Думаешь, ей легко тебя будет потерять?»

-Я хорошо стреляю, - все упрямился Тедди, - и французский у меня, как родной. И Париж я знаю, я там….

-Да это все понятно, - Джон забрал у него сигару и затянулся: «Отменные. Впрочем, у тебя отличный вкус, дорогой мой, - он одобрительно посмотрел на замшевую, цвета табака куртку, и высокие сапоги из мягкой кожи. «К тому же, - он потрепал юношу по плечу, - ты наследник Бенджамин-Вулфов, не забывай».

-А если мама….- начал Тедди, но Джон приложил палец к его губам: «Все будет хорошо. Просто поверь мне. Летом ты увидишь и маму, и Элизу, и своего отчима, то есть, - мужчина усмехнулся, - моего отца. Может, они к выпускной церемонии еще успеют, и услышат, как ты выступаешь. О чем будешь говорить? - поинтересовался Джон.

-Народное волеизъявление как механизм демократического устройства общества, - отчеканил Тедди и ухмыльнулся: «Я американец, мне можно. Буду доказывать, что необходимо всеобщее избирательное право - вне зависимости от расы и религии. А ты о чем говорил? Ты же был королевским стипендиатом, - вспомнил Тедди.

-Я, - усмехнулся Джон, - говорил о том, как нам удержать колонии, дорогой брат.  Tempora mutantur et nos mutamur in illis, - он вскочил: «Пошли, возьмем Дэниела и порыбачим, вечером тут отличный клев. Эти, - он кивнул на дом, - будут свою паровую тележку обсуждать, а мы подышим речным воздухом.

Тедди взглянул на закатное небо: «Только бы у них все получилось».

Два всадника медленно ехали по узкой тропинке. Утренний лес был тихим, на траве сверкали капли росы. Наверху, в кронах деревьев, курлыкали голуби. Мораг, в темно-красной амазонке, внезапно свернула направо и позвала: «Тедди, смотри! Тут ручей».

Она спешилась, и привязала лошадь к дереву, вглядываясь в прозрачную воду: «Вот, все и уехали, даже Майкл. Но ты не волнуйся, - Мораг обернулась и положила маленькую руку ему на плечо, - все будет хорошо, Тедди. Обязательно».

Юноша вздохнул и нехотя ответил: «Понимаешь, я ведь не ребенок, мне семнадцать лет почти…, И только подумать, что я должен тут сидеть, ждать…- он, в сердцах, ударил кулаком по стволу дуба, какая-то птица вспорхнула  в небо. Мораг тихо сказала, все, не убирая руки: «Мы ведь можем ждать вместе, Тедди…Ты же знаешь, я всегда тебе помогу, всегда….»

-Ты очень добра, - он закашлялся и отвел глаза. Она стояла совсем рядом. Тедди увидел кружева в вырезе ее платья. Мораг часто, взволнованно дышала. Подняв руку, потянувшись, девушка  погладила его по щеке.

-Зачем? - еще пронеслось у него в голове. «Нет, нельзя, нельзя, я ведь ее не люблю…»

Но было поздно, - она уже была у него в объятьях, она шептала что-то ласковое, привлекая его к себе. Тедди, забыв обо всем,  обняв ее, - вдохнул тонкий, неуловимый запах чего-то свежего, весеннего, - прохладной, терпкой травы.

Он сжал зубы. Разрывая кружево, приникнув губами к маленькой груди, Тедди еще успел услышать ее стон: «Я вся, вся твоя…»

Они лежали, не глядя друг на друга. Тедди, присев, потер лицо руками: «Прости, пожалуйста…, Это…»

Мораг, даже не оправив юбки, одним быстрым, неуловимым движением очутилась рядом с ним. Обняв его за шею, девушка шепнула: «Это любовь, Тедди. Мы с тобой любим друг друга». Она приложила губы к его уху: «Можно убежать, пожениться в Шотландии…»

-Нет, - он, было, подумал, что надо отодвинуться, но Мораг была так близко, что Тедди чувствовал теплый, влажный жар  ее тела у себя под пальцами. Проведя губами по ее шее, слыша, как бьется ее сердце, юноша  повторил:

-Нет. Я не буду оскорблять твоих родителей, дядю Джованни - он твой опекун, мою маму…, Так нельзя, Мораг. Я дождусь, пока приедут мама и Джон, и сделаю официальное предложение.

-Да! - томно подумала девушка. «Повременим, ничего страшного. Он свое слово сдержит». Она ласково поцеловала его: «Я буду ждать столько, сколько надо, любимый».

Тедди  покраснел: «Господи, какой я мерзавец. Она ведь была девушкой, - чистой, невинной, а теперь…, Теперь я просто должен на ней жениться, обязан. Мама поймет, я знаю».

Она все обнимала его, прижимаясь к нему маленькой грудью. Тедди, стиснув зубы, велел себе: «Нельзя! Когда вы поженитесь, тогда…»

Но Мораг уже ложилась на спину, увлекая его за собой, уже раздвигала ноги, ее угольно-черные волосы разметались по свежей траве. Тедди, раздеваясь, отбрасывая одежду, услышал шорох моря, и шепот той, другой: «Я так люблю тебя, так люблю!»

-Это не она, - горько понял Тедди. Мораг, приподнявшись, застонав, чувствуя, как он расстегивает пуговицы на ее платье, крикнула: «Я люблю тебя!»

-Да, -  Тедди увидел, как белеет ее тело среди высокой, мягкой травы, - любишь.

Он подавил вздох. Наклонившись, юноша поцеловал ее: «Пусть будет так».

Сэмуэль Берри протирал стаканы за стойкой. В «Золотом Вороне» было тихо, в распахнутые окна дул свежий, прохладный ветер с моря.

-Пора и на покой, - подумал Берри, полюбовавшись сиянием стекла. «Мальчик пусть за дело берется, а я с внуками возиться буду. Уже трое, - он почувствовал, что улыбается, - хороша эта француженка оказалась. Они, конечно, такие же англичане, как и мы. Две сотни лет тут живут. Все равно - Фошоны. Значит, французы».

Со двора раздался стук копыт. Невысокий, светловолосый мужчина, просунул голову в дверь: «Мистер Берри?»

 -Глаза, - вспомнил Берри. «Пятнадцать лет прошло, а они все такие же».

Он вышел из-за стойки  и раскрыл объятья: «Давно не виделись, ваша светлость. Добро пожаловать. Никак, - Берри подмигнул ему, - на рыбалку собрались?»

-Да, - Джон рассмеялся, - я слышал, в Бретани она хороша. Что, мистер Берри, - он взглянул на кусок корабельной обшивки, что висел на стене, - все еще показываете посетителям записку Ворона?

-А как же, - кабатчик приосанился, - и сын мой будет показывать, и внук..., У меня уже трое, внуков, - гордо добавил он.

-Вот и мои товарищи, - Джон повернулся. «Мистер Питер Кроу, и его сын, Майкл. Тоже порыбачить захотели. Перекусить у вас найдется что-нибудь, мистер Берри?»

-Кроу, чьи шахты в Корнуолле, - заметил Берри, пожимая руку Питеру. «Вы в наших краях человек известный. А перекусить, - он стал загибать пальцы, - пирог с бараниной и устрицами, последние доедаем, и суп, французский, моя невестка готовит. Биск называется. Хлеб свежий, сегодня пекли. Вам вина или эля? - спросил он, обмахивая тряпкой деревянный стол.

Джон блаженно вытянул ноги  и взглянул на Питера: «Бутылку белого, хотя вы, мистер Берри, наверное, втридорога за нее дерете...»

-Так война, ваша светлость, - Берри развел руками. «Это еще из старых запасов..., - он осекся и покраснел.

-Из тех запасов, что капитан Джек Фэрфакс доставляет из Сен-Мало, - заметил Джон. «Вот, казалось бы, - он повернулся к Питеру и Майклу, - французские товары запрещены к ввозу. Да и вообще, - откуда их взять, побережье патрулируют военные корабли. Однако же в любой таверне отсюда до Грейт-Ярмута, если хорошенько попросить, можно достать и бордо, и бургундское. И в Лондоне, конечно, тоже, - Джон махнул рукой: «Ладно, Господь с ним, мистер Берри, война войной, а людям жить надо».

-Вот именно, ваша светлость, - пробурчал кабатчик. «Я сейчас пошлю слугу за Джеком. Он тут неподалеку живет. «Молния» его готова выйти на рыбалку, - Берри со значением поднял бровь.

-А мне эля принесите, - распорядился Джон. «Лучшего английского эля, я теперь его долго не попробую. Сестра моя привет передает, - он, неожиданно, улыбнулся. «У нее все хорошо, дети растут, старшему моему племяннику уже тринадцать этим годом».

-Вам тоже жениться надо, - неожиданно сказал Берри и тут же покраснел: «Простите, ваша светлость».

-Вот приеду с рыбалки, - Джон усмехнулся, - и женюсь.

Уже разливая вино в оловянные стаканы, Майкл нерешительно сказал: «Дядя Джон, но ведь это контрабанда...»

-Так не пей, - Питер рассмеялся: «Хорошо, что мы все вместе во Францию отправляемся, мальчик хоть волноваться не будет». Он попробовал вино, - бордо оставляло на языке вкус цветов, - и спросил: «А что, этот Джек Фэрфакс - сын того Генри Фэрфакса, что клад Энрикеса нашел? Того, с кем Джо вместе плавала».

-Вряд ли, - нахмурился Джон. «Фэрфакс четырнадцать лет назад на суше обосновался. Даже если у него и был сын, больно он молод для капитана».

-Приемный, - раздался смешливый голос у них за спиной. Высокий, широкоплечий мужчина в потрепанной, суконной куртке  громовым голосом велел: «Сэмуэль, еще стакан принеси!»

Он присел за стол, и пожал руки мужчинам:

-Джек Фэрфакс, к вашим услугам. Лучший контрабандист побережья. Папа, - Джек откинулся на спинку скамейки и достал прокуренную трубку, - на моей матушке женился, как мне двенадцать лет было. Мой-то отец там, - он показал рукой в сторону моря, - утонул. И братишка у меня есть, - он принял стакан с вином и отпил сразу половину, - десять лет ему. Уже со мной в море ходит. Папа его на мачты отправил, как ему шесть исполнилось. Тоже Генри, - ласково сказал Джек. 

-Папа умер, два года назад, так что теперь они все на мне, - Джек поднял стакан: «Как говорят у тех берегов, куда мы идем: «Yec'hed mat! Ваше здоровье!»

У него были просоленные, коротко стриженые, светлого каштана волосы и веселые, серые, в темных ресницах глаза.

-Экипаж весь на «Молнии», - Джек  принялся за суп, - братишку я не потащу туда. Все же не вино возить. Взял вместо него матроса нового, - он отчего-то улыбнулся, -  хороший паренек, в навигации разбирается. У меня всего  шесть человек на борту, вместе со мной. И вот еще что, - он посмотрел в открытое окно, - давайте поторопимся. Не нравятся мне эти тучи, что с запада идут. Ветер  хороший будет, но может потрепать изрядно.

Джон внезапно побледнел. Капитан Фэрфакс хохотнул: «Будете в трюме лежать, не бойтесь. А вы, - он взглянул на Питера и Майкла, - как, морской болезнью не страдаете?»

-Не страдаем, - твердо ответил Питер, поправляя очки.

Море ревело, тяжелые, темно-зеленые валы бросали «Молнию» из стороны в сторону. Палуба была залита водой. Питер стряхнул капли с карты: «Здесь мы и пришвартуемся, неподалеку от Сен-Брие. Тут сто пятьдесят миль, Джек сказал - если будет такой ветер, завтра к утру увидим берега Бретани. А оттуда направимся на юг, - Питер провел пальцем по карте.

-Вы же хотели обогнуть полуостров и высадиться ближе к Вандее, - удивился Майкл.

-Опасно, - Питер схватился рукой за скользкий борт «Молнии». «Там оживленные порты, везде шныряет республиканский флот..., Лучше мы в лесах подольше пробудем». Он посмотрел на  Фэрфакса, что стоял у штурвала:

-Джек с нами пойдет, у него там какие-то счеты. Его в прошлом году  комиссар Конвента, некий Деметр, в тюрьму засадил, и корабль конфисковал, Джек на рыбацкой лодке домой добирался.

- Поворот в галфвинд! - крикнул Джек, паруса заполоскали, корабль накренился. Питер увидел невысокого, насквозь мокрого паренька, что спускался по мачте.

-Господи, и не спрячешься тут, - отчаянно подумала Мэри. «Когда выходили из Плимута, я на мачте была, но нельзя, же все время там сидеть. Да чего ты боишься? - одернула она себя. «Полсотни миль уже прошли. Капитан Фэрфакс поворачивать не будет. Тете Изабелле письмо я отправила, успокоила ее, -  я с дядей Джоном, и дядей Питером, под присмотром».

-Что за черт..., - пробормотал Питер и схватил пробегавшего мимо паренька за руку. «Молнию» швырнуло в сторону. Они, все втроем, шлепнулись на залитую водой палубу.

-Ты что тут делаешь? - гневно спросил Питер. «Ты же поехала в Ричмонд...»

-Нет никаких причин кричать, - Мэри откинула назад кудрявую голову и ловко поднялась. Питер выругался себе под нос. Он встал, еле удерживаясь на ногах. «Здравствуйте, дядя Питер, здравствуй, Майкл, -  вежливо сказала девушка. «Вы не волнуйтесь, вы же знаете,  мой отец - лучший капитан Великих Озер. Я с детства под парусом хожу. Тетю Изабеллу я предупредила, что я с вами».

-Только нас забыла предупредить, - ядовито сказал Питер и вздохнул: «Что с тобой делать? На сушу ни ногой. Дойдем до Бретани и распрощаемся, вернешься обратно в Плимут. Там мистер Берри о тебе позаботится, отправит в Лондон».