Помоги проекту - поделись книгой:
А еще один осиновый кол забил издателям «Записок.» известный «специалист по русскому вопросу» Зорза из английской газеты «Гардиан». Он тоже воспринял эту книгу как фальшивку и обратился в ЦРУ за ее русским текстом. Однако, как пишет Зорза, «штаб американской разведки не смог предъявить оригинала».
Вот и вся «правда» о Пеньковском и его несуществующих «Записках…». Хотя таких «правд» до сих пор всплывает много. Некоторые авторы переворачивают события по Пеньковскому с ног на голову, понимая, что для рекламы можно использовать и дешевый авторитет подобным «открытием».
Так предатель Резун, он же Виктор Суворов, написал при активной помощи консультантов-разведчиков из МИ-6 в Англии, а издал в России очередную «свою» книгу под названием «Кузькина мать». Она возвращает читателя к временам Карибского кризиса. Если кратко, то книга о том, что третью мировую войну предотвратил человек, который в бывшем СССР, да и в современной России считается английским и американским шпионом, предателем Родины — это Олег Пеньковский. Комментировать не хочется этот детский лепет взрослых дядей, настроенных враждебно к России.
В 2010 году появился еще один «бестселлер» контрразведчика Анатолия Максимова «Главная тайна ГРУ», в котором он утверждает, что Пеньковский жив, так как был двойным агентом, работая против американцев. Автор приобрел эту книгу и дал почитать своим коллегам, в том числе и участвовавшим в оперативных операциях и следствии по Пеньковскому. Ответ один — очередной бред!
Глава седьмая
«Тигр» ломает когти
Ни один плут не настолько глуп, чтобы не найти основание для своих подлостей.
1971 год. Это был первый год службы Стороженко в центральном аппарате военной контрразведки, на знаменитой Лубянке, с которой связаны и подвиги в работе честных, порядочных чекистов, и преступления злодеев, выполнявших злую волю тиранов и партийных царедворцев.
В этих стенах, с одной стороны, разрабатывались планы по локализации заговора иноземного врага молодой России Б. Локкарда, нейтрализации британского шпиона С. Рейли и террориста Б. Савинкова, расследовалось дело об убийстве английскими оккупационными властями 26 бакинских комиссаров. Отсюда отправлялись на задание командир отряда особого назначения «Победители» Д. Медведев и его легендарный разведчик Н. Кузнецов. А с другой стороны — готовились материалы для сомнительных с правовой точки зрения процессов над так называемыми врагами народа и прочее. В застенках лубянских казематов в одинаковых условиях сидели и жертвы, а потом и их палачи. Эту тему достаточно глубоко разработал А. Солженицын. И все же светлых дел с позиций организации борьбы со шпионажем было больше.
Именно здесь Николай надеялся встретиться с конкретным делом на живого шпиона в «десятке» деевской «мишенной системы». Скоро этот случай, хотя и косвенно, для чекиста с периферии представился.
Суть вопроса в том, что коллеги из соседнего подразделения совместно с территориальными органами госбезопасности вели ДОР на подозреваемого в проведении шпионской деятельности военнослужащего. Так как сил и опыта по таким делам у них было недостаточно, их руководство обратилось за помощью к тогдашнему начальнику второго отделения подполковнику В.С. Филиппову, который подключил к этому делу профессионалов-разработчиков.
После реализации дела они рассказывали личному составу отделения некоторые особенности поиска агента ЦРУ США — так сказать, для науки, расширения оперативного кругозора, что стало большим подспорьем для дальнейших удачных стартов военных контрразведчиков на тропе поиска отщепенцев — предателей в армейских погонах.
Но всё по порядку…
Под чекистским колпаком оказался молодой человек, на которого сделала ставку американская разведка. Речь шла о старшем инженере лаборатории физики плазмы одного из московских вузов — некоем Александре Нилове, который с 1972 года находился в длительной заграничной командировке в Алжире. Там он по контракту работал в Национальном институте нефти, газа и химии в небольшом городке Бумердесе.
За границей Нилов быстро завязал знакомства с иностранцами. Близких друзей среди соотечественников у него не было. Для Александра они — «совки», «рабочие лошадки», а он, как сам себя считал, — голубых кровей и белой кости. Они скучны, со стандартным мышлением, заботятся даже за бугром о какой-то советской нравственности. Совсем иное он наблюдал в поведении иностранцев — раскованы в беседах и поступках, коммуникабельны, без комплексов.
«Иностранцы, — рассуждал на досуге молодой человек, — почему-то мне ближе становятся с каждым разом после общения с ними».
Но тут надо пояснить, откуда взялась такая переоценка отношения к людям. Дело в том, что у Нилова возникло чувство — его сердце воспылало страстной любовью к очаровательной перуанке с американским паспортом по имени Глория. Они стали встречаться все чаще и чаще. Девушка так пленила его, так вскружила голову, что у пылко влюбленного зародились планы жениться на иностранке, а затем выехать для постоянного проживания в США…
Ах, если бы знал Александр, что его давно опекали сначала англичане, а затем американцы, а Глория не кто иная, как «медовая ловушка», — элементарная подстава ЦРУ. Но, к сожалению, он, ослепленный высоким и святым с его стороны чувством, не догадывался о возможности такого поворота событий, хотя мог и должен был предвидеть, что в ходе знакомств и «зачисток» дружественных контактов с ним затевается коварная игра. Идет его приручение через стандартное и старое как мир профессиональное изучение, а если образно сказать, то началась охота: развешиваются красные флажки и ленточки из фольги, ставятся капканы, копаются ямы-ловушки. С позиции охотников жертва была обречена.
Почти все его «импортные друзья» — инженеры, дипломаты, преподаватели, бизнесмены — прямо или косвенно были связаны со своими спецслужбами. Каждый помогал им в условиях заграницы как и чем мог. Одни — как разведчики, — прикрытые всевозможными «крышами», рыскали по стране в поисках информации и ее поставщиков, другие — в качестве платных негласных помощников, третьи безвозмездно сторожили случай принести пользу стране, пославшей их в Алжир.
Западный мир привлекал и зазывал Александра красочными журналами, со страниц которых смотрели «расшнурованные» красотки на фоне дорогих лимузинов и яхт, внутренних интерьеров квартир и вилл. В одной из бесед с «отцом» Глории в ее квартире (как потом выяснилось, это была «липовая» семья, сколоченная специально под кандидата на вербовку), когда Нилов рассматривал пачку цветастой периодики, хозяин заметил:
— Придет время, и в России будут публиковать подобное. Это время вам, россиянам, надо приблизить — оно не за горами. Все будет зависеть от вашего руководства в Кремле. Народ таких вопросов не решает.
В квартиру «гостеприимного» американца Сашу тянуло прежде всего из-за стройной смуглянки Глории, которую хотелось видеть рядом всегда. Она, подобно журналам, зазывала в красивую, беззаботную жизнь. Будучи человеком поступка и находясь в плену чар молодой американки, Нилов при очередном визите поинтересовался у «родителей» Глории путями получения гражданства США.
Последовал ответ, что этими вопросами занимаются американские дипломаты в ранге консульских работников.
— Как на них выйти? — торопливо спросил Александр.
— Постараюсь вас познакомить со специалистом по этим проблемам, — ответил «отец».
Вскоре знакомство состоялось с вице-консулом миссии США при посольстве Швейцарии в Алжире Вильямом Гэлрайтом (у США в то время своего посольства в Алжире не было и все дипломатические сношения решались через швейцарцев). Кадровый сотрудник американской разведки, каким являлся Вильям, с пониманием отнесся к просьбе советского инженера. Он готов помочь Нилову, но все это не так просто, как думает россиянин. Гражданство любой страны надо заслужить, тем более такой богатой, как Соединенные Штаты Америки.
В конце концов «дипломат» хлопает «настоящего русского парня» по плечу и раскрывает карты, ставя одно простое условие, — он должен поработать на Америку. Только при таком варианте он сможет ему посодействовать в выезде в США.
— А в чем будет заключаться моя помощь Вашингтону? — наивно спросил Александр.
— Вы можете помочь нам только одним — негласным сотрудничеством с американской разведкой, — прямо в лоб, без всяких обиняков ответил вербовщик Вильям.
Когда Нилов услышал такой ответ, настроение сразу же упало, за грудиной враз похолодело, гулко застучало охолонувшее от испуга сердце. Он заметался с решением поставленной американцем непростой задачи.
— Не могу я пойти на такое дело, — с дрожью в горле, не узнавая свой голос, ответил кандидат на вербовку.
— В таком случае я не смогу вам ничем помочь. Вы потеряете шанс стать гражданином великой страны и быть рядом с Глорией. Вы же ее любите? Так?
— Да!!!
— Так в чем же дело?
— Дайте мне подумать.
— Думайте, только недолго…
«Родители» Глории вскоре отправили «дочь» в Штаты, мотивируя ее неожиданный отъезд необходимостью доучиться на каких-то курсах при университете. Таким образом, Глория выходила из игры. На последней встрече она заверила Александра, что после сдачи зачетов и двух экзаменов постарается развернуть свое дело — прибыльный бизнес ей обеспечивают родственники, что будет ждать его и надеется встретиться на американской земле.
— Саша, будь благоразумен, и Бог будет с тобой, он поможет тебе в начинаниях. — Глория словно намекнула на желательность положительного ответа на предложение вице-консула.
— Буду!..
Когда Глория улетела в США, Гэлбрайт стал чаще «окучивать» колеблющегося россиянина, в сознании которого шла яростная борьба мотивов. Обработка со стороны церэушника происходила с продуманной настойчивостью и психологически выверенно. Акценты ставились на подчеркивании его исключительности, наличии якобы широкого общекультурного кругозора и возможностей с таким личностным потенциалом безболезненно встроиться в американский быт. От похвал у Нилова «в зобу дыханье сперло». Он плавился, как воск на солнце, и постепенно склонял себя к ответу: «Да!»
31 мая 1974 года на очередной встрече в ресторане алжирской столицы «Звезды Магриба» Нилов наконец дал согласие на работу в качестве платного агента ЦРУ.
На второй конспиративной встрече с Вильямом (это было в начале июня) Александр заполнил небольшую анкету, якобы нужную в дальнейшем при решении вопроса об американском гражданстве, что было элементарной туфтой, ответил на несколько десятков вопросов, написал пространную автобиографию и передал янки две фотокарточки.
— Все это нужно будет при заведении дела на кандидата в граждане США, — слукавил разведчик.
— Что я должен делать?
— Дела у нас с тобой впереди…
В тот вечер Гэлбрайт праздновал победу и решил дальше не напрягать мозги — дать им отдохнуть и загрузиться спиртным. Через несколько часов он назюзюкался, как поросенок.
«Внутренне я уже видел себя агентом ЦРУ, — вспоминал Нилов на следствии. — А в этом качестве мне лучше было жить без Глории. Почему я решился пойти на вербовку? Во-первых, мне очень импонировало то обстоятельство, что выбор пал именно на меня. Значит, я исключительная личность. Во-вторых, привлекала сама необычность ситуации. Я всегда мечтал о приключениях, путешествиях, о таком, чего не было в моей жизни. В-третьих, было совершенно очевидно, что многочисленные контакты с иностранцами могут стать известными и тогда — прощай, карьера. И конечно же непоследнюю роль сыграла корысть. Мерещился солидный счет в иностранном банке, фешенебельная вилла на курорте, гоночная машина последних марок, яхта и. шикарные женщины.»
Надо отметить, что Гэлбрайт при встречах, в процессе изучения Александра, постоянно подчеркивал, что он будет богат, что в швейцарском банке сразу же после того, как он начнет поставлять информацию, откроется долларовый счет. Американец словно вдалбливал в сознание молодого человека принцип русской пословицы — «О чем тому тужить, кому есть чем жить».
Александр вначале поверил в легкость пути достижения заветной цели, потому что серьезной работой новый хозяин его не нагружал.
В дальнейшем процесс обучения новоиспеченного шпиона, которому был присвоен псевдоним, а вернее, кличка, «Тигр», проходил на вилле разведчика, «крышующего» должность вице-консула. На этой, по существу, конспиративной квартире шло натаскивание «молодого специалиста «ордена плаща и кинжала», как подыскивать тайники, как их закладывать и изымать, как работать с тайнописными текстами, как принимать и расшифровывать односторонние агентурные радиопередачи. Как работать с шифроблокнотами, как пересылать и читать микроточки.
Особое внимание уделялось инструктажам о поведении агента и конкретных способах выполнения заданий на территории СССР. На одной из встреч Вильям порекомендовал Александру по прибытии в Москву попытаться устроиться в какое-нибудь подразделение ГРУ, а лучше — в его центральный аппарат на любую должность. Это звучало как святая наивность, но факт есть факт: американец нацеливал своего агента на один из объектов первоочередных устремлений ЦРУ в СССР.
Как только Вильям почувствовал, что Нилов полностью привязан к нему, в поведении американского разведчика появились элементы чванства и надменности. Александр, как человек, не поднаторевший в шпионских делах, и то заметил, что в вопросах конспирации у Гэлбрайта не всё в порядке.
Были случаи, когда он подхватывал «Тигра» в людных местах города, что могло привести к «засветке» агента. Вильям не столько баловался спиртным, сколько злоупотреблял градусным пойлом. Пил помногу и разные напитки.
Летом 1974 года они сидели в известном ресторане «Звезды Магриба». Янки в тот вечер сильно перепил. Он просто, выражаясь заслуженным для этого состояния сленгом, ужрался…
В пьяной горячности разведчик стал кричать на своего агента, угрожать ему, что если тот будет отлынивать от работы, то сдаст его чекистам. Нес еще какую-то ахинею, набрасывался на Александра чуть ли не с кулаками. Побил ресторанную посуду на столике, что могло закончиться его приводом в полицейский участок.
Эта выходка не столько напугала, сколько оскорбила россиянина. Он готов был отказаться от дальнейшего сотрудничества с хамоватым психопатом, посчитавшим: что может Юпитер, то не позволено быку.
А на утро следующего дня протрезвевший с опухшим лицом и дрожащими руками Вильям чуть ли не на коленях ползал у ног «Тигра», прося прощение за свое недостойное поведение. Примирение наступило так же быстро, как и возникла ссора.
Американец прекрасно понимал, что сейчас от агента ждать солидного трофея не стоит. У него его просто нет, но, как охотник, натаскивающий собаку, готовился к предстоящей большой охоте за важными секретами. Он почему-то видел его в сердце советской военной разведки. Но судьба к птенцу гнезда Гэлбрайта повернулась другой стороной.
Трехлетняя командировка Нилова в Алжир закончилась быстро. Вот и последняя встреча. Она состоялась у Александра со своим «наставником» 8 июля 1974 года в машине американца. В салоне автомобиля «Тигр» получает от разведчика еще один, теперь уже детальный инструктаж о поведении в Советском Союзе. Гэлбрайт вручил ему радиоприемник фирмы «Сони» для прослушивания зашифрованных радиопередач и подарок — дорогие наручные часы швейцарской сборки «Ролекс», оказавшиеся элементарной штамповкой. В конце встречи сообщил приятную новость — Александру по линии ЦРУ присвоено первичное офицерское звание — лейтенант.
Но это была явная ложь, так как ЦРУ не имеет права присваивать воинские звания. Они остаются только у тех, кто приходит в разведку из армии, флота и других военизированных подразделений США.
На этой встрече Вильям передал россиянину материальное вознаграждение в сумме 4000 алжирских динаров.
— Это тебе на покупку подарков, карманные расходы и прочее. Потом мы подбросим еще, но это будет уже в Москве. Что же касается валюты в швейцарском банке — она закапала в долларах, как и договаривались. Счетчик включен, — еще раз напомнил янки о приятном.
Такая забота патрона польстила самолюбию Александра. Он даже готов был поблагодарить американца, но почему-то сдержался и только с улыбкой кивнул головой.
В августе 1974 года Нилов возвращается в Москву уже полнокровным агентом американской разведки под псевдонимом «Тигр», где ему предстояло охотиться за секретами. Если говорить откровенно и образно, «когти» у него чесались. Он желает как можно быстрее включить авантюрную натуру в «негласную» работу, подгоняемый одновременно долгом перед новыми хозяевами и болезненным романтизмом не без меркантильных соображений.
Согласно плану связи, он должен был обработать тайник, заложенный персонально для него американцами в Москве. В один из хмурых вечеров догорающего лета, а точнее, 30 августа 1974 года, Нилов с соблюдения мер конспирации прибыл к месту нахождения тайниковой закладки по адресу: Палиха, дом № 13. Он знал заранее, что за металлическим шкафом с автоматом для перевода трамвайных стрелок будет находиться камуфляж — доска в виде неотесанного топорища со вбитым с торца ржавым гвоздем. Он, по всем правилам шпионского ремесла, но не без чувства боязни и страха несколько раз проверился. Никого вблизи не было видно. Александр протянул руку за ящик и извлек именно то, за чем пришел…
Домой летел, как на крыльях, — хотелось быстрее ознакомиться с содержимым вложения. Это же была первая иностранная «посылка». Дощечка оказалась с двумя полостями внутри. В первом выдолбленном гнезде находились 500 рублей, копирка для нанесения тайнописи, свернутая в рулончик инструкция, план операций по связи, два шифроблокнота. Во втором гнезде лежала линза пулевидной формы для чтения микротекстов и микроточек. Стоило, допустим, нацелить острие линзы на микроточку — экспонированную пленку величиной с маковое зернышко, — детали увеличивались в 65 раз, превращаясь в строки текста указаний по линии «центр — агент».
Из устного инструктажа он знал, что микроточка поступит с письмом «от Игоря». Искать ее надо будет в «кармане» под первой и последней буквами своей фамилии на конверте в волокнах бумаги. Содержимое шпионской передачи взволновало агента — конечно же он ожидал более крупной суммы!
Затем, примостившись удобно в кресле у торшера, он стал внимательно рассматривать шпионскую экипировку. Сердце от волнения работало на повышенных оборотах, руки неестественно тряслись. Он взял линзу и принялся читать инструкцию, текст которой гласил:
Далее предлагалось, устроившись на режимный объект, добиваться расположения к себе сослуживцев, быть активным в партийно-политическом процессе, не перечить начальству и т. д. Кроме того, тут же давались подробные указания о приеме односторонних радиопередач из Франкфурта-на-Майне. Женский голос дважды в неделю будет выходить в эфир. Указывались параметры частот и московское время. Агенту будут диктовать разбитый по группам шифровальный ряд. Если он начинается четным числом, то можно пропустить такую шифровку.
Заканчивалась инструкция мягко:
Согласно плану связи, через месяц после выемки контейнера «Тигр» должен был отправить в Париж на подставной адрес ЦРУ первое донесение в виде «письма-прикрытия», исполненного тайнописью.
Время пронеслось быстро. Тридцать суток в бытовых и служебных заботах пролетели мгновенно, и за границу понеслась весточка:
Эти невинные слова на самом деле говорили о том, что тайник обработан — контейнер изъят. Подробности излагались в другом письме.
Дальше шел довольно-таки нудный текст без ссылки на погоду, время, маршруты движения. Все округло, подстрижено, не привязано к временным и погодным реалиям — письмо же готовилось заранее. А между этими словами был вмонтирован невидимый текст — тайнописный — такого содержания:
Поделиться книгой: