Литературная Газета 6539 ( № 3-4 2016)

15 января стартовал пятый сезон премии Норы Галь, присуждаемой за перевод короткой прозы с английского языка. Выдвижение заканчивается 15 марта, имена лауреатов будут названы 27 апреля, в день рождения Норы Галь.

ЛИТЮБИЛЕИ

Исполняется 70 лет Владимиру Дмитриевичу Алейникову, поэту, одному из основателей литературного объединения СМОГ.

Известному поэту, публицисту, историку культуры, давнему автору «ЛГ» Владимиру Лазареву – 80 лет. Он автор многих песен, а его слова к маршу «Прощание славянки» увековечены в бронзе на площади Белорусского вокзала в Москве.

Исполнилось 70 лет амурскому писателю, издателю и переводчику Владиславу Григорьевичу Лецику.

ЛИТУТРАТА

20 января 2016 года на 81-м году жизни скончался писатель, член Камчатского регионального отделения Союза писателей России Евгений Андреевич Коптев. Героями его рассказов стали люди сурового северного края. Многие вещи писателя автобиографичны, но личное в произведениях автора всегда имеет социальную значимость, преподносится с гуманных позиций человека и гражданина.

МЕСТО ВСТРЕЧИ

28 января в Малом зале ЦДЛ представят книгу «Салют победе». Ведущая – Лариса Черникова. Начало презентации в 14.00 .

В Малом зале ЦДЛ состоится юбилейный вечер поэта Сергея Каратова, члена Союза писателей Москвы, автора 12 поэтических сборников. Начало в 18.30 .

30 января в Малом зале ЦДЛ пройдёт литературный вечер в рамках проекта «Москва поэтическая» при МГО СП России. Ведущая – поэт Наталия Родионова. Начало в 14.00 .

«Наша задача – обеспечить книге голос»

«Наша задача – обеспечить книге голос»

Литература / Литература / Книговорот

Теги: литература , книгоиздание , книготорговля

– Итоги Года литературы – ваша субъективная оценка? Какие позитивные изменения для книжной индустрии вы можете отметить? Что осталось за границами года, что не реализовано?

– Самый значимый результат – привлечение внимания чиновников и госорганов разных уровней к проблеме чтения. Наконец стали осознавать, что чтение связано с уровнем владения русским языком, уровнем национальной культуры, отчасти даже с уровнем национальной безопасности и, безусловно, с уровнем национальной идентичности, которая и возникает из освоения литературы, будь то художественной или научно-популярной. Также не остались в стороне и некоторые бизнес-структуры. Например, Аэрофлот на всех рейсах информировал о событиях Года литературы, рассказывал пассажирам – и россиянам, и иностранцам – о ключевых писательских именах, по сути, брендах России. В каждом регионе утверждалась своя программа, где-то она была действительно содержательной, где-то больше дутой, но мероприятия проходили везде.

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Денис Котов – основатель и генеральный директор Петербургской книжной сети «Буквоед». С 2006 года является заместителем председателя Санкт-Петербургского филиала Российского книжного союза. С 2010 года – член Совета по образовательной политике Комитета образования Правительства Санкт-Петербурга. В 2000 году Д.А. Котов открыл собственный бизнес, создав компанию «Буквоед» и открыв первый книжный магазин будущей сети.

У власти наконец появилось представление о более-менее реальном состоянии дел. После исследования, проведённого Книжным союзом, стало очевидно: мы находимся в кризисе, обусловленном деградацией книжной инфраструктуры. В целом по стране количество книжных магазинов сегодня находится на исторически минимальном уровне, и внутри Года литературы оно значимо не увеличилось. Наоборот, наблюдается тенденция к дальнейшему сокращению.

Я знаю, что объединённая розничная сеть «Буквоед», работающая под этим брендом в Северо-Западном регионе и под брендом «Читай-город» по остальной России, открывает новые магазины, чего не делает подавляющее большинство книжных сетей, потому что дорогие кредит и аренда, а уровень спроса просто не позволяет их обеспечивать. Наш опыт показывает, что можно расширяться, но это сложная технологическая и маркетинговая задача, которую не решить малому и среднему предпринимателю, у которого нет такого накопленного потенциала – профессиональных команд и опробованных технологий, готовых информационных систем, бренда.

С точки зрения событийной произошёл мощный всплеск, с точки зрения инфраструктуры мы остались на уровне стагнации или дальнейшей деградации инфраструктуры. Деградация инфраструктуры влечёт падение объёмов среднего тиража книги, снижение тиража повышает себестоимость книги и повышает её розничную стоимость в магазине, что закономерно выдавливает оттуда читателей с невысоким уровнем дохода. Но главными конкурентами сегодня для книги и чтения являются телевизионные технологии, которые гипнотизируют сознание огромного числа людей. Где-то два с лишним часа в день в среднем россиянин смотрит телевизор, от 45 минут до часа проводит в интернете и только около 15 минут за чтением книг – это исследования 2014 года. Цифры свидетельствуют о явном нездоровье нашего общества.

– Можно ли сказать, что Год литературы был во многом для читателей, но не для книгоиздателей и книготорговцев? То есть они по-прежнему остались каждый сам за себя? Так получается?

– Так и не так, потому что у писателя, издателя и читателя есть единый интерес. Читатель хочет читать хорошую литературу, издатель – её выпускать, книгораспространитель – продавать, в этом смысле все стремятся к хорошей литературе, причём не так важно, какая это литература – художественная, деловая, историческая или детская. Можно сказать, что книготорговцы занимаются распространением книжной культуры, и их надо всячески поддерживать, но, с другой стороны, они, как люди грамотные, зачастую достаточно самостоятельны, чтобы уверенно стоять на своих ногах.

Чтобы вернуть статус самой читающей страны сегодняшних бюджетов, оргструктур и нынешнего количества людей вполне хватит, нужна лишь координация всех ветвей власти и общественных структур. Тогда мы сможем достигнуть целей, сформулированных на 4-м Международном Санкт-Петербургском культурном форуме: через пять лет более 70 процентов россиян должно читать с частотой хотя бы девять книг в год. На мой взгляд, девять книг в год – это тот санитарный культурный минимум, который необходимо поддерживать в обществе, чтобы и владение русским языком, и уровень грамотности, да и производительность труда росли. Ведь для того чтобы работать эффективнее, для решения новых задач нужно иметь не только высокий уровень компетенции, но и богатую систему образов. В этом смысле литература – как главный тренажёр по формированию самостоятельного образного мышления – незаменима.

– Как для компании «Буквоед» прошёл Год литературы?

– Компания изначально развивается в Северо-Западном регионе. Из Петербурга мы добрались и до Калининграда, Мурманска, Вологды, Петрозаводска, Архангельска – достаточно большое количество городов, в которых мы открыли новые книжные. В 2015-й – в Год литературы – мы поставили рекорд: открыли 17 новых книжных магазинов, теперь всего их у нас – 92. И мы видим перспективу дальнейшего их открытия, чтобы восстанавливать количество читающих людей, особенно в удалённых от Питера регионах. Например, был открыт магазин в Кондопоге, это 30 тысяч жителей, достаточно депрессивный регион, но там теперь есть свой книжный.

– В чём принципиальное отличие «Буквоеда» от других книжных?

– «Буквоед» где-то с 2004 года перестал конкурировать с другими книжными системами и вышел с концепцией конкуренции по отношению к телевизору, интернету и алкоголю. Для этого мы открыли несколько круглосуточных объектов, их у нас в Санкт-Петербурге семь. Появился крупнейший с перестроечных времён книжный магазин в России – «Парк культуры и чтения» на Невском, 46. Он работает 24 часа, содержит в себе кофейню со сценой, пространство для чтения и общения. Там и на других объектах сети проходят около ста мероприятий в месяц – от встреч с писателями до музыкальных концертов, презентаций, мастер-классов, диспутов, – которые посещает огромное количество людей, поскольку всё носит бесплатный характер. Мы этим занимаемся уже больше десяти лет и считаем, что вносим определённый вклад в общую культуру и формируем новый тип книжного пространства, где совмещаются магазин и Дом культуры.

– Что можно сказать о состоянии книжной отрасли в Северо-Западном регионе? Оказывают ли поддержку органы власти книжному делу и содействуют ли открытию каких-либо других книжных магазинов, кроме «Буквоеда»?

– Взаимодействие и с питерским правительством и с руководством других регионов можно назвать благоприятным. Мы видим, что в Петербурге проводится достаточно системная книжная политика, что Санкт-Петербургский Международный книжный салон развивается – и по количеству посетителей, и по качеству мероприятий. Поддерживаются и общественные организации, в том числе Российский книжный союз. Всё это формирует хороший фундамент для развития как малых, так и средних предприятий книжной сферы. Те, кто сам что-то делает, зачастую нуждаются не в помощи сверху, им нужны спокойные условия работы, отсутствие каких-то кардинальных вмешательств или просто благоприятное коммуникационное поле. Что касается малых книжных предприятий, статистики у меня нет, но количество их точно не растёт, большинство из них чувствует неуверенность в завтрашнем дне. Но, например, такая старинная структура, как Петербургский книжный клуб в ДК им. Крупской, по-прежнему существует, туда всё так же идут люди; отстояли и обновили классический центральный магазин в Доме Зингера. Единственная крупная потеря – Дом военной книги на Невском проспекте, дом 20. Росимущество решило, что аренда от ресторана более выгодна, чем от книжного.

– Как вы относитесь к тому, что сейчас в интернете можно практически всю литературу найти, скачать и прочитать бесплатно? Является ли это ощутимой угрозой для книжного бизнеса?

– На мой взгляд, отношение бумажной и электронной книги – это очевидно и мне, и многим аналитикам – носит комплиментарный характер, идёт взаимное дополнение. Прогнозы производителей электронных читалок, гаджетоманов и левополушарных людей, которые смотрят на мир сугубо технически, не оправдались. Всем стало ясно, что книжная инфраструктура и в мире, и в России будет существовать и развиваться дальше. Даже в самых продвинутых рынках типа американского достигнуты пределы роста электронного чтения и объёма продаж ридеров. При этом мы видим, что обрушения мировой книгоиздательской и книгораспространительской индустрии не произошло. Книга – вообще интересная сущность, она постоянно адаптируется к реальности. Появляются книги, которые читают детям сказки вслух, и одновременно в них присутствуют печатные страницы; появляются книги, которые можно брать в ванную. Не удивлюсь, когда в корешок книги можно будет вставить наушники и, читая книгу, прослушать либо музыкальные композиции, либо аудиоверсию текста. Опять же существует направление аудиокниг, не очень крупное, но развивающееся. Книга как сущность пребывает в разных агрегатных состояниях, как и вода: есть бумажная, есть электронная, есть аудиокнига. Я вижу, что многие, кто сгоряча бросил бумажную версию, начали к ней возвращаться после «отравления» большим объёмом электронных текстов. Мобильные электронные устройства – более удобный формат доступа к информации, которая подаётся в виде коротких сообщений. Понятно, что к тому знанию, которое лежит в книге, так просто не подобраться, надо зачастую прочитать её от корки до корки, чтобы увидеть всю картинку, потому что смысловые мозаики, особенно у лучших писателей, что их можно увидеть только на расстоянии прочитанной книги.

– Значит, о судьбе бумажной книги переживать не стоит, она выживет?

– Стратегически – не стоит, но понятно, что если она будет по-прежнему очень тихой, то есть никак не будет заявлять о себе, то тогда, конечно, сложности и проблемы неизбежны. Наша общественная задача – всех книжников, людей, которым небезразлично развитие культуры, – обеспечить книге голос или поддержку.

– Вы сказали, что бумажной книге нужно заявлять о себе, не оставаться в тени, привлекать к себе внимание. Какие книги, судя по рейтингам продаж «Буквоеда», заявляют о себе громче всех?

– В прошлом году открыл интересную для себя информацию: за последние три года абсолютным лидером продаж в «Буквоеде» оказался Рэй Брэдбери, что, конечно же, с первого раза ошарашивает. Но стоит вспомнить «451 градус по Фаренгейту» или «Вино из одуванчиков» – эти книги помогают разобраться в общественных процессах, в социальной психологии. Отсюда их актуальность. Ведь читатели отличаются от других тем, что, прислушиваясь к мыслям авторов, ведут непрерывный духовный поиск. Тут же и Эрих Мария Ремарк, и Достоевский – такова верхушка рейтинга, и мне не стыдно за наших читателей, за интеллектуальную элиту общества.

Безусловно, мы видим в хит-парадах и книги типа «50 оттенков серого». Но их наличие в рейтингах точно не говорит о том, что это генеральный мейнстрим, определяющий архитектуру интересов читателя. Всегда была мода на яркие маргинальные истории, их читают даже интеллектуалы, чтобы разобраться: а что же там такого под обложкой, что привлекает массового читателя? Да, по-прежнему в числе лидеров и Дарья Донцова, и авторы популярных детективов, они постоянно входят в топ-20. И, на мой взгляд, здесь нет ничего плохого, потому что самое главное – сохранить навык чтения у максимально широкого круга людей. Мы в «Буквоеде» на базе сайта решили создать специализированную социаль­ную сеть для читателей, где люди могут поделиться впечатлениями от прочитанных книг, порекомендовать понравившиеся, сформировать собственную библиотеку, показать свой пройденный читательский путь и наметить дальнейший маршрут. Облегчать навигацию в мире книг необходимо, ведь Россия по-прежнему находится на третьем месте – после англоязычного мира и китайского – по количеству наименований, издаваемых за год. Это говорит о том, что у нас в стране широчайший спектр интересов. Более 100 тысяч наименований печатается ежегодно по стране, только в «Буквоеде» ежемесячно продаётся около 90 тысяч наименований. Но хотя спектр, повторюсь, очень широкий, слой людей, который его реализует, достаточно узкий. Задача книжников сейчас – расширять этот культурный слой, который в перспективе обязательно привнесёт порядок и в экономику, и в духовную сферу нашей Родины.

– Что вы сейчас читаете? И какая литература оказывает на вас наибольшее влияние?

– В первую очередь влияние оказывает не художественная литература. У меня начато несколько книг, читаются они с разной скоростью. Последняя из начатых написана Джидду Кришнамурти, это достаточно известный в философских кругах мыслитель, я его произведения считаю для себя опорными. Стараюсь дочитать «Основы психолингвистики», которая позволит мне лучше разобраться с главным инструментом моей работы – с языком, – с точки зрения его конструктивной функции и творящего предназначения. Потому что я, как и любой другой человек, являюсь управленцем своей жизни, а кроме того, являюсь управленцем большой компании, и потому моя мысль, слово – они определяют моё будущее. Думаю, что чем больше людей поймёт, что русский язык – это не просто грамотность, это фабрика, где производится наша реальность, тем меньше мы будем друг другу хамить, ругаться друг с другом и – как следствие – воевать.

Беседовал Владимир АРТАМОНОВ

Салтыков-Щедрин: прогнозы на завтра

Салтыков-Щедрин: прогнозы на завтра

Литература / Литература

Дмитренко Сергей

Владимир СОРОКИН

Теги: литература , литературоведение , критика

27 января исполняется 190 лет со дня рождения Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина (1826–1889). Два года назад я уже воспользовался гостеприимством «Литературной газеты», которая напечатала мою статью о писателе «Смех свободного человека» (№ 3, 2014 ), так что сейчас здесь приличествует продолжить размышления о судьбе живого наследия нашего классика в России XXI века. Юбилей 2016 года, понятно, не очень звонкий, но ведь и Салтыков – отнюдь не такой деятель культуры, о котором вспоминают лишь от юбилея к юбилею. Тем более что всего через десять лет грянет двухсотлетие Михаила Евграфовича, и к этой ответственной дате надо подойти с достойными свершениями.

К сожалению, до сих пор не восстановлена вотчина Салтыковых в селе Спас-Угол (ныне это Талдомский район Московской области), хотя разговоры об этом ведутся не только среди литераторов, но и в коридорах власти уже более 40 лет, со времён предыдущего весомого юбилея. Сейчас вроде бы прорабатывается какой-то компромиссный – естественно, полукоммерческий – вариант, по которому кто-то в восстановление усадьбы деньги вложит, но за это что-то на её территории получит. Обернётся ли этот вариант какой-то фантасмагорией в духе описанных Щедриным или всё же воплотится в жизнь, мы, полагаю, лет через пять-семь узнаем. Дело, правда, осложняется тем, что в сохранившейся в Спас-Уг­ле церкви Преображения Спасова (здесь крестили раба Божьего Михаила; на кладбище при церкви – могилы многих Салтыковых) с 1990-х годов ведутся службы, а в трапезной размещается небольшая музейная экспозиция. Вопрос этого сосуществования надо разрешить по-божески, но человечно, тем более что, напомню, Салтыков никогда не был бого- и церквеборцем, евангельские темы в его творчестве получили пронизанное личным переживанием воплощение, а о священниках русской глубинки он сказал немало сердечных слов.

Здесь же необходимо обратить внимание на то, что до сих пор ни в Санкт-Петербурге, где писатель трудился много лет, скончался и был погребён, ни в Москве, где он начинал учение, опубликовал свой первый шедевр – «Губернские очерки» – и венчался, нет его музеев и даже нет мало-мальски приличной мемориальной комнаты. Да, живут нелёгкой трудовой жизнью замечательные музеи Салтыкова-Щедрина в Твери и в Вятке (Киров), кое-где висят мемориальные доски, но, честно говоря, этого маловато.

Разумеется, главный памятник любому писателю – перепечатка его книг. В советское время наследие Салтыкова-Щедрина было неплохо издано, издают его и сегодня (при этом далеко не всегда пользуются наиболее авторитетным и тщательнее других подготовленным двадцатитомником (в 24 книгах) 1965–1977 годов. Зато в современной школьной программе по литературе сочинения Щедрина практически изничтожены: на базовом уровне вы с трудом отыщете одну-две его сказки (по моим представлениям, как раз сказки, не относятся к вершинам его твор­чества).

Такой абсурд может иметь лишь два объяснения, также, вне сомнений, абсурдных, но всё же... Первое. Современные прогрессисты – переформирователи отечественного образования продолжают пребывать в представлениях советской эпохи о Салтыкове-Щедрине – обличителе российского самодержавия и его институтов. Второе. Эти же прогрессисты из посткоммунистов перемутировали в таких идеалистов, что предполагают у россиян поголовное знание творений Щедрина. Ведь летают повседневно в нашей речи Органчик, Угрюм-Бурчеев, город Глупов, премудрый пискарь и даже про пошехонцев кое-что помнится. Значит, знают и без школы будут знать.

Но если не предаваться наивности, надо скорее предположить иное: не такие уж дураки эти гауляйтеры от образования, они прекрасно понимают, что суть художественного мира, созданного Салтыковым, не в конкретных сатирических обличениях, пусть и ярких, а в том, что этот мир представляет человеческие отношения и саму суть человека в образно переданных универсалиях. Сатира и гротеск Салтыкова – лишь своеобразная форма проницательных и абсолютно психологически достоверных людских портретов и картин жизни людей, отнюдь не только в самодержавной России, и не только в России как таковой. В произведениях Салтыкова перед нами разворачивается удивительная философская панорама, вдохновляющая человека на самостоятельность мышления, на стремление к познанию сущностей, а не мнимостей. А такой наставник, разумеется, не нужен современной российской школе, которая нацелена на подготовку исполнителей, а не мыслителей, не созидателей, а людей конвейера, на то, что в народе уже не первый год называют офисный планктон .

И всё-таки я верю...

В 2013 году после долгих и упорных поисков финансирования петербургское издательство Русской христианской гуманитарной академии в известной серии «Русский путь» выпустило первую книгу двухтомника «М.Е. Салтыков-Щедрин: pro et contra». Вторая книга, где будут широко представлены современная щедринистика, разнообразная и яркая, а также уникальные материалы из затерянных в периодике императорской и советской России также готова, и хочется надеяться, что Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, поддержавшее первую книгу, поможет и теперь.

Иллюстрация к сатирическому роману «История одного города». Художник Э. Гельмс

Слава богу, продолжающий свою деятельность РГНФ принял другой масштабный проект (№15-04-00389) – энциклопедию «М.Е. Салтыков-Щедрин и его современники». Её концепцию разработала выдающийся современный щедриновед, профессор Евгения Строганова. Много лет живя и работая в Твери, то есть в родных для Салтыкова местах, она стала ответственным продолжателем трудов и дел советского щедриноведа Сергея Макашина, поистине главным движителем свободной от идеологических стеснений современной щедринистики. Вдохновляюща сама идея энциклопедии – посмотреть на Россию времён жизни Салтыкова его глазами и глазами тех, кого он знал, о ком писал, с кем дружил или спорил (в энциклопедии будет представлено более 1200 статей-персоналий). Эта энциклопедия поможет продвинуть важнейшее как для щедринистики, так и для читателей дело – наконец избавить произведения писателя от превратных толкований, вывести его тексты из фельетонного и публицистического контекста в пространство художественной литературы. Большинство злободневных аллюзий, возникших у Салтыкова, выявлены и в какой-то мере прокомментированы советскими щедриноведами. Сейчас пришла пора перевести эти комментарии в новое качество – не для того, чтобы снять пресловутый синдром «исторической ограниченности» написанного Салтыковым. Будущая энциклопедия как раз приблизит читателей к представлению, что книги писателя нуждаются в комментариях не больше, чем книги Гоголя, Льва Толстого, Достоевского, Лескова, любого русского классика императорской России. В самом деле, если читать «Господа Головлёвы» как роман не о семье русских помещиков, а как роман о семье как таковой, о её метафизике, о её вечных – надсословных, наднациональных – страстях, мы прочтём его просто взахлёб (к слову, куда горячее, чем «Подростка» Достоевского) и поймём, что на живом счету русской литературы здесь не только «Анна Каренина». (Я бы не стал забывать и то, что у Гончарова так же блистательно – и содержательно совсем с другого угла зрения – написан «Обрыв».) То же можно сказать и о «Дневнике провинциала в Петербурге» – вечной, но по-щедрински пересозданной истории о завоевании столицы молодым человеком, и о «Помпадурах и помпадуршах» – романе о том, кто во власти хозяин, и о «Современной идиллии» – триллере о том, как договариваются с собственной совестью, если поблизости нет диавола...

В новом, чистом свете, без конъюнктурных искажений предстанет в энциклопедии и окружение Салтыкова. Мы сможем осознать, например, что его тёзка и многолетний соперник, по сути, литературный враг (вражда со стороны Салтыкова была, пожалуй, посуровее) Михаил Никифорович Катков тоже немало потрудился со имя просвещения и преуспеяния России, а многие его деяния, критиковавшиеся Салтыковым, в исторической перспективе воспринимаются как обоснованные и дальновидные. С должным педантизмом будут представлены в энциклопедии обстоятельства, вследствие которых в 1848 году молодой чиновник и начинающий литератор Салтыков был выслан из Петербурга на службу в Вятку. Также в лицах будет представлен вятский период его жизни – дни и труды, создавшие и Салтыкова-гражданина и Щедрина-писателя. В том же спокойном академическом стиле описываются в этой грядущей энциклопедии действия всех участников истории с закрытием журнала «Отечественные записки» в 1884 году. Вокруг неё нагромождено особенно много превратных суждений и откровенных подтасовок, но пришёл наконец час истины, и каждый должен, пусть через столетие с третью получить свою историческую характеристику: и заигравшиеся с террористами-народовольцами сотрудники «Отечественных записок», и Дмитрий Андреевич Толстой, который был не только министром внутренних дел и шефом жандармов, но и выдающимся историком России, в частности исследователем её просвещения, и, разумеется, Александр III, наиболее оболганный – по известной причине – российский им­ператор...

Хотя энциклопедия как научное издание будет обращена к филологам, историкам, обществоведам, можно предположить, что её нацеленность на строгую фактологию и отказ от сколько-нибудь политизированных оценок значительно расширит круг возможных читателей. Ведь Салтыков особенно ценил стремление читателей к самостоятельности толкований и к независимости выводов.

Так что прочитавшие эту статью могут с Салтыковым не расставаться. Его книги доступны, они есть во всех библиотеках, есть в продаже, и – может быть, кто-то не знает – даже в интернете они представлены на самом современном уровне.

Михаил Салтыков-Щедрин

Избранные цитаты

Когда и какой бюрократ не был убеждён, что Россия есть пирог, к которому можно свободно подходить и закусывать?

Это ещё ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду.

В словах «ни в чём не замечен» уже заключается целая репутация, которая никак не позволит человеку бесследно погрузиться в пучину абсолютной безвестности.

Если на Святой Руси человек начнёт удивляться, то он остолбенеет в удивлении и так до смерти столбом и простоит.

Нет, видно, есть в божьем мире уголки, где все времена – переходные.

Многие склонны путать два понятия: «Отечество» и «Ваше превосходительство».

Нет задачи более достойной истинного либерала, как с доверием ожидать дальнейших разъяснений.

Благонадёжность – это клеймо, для приобретения которого необходимо сделать какую-нибудь пакость.

Человек так уж устроен, что и на счастье-то как будто неохотно и недоверчиво смотрит, так что и счастье ему надо навязывать.

Везде литература ценится не на основании гнуснейших её образцов, а на основании тех её деятелей, которые воистину ведут общество вперёд.

На свете бывают всякие кредиторы: и разум­ные, и неразумные. Разумный кредитор помогает должнику выйти из стеснённых обстоятельств и в вознаграждение за свою разумность получает свой долг. Неразумный кредитор сажает должника в острог или непрерывно сечёт его и в вознаграждение не получает ничего.

Мы, поэты последнего ряда...

Мы, поэты последнего ряда...

Литература / Поэзия

Дударев Валерий

Теги: Валерий Дударев

Чайная

Я буду басовым и сильным

В истоках долгот и широт!

По гуду, по соли, по сини

Высокий дойдёт пароход.