Эхо войны

Джамшид поспешил в указанном направлении, обеими руками поддерживая сползающие ватные штаны и дергая головой.

— Джамшид покажет! Тут недалеко!

Хмыкнув, я убедился, что не оставил здесь ни одной вещи, проверил метательные ножи и бросил нетерпеливо переминающемуся рядом Федьке:

— Пошли.

Наркоты не соврали. Ящерица на самом деле была большой. Саму рептилию я не видел, но мне хватило оставленных ею на песке следов. Здоровая тварь. Никак не меньше полутора метра в длину, может чуть больше. Судя по взрыхленной земле, наркоты сначала сами пытались поймать и прибить ящерицу, но так и не преуспели. Разозленная рептилия нашла убежище под квадратной бетонной плитой, неведомым образом очутившейся среди пустыни. Постоянные ветра выдули из-под плиты песок, образовав достаточное пространство, чем и воспользовалась ящерица. Не обращая внимания на исходящее из-под плиты злобное шипение, я опустился на колено и еще раз изучил глубоко отпечатавшиеся в песке следы. М-да… ящерка то оказалась непростая.

Отойдя на пару шагов назад, я взглянул на своих помощников и буркнул:

— Это ушан.

— И-и что? — заволновался Федька — Хорошая ящерица, Битум! Чего ты? Не кидай!

— И то, что хрен она вылезет! Выгонять придется!

— Выгоним!

— Ну да, вы выгоните, как же. Дымовуху надо мастырить — хмыкнул я и, сбросив рюкзак на землю, из наружного кармана достал несколько сплющенных шариков от пинг-понга и кусок бумаги. Пошарив глазами по песку, подобрал небольшой, но увесистый камень. Выбрав один из шариков, аккуратно завернул его в исписанный неведомым школьником клетчатый лист, туда же засунул камень, чиркнул добытой из джинсов зажигалкой и поджег уголок. Как только вспыхнул завернутый в бумагу пластик, затушил пламя и удовлетворенно кивнул, глядя на поваливший густой едкий дым. Готово.

— Как только выскочит, не дайте ему уйти к бархану. Если увидите, что не справляюсь — мочите ящера камнями. Убить не убьете, но от меня отвлечете — морщась от дыма крикнул я наркотам.

Не дожидаясь их ответа, зашвырнул импровизированную дымовую гранату в нору и запрыгнул на плиту, выхватывая из петли саперную лопатку. Через мгновение из норы повалил вонючий серый дым, раздалось куда более громкое и яростное шипение.

Не понравился ящерке дымовой коктейль, ой не понравился. Дальше все закрутилось в бешеном темпе — из окутанного дымом отверстия, вместе с фонтаном песка, вылетел здоровенный ушан и, взрывая лапами землю, закрутился на месте, ища врагов. Ящерица выбралась наружу столь стремительно, что я среагировал с запозданием и мой удар пришелся в пустоту. Широкий замах не прошел даром, я вынуждено сделал пару шагов вперед, чтобы погасить инерцию удара и неожиданно для себя оказался прямо перед мордой ушана.

Завидев меня, ушан в бешенстве зашипел, показывая наливающуюся красным цветом пасть, утыканную страшенными зубами. Дожидаться укуса я не стал. С испуганным воплем взмахнул лопаткой снизу-вверх и с жутким хрустом вогнал лезвие нижнюю челюсть рептилии. В следующую секунду я беспорядочно кувыркался по земле, сбитый с ног мощным ударом хвоста. Остановиться удалось лишь через несколько метров. Пошатываясь, поднялся на ноги, и ошеломленно тряся головой, потянулся за метательными ножами. Первый нож я метнул практически наугад, целясь в середину клубящегося облака пыли и дыма. Второй нож сорвался в полет более целенаправленно — из облака на долю секунды показался кончик хвоста ушана и, мысленно дорисовав остальную тушу, я направил нож в середину туловища. Сорвал с перевязи еще пару ножей и застыл в напряженной стойке, готовый мгновенно отпрыгнуть в сторону. Но этого не понадобилось.

Облако пыли медленно начало оседать и вскоре я увидел ящерицу, старающуюся вновь заползти под плиту. Но засевшая в глотке лопатка уперлась рукояткой в землю и не позволяла этого сделать. Более того — при каждом рывке ушана она погружалась глубже в тело. В несколько прыжков оказавшись рядом с тварью, я прыгнул ей на спину, придавливая гадину к земле, а ножами начал наносить сильные удары в шею, стараясь попасть в хребет. Остановился я, лишь почувствовав, что рывки ушана перешли в судороги агонии и становятся все беспорядочней и тише. Кончено…

Почти свалившись со спины ящерицы, я на четвереньках отполз на пару шагов в сторону и обессилено привалился к нагретой солнцем плите. Огляделся по сторонам и не удивился, не обнаружив поблизости парочку наркошей. Трусливы они безмерно. Вроде и мозгов не осталось, а все за жизнь цепляются. Зацепив взглядом движение, перевел глаза на холм и злобно осклабился — вот они где, помощники фиговы — из-за гребня осторожно выглядывали две головы.

Выругавшись, тяжело поднялся на ноги и шагнул к затихшему ушану. Первым делом выдернул из туши метательный нож, подобрал с земли другой, затем ухватил ящерицу за лапы и одним рывком перевернул ее на спину, обнажая белесое чешуйчатое брюхо и разорванное горло. С усилием вытащив из раны лопатку, вернул ее в петлю на поясе. По-хорошему надо ее сначала очистить от песка и крови, но не здесь и не сейчас. Хорошая добыча всегда привлекает к себе желающих урвать кусок — в том числе и двуногих, любящих полакомиться за чужой счет. Требуется срочно оттащить ушана в город, прямиком на толкучку. Этим и занялся — достал из рюкзака кусок прочного брезента, бухту капроновой веревки и принялся готовить добычу к транспортировке. Расстелил рядом с ящерицей брезент и перевалил на него тушу. Вновь достал лопатку и сильным ударом отсек еще дергающийся хвост. К этому моменту подоспели наркоши и предусмотрительно держась чуть поодаль, жалобно завыли в два голоса, словно пустынные шакалы:

— Ай какой хороший охотника! — причитал Джамшид, всплескивая руками и хлопая себя по коленкам — Ай какой молодца! Такой ящер убил! Ай-ай-ай!

— Ну, Битум ты даешь! — не отставал от него Федька, не сводя с ящерицы жадного взгляда — Ушана завалил! Ну,… ну ты просто… да ты вообще… ну… короче ваще крутой…

— Не напрягайся — фыркнул я, обвязывая ушана веревкой — Чего-то хотели? Или просто посмотреть пришли?

— Битум, ты чего? А? Чего ты? — торопливо залопотал Федька, не рискуя приближаться. Знает падла, что накосячил. — Мы же договаривались! Помнишь? Договор у нас!

— Договор? — медленно повторил я — Да, был у нас договор. Помню что-то такое… как же там… а! Вот сейчас вспомнил! Вы вроде как подписались мне помочь убить ушана и тогда делим добычу пополам. Правильно я говорю?

— Но, Битум, братуха — забубнил Федька — Это…

— Что это?! — рявкнул я зло — Договор такой был! Но что-то я вас не видел, когда меня ушан порвать пытался! Да вы совсем нюх потеряли, нарки долбаные! За такую подставу, знаете, что бывает? Я вас сейчас на части покромсаю! И Пахан мне слова поперек не скажет! Я в своем праве! Все, валите отсюда! Чтобы я еще раз с вами связался!

— Вай, какой хороший охотника — словно заведенный продолжал бубнить Джамшид, мелкими шажками семеня в сторону — Очень умелый охотника!

— Битум, погоди братуха, погоди — умоляюще проскулил Федька, уже попрощавшийся с мясом — Ну накосячили чуток, с кем не бывает? Сам знаешь, не охотники мы. Но ведь это мы тебе его лежку показали! Мы ящера под камень загнали! Мы! — нарк едва не стучал себя во впалую грудь.

— Чуток накосячили? — фыркнул я, разгибаясь — Это чистой воды подстава. Вы меня кинули, уроды! Или может так и планировали? А? Мол ушан меня порвет, а вы мой шмот хапнете?

— Да ты что, Битум! — шарахнулся назад Федор — Ты что! В мыслях не было! Ты нам как брат! Дружбан! Мы за тебя любому глотку порвем! Ты только покажи — и мы сразу рвать начнем! На части! На мелкие кровавые части, братан, все ради тебя!

— Короче, половину мяса не получите! Не заслужили! Но хвост так и быть забирайте. За наводку именно столько и причитается — десять процентов. Все честно.

— Битум…

— Я все сказал! — отрезал я — Либо берете хвост, либо валите отсюда к такой-то матери! И то, хвост еще отработать надо — дотащите ушана до толкучки!

— Лады, Битум. Договорились — глотая слова от спешки, согласился Федька — Договор!

Ишь как заговорил. Чувствует, что серьезно напортачили. Я еще добрый — часть мяса отдаю, другой давно обоих недоделков в бархане прикопал бы за такие дела. Но сегодня я и правда пышу добротой — воспоминание об утренней добыче грело душу, да и ушан оказался на редкость жирным. Я знал кому сдам тушу — Саиду, хозяину шашлычной, что притулилась в бывшем летнем кинотеатре, в двух шагах от толкучки. Заодно и наемся от пуза, а то живот недовольно урчит, намекая, что был пропущен не только завтрак, но и обед вот-вот пройдет без крошки съестного во рту. Саид пару кусков жареного мяса всегда даст. Не зажмет. Стол в зале для богатых клиентов не накроет, но я и на краешке кухонного стола могу перекусить. Я не гордый.

Глава вторая

Толкучка

До толкучки добрались без проблем. Запряженные в импровизированную волокушу нарки исправно дотащили тушу ушана до «красного здания», где находилась ставка Пахана и, сделав последний ударный рывок, финишировали на пятачке н отгороженной мешками с песком территории толкучки.

Мешки лежали в шесть рядов, образуя стену вровень с моей головой, поверху пущены витки ржавой колючки, здесь же стояли самые настоящие ворота грубо сваренные из арматуры. Бессадулин дело знал и постарался обезопасить свою кормушку — как-никак бывший вояка. По слухам, дослужился ажно до полковника и не успел обмыть новый чин, как грянула война и все пошло радиоактивным прахом. Не знаю какими путями, но Бессадулину удалось не сгинуть во всеобщем хаосе тех лет — по рассказам Тимофеича творилось нечто ужасное. Более того, он не только выжил, но еще и хапнул солидный кус пирога. И умудрился удержать его, не поделившись ни с кем.

Ныне хитрый татарин является единоличным владельцем толкучки, где торговца гарантировано не обидят, но и не забудут забрать причитающуюся долю товара — за охрану. А товар здесь на любой вкус и цвет. Толкучка она и есть толкучка. Хотя вру — огнестрелами здесь не торговали. Стоило в городе появиться паршивому потертому ПМ, как его тотчас выкупали «весомые» люди — либо Пахан, либо Бессадулин. Причем в цене не обижали. А простому люду такие цацки не полагались. Хотя я сам обходился без огнестрелов. Ящерицу можно и так завалить, а с серьезными зверюгами типа варана я в конфликт не вступал и сразу делал ноги. Варана и с пистолетом завалить проблемно, куда уж мне с лопаткой.

Стоявшая у ворот двойка разномастно одетых охранников была мне незнакома. Так, пересекались пару раз на толкучке, но до знакомства дело не дошло. Тоже причуда Бессадулина — он категорически не поощрял панибратство базарных охранников с посторонними людьми.

— Ты глянь как прут-то! — заржал один из охранников, глядя на пыхтящих наркош.

— Ы-ы-ы — оскалился второй — Стараются. А хозяин рядышком идет и кнутом погоняет.

Не обращая внимания на подколки — скучно мужикам на солнцепеке стоять, вот и прикалываются — я остановил помощников и, откинув прикрывающий ушана брезент, вручил Федьке тяжелый хвост:

— Держи, заслужили.

Обрадованный Федор мгновенно спрятал хвост под полой рваного пиджака, но чешуйчатый конец свесился вниз и предательски заболтался промеж тощих ног, вызвав очередной приступ хохота у охранников.

— О-о — протянул первый постовой, глядя вслед поспешно ковыляющим прочь наркотам — Он их мясом кормит! Хищники, мать их!

Другой охранник — дюжий мужик под сорок, с ПМ на поясе — не поддержал шутки и уже на полном серьезе осведомился, кивая на окровавленную тушу ящерицы:

— На продажу? Если так, то с тебя пять процентов мяса. За вход. Либо мясом, либо деньгами. Сам решай.

— Ага, на продажу — кивнул я, и тут же добавил — Но не сюда. К Саиду тащу. Так что насчет пяти процентов не обессудьте — не дам.

— А что так? — деланно обиделся охранник — Толкучка тебе не угодила, значит? Товар налево сдаешь?

— Не налево, а реализую по более выгодному курсу — ухмыльнулся я — Ладно, мужики, бывайте.

Ухватив веревки, я перекинул упряжь через плечо и с натугой потащил тушу к виднеющейся стене летнего кинотеатра — шашлычной Саида.

— Эй! Погодь секунду!

Нарочито медленно повернувшись, я вопросительно уставился на окликнувшего меня охранника.

— Свежак? — спросил тот, кивая на тушу.

— Свежак — откликнулся я — Меньше часа назад самолично завалил. А что?

— Да ничего. Саиду передай, чтобы от туши пару кусков пожирнее для Медведя оставил. Лады?

— Передам — согласно кивнул я — Пару кусков пожирнее для Медведя.

Больше ко мне вопросов не возникло, и через пять минут я стучал в закрытые ворота шашлычной. В железной створке с лязгом отворилось крохотное окошко, на меня уставился чей-то подозрительный глаз, ощупавший меня с ног до головы. Видимо, мой внешний вид не впечатлил, и вышибала включил самый пренебрежительный тон:

— Чего надо, бродяга?

— Я к Саиду, по делу — миролюбиво отозвался я, хотя руки так и чесались от желания засунуть в окошко лезвие отточенной лопатки и посмотреть, что из этого получится. Вот ведь непруха — мужика я не знал. Видать Саид решил увеличить количество охранников.

— Много вас таких деловых — продолжал гундосить вышибала, окатывая меня облаком исходящего изо рта смрада.

— Просто передай ему, что пришел Битум. По делу — буркнул я, настороженно оглядываясь по сторонам. Место здесь несколько на отшибе и я начал чувствовать себя неуютно.

— Битум? А че тогда не Рубероид? — гнусно заржал глаз.

— Ты, мля! — начал я потихоньку звереть — С первого раза не понял, что сделать надо? Давай, метнулся к Саиду и передал мои слова, да поживее, пока я тебя не поторопил пинком под зад! И рот прополощи что ли — а то вонь такая, что блевать тянет!

Услышав такой ответ, мужик от неожиданности поперхнулся очередной шуткой и надсадно закашлялся. Смрад усилился раза в два, и я невольно поморщился.

Едва отплевавшись, он сипло заревел:

— Да я тебя…

— Что здесь происходит, Гугнивый? — раздался знакомый мне голос Саида, отдающий металлом — Проблемы?

— Босс! Тут какой-то хрен с горы приперся и права качает! Ща я выйду, и проблем больше не возникнет!

— Саид Юрьевич! Это Битум — крикнул я в по-прежнему открытое окошко — По делу к вам.

— Битум? — голос Саида резко потеплел на пару градусов. Оно и понятно — я ему столько мяса свежака перетаскал, что и не сосчитать — Гугнивый! Открой дверь и пусти гостя. Битум, ты один?

— Один я, Саид Юрьевич. Вернее я и свежая туша ушана. Но на таком солнцепеке скоро преть начнет.

— Погоди секунду.

Окошко с лязгом захлопнулась и тут же заскрипела петлями небольшая дверка, врезанная в ворота. Выказывая уважение и доверие, Саид вышел на улицу первым. Демонстративно не смотря по сторонам, шагнул ко мне с протянутой рукой для рукопожатия. Сколько раз вижу, а все не могу привыкнуть к его внешности. Чистой воды азиатское лицо с приплюснутыми скулами, смуглая кожа и неожиданно яркие синие глаза смотрящие сквозь пряди густющей пшеничной шевелюры. Полукровка, в котором причудливо смешалась кровь обоих родителей — русского отца сибиряка и коренной узбечки.

— Рад тебя видеть, охотник. Сколько не виделись? С неделю?

— Где-то так, Саид Юрьевич — улыбаясь, отозвался я, пожимая крепкую ладонь — Мяском разжился и сразу к вам.

— Вот и ладно — кивнул хозяин шашлычной и повлек меня к двери — Пошли, чайком тебя угощу. Гугнивый! В следующий раз Битума пускать сразу. И кликни кого-нибудь из поваров — пусть тушу на кухню тащат и сразу разделывают, да взвешивают.

Притихший охранник кивнул и скрылся за небольшой дверью слева — насколько я знаю, раньше там располагалась комната с машинами для показа фильмов, а теперь находились кухня, кладовка и прочие нужные помещения, причем большую часть из них пристраивали к имеющейся капитальной постройке летнего кинотеатра.

— Да! — вспомнил я — По дороге сюда перекинулся парой слов с охранниками толкучки. Один из них Медведем назвался и попросил передать, чтобы пару кусков пожирнее для него оставили.

— Медведь? Знаю такого — кивнул Саид — Хороший человек, хоть и на Бессадулина пашет. Сделаем.

Комментировать это высказывание я не стал. Неохота попадать между молотом и наковальней. Все в городе знают, что между Паханом и Бессадулиным произошла серьезная размолвка. Года два назад. И вот с тех пор все ждут, чем это дело кончится. А Саид работает с Паханом.

Ведомый хозяином, я спустился по бетонной лестничке и оказался в небольшом прямоугольном зале. Заведение Саида хоть и называется шашлычной, но больше похоже на ресторан — во всяком случае, именно так я их себе представляю и примерно такие вот картинки рассматривал в старых довоенных журналах, когда пережидал в своей берлоге зиму.

Аккуратные ряды небольших столиков, белоснежные скатерти, в воздухе чувствуется легкий аромат цветочного освежителя. Сложенный из бетонных блоков потолок подпирают четыре массивные колонны отделанные под мрамор. Крышу положили лет десять назад и на ее строительство согнали мутов, нарков и прочих доходяг со всего города. Дешевая рабсила — готовы пахать за кормежку. Вдоль дальней стены тянется барная стойка, там виднеются бутылки самых причудливых форм и размеров. По центру стойки расположена исполненная в виде гитары мраморная табличка, на ней короткая надпись: «Здесь, 27 августа 1979 года выступал Владимир Семенович Высоцкий». Кто это такой я не имел ни малейшего понятия, но знал, что раньше табличка висела на наружной стене рядом с входом. Именно Саид распорядился перенести вычурное мраморное панно внутрь, бережно очистить от грязи и повесить на самом видном месте. Хозяин барин.

Сейчас тут пусто — Саид открывается к пяти вечера, не раньше. Чуть раньше приходит большая часть персонала — официанты, повара и охранники. А пока в зале одна официантка, пикантно нагнувшаяся, чтобы поправить бахрому на скатертях. Проходя мимо, Саид мимоходом шлепнул ее по оттопыренному заду и пошел себе дальше. Официантка — симпатичная, между прочим — смущенно взвизгнула и сделала вид, что увидела нас только сейчас. Ага,… так я и поверил. Еще одна, кто безуспешно пытается охмурить убежденного холостяка Саида. Осмелься я вот эдак игриво шлепнуть ее по попке, то шум поднялся бы неимоверный — лапают, насилуют, вонючий бродяга, мут-недоносок и прочие оскорбления. Я не из тех кому разрешены подобные вольности.

Именно в подобные моменты я в полной мере ощущал свой незавидный статус охотника одиночки и почти бродяги. Разница между мною и, например тем же наркошей Федькой, заключалась лишь в том, что я не просил милостыни и сам добывал кусок хлеба. Ну,… здесь я немного привираю — на хлеб из оранжерей может и не зарабатывал, но вполне мог позволить себе пару приятных мелочей без особого ущерба.

Усевшись за угловой столик, Саид велел принести чая, и пока мы дожидались заказа, перешел к делу:

— Цена за тушу прежняя?

— Конечно, Саид Юрьевич — торопливо кивнул я, стараясь не прикасаться к белоснежной скатерти грязными руками — Для вас цена не меняется, вы же знаете.

— Знаю — согласился Саид — И ценю это. Сейчас твоего ушана разделают и взвесят. Получишь все что причитается.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, друг мой. Ведь мог и на толкучку оттащить, но про старых друзей не забываешь.

Вот в этот момент мне и поплохело.

Никогда!

Никогда за семь лет нашего знакомства Саид не называл меня другом. И вот ведь какое совпадение-то нездоровое получается — стоило мне наткнуться и обобрать «жирный» труп, как хозяин шашлычной снизошел до простого охотника-бродяги. Нет, мы и раньше чаек вместе пивали — пока повара оценивали мясо, но разговор всегда был прост и легок — долго ли продержится хорошая погода, снизятся ли взлетевшие расценки на мясо, обсуждение выдающихся форм трущейся рядом официантки. Ничего более. Никакого панибратства, каждый знал кто здесь хозяин, а кто грязный охотник. И меня такое положение вещей полностью устраивало. А тут я вдруг оказался «старым другом».

— Я с вами давно дело веду, Саид Юрьевич, с чего бы мне на толкучку товар нести?

— Вот и я говорю — помнишь ты о нашей дружбе — расплылся в широкой улыбке Саид.

Тут девушка принесла фарфоровый чайник с выцветшими розами на боках, и Саид самолично разлил чай по пиалам.

— Угощайся, Битум-джан — Саид протянул мне пиалу с терпким горячим напитком. Поблагодарив, я обеими руками принял пиалу и сделал крошечный глоток. Чай… и не просто чай, а очень хороший чай. Не те дешевые опилки сбываемые барыгами на толкучке.

— Нравится чаек? — заботливо осведомился хозяин заведения и, дождавшись моего кивка, спросил — За тушу что возьмешь? Есть талоны на еду, есть паханские.

— А напополам можно? — с надеждой спросил я, прикидывая будущие траты — Часть «паханскими», остальное талонами.