Изумруд раджи (сборник)

– Абсолютно. У него много других домов по всему Лондону, но в этом доме жил он сам. Однажды вечером лорд Листердейл вышел и сказал, что идет в клуб, и с тех пор никто его больше не видел. Предположительно он сбежал в Восточную Африку или куда-то в этом роде, но никто не знает почему. Будьте уверены, его убили в том доме. Ты сказала, там стены обшиты панелями?

– Д-да, – слабым голосом ответила миссис Сент-Винсент, – но…

Руперт не дал ей договорить и продолжил с огромным энтузиазмом:

– Панели! Вот именно. Наверняка где-то есть скрытая ниша. Труп затолкали туда, и там он с тех пор и находится. Возможно, его сначала забальзамировали…

– Руперт, дорогой, не говори ерунды, – сказала ему мать.

– Не будь законченным идиотом, – прибавила Барбара. – Ты слишком часто водишь ту крашенную перекисью блондинку в кино.

Руперт с достоинством встал – со всем достоинством, какое способна выразить фигура долговязого, неуклюжего юноши, – и предъявил последний ультиматум:

– Сними этот дом, мама. А я раскрою тайну. Вот увидите.

И он поспешно удалился, боясь опоздать в офис.

Женщины посмотрели друг другу в глаза.

– Мы можем согласиться? – дрожащим голосом пробормотала Барбара. – Ох, если бы только мы могли…

– Слуги, – жалобным голосом сказала миссис Сент-Винсент, – должны есть, знаешь ли. Я хочу сказать, конечно, им нужно есть, но это их недостаток. Можно так легко обходиться без определенных вещей, когда речь идет только о нас самих.

Она жалобно посмотрела на Барбару, и девушка кивнула.

– Нам надо это обдумать, – сказала мать.

Но в действительности миссис Сент-Винсент уже приняла решение. Она видела, как вспыхнули глаза девушки. И подумала про себя: «Джим Мастертон должен увидеть ее в соответствующей обстановке. Это шанс – чудесный шанс. Я должна им воспользоваться».

Она села и написала агентам, что принимает их предложение.

II

– Квентин, откуда эти лилии? Я не могу покупать дорогие цветы.

– Их прислали из «Кингз-Чевиот», мадам. Здесь всегда был такой обычай.

Дворецкий удалился. Миссис Сент-Винсент вздохнула с облегчением. Что бы она делала без Квентина? С ним все было так легко… Она подумала: «Все это слишком хорошо и долго не продлится. Я скоро проснусь, я это знаю, и окажется, что это был лишь сон. Я так счастлива здесь – уже два месяца, и они пронеслись, как один миг».

И правда, их жизнь текла поразительно приятно. Дворецкий Квентин проявил себя настоящим самодержцем в доме номер семь по Чевиот-плейс.

– Если вы предоставите дела мне, мадам, – с почтением заявил он, – то все будет устроено наилучшим образом.

Каждую неделю он приносил ей отчет о домашних расходах, и их общая сумма оказывалась на удивление маленькой. В доме было всего две служанки – кухарка и горничная. Они отличались приятными манерами и очень хорошо справлялись со своими обязанностями, но именно Квентин управлял домом. Иногда на столе появлялась дичь и домашняя птица, что вызывало у миссис Сент-Винсент озабоченность. Квентин ее успокаивал. Их присылали из загородного поместья лорда Листердейла, «Кингз-Чевиот», или с его болот в Йоркшире. «Это давний обычай, мадам».

В глубине души миссис Сент-Винсент сомневалась, что отсутствующий лорд Листердейл согласился бы с этими словами. Она была склонна подозревать, что Квентин узурпировал права своего хозяина. Было ясно, что они ему очень нравятся и что, по его мнению, для них он готов на что угодно.

Заявление Руперта пробудило любопытство миссис Сент-Винсент, и она попыталась кое-что узнать во время следующей беседы с агентом по сдаче дома, упомянув о лорде Листердейле. Седовласый старый джентльмен с готовностью ответил на ее вопрос. Да, он находится в Восточной Африке и живет там последние полтора года.

– Наш клиент – довольно эксцентричный человек, – сказал дворецкий, широко улыбаясь. – Он уехал из Лондона самым необычным образом, как вы, наверное, помните. Ни слова никому не сказал. Газеты ухватились за эту историю. Скотленд-Ярд даже провел расследование. К счастью, из Восточной Африки было получено письмо от самого лорда Листердейла. Он передал своему родственнику, полковнику Карфаксу, полномочия на ведение дел. Именно последний ведет все его дела. Да, боюсь, это довольно эксцентрично. Но он всегда очень любил путешествовать по диким местам и, вполне вероятно, еще много лет не вернется в Англию, хоть он уже не молод.

– Несомненно, он не так уж стар, – возразила миссис Сент-Винсент, вдруг вспомнив грубовато-добродушное бородатое лицо, напоминающее моряка елизаветинской эпохи, которое однажды видела в иллюстрированном журнале.

– Средних лет, – ответил седовласый джентльмен. – Ему пятьдесят три, если верить справочнику Дебретта.

Этот разговор миссис Сент-Винсент пересказала Руперту, намереваясь пристыдить сего юного джентльмена.

Однако сын не был обескуражен.

– Мне это кажется еще более подозрительным, – заявил он. – Кто этот полковник Карфакс? Вероятно, он унаследует титул, если с Листердейлом что-нибудь случится. Это письмо из Восточной Африки, наверное, подделка. Через три года, или сколько там, этот Карфакс заявит о его смерти и присвоит титул. А пока в его руках управление всем имуществом… Очень подозрительно, я бы сказал.

Руперт милостиво снизошел до одобрения дома. В минуты досуга он простукивал панельную обшивку и проводил сложные измерения в надежде обнаружить потайную комнату, но мало-помалу его интерес к тайне лорда Листердейла угас. Он также проявлял заметно меньше энтузиазма в вопросе о дочери владельца табачной лавки. Атмосфера сказывалась…

Барбаре дом принес огромное удовлетворение. Джим Мастертон навестил их и стал частым гостем в доме. Они с миссис Сент-Винсент прекрасно поладили, и он однажды сказал Барбаре нечто такое, что ее поразило.

– Этот дом – прекрасная оправа для вашей матери, знаете ли.

– Для мамы?

– Да. Он просто создан для нее! Это ее дом, как ни удивительно. Знаете, в нем есть нечто странное, нечто сверхъестественное и потустороннее…

– Не становитесь похожим на Руперта, – умоляющим голосом сказала Барбара. – Он убежден, что этот злобный полковник Карфакс убил лорда Листердейла и спрятал его труп под полом.

Мастертон рассмеялся:

– Восхищен детективным рвением Руперта… Нет, я не имел в виду ничего подобного. Но здесь есть нечто такое в воздухе, в атмосфере, нечто не совсем понятное…

Они прожили на Чевиот-плейс уже три месяца, когда Барбара пришла к матери с сияющим лицом.

– Мы с Джимом… мы обручились. Да, вчера вечером. Ох, мама! Все это кажется мне ожившей сказкой.

– О, моя дорогая! Я так рада, так рада…

Мать и дочь крепко обнялись.

– Знаешь, Джим влюблен в тебя почти так же сильно, как и в меня, – наконец сказала Барбара с озорным смешком.

Миссис Сент-Винсент очень мило покраснела.

– Да, влюблен, – настаивала девушка. – Ты думала, что этот дом станет такой красивой оправой для меня, а он в самом деле стал оправой для тебя. Мы с Рупертом здесь не совсем на своем месте. А ты – да.

– Не говори чепухи, дорогая.

– Это не чепуха. В нем атмосфера заколдованного замка, и ты в нем – заколдованная принцесса, а Квентин… о, он – добрый волшебник.

Миссис Сент-Винсент рассмеялась и признала, что последнее – сущая правда.

Руперт принял новость о помолвке сестры совершенно спокойно.

– Я так и думал, что в воздухе носится нечто подобное, – глубокомысленно заметил он.

Они с матерью ужинали вместе. Барбара куда-то пошла с Джимом.

Квентин поставил перед ними портвейн и бесшумно вышел.

– Вот чудной старик, – произнес Руперт, кивая в сторону закрывшейся двери. – В нем есть что-то странное, знаешь ли, что-то…

– Не подозрительное? – перебила миссис Сент-Винсент с легкой улыбкой.

– Ну, мама, откуда ты знаешь, что я собирался сказать? – совершенно серьезно спросил Руперт.

– Это же твое любимое слово, дорогой. Ты все считаешь подозрительным. Полагаю, ты подозреваешь, что именно Квентин прикончил лорда Листердейла и спрятал его под полом?

– За панельной обшивкой, – поправил Руперт. – Ты всегда немного не так все понимаешь, мама. Нет, я навел справки. Квентин в то время находился в поместье «Кингз-Чевиот».

Миссис Сент-Винсент улыбнулась ему, встала из-за стола и прошла в гостиную. В некотором смысле Руперт пока так и не стал взрослым.

И все-таки ей вдруг в первый раз стало любопытно, почему лорд Листердейл так внезапно покинул Англию. Что-то должно за этим скрываться, что-то объясняющее это внезапное решение. Она все еще размышляла над этим, когда вошел Квентин с кофе на подносе, и заговорила, повинуясь внезапному порыву:

– Вы долго служили у лорда Листердейла, правда, Квентин?

– Да, мадам, с тех пор, как был совсем молодым парнем двадцати одного года. Это было еще при жизни покойного лорда. Я начинал третьим лакеем.

– Наверное, вы очень хорошо знаете лорда Листердейла. Что он за человек?

Дворецкий немного повернул поднос, чтобы ей было удобнее брать сахар, и ответил ровным, бесстрастным тоном:

– Лорд Листердейл был очень эгоистичным джентльменом, мадам, он не думал о других.

Он взял поднос и понес его из комнаты. Миссис Сент-Винсент сидела с кофейной чашкой в руке и задумчиво хмурила брови. Что-то в его ответе показалось ей странным, кроме высказанных им взглядов. Через минуту ее осенило.

Квентин сказал о лорде Листердейле «был». Но, значит, он должен думать… должен считать… Миссис Сент-Винсент одернула себя. Она ничем не лучше Руперта! Но ее определенно охватила тревога. Потом она считала, что именно в тот момент у нее зародились первые подозрения.

Теперь, когда счастье и будущее Барбары были обеспечены, у нее оставалось время на свои собственные мысли, и против ее собственной воли они сосредоточились на тайне лорда Листердейла. Что же произошло в действительности? Что бы это ни было, Квентин что-то об этом знает. Его слова звучали странно – «очень эгоистичный джентльмен, не думал о других»… Что же кроется за этими словами? Он произнес их, как судья, отстраненно и беспристрастно.

Причастен ли Квентин к исчезновению лорда Листердейла? Принимал ли он активное участие в возможной трагедии? В конце концов, каким бы смехотворным ни казалось в то время предположение Руперта, то единственное письмо о передаче права распоряжаться его имуществом из Восточной Африки… оно вызвало подозрения.

Но как миссис Сент-Винсент ни старалась, она не могла поверить в то, что Квентин способен причинить кому-то зло. Квентин, снова и снова твердила она себе, хороший; она использовала это слово так, как мог бы его использовать ребенок. Квентин хороший. Но он что-то знает!

Она больше никогда не говорила с ним о его хозяине. Казалось, эта тема забыта. У Руперта и Барбары было о чем подумать, и больше они этого не обсуждали.

Только к концу августа ее смутные догадки воплотились в реальность. Руперт уехал на две недели в отпуск вместе с другом, у которого был мотоцикл с прицепом. Прошло дней десять после его отъезда, когда миссис Сент-Винсент с удивлением увидела, как он вбежал в комнату, где она сидела за письменным столом.

– Руперт! – воскликнула она.

– Я знаю, мама. Ты меня ждала только через три дня. Но кое-что произошло. Андерсону, моему приятелю, ты его знаешь, было все равно, куда поехать, поэтому я предложил заглянуть в «Кингз-Чевиот»…

– «Кингз-Чевиот»? Но зачем…

– Тебе хорошо известно, мама, что я всегда чуял нечто подозрительное в том, что здесь творится. Ну, я и посмотрел на это старое поместье – его сдают внаем, знаешь ли, – и ничего такого там не увидел. Не то чтобы я ожидал что-то найти – просто разнюхивал, так сказать.

Да, подумала она, в этот момент Руперт был очень похож на пса. Бегал кругами, охотился за чем-то неопределенным и неясным, повинуясь инстинкту, и был деловит и счастлив.

– Это случилось тогда, когда мы проезжали по деревне в восьми-девяти милях оттуда. То есть я его увидел.

– Увидел кого?

– Квентина, он входил в маленький домик. Это подозрительно, сказал я себе; мы остановились, и я вернулся. Постучал в дверь, и он сам ее открыл.

– Но я не понимаю. Квентин никуда не уезжал…

– Я сейчас подойду к этому, мама. Если бы ты только слушала и не перебивала меня. Это был Квентин, и это был не Квентин, если ты меня понимаешь.

Миссис Сент-Винсент явно не понимала, поэтому он продолжал объяснять:

– Это был Квентин, никаких сомнений, но это был не наш Квентин. Он был настоящий.

– Руперт!

– Ты слушай. Я сам сначала обманулся и спросил: «Вы Квентин, не так ли?» И старик ответил: «Совершенно верно, сэр, это мое имя. Чем я могу вам помочь?» И тогда я увидел, что это не наш Квентин, хотя и очень похож на него – и голос, и остальное… Я задал несколько вопросов, и все разъяснилось. Старик понятия не имел о том, что происходит что-то подозрительное. Он действительно служил дворецким у лорда Листердейла, ушел на пенсию и получил этот домик примерно в то время, когда лорд Листердейл якобы уехал в Африку. Ты понимаешь, куда это нас ведет? Этот человек – самозванец, он играет роль Квентина в своих собственных целях. У меня такая гипотеза: он приехал в тот вечер в город, маскируясь под дворецкого из «Кингз-Чевиот», пришел поговорить с лордом Листердейлом, убил его и спрятал труп за панельной обшивкой. Это старый дом, здесь наверняка есть потайные ниши…

– О, не начинай все снова, – возмущенно перебила его миссис Сент-Винсент. – Я этого не вынесу. Зачем ему это надо было – вот что я хочу знать, зачем? Если он так поступил – а я в это не поверю ни на секунду, имей в виду, – какие у него были на то причины?

– Ты права, – согласился Руперт. – Мотив – это важно. Я навел справки. Лорду Листердейлу принадлежит много домов. За два дня я выяснил, что в последние полтора года практически каждый из этих домов сдан внаем таким людям, как мы, за номинальную арендную плату и с условием, что слуги останутся в доме. И в каждом случае сам Квентин – то есть человек, называющий себя Квентином, – некоторое время жил там в качестве дворецкого. Похоже, что в одном из домов лорда Листердейла что-то спрятано – драгоценности или документы, – и банда не знает, в каком именно. Я предполагаю, что это банда, но, конечно, этот Квентин, возможно, действует в одиночку. Есть…

Миссис Сент-Винсент весьма решительно перебила его:

– Руперт! Помолчи минутку. У меня от тебя голова кружится. Все равно, то, что ты говоришь, – чепуха, насчет банд и спрятанных документов.

– Есть и другая версия, – признал Руперт. – Этот Квентин, возможно, человек, которому лорд Листердейл чем-то навредил. Настоящий дворецкий рассказал мне длинную историю о человеке по имени Сэмюэль Лоу – помощнике садовника, – и он был примерно того же роста и телосложения, что и сам Квентин. Он был обижен на Листердейла…

Миссис Сент-Винсент вздрогнула.

«Не думал о других». Эти слова, произнесенные бесстрастным, размеренным тоном всплыли в ее памяти. Ни о чем не говорящие слова, но что они могли означать?

Погруженная в свои мысли, женщина почти не слушала Руперта. Он быстро объяснил ей что-то, она не совсем поняла, что именно, и поспешно вышел из комнаты.

Затем миссис Сент-Винсент очнулась. Куда ушел Руперт? Что он намеревается делать? Она не уловила его последние слова. Возможно, он пошел в полицию. В этом случае…

Она резко встала и позвонила. Квентин явился с обычной быстротой.

– Вы звонили, мадам?

– Да. Войдите, пожалуйста, и закройте дверь.

Дворецкий повиновался, и миссис Сент-Винсент минуту молчала, серьезно и внимательно глядя на него. Она думала: «Он был добр ко мне – никто не знает, как он был добр. Дети не поймут. Эта дикая история Руперта может быть полной чепухой. С другой стороны, в ней, возможно – да, возможно, – что-то есть. Зачем гадать? Невозможно знать наверняка. Кто прав, кто не прав, я хочу сказать… А я готова поставить на кон свою жизнь – да, готова! – что он хороший человек».