Не теряй головы

По снегу проскрипели тяжелые шаги.

– Погодите минутку, мисс Харт! Дайте я на вас посмотрю. Одну секундочку, только фонарик зажгу.

Вновь нахлынул страх. Что, если убийца на самом деле мужчина? Убил полицейского и теперь нарочно выманивает ее к окну, заставляет посмотреть смерти в глаза. Сейчас вскарабкается по стене и схватит Фрэн за горло! Или набросит ей на шею веревку и стащит на землю…

В глаза ударил яркий свет, и тут же на смену ему снова пришла мягкая чернота.

– Все в порядке. Спасибо, мисс! – раздался тот же голос. – На всякий случай надо проверить, правда? Спите спокойно, мисс! Я тут караулю.

– Спокойной ночи! – Фрэн отошла от окна и немедленно выглянула опять. – Вы не очень замерзли? Мне совестно, что из-за меня всем столько хлопот!

Окно закрыто, шторы задернуты. Почему-то совсем нелегко еще раз пересечь комнату и забраться в кровать.

– Никогда больше не буду смотреть свысока на не очень храбрых людей, – пообещала себе Фрэн.

Она заставила себя выйти из-за укрытия штор, проскочила мимо бледного призрака в зеркале и, как подстреленный кролик, нырнула в тепло и безопасность постели. Долго еще сидела, прижавшись к подушкам и обхватив дрожащими руками обтянутые шелком и кружевами плечи, пока наконец утихло сердцебиение.

Шторы теперь висели неподвижно. Углы комнаты скрывались в густой тени, но это была с детства знакомая тень – еще с тех времен, когда в комнате стояли две детские кроватки, а бабушка с Пеном приходили поцеловать на ночь Фрэн и Венис, после чего отправлялись заниматься чем-то великим и таинственным, под названием «ужин», происходившим до самой полуночи… Наверное, Пен тогда был еще молод, хотя им с сестрой казался ужасно старым. Был еще жив отец Пенрока – зловещий старик. Даже его ласковые заигрывания их пугали.

Фрэн так и задремала, привалившись к пухлым белым подушкам. Руки постепенно разжались и соскользнули на одеяло. Мягкая темная прядь упала на лицо; Фрэн пошевелилась во сне, стараясь ее стряхнуть.

Дверца шкафа начала медленно открываться.

Инспектор Кокрилл, выйдя на террасу, бодро потер лицо ладонями и потянулся – после недолгого отдыха на «удобном диване» Пенрока у него ломило все тело. Вдруг он застыл в изумлении при виде констебля Трута, который мчался к нему галопом через лужайку с идиотски разинутым ртом, молотя руками ни в чем не повинный воздух.

– Добрались до нее, сэр! Вот черти… Добрались!

– До кого добрались? Да что ж за дьявол…

Инспектор бросился бегом.

Она сидела в круглой беседке возле железной дороги, прислонившись к дощатой стене в странной одеревенелой позе. Руки нелепо свисали по бокам, а голова, отделенная от туловища, криво сидела на обрубке шеи, примотанная ярким вязаным шарфом. Инспектор ни за что не узнал бы чудовищное оскаленное лицо, багровое и опухшее, но ему чуть не стало дурно от неистового облегчения: вместо мягкой темной волны кудрей он увидел жесткие, коротко остриженные каштановые волосы, издали похожие на шапочку. Фрэн была невредима. Убили Пайпу Ле Мэй.

Глава 5

Инспектор, вздрогнув, провел рукой по глазам и посмотрел еще раз. Рядом сопел констебль, кусая ногти. Наконец инспектор сказал:

– Ну что ж. Она мертва.

– Так точно, сэр. – Трут вытер пальцы о форменные брюки.

– Надо немедленно вызвать врача и снять с нее шарф. Но мы и так знаем, что там увидим. Трут, оставайтесь здесь. Я вам пришлю кого-нибудь на смену.

Две стены беседки были сплошными, а две другие – решетчатыми, из тонких деревянных планок, чтобы свободно пропускать свет и воздух. У решетки намело сугроб восемнадцать дюймов глубиной. На полу беседки подсыхали одна-две небольшие лужицы – возможно, это натекло с облепленных снегом ботинок. Других следов не было. Вокруг расстилался заснеженный склон – вверху стоял Пиджинсфорд-хаус, внизу протекал ручей. В мозгу инспектора шевельнулось воспоминание детства. Смутно замаячило перед ним бесполое лицо учителя, пахнуло мелом и классной доской, и сам он вновь стал маленьким мальчиком, который бубнит наизусть:

Был тих над Линденом закат,И чистый снег еще не смят[2]…

Чистый снег. Еще не смят. Не смят?!

Четкая цепочка следов показывала, как Трут спустился с террасы, прошелся наискосок через лужайку, вдруг ускорил шаги, потом остановился и бегом кинулся назад, к дому. Параллельно шла двойная цепочка отпечатков – там, где Кокрилл и Трут бежали вместе вниз по склону. Больше никаких отметин. Инспектор, осторожно ступая, обошел кругом беседки. Осмотрелся: до железнодорожной линии слева тридцать ярдов, до речушки – пятнадцать, а по ту сторону дороги и вовсе никаких следов. Ровная белая поверхность, сколько хватает глаз. И чистый снег еще не смят… Инспектор медленно пошел к дому, разглядывая свои следы и следы констебля.

На площадке лестницы, у двери в комнату Фрэн сидел полицейский. По знаку инспектора он спустился вниз.

– Докладывайте, – вполголоса велел Кокрилл.

– Никаких происшествий, сэр. Ночью молодая леди кричала. Песик заснул в шкафу, а потом, видать, проснулся, и она увидела, как открывается дверца. Мистер Пенрок вышел из своей комнаты. Мы вместе заглянули к молодой леди, успокоили ее. Больше никто никуда не выходил.

– Да ну? – мрачно отозвался инспектор, сворачивая первую на сегодня самокрутку.

Отправив полицейского дежурить дальше, он вышел на террасу.

– Были ночью какие-нибудь происшествия?

– Никаких, сэр. Мисс Харт подходила закрыть окно. Я ее окликнул на всякий случай. У нее все было в порядке. А больше ничего, сэр.

– Да ну? – повторил инспектор с жуткой улыбкой. – Ладно, возьмите машину и поезжайте в деревню. Позвоните в Торрингтон, пусть немедленно пришлют врача… Если старик все еще в отъезде, сойдет и молодой Ньюсом. И еще пускай пришлют мастера, починить этот чертов телефон!

Кокрилл прошел в библиотеку, включил электрокамин и присел рядом на корточки, потирая замерзшие руки.

Обитатели дома еще спали, а на всех этажах уже кишели полицейские. Кокрилл стоял среди толчеи, сгорбившись в своем вечном пальто и шляпе набекрень. Он размахивал руками, отдавая приказы, и вертел бесконечные самокрутки.

Явился молодой доктор Ньюсом – все его так звали, чтобы отличать от его отца, старого доктора Ньюсома. Высокий, пригожий юноша с золотистой шевелюрой напускал на себя высокоученый вид, но сквозь эту личину прорывалась бесхитростная радость бытия. Серия убийств в Пиджинсфорде интересовала его чрезвычайно, однако он только небрежно бросил, протягивая зловещий с виду сверток:

– Вот шарф, который вы просили. Я его завернул, чтобы не пачкался. Голова в самом деле была отрезана.

– Сразу видно, по тому, как ее криво приставили. Орудие назвать можете?

Доктору ужасно не хотелось сознаваться в своем неведении. Он взял у Кокрилла из рук сигарету, прикурил и только тогда ответил:

– Голову не столько даже отрезали, сколько… оторвали. Как будто… Как будто две огромные руки схватили бедняжку и открутили ей голову.

Кокрилл отнесся к этому заявлению вполне серьезно, хотя на первый взгляд оно того не заслуживало. Подумав немного, он спросил:

– Не так, как у мисс Морланд? И у той девушки в прошлом году?

– Не так. Мисс Морланд голову оттяпали топором – хорошо видно, как тупое лезвие разорвало мышцы. Той, первой, чистенько отрезали косой. А тут – совсем другое дело. Конечно, до вскрытия трудно сказать с уверенностью, но впечатление такое, как я сказал: словно девушку схватили за горло и оторвали ей голову…

Коки глубоко затянулся сигаретой.

– Оружия мы не нашли, – произнес он наконец, глядя на доктора блестящими внимательными глазами. – Может, и в самом деле ее убили голыми руками?

– Человеческим рукам такое не под силу, – ответил Ньюсом.

Сержант, вошедший из сада, вытер ноги о коврик у двери.

– Ну вот, сэр, ничего мы не нашли. Снег разгребли вокруг беседки – оружия нету. И в речке нет, сразу видно. Вода прозрачная, как стекло. Ни следов, ни крови, ни оружия…

Он пожал плечами, словно сдаваясь перед такой загадкой.

– Сейчас хозяин и гости спустятся, и мы сможем осмотреть спальни, – коротко ответил инспектор.

Сержант двинулся к выходу, но Кокрилл его окликнул:

– Брэй, вы человек солидный, без всяких там фантазий, и хорошо рассмотрели место, где нашли тело. Предположим, девушку там и убили, или же принесли туда уже мертвую. Как по-вашему, убийца мог после этого уйти, не оставив на снегу следов?

– Человеческим ногам такое не под силу, – ответил сержант, прямо встречая взгляд внимательных темных глаз инспектора.

* * *

Фотографии, алиби, отпечатки пальцев… Обитателей дома загнали в столовую и оставили под присмотром полицейского сержанта пить в огромном количестве черный кофе и вяло жевать гренки с беконом. Тем временем по их комнатам прошлись частым гребнем – без всякого успеха. Не нашли ни кровавых следов, ни возможного орудия убийства, ни каких-либо признаков, указывающих, что накануне ночью кто-то выходил из дома. Констебль Райт, азартно шмыгая носом, установил, что пальто и ботинки Пенрока отсырели – но Пенрок накануне провожал Пайпу домой и вернулся весь в снегу. Обувь, которая после вчерашней прогулки сохла в кухне возле очага, судя по всему, никто не трогал. Пальто и ботинки Бунзена тоже были влажные, чего и следовало ожидать, поскольку он в самый снегопад ездил на велосипеде в Тенфолд. Вся прочая одежда, обувь и другое имущество были сухими и чистыми.

Сержанта Дженкинса отрядили еще раз поговорить с доктором Ньюсомом и медсестрой из окружной больницы. Доктор Ньюсом сообщил, подпрыгивая от нетерпения, что сестре Бунзена немного лучше, что накануне вечером брат, кажется, приезжал ее навестить, однако доктора Ньюсома все это не касается и вообще ему пора на обход. Медсестра подтвердила, что Бунзен действительно приезжал навестить больную, как и в ночь, когда убили мисс Морланд; часов около одиннадцати начал собираться в обратный путь и уехал примерно в десять минут двенадцатого; а если сержанту Дженкинсу нечем заняться, кроме как задавать дурацкие вопросы, то у нее, медсестры, дел по горло.

Слабому старику, разумеется, понадобилось бы не меньше часа, чтобы проехать на велосипеде по снегу четыре мили через холмы, а у остальных слуг на время убийства Грейс Морланд имелось безупречное алиби, поэтому их можно было не подозревать и в убийстве Пайпы Ле Мэй – иначе получалось бы совсем уж невероятное совпадение. Правда, инспектор Кокрилл допускал возможность совпадений, но и он не нашел никаких улик, свидетельствующих против прислуги. Невиновность Бунзена также представлялась вполне доказанной. Коки со вздохом вернулся к первоначальному списку из шести подозреваемых – разумеется, держа в уме шанс появления неизвестных ранее действующих лиц и утешаясь мыслью, что смерть Пайпы исключила хотя бы одного возможного подозреваемого.

Инспектор собрал всех в библиотеке.

Пиджинсфорд-хаус был охвачен ужасом.

Пенрок пришел в комнату к леди Харт.

– Я считаю, вам надо немедленно забрать отсюда девочек.

– Пен, я бы рада уехать. Позволит ли полиция?

Полиция решительно не позволила.

Кокрилл, серый от усталости, растеряв всю свою бодрую деловитость, обратился к собравшимся у камина в библиотеке:

– Никто не должен покидать дом. Я вызвал подкрепление. Каждого из вас будут охранять днем и ночью.

– А я покину этот дом, и немедленно! – степенно провозгласила леди Харт. – И внучек увезу. Здесь опасно, и вы не имеете права их задерживать.

– Вы останетесь здесь, леди Харт, и ваши внучки тоже. Уверяю вас, им ничего не грозит.

– Я не останусь! – рассердилась бабушка. – После всего случившегося, да еще с этими угрозами в адрес Фрэн – я не позволю девочкам здесь оставаться!

– Прошу прощения, миледи, вы никуда не поедете.

– Но почему? Почему? – жалобно воскликнула леди Харт.

Весь ее гнев разбился о каменную стену его решимости.

– Зачем их здесь держать? Ради бога, позвольте нам уехать – или пусть они уезжают одни. Милый Коки, отпустите их! Зачем им оставаться?

Инспектор, не глядя в полные слез глаза, развернул пакет, который держал в руках, и показал всем вязаный шарф.

– Кто-нибудь видел это раньше?

– Это шарф Пайпы, – ответила Венис, наклоняясь рассмотреть поближе, и вдруг севшим от ужаса голосом добавила: – Он весь в крови!

Фрэн прижала ко рту ладонь:

– Господи, мне плохо…

– Да, он весь в крови, – спокойно ответил Кокрилл, аккуратно складывая шарф и снова заворачивая в бумагу. – Итак, отвечайте каждый по очереди: когда вы в последний раз его видели?

Все видели шарф накануне вечером, когда Пайпа пришла к ужину: шарф был у нее на голове, а концы обмотаны вокруг шеи. Собираясь домой, она повязала его снова, потому что шел снег.

– Затем она одолжила его моей горничной, чтобы дойти до дому, – вспомнил Пенрок, стараясь держаться подальше от свертка в руках инспектора. – Я взял шарф у девушки – здесь, в холле, – и убрал в ящик комода. Хотел сегодня отдать его мисс Ле Мэй.

– Кто знал, что вы положили его в ящик?

– Да все знали, – растерянно ответил Пенрок.

– Мистер Пенрок нам всем сказал, – подал голос Генри, сидя на подлокотнике кресла Венис. – Сказал, что шарф лежит в ящике в холле и если кто-нибудь из нас ее завтра увидит – то есть сегодня, – чтобы вернули ей шарф.

– И все это слышали?

Все слышали.

– Мистер Пенрок, а горничной вы то же самое сказали?

Вызвали Глэдис. Она пришла в сопровождении констебля Райта, но на этот раз не стала разыгрывать героиню романа. Ужасное происшествие по-настоящему ее потрясло. На вопрос инспектора она еле слышно ответила, что хозяин взял у нее шарф, а что было дальше, она не знает, поскольку сразу ушла из холла. «Неповинную девушку грубо допрашивает полиция», – уныло думала Глэдис, чуть ли не бегом возвращаясь в кухню.

– Что еще хранилось в ящике? – спросил Коки.

– Да ничего.

– Другие шарфы на вешалке висели?

– Две-три штуки, – равнодушно ответил Пенрок.

– Итак, смотрите, что получается! – В блестящих карих глазах инспектора всем уже чудилась враждебность. – Шарф мисс Ле Мэй лежал в ящике. Вы все об этом знали. Убийца не тронул ни одного шарфа на вешалке, зато взял из ящика шарф девушки и применил его для того, чтобы… Словом, применил. Неизвестно, почему взяли именно этот шарф. Неизвестно, кто его взял. Но о том, что шарф лежал в ящике, знали только шесть человек. Леди Харт, я думаю, вы понимаете, почему мы не можем дать разрешение троим из этих шести покинуть дом.

Леди Харт с трудом встала. Она снова была сердита, растеряна и напугана.

– Вы же не думаете, что одна из этих девочек… молоденьких совсем…

Кокрилл пожал плечами:

– Откуда мне знать?