Тайна заброшенного замка (вариант 1976 года)

Первое подозрение пало на землян. Генерал приказал привести к себе Ментахо, Эльвину и Энни. Но, взглянув на их спокойные лица, в их невинные глаза, услышав уверенные ответы, рамерийский вельможа понял, что они ничего не знают о ночных происшествиях… Да и как они могли знать, когда окна Синего домика закрыты стальными решетками, дверь снаружи была заперта, а надежный часовой ни на шаг не отходил от крыльца…

И, наконец, разве могли устроить такое три человека? Видно было, что тут бесчинствовали сотни неизвестных злоумышленников.

Видя гнев и отчаяние в глазах Баан-Ну, Энни не осмелилась повторить просьбу отпустить ее домой.

«Ничего, — думала Энни, — вот поправится Тим, он с вами поговорит по-другому…»

Странные события в Ранавире

И вот настал желанный день, когда Тиму О’Келли предстояло отправиться в долину Гуррикапа на плече Тилли-Вилли. Тим обстоятельно подготовился к опасной экспедиции. Костюм на нем был легкий, но теплый и прочный. Сапоги — на мягкой подошве, чтобы ходить бесшумно, в карманах — разводной ключ, отвертки, маленькие клещи и другой необходимый инструмент. За поясом — кинжал в кожаных ножнах. Серебряный обруч снабжен ремешком, который застегивался под подбородком.

Все было предусмотрено, но инженер еще и еще рекомендовал мальчику соблюдать величайшую осторожность.

— Энни сейчас не грозит непосредственная опасность, — говорил Фред. — Пришельцы не догадываются, что она из Большого мира. Но если рамерийские разведчики схватят тебя, то по твоему росту и силе догадаются, что ты не из коренных обитателей Гудвинии. И дело обернется плохо! Они насторожатся, и взорвать их корабль мы вряд ли сможем…

Тим соглашался со всеми доводами старшего друга, но когда Фред сказал, что в случае, если не удастся освободить Энни, лучше оставить ее на время в плену, мальчик упрямо стиснул губы, и видно было, что с этим наставлением Фреда он совершенно не согласен.

Тилли-Вилли быстро доставил Тима в окрестности Ранавира. Всю дорогу Железный Рыцарь расспрашивал мальчугана про Чарли Блека, и хотя Тим уверял, что он редко встречался в Канзасе с одноногим моряком, Тилли-Вилли задавал ему все новые и новые вопросы. Не видя иного выхода, Тим принялся фантазировать и насочинял кучу историй про геройские подвиги «папочки Чарли» на Большой земле. Простодушный великан выражал свой восторг так громко, что гул его голоса разносился на многие мили вокруг. Хорошо еще, что дорогой им не попался ни один вертолет Пришельцев.

Железный Рыцарь укрылся в знакомом павильоне Гуррикапа, а Тим О’Келли нажал на звездочку и, сделавшись невидимкой, смело зашагал к Ранавиру.

Историк, который описывал последующие дни в лагере Пришельцев, назвал их сумасшедшими.

Все началось с того, что железная бочка с бензином, стоявшая на горке близ аэродрома, неожиданно скатилась по наклонному помосту и помчалась по площадке так стремительно, что летчики и механики едва успели от нее увернуться. В довершение беды бочка наскочила на личный вертолет генерала Баан-Ну и разнесла его вдребезги. А это была лучшая машина эскадрильи, роскошно отделанная и самая быстроходная.

Во время обеденного перерыва станки в мастерских включились сами собой: никем не регулируемые тяжелые маховики раскрутились с такой быстротой, что заклепки, прикреплявшие станины к фундаментам, расшатались, и станки повалились с лязгом и грохотом.

Генерал пожелал самолично убедиться в размерах катастрофы. И когда Баан-Ну проходил мимо водонапорной башни, у тянувшегося от нее шланга неожиданно отвернулся кран, и тугая холодная струя ударила ему в грудь и лицо. Баан-Ну был в новом костюме, который ему достали из запасника после нашествия мышей. С костюма полились потоки воды, а самого генерала сбила с ног струя, подававшаяся под большим давлением: из этого шланга мыли вездеходы.

Генерал беспомощно катался по земле, стараясь отдать какие-то приказы, но в рот ему хлестала вода.

Главный инженер и два лейтенанта бросились на помощь начальнику, но и сами полетели кувырком под мощными ударами струи. Мокрые, грязные, все они бестолково барахтались в луже. Водяной поток, ударяясь о землю, разбивался на мельчайшие водяные брызги, и в брызгах весело сияла радуга, но некому было ею любоваться.

Конец неприятному приключению положил Ильсор. Он прибежал на крики собравшейся толпы и, увидев беспомощное положение господина, смело бросился к шлангу. Поднырнув под струю, он ухватил извивающийся шланг. И он мог бы поклясться, что в этот момент со шланга соскользнула чья-то невидимая рука. И сразу вождь рабов услышал мягкие, быстро удаляющиеся шаги. Он поспешно завернул кран и побежал вытаскивать генерала из грязи. А потом повел его мыться и переодеваться.

Баан-Ну не избавился бы от жгучего стыда до конца своих дней, если бы знал, что всю эту сцену с начала до конца наблюдали во дворце Страшилы. Зрителям, столпившимся у телевизора, доставил большое удовольствие вид жалкой, мокрой фигуры рамерийского вельможи, тщетно пытавшегося подняться под мощными ударами водяной струи.

— Ну и Тим! Ну и молодчина! — выкрикивал Фарамант, хлопая в ладоши от радости. — Вот так баню он им устроил!

А Страшила важно сказал:

— Это экс-тра-ор-ди-нар-но-е зрелище!

Вскоре в лагере Пришельцев все успокоилось. Механики и рабочие возились в мастерских. Вооружившись ломами и лебедками, они поднимали станки на фундаменты, заменяли поломанные части новыми. Уборочная машина засыпала песком огромную лужу возле водонапорной башни, где искупался генерал Баан-Ну…

И вдруг в Ранавире снова началось смятение, да еще какое! Правда, потом выяснилось, что виновником новой истории оказался сам Баан-Ну.

В случае неожиданной опасности по всей территории лагеря могли зазвонить колокола всеобщей тревоги. Секретная кнопка, приводившая в действие сигнализацию, находилась в кабинете Баан-Ну, о ее местонахождении знал только он один.

И вдруг колокола грянули во всю мочь. Это мокрому и растерянному генералу Баан-Ну не вовремя взбрело в голову проверить, готовы ли его подчиненные к отражению внезапной атаки землян.

Стан рамерийцев сразу всполошился. Колокола гремели, и каждый бежал к тому месту, которое предназначалось ему по расписанию: артиллеристы катили минометы, офицеры проверяли исправность лучевых пистолетов. Специальный доверенный Баан-Ну захлопнул люк звездолета и грозно стоял возле него с гранатой в руке…

Неразбериха усиливалась. Слышались крики:

— Где враги? Где земляне?

Один молоденький сержант в припадке бессмысленного усердия поливал автоматными очередями лес, где ему мерещились какие-то тени. Иные, кто потрусливее, прятались в подвалы…

Не скоро улеглась суета, не скоро выяснилось, что тревога, объявленная генералом, была только учебной. Ее результатами Баан-Ну остался крайне недоволен, нерасторопные получили взыскания.

Остаток дня прошел в Ранавире спокойно, но последовавшее за ним утро принесло неожиданности.

Столы и скамейки в столовой сгромоздились в пирамиду, вершина которой уходила под потолок. Их ножки переплелись так причудливо, что поварихи не могли их разнять. Пришлось звать на помощь мужчин.

Еще более странную картину увидели рамерийцы около общежития рабочих. Оттуда «ушли» все сапоги и расположились кружком на площадке, с лихо задранными носами и таким видом, будто собрались водить веселый хоровод.

Арзаки со смехом разобрали свою обувь: они поняли, что таинственный невидимка сыграл над ними веселую шутку и не хотел причинить им вреда.

Далеко не безобидными были проделки Тима на аэродроме. Охранявшие площадку часовые ночью слышали какие-то непонятные звуки — треск, пощелкивание, но клялись самыми страшными клятвами, что у машин во всю ночь никто не появлялся. И тем не менее почти у всех вертолетов с приборных досок исчезли важные детали…

Оправившись от перенесенных потрясений, Баан-Ну приказал привести к себе переводчика Ментахо. Злобно уставившись на него, генерал сказал:

— Слушай, землянин, ты должен объяснить причину всех этих необыкновенных событий.

Ментахо не растерялся. Ночью он имел долгую беседу с Кастальо, а полковника в свою очередь проинструктировал Тим О’Келли.

— Что поделаешь, ваша честь! В этом году Дни Безумия наступили раньше обычного, и я не успел вас предупредить.

Он виновато развел руками.

— Какие Дни Безумия? — нахмурился генерал.

— Дни Безумия Вещей, ваша честь! У нас в Гудвинии такое случается ежегодно. Мы уже привыкли к этому и держим ухо востро.

— Что значит «держать ухо востро»?

— Это значит всячески остерегаться, когда имеешь дело с вещами. Они выходят из повиновения и стараются причинить людям всяческие пакости. Лопата бьет землекопа по лбу, посуда со стола скачет, и изгороди от домов уходят в лес…

— Удивительная у вас страна, — согласился генерал. — И сколько времени продолжаются эти Дни Безумия? — поинтересовался он.

— Обычно день-два, редко более. Я полагаю, ваша милость, что вещи перебесились и теперь, вероятно, успокоятся.

Ментахо смело сделал такое заявление, так как твердо договорился с Тимом на этот счет.

— Значит, ты считаешь, что не нужно усиливать караулы на аэродроме и у водонапорной башни? (Генерал при этом смутился).

— Бесполезно, ваша честь! За вещами не уследишь, у вас не хватит народу. Поверьте, все пойдет тихо и мирно.

Генерал отпустил Ментахо и долго размышлял о том, как много на Земле странного и непонятного, чего никогда не случается на Рамерии.

В лагере Пришельцев царило смятение. Генерал Баан-Ну послал на Рамерию шифрованную депешу, где сообщал о Днях Безумия Вещей. А вскоре летчик Мон-Со обнаружил отпечатки пальцев на стеклах кабин вертолетов. Генерал понял, что его обманули. Поиски таинственного невидимки ни к чему не привели. Но положение Тима осложнилось. Менвиты насторожились.

Случай помог ему бежать вместе с Энни. У серебряного обруча было прекрасное свойство. Он делан невидимым и того, на ком надет, и того, к кому прикоснется носитель обруча. Тим и Энни спрятались в башне. Никто из менвитов не рискнул лезть по шаткой лестнице. А арзак, поднявшийся туда, совсем не собирался выдавать беглецов, притаившихся на темной площадке.

Тилли-Вилли домчал ребят в Изумрудный город.

А тем временем Баан-Ну получил ответное послание. Рамерийские правители упрекали его в бездействии. На секретном совещании, которое подслушал Ильсор, было решено напасть на Изумрудный город.

Часть третья. Усыпительная вода

Посольство к Стелле

Известие о том, что Пришельцы собираются напасть на Изумрудный город, вызвало там большую тревогу.

На Совет собрались все: Железный Дровосек, Лев, Кагги-Карр, Дин Гиор, Фарамант, Тилли-Вилли, гости из-за гор, именитые горожане.

Много вносилось разных предложений, все они выслушивались с большим вниманием.

Дин Гиор высказал мысль, что надо вывести всех жителей из города и укрыть в окрестных лесах — там они спасутся от гибели. А Фарамант добавил к этому, что не мешало бы снять изумруды со стен и башен города, они не будут возбуждать жадность врагов.

Тогда высказался Альфред Каннинг:

— На нас готовится воздушное нападение, — говорил молодой инженер. — Но кто у нас может сражаться? Если мы с ружьями и револьверами в руках сядем на спины драконов или гигантских орлов, бой будет слишком неравным. Какой огромной целью окажутся для вражеских летчиков орел или дракон! Достаточно одного снаряда, и благородное животное погибнет, а с ним и седок…

И тут поднял голос Страшила.

— Летучие Обезьяны, — произнес он и смолк.

Наступило недоуменное молчание, а потом Энни спросила:

— А почему Летучие Обезьяны? Чем они лучше орлов и драконов?

— Ну никакого же сравнения, — ответил Страшила. — Они ловки и проворны, в воздухе чувствуют себя, как рыбы в воде, и могут мгновенно увертываться от врага. К тому же их много, на каждую машину Пришельцев могут напасть сразу пять-шесть Обезьян, попробуй управься с ними!

Гул одобрения наполнил зал, а растроганный Лев протянул Страшиле лапу и сказал:

— Воистину, друг мой, ты велик и мудр!

Предложение Страшилы оказалось наилучшим. Действительно, если кто мог сразиться с воздушной эскадрильей Пришельцев, так это только Летучие Обезьяны. Но тут возникли сомнения. Во-первых, как разыскать их, и далее — согласятся ли Обезьяны выступить в войну союзниками людей? Гадать об этом не стоило, следовало спросить их самих. Однако никому не было известно, в какой части страны живут эти удивительные существа и кто укажет к ним путь.

И тут Страшила опять изрек:

— Стелла!

На вопросы собравшихся правитель ответил:

— Стелла с давних пор дружит с Обезьянами. Ведь это Обезьяны принесли мне подарок Стеллы — всевидящий ящик. Но скажу не хвалясь, что и у меня старинное знакомство с их предводителем — с тех самых пор, как он выпотрошил меня по приказанию Бастинды и забросил на гору мою одежду…

Несмотря на серьезность момента, все невольно улыбнулись, а потом стали обсуждать, кого и каким путем послать к Стелле.

Насчет транспорта долго не раздумывали. Ясно, что лететь придется Ойххо: за последние месяцы дракон прямо превратился в воздушного извозчика. Сила, быстрота, неутомимость, послушность — все было у этого крылатого животного, хотя и рожденного в Подземелье, но привыкшего к верхнему миру. А вот кого посадить в кабину на его спине, об этом поспорили.

Страшила не мог оставить своих подданных в такое тревожное время. Фред руководил стрелковым кружком и готовил взвод обороны, Дин Гиор и Фарамант занимались эвакуацией жителей…

Словом, как ни вертись, роль послов выпала Энни и Тиму, и ребята этим очень возгордились. Когда было объявлено, что их станет сопровождать Железный Дровосек, ребята долго спорили и противились, но в этом вопросе Совет остался непреклонным. Тим и Энни быстро собрались. Они тепло оделись, закинули за спины рюкзаки с провизией; Тим взял ружье с запасом зарядов, а Энни дал револьвер, хотя девочка объявила, что ни за что в жизни не решится выстрелить. У Энни на лбу красовался магический серебряный обруч, а на шее висел свисточек, подаренный ее сестре королевой полевых мышей Раминой. Девочка справедливо считала, что эти талисманы помогут ей лучше, чем какой-то глупый револьвер…

Железный Дровосек почистился, ему смазали главные узлы, к поясу он привязал объемистую флягу с машинным маслом, на плече блестел боевой топор. Вид у Дровосека был воинственный и грозный, он радовался, что именно ему поручили охранять юных друзей.

Кабину для пассажиров внимательно осмотрели, починили изношенные места, переменили ремни, которыми она крепилась к спине дракона…

Все было готово к далекому пути, и дракон, провожаемый добрыми пожеланиями горожан, взвился в воздух.

Фея вечной юности

При всей спешности затеянного путешествия путники все-таки сделали две остановки.

Первая была у Фиолетового дворца. Правитель Мигунов хотел лично убедиться, как поживают его подданные, какое у них настроение. Оказалось, что Мигуны не потеряли бодрости духа и готовятся к борьбе. Они ковали мечи и наконечники для копий и стрел, готовили луки.

Сын знаменитого мастера Лестара ремонтировал историческую пушку Чарли Блека, с помощью которой Мигуны одержали все славные победы — одну над Урфином Джюсом и его деревянной армией, другую — над злой великаншей Арахной. За всю свою жизнь эта пушка стреляла всего два раза, и оба раза лопнула. Было очевидно, что она лопнет и в третий, но что за беда? Лишь бы получился нужный результат!

Порох для пушки, когда-то сделанный одноногим моряком, кончился, но Лестар-младший узнал у Фреда Каннинга, как приготовить новый. И теперь Мигуны имели пороху целую кучу.

Железный Дровосек отлично понимал, что все эти средства ничтожны в борьбе с могучими врагами, но не стал разочаровывать своих смелых подданных. Лучше погибнуть в бою, чем жить в рабстве.

Дракон держал путь в страну Стеллы, но по дороге находилась долина Марранов. И Тим, приближаясь к ней, дрожал от волнения. Мальчуган когда-то обучил Прыгунов игре в волейбол, и теперь ему не терпелось узнать, заглох ли у них этот веселый вид спорта или продолжает существовать.

Надежды Тима оправдались. У каждой деревни виднелась хорошо ухоженная волейбольная площадка, а в центральном поселении был целый стадион. И там — вы только представьте себе такое! — шел матч между двумя командами в красных и синих майках. Ну разве мог Тим не принять участия в игре! Да он скорее спрыгнул бы с дракона без парашюта!

Марраны, во главе со старейшинами Бойсом, Клемом и Хартом, встретили старого друга с великой радостью, оказали почести Энни и Дровосеку. И, конечно, Тим принял участие в игре и пробегал с красными игроками целый период. А потом довольный мальчик отдал Ойххо приказ трогаться в дальнейший путь. На прощанье Марраны заверили Тима, что они все как один поднимутся на врага и что их решимость сражаться до победного конца непоколебима.

У Мигунов любимым цветом был Фиолетовый, у Жевунов — голубой, а в стране Стеллы все цвета вытеснил розовый. Всюду виднелись розовые крыши и стены домов, розовые изгороди. Подданные Стеллы, Болтуны, ходили в розовых кафтанах и платьях, в розовых башмаках.

И дворец Стеллы, большое красивое здание, был окрашен в нежно-розовый цвет и напоминал издали утреннюю зарю.

Когда дракон спустился перед дворцом на обширную площадь, украшенную цветниками и фонтанами, гуляющий на ней народ бросился врассыпную. И только увидев, что из клетки на спине чудовища по складной лестнице сошли люди, Болтуны робко приблизились к Ойххо.

— Не бойтесь его, он добрый, — сказала Энни своим нежным, звонким голоском. — И пожалуйста, нельзя ли его покормить, бедняжка устал, он привез нас издалека.

Тут страх обитателей Розовой страны окончательно рассеялся, и они натащили Ойххо целую груду всевозможных угощений. В знак благодарности дракон потихоньку стучал по земле хвостом.

Тем временем Стелле успели доложить о прибытии нежданных гостей, и она прислала за ними трех красивых фрейлин.

Следуя за провожатыми, путники вошли в прекрасный Розовый зал, и там, на высоком розовом троне, сидела фея вечной юности, похожая на утреннюю зарю.

Гости низко поклонились Стелле, и та ласково приветствовала их:

— Здравствуйте, милые дети, Энни и Тим! — певучим голосом произнесла фея, сошла с трона и поцеловала Энни, а Тима дружески потрепала по голове, хотя ей для этого пришлось встать на цыпочки.