Парацельс Маггроу и торговец драконами

– Благодарю вас, мой юный друг, за заботу обо мне, но я привык к тяжёлой работе. Я найду время перевести дух, главное сейчас – выполнить наш договор.

* * *

Парацельс проснулся, когда дракон начал снижаться. Наступал вечер.

– Нам нужно совершить посадку, – сказал торговец. – Ночью лучше не лететь вдоль границ моих гор, когда путешествуешь один, без специального сопровождения. Можно сбиться с пути, да и дракону необходимо отдохнуть и хорошенько подкрепиться. А завтра мы продолжим полёт. Заночуем в том месте, о котором я говорил вам.

Для лагеря была выбрана удобная поляна в долине горы Магру Санджара: окружённая деревьями, где струился из земли родник, что может быть лучше – по словам торговца – для остановки и отдыха.

– Нам надо соорудить небольшой лагерь, где спокойно и безопасно проведём ночь. Мне в эту ночь не удастся поспать. Необходимо подготовиться к охоте, произвести нужные расчёты и многое другое. Я должен точно высчитать время, когда детёныш бронехвоста появится на свет. Не знаю, почему, но меня это беспокоит. Пока мы летели сюда, я всё время над этим думал. Подобная информация никогда не будет лишней.

Приземлившись на поляне, Балакур облегчённо вздохнул:

– Для ночлега в горах с драконом место просто идеальное.

Зомби выгрузил из кибитки всю поклажу и снял уже пустую кибитку с животного. И только после этого транспортный дракон смог спокойно лечь на траву и расслабиться.

– Бригус, мой дорогой Бригус, – Балакур погладил дракона по голове. Тот был этому рад, потому что задышал часто и замахал хвостом. – Сегодня он пролетел очень большое расстояние, его надо хорошо напоить и накормить, чтобы он завтра был готов к дальнейшему полёту. Но обязательно надо, чтобы вода была горячей, нельзя поить холодной водой, он может простудиться и заболеть.

Зомби натаскал из родника воды, согрел её на костре и вдоволь напоил Бригуса. Через какое-то время дракону дали мясо.

– Никогда нельзя одновременно поить и кормить зверя, – пояснил Балакур. – Тот, кто хочет, чтобы его дракон долгие годы был жив и здоров, должен ухаживать за ним правильно. От транспортных драконов многое зависит в нашей жизни. Перевозка грузов, путешествия, жизнь наших слуг. Если грузовой дракон умрёт в воздухе от неправильного ухода за ним, люди ещё смогут спастись, пересев на мётлы. А вот зомби – вряд ли. Его разорвёт на части, упади он на землю с высоты полёта дракона, и придётся собирать его в радиусе нескольких лиг.

Парацельс с интересом слушал торговца. Подталкиваемый и раздираемый любопытством, спросил:

– А как быть, если дракон в полёте умрёт от старости?

Балакур крайне удивился. Он не ожидал услышать такой глупый вопрос от того, кто мечтает заиметь дракона и изучает их.

– Как можно летать на старых драконах, – ответил он. – Все хозяева транспортных драконов тщательно следят за их возрастом. И за десять лет до того момента, как дракон достигнет преклонного возраста, они прекращают пользоваться им для перевозки грузов.

– А что же с ними происходит потом? – опять задал глупый вопрос Парацельс.

Торговец попытался улыбнуться, но не смог и сказал с грустью:

– Они участвуют в боях. Правда, как жертвы. Их ставят против молодых и сильных противников для того, чтобы те оттачивали своё мастерство. Драконы ведь не знают о том, что их соперники много лет таскали на своей спине тяжёлую поклажу. Да и как они могут узнать об этом? Бедные транспортные драконы, – с грустью продолжал торговец, – им уготована тяжёлая участь. Но мы, вернее, наша семья, никогда не продавали своих старых драконов для боя. Те звери, которые работают на нас всю свою продуктивную жизнь, доживают её в дальних загонах. Правда, их кормят намного меньше, чем молодых рабочих драконов. Но это ведь лучше, чем быть убитым в неравном бою. А теперь, – Балакур закончил разговор, – перед тем как взойдёт луна, мне надо предпринять меры предосторожности.

Он достал из походной сумки небольшой клубок странных ниток. Они были похожи на сталь, но переливались всеми цветами радуги. Увидев удивлённый взгляд своего спутника, Балакур объяснил:

– Коваровые, или, я их ещё называю, неприступные, нити.

– Коваровые, или непреступные, нити? – переспросил Парацельс. – А для чего они?

– Как? – удивился торговец. – Вы не знаете, что это такое?

– Нет. А что это?

– Это защитная нить. Её растягивают либо на колышках, либо используя деревья, по периметру лагеря или того места, где вы собрались остановиться на ночлег, с помощью волшебной палочки приводят её в рабочее положение, и нить становится невидимой неприступной стеной.

Парацельс был поражён услышанным.

– Вы хотите сказать, – спросил он, – эта тонкая нить станет неприступной преградой для тех, кто решит подобраться к нам незаметно?

– Естественно, – уверенно ответил торговец. – Никто не сможет ни подобраться к нам, ни пройти через неё, ни перелезть через неё, ни сделать подкоп под ней. Единственный недостаток, а может, это и достоинство, – никто не сможет и выйти из лагеря, пока я не расколдую нить.

– Я правильно вас понял, – спросил Парацельс, – что любой сможет и войти и выйти за периметр нити, только если будет знать наложенное на неё заклинание и у него будет волшебная палочка?

– Именно так, – ответил торговец. – Это её существенный недостаток, – и повторил: – а может, это всё же её достоинство. Я храню в секрете те заклинания, которые я использую, и мы можем спать спокойно.

Балакур извинился и отправился сооружать из нити волшебную преграду. Парацельс наблюдал, как он это делает. Натянув нить, торговец достал волшебную палочку, наклонился к нити и тихо прошептал заветные слова, дотронулся волшебной палочкой до неё, и нить стала невидимой.

– Вот теперь, – сказал он, – вокруг нас неприступная стена, – торговец повернулся к своему гостю.

– Могу я спросить вас, почему вы не растягивали эту нить тогда, когда мы отправились за почтовым драконом? Мы ведь тоже сооружали тогда маленький лагерь?

Балакур ответил сразу, не задумываясь.

– Зачем использовать нить, когда с нами был охотник-следопыт? Охотники охраняют нас, это их работа. Если бы я использовал эту нить, когда со мною охотники-следопыты, они попросту могли бы потерять квалификацию. Другое дело, когда я один.

– Но вы сейчас не один, вы со мною, – возразил Парацельс. – И я могу защитить вас.

Балакур добродушно посмотрел на юношу.

– Возможно, это так. Но вы мой гость, и я даже и представить не могу, чтобы вы всю ночь сидели в засаде. Нехорошо это. Да не волнуйтесь вы так, неприступная нить надёжная преграда, поверьте моему слову. Много раз она спасала меня и моих спутников. Мне часто приходится останавливаться для ночлега в разных местах. Помню, однажды, в молодости, я заночевал на большой поляне в Шермонском лесу. Мало кто решился бы на такое. Путешествовал я тогда на кентавре. Не знаю, известно ли вам: они смелые, отчаянные ребята, обладают недюжинной силой. Но, к сожалению, есть хищники посильнее их. И в тот вечер я решил подстраховаться, и не прогадал. Было ещё светло, когда я поставил волшебное заграждение. И дал команду своему кентавру отдыхать и ни о чём не беспокоиться. Я знал, что в этом лесу полно всякой нечисти, есть и оборотни, и вампиры. Спать мне тогда не хотелось, и я решил понаблюдать сквозь полуприкрытые веки, кто же захочет воспользоваться шансом вонзить свои длинные клыки в моё горло, ну, конечно, и в горло моего кентавра. Я разжёг небольшой костёр, для того чтобы он согревал нас и освещал всё вокруг. Улегся поудобней, глаза слегка прикрыл и стал ждать. Луна в ту ночь была полной и светила ярко, я заметил одного из лешаидных вампиров, что живут в лесу, который осторожно подкрался к нашему лагерю и наблюдал за нами. С ним в это время находился огромный тигроид. Тигроид, вы наверняка должны знать, очень свирепый зверь, людоед. Его сильное тело на четырёх лапах, большая голова, пасть с острыми зубами, длинными и острыми клыками – всё это являет собой непревзойдённое орудие убийства. Бесшумная походка тигроида, когда он подкрадывается к жертве, и невероятная скорость при нападении никому не оставляют шансов на спасение, от его безжалостного парализующего взгляда столбенеешь. Словом, мерзкая тварь. Тигроида можно часто встретить вместе с вампирами. Он доедает за ними жертву, когда упырь выпьет у неё всю кровь. И эти два чудовища, увидев нас, не поверили своим глазам. В их лесу ночью были человек и кентавр, которые, как они полагали, мирно спали, не выставив караула. Возможно, такой удачи у них никогда раньше не было. Вампир уже предвкушал вкус моей крови, и, я думаю, он мысленно уже наслаждался ею, потому как в свете луны были видны его острые клыки, а из открытого рта текли мерзкие слюни. Тигроид в предвкушении мяса моего кентавра еле себя сдерживал. Всё тело его била дрожь. Тигроид только и ждал команды своего хозяина. Шерсть на его спине поднялась дыбом, тело приготовилось к атаке. Глаза у обеих тварей светились в темноте. Трусливые отродья выжидали, когда мы покрепче уснём. Прошло ещё какое-то время, и вот убийцы решились атаковать. Быстро и бесшумно они ринулись в нашу сторону с невероятно огромной скоростью. Я наблюдал за ними, мне было забавно думать, какой сюрприз ожидает их через доли секунды. И вот они, очутившись от нас на расстоянии прыжка, никак не ожидали невидимого препятствия. Удар был настолько сильным, что обе твари размозжили свои головы так, что частицы их плоти разлетелись в разные стороны на десять или пятнадцать локтей. Их тела стали биться в конвульсиях, это продолжалось недолго, и вскоре они затихли. Невидимая стена защищала нас не только от врагов, но и от ужасного запаха, который должен был исходить от них. Тем временем их тела (хотя у них не было голов, они продолжали жить какое-то время) начали уползать. Но кому они могли причинить вред, если у них нет ни глаз, ни клыков, ни челюстей? Да и жить им оставалось немного, с утренними лучами солнца, если их не разорвут падальщики, их тела должны были погибнуть. И я с облегчением и радостью от того, что не без моей помощи ужасные создания уничтожены, спокойно уснул и прекрасно выспался. Наутро я снял нить, и мы с кентавром продолжили путь. Останки нечисти сами убрались от того места, где их обладатели закончили свою гадкую жизнь. Если это, конечно, можно назвать жизнью. Наверно, долго они продолжали тогда ползти в неведомом для них направлении, на радость какой-нибудь стае крысиноедов. Надо сказать, что утром даже запаха их не осталось. Много раз невидимая преграда спасала мне жизнь. Я не утомил вас своей болтовнёй? – закончил свой рассказ Балакур. – Надеюсь, вы выспались, пока мы летели на драконе. Но всё же закройте глаза и постарайтесь отдохнуть и набраться жизненной энергии для добычи птенца бронехвоста. Это дело требует огромных затрат энергии, а сон – мощное средство сохранения нашей силы, как физической, так и умственной, не забывайте это.

Торговец отлично знал своё дело, он всегда заботился о своих клиентах, надеясь, что они к нему не раз вернутся. Утро выдалось дождливым. Парацельс был удивлён – дождь шёл вокруг, но ни одна его капля не попадала туда, где находились они. «Отличная нить, – подумал юноша, – где же можно достать такую защиту?»

Глава одиннадцатая

Рассказ

Парацельс проснулся с рассветом. «Жаль, что я не могу прогуляться, – подумал он. – Коваровая нить создаёт невидимую неприступную стену, Балакур очень живо описал её возможности. Хотя так ли это?» Юноша помнил то место, где она могла находиться. Он встал и осторожно пошёл к ней. Сделав несколько шагов, он остановился и вытянул руку. «Где-то здесь она должна быть», – подумал он. Сделал ещё один осторожный шаг, и его рука упёрлась во что-то твёрдое и необычайно холодное. Парацельс надавил сильнее, но бесполезно. Он попытался постучать, его кулак словно бил по прозрачному камню, но звука не было. «Вот это да, – восхитился юноша, – торговец не шутил, рассказывая о том, как два чудовища размозжили головы, ударившись о непроходимую коваровую преграду. Она твёрдая как скала».

– Хочешь выйти? – услышал он голос торговца.

Тот не спал, лежал с закрытыми глазами, вероятно, что-то обдумывал. Он казался чем-то встревоженным.

– Подожди немного, сейчас я её расколдую.

– Не беспокойтесь, я только хотел испытать её, посмотреть, вернее, пощупать, насколько она прочная, – ответил юноша.

– Ну и как? – торговец оживился.

– Словно сталь, – в голосе Парацельса слышалось восхищение. – Её действительно невозможно пройти. Интересно, она выдерживает удар плазмы волшебной палочки? – неожиданно для себя спросил он.

Торговец удивился, как он, владелец нити и уже взрослый человек, никогда об этом не задумывался. За много лет он никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то пытался использовать против нити какое-либо волшебство. И уж тем более никто не посылал в невидимую преграду заряд волшебной плазмы.

– Я не знаю, – задумчиво ответил торговец. – Я использовал эту нить только для защиты от диких зверей и против всякой нечисти.

Вопрос Парацельса заставил его задуматься и о волшебном воздействии на неё.

– Когда мы отправимся дальше? – поинтересовался юноша, поняв, что задал неуместный вопрос, и постарался перевести разговор на другую тему.

– Сейчас позавтракаем, и как только будем готовы, сразу отправимся в путь, – ответил торговец.

После завтрака, когда лагерь был собран и на спине дракона вновь закреплена кибитка, а все вещи упакованы, участники инспекционного полёта заняли свои места на драконе, и Бригус начал взлетать. Прошло немного времени, и дракон уже парил высоко в небе. В этот раз Парацельс держался более стойко. Его уже не тянуло так сильно ко сну. Возможно, он уже настолько выспался, что не хотел даже и думать о сне, а может, он стал привыкать к мягким усыпляющим покачиваниям. В любом случае он чувствовал себя достаточно бодро. Торговец заметил, что у его гостя в этом полёте уже нет сонливости.

– Вот вы и становитесь наездником драконов, – сказал он юноше. – Пройдёт ещё немного времени, и вы уже сможете летать на них самостоятельно.

Парацельс улыбнулся:

– Я надеюсь, вы меня научите этому.

Торговец показал ему поводья и, не задумываясь, ответил:

– Конечно, научу, если у нас ещё будут дела с вами.

– А сколько нам лететь до нужного места? – спросил Парацельс.

– К вечеру уже будем там, – торговец, прищурившись, посмотрел вдаль, как бы пытаясь разглядеть, что там впереди.

– Когда прибудем туда, – серьёзно сказал Балакур, – то после приземления соблюдайте спокойствие, а ещё лучше притворитесь спящим: тени приходят в бешенство, если почувствуют чей-то страх или увидят пристальный взгляд чужака.

– Тени? – удивился Парацельс. – В прошлый раз вы говорили серьёзно? Неужели тени действительно существуют, я думал, это ваш вымысел, страшная история, для того чтобы пощекотать мне нервы.

– Нет, молодой человек, тени реальны, они ужасны, и они не вымысел. Но, к счастью, тени подвластны представителям нашего рода, – серьёзно разъяснил торговец. – Поэтому в этих местах мы, представители рода Дериксов, всегда ступаем на землю первыми. Вы этого раньше не видели, потому что спали. Экспедиция пересекла границу гор Санджара, и когда мы приземлились, вы ещё не проснулись. Я вас не будил, чтобы рассказать о том, как вести себя, когда появятся тени. Сейчас, когда дракон коснётся земли, сидите в кибитке и старайтесь даже не смотреть в их сторону. Но если всё же не удержитесь, то ни в коем случае не смотрите им в глаза. Это можем делать только мы, Дериксы. Взгляды других приводят их в ярость. Не подавайте виду, что вы знакомы со мной, даже в тот момент, когда они схватят меня. Это не нападение, это одна из особенностей работы, которую должны делать тени.

– Они схватят вас? – переспросил взволнованный Парацельс. – Но зачем, почему они делают это?

– Вероятно, так надо, – ответил торговец. – Они всегда всех хватают.

– Но для чего, неужели тени не могут сразу узнать вас? Разве им обязательно дотрагиваться до вас?

Балакур пожал плечами:

– Не знаю, но так заведено издревле, – спокойно ответил он. – Вероятно, они так же плохо видят нас, как и мы их. Может, мы для них такие же тени, как они для нас. Кто его знает. Они долго не разговаривают с людьми. Выясняют, кто прилетел, и либо отпускают, либо доводят до смерти или, если бедолаге повезёт, до безумия, и после этого исчезают. Хотя кто его знает, что лучше: смерть или безумие.

– Но разве любой человек не может представиться Дериксом или дальним потомком вашего рода? – спросил Парацельс. – Может, тени поверят ему и отпустят.

Балакур пристально посмотрел на своего гостя, в его взгляде было удивление и одновременно печаль. «Надо же, какие проницательные мысли возникают в голове этого юноши, – подумал торговец. – Неужели он может угадывать прошлое?» Торговец помолчал и произнёс:

– Вы не будете против, если я расскажу вам одну историю?

– Против? – переспросил Парацельс. – Как я могу быть против, если смогу узнать нечто новое для себя? Я внимательно вас слушаю.

– Однажды, – с грустью начал свой рассказ Балакур, – произошёл подобный случай, о котором вы только что говорили. Это было очень давно.

В этот момент Парацельс увидел, как из глаз торговца потекли слёзы. За всё время его знакомства с Балакуром он ни разу не видел торговца в таком состоянии.

Юноша, удивлённый его внезапной печалью, осторожно спросил:

– Может, не стоит вспоминать об этом? Я вижу, вам тяжело даже думать об этом случае.

Балакур посмотрел в глаза своего юного собеседника и спокойно сказал:

– Прошу прощения за мою слабость, эта история действительно тяжела для меня, но она очень поучительна, и вам, я думаю, стоит узнать о ней.

Успокоившись, Балакур начал рассказывать о трагедии, которая когда-то произошла в этих горах.

– Случилось это очень давно, – медленно начал он. Каждое слово отдавалось болью в его сердце. – Страшная трагедия произошла когда-то в моей семье, точнее, в семье одного из моих предков. Звали его Алакур Дерикс. Он женился на прекрасной девушке по имени Лованна. Она славилась в округе своей красотой. К ней сватались многие молодые люди, но она всем отказывала, потому что любила только одного человека – моего давнего предка Алакура. После свадьбы прошёл год, но Лованна не стала матерью. На следующий год ей снова не удалось испытать счастья материнства. Соседи родителей Лованны стали судачить о том, что жена моего предка бесплодна, и говорили ему, что необходимо развестись с ней и подыскать себе новую жену. Бесплодная женщина, считали они, недостойна богатого мужа. Такие вот нравы были в то время. Злые ядовитые языки шептали, что она погубит весь род Дериксов. Каркали, как вороны, на каждом углу. Но Алакур и слышать ничего не хотел. Он поступил иначе. Посадив свою жену в шарабан, он отправился вместе с ней в путешествие. В каждом городе, в котором они бывали, Алакур находил лучшего лекаря и показывал ему свою любимую жену. Ни один из лекарей не находил у Лованны никаких болезней. Она была абсолютно здорова. Однажды один из лекарей посоветовал Алакуру отправиться к старой фее Мильгене и попросить её помочь найти причину их беды. Фея жила одна далеко за городом в дремучем лесу. Алакур с женой немедленно направились к ней. Их шарабан долго ехал по заросшей дороге, ведущей к дому феи. Но вот в глубине леса их взору предстал невероятной красоты старинный дом. Его острая крыша с небольшими башенками, резные окна и флюгер, изготовленный в виде чёрного кота с выгнутой спиной и поднятым к небу хвостом, который находился на большой трубе дома, из которой шёл серый дым, – всё говорило о том, что здесь живёт необычный человек. Постучав в дубовые двери, Алакур и Лованна долго ждали, когда им откроют. Когда же дверь наконец отворилась, на пороге стояла очень старая женщина. Она была совсем немощной, больше похожей на привидение. Худая и сгорбленная старушка еле стояла на ногах, опёршись на изящную трость с золотой ручкой в виде головы кота, казалось, что вот-вот жизнь покинет её бренное тело. Алакур поклонился фее и сказал, что он прибыл к ней за помощью. Мильгена с радостью приняла семейную пару. Она внимательно их выслушала, расположившись в старинном кресле. «Хватит ли ей сил помочь нам?» – пронеслось в голове Алакура. Мильгена улыбнулась, словно услышала мысли моего предка. Медленно поднялась она со своего кресла и не спеша направилась к своему хрустальному шару. Он находился на алтаре у противоположной стены её кабинета. Фея внимательно и долго глядела в шар, и вскоре поведала Алакуру причину, из-за которой он до сих пор не стал отцом. Дело в том, что когда Лованна только стала его невестой, к ней посватался Барбонелус Бедавинал – наследник одного знатного и очень состоятельного рода Горгуландии, высокомерный баловень, кутила и недоумок. Он захотел, чтобы Лованна разорвала помолвку с моим предком и стала его женой. Скорая женитьба была одна из его прихотей. Но получив отказ, Барбонелус так обозлился на девушку, что отправился к очень злому и коварному колдуну-чернокнижнику Гучинару. Заплатив ему десять сентерцев, что было не очень-то щедро с его стороны, он потребовал наслать на Лованну сильнейшее проклятье. Его желание состояло в том, чтобы она никогда не стала матерью и была из-за этого очень несчастной. Этим он хотел не только отомстить ей, но и унизить моего предка Алакура. Чернокнижник, не желая ссоры с богатым наследником, выполнил его просьбу и гарантировал, что Лованна станет бесплодной. К счастью, фея Мильгена хоть и была очень старой, но прежняя сила её не покинула, и она смогла справиться с чарами колдуна Гучинара. Мильгена сняла проклятие с Лованны. Но у неё было одно условие. Для того чтобы семейная пара заимела собственных детей, они должны были спасти от неминуемой гибели ни в чём не повинное дитя. Только после этого род Дериксов получит своё продолжение, сказала старая фея. И вот что произошло потом.

Балакур замолчал, перевёл дух и продолжил:

– Сполна отблагодарив Мильгену, Алакур и Лованна отправились в путь. Они заезжали в города и деревни, которые встречались на их пути, там они помогали всем детям, которые нуждались хоть в какой-то помощи. Они создавали детские приюты, давали деньги на строительство домов, где могли бы обучаться бедные дети, помогали больным малышам, оплачивали их лечение у лекарей. Но в их семье всё ещё не было долгожданного прибавления. Около года продолжалось их путешествие. И вот однажды, проезжая через лес, они услышали крики о помощи. Алакур бросился на голос. И, к своему ужасу, увидел оборотня, напавшего на семью лесника, чей дом стоял на опушке леса. Рядом с домом лежало окровавленное бездыханное тело лесника, недалеко от него находились его молодая жена и их новорождённый сын. Волкоподобный оборотень уже убил лесника, и в тот момент, когда Алакур направил на него свою волшебную палочку, нанёс смертельный удар молодой женщине, которая закрыла собой недавно родившегося сына. Убив оборотня, Алакур бросился к ребёнку, который, к счастью, остался жив. Похоронив его отца и мать, семейная пара отправилась в ближайшую деревню, где они узнали, что волкоподобные оборотни в этих местах появлялись крайне редко, а у спасённого ими ребёнка не было больше никаких родственников, он остался круглым сиротой. Тогда Алакур и Лованна забрали ребёнка с собой. Они усыновили его, сказав всем, что он их сын, родившийся у них во время путешествия. В дальнейшем в их семье каждый год стали рождаться дети. Род Дериксов продолжился. Старшего, приёмного сына они назвали Рангаром. Это был чудесный малыш. Родители в нём души не чаяли. Он был их помощник и опора. Будучи старшим, он заботился о своих младших братьях и сёстрах, был милым и умным мальчиком. Алакур не хотел, чтобы его приёмный сын, считавший его своим настоящим отцом, а Лованну своей родной матерью, когда-либо узнал, что он их приёмный ребёнок. Тайна усыновления Рангара раскрылась позже.

Балакур замолчал, достал из кармана носовой платок и вытер слёзы, катившиеся из его глаз. И продолжил говорить.

– Алакур постоянно брал старшего сына на охоту, обучал его секретам семейного дела. Ему и в голову не приходило, что тени, которым он всегда говорил, что Рангар его родной сын, каким-то невероятным образом могут узнать о том, что в этом юноше нет крови Дериксов. Никто и подумать не мог, что тени судят о человеке не по чувствам, а по крови, текущей по его венам. Возможно, из-за этого они и хватают первого, кто вступает на территорию гор Санджара, которая является собственностью семьи Дериксов. Раньше никому и в голову не приходило, что только кровный представитель рода Дериксов может безнаказанно первым вступать на эти земли и делать свой первый шаг. Поэтому никто не придал значения тому, что однажды юноша, не дождавшись, пока его отец спустится с дракона, спрыгнул первым, но споткнулся и, чтобы не упасть, сделал пару шагов. Тени тут же его схватили. «Я Рангар из рода Дериксов», – только успел крикнуть юноша. И в этот момент тени издали невероятный, душераздирающий крик. «Ты не Дерикс, – послышался их страшный голос. – Как ты посмел ступить на эту землю и пройтись по ней?» Крик теней был больше похож на пронзительный вой ужасного зверя. Никто из наших родичей раньше не слышал их зловещего голоса. Тени – они ведь и есть чудовищные создания. Кровь застыла в жилах всех, кто находился рядом с Рангаром. Напуганы были даже транспортные драконы. А бедный юноша изменился в лице, лишился рассудка и никогда уже не оправился. Не крик напугал его, нет, на Рангара повлияло никому не известное магическое воздействие, которое оказали на него тени. Многие лучшие чародеи мира пытались привести его в чувство. К кому только не обращались несчастный Алакур и его горем убитая жена для того, чтобы вылечить их приёмного сына. Но никто не смог вернуть бедному юноше его утраченный рассудок и здоровье. Фея Мильгена к тому времени уже умерла. И до конца своих дней Рангар не оправился от этого ужасного воздействия на его разум и тело. Проклятие, наложенное когда-то чернокнижником Гучинаром на мою семью, частично сбылось. Лованна и мой предок Алакур стали несчастными. После этого и был построен тот приют, где доживали свои дни те браконьеры, которые выжили после того, как их схватили тени.

– А что случилось с Барбонелусом Бедавиналом? – спросил Парацельс.

– О-о-о-о… – многозначительно протянул Балакур, – его ненависть к другим не прошла для него даром. Он вместе с друзьями весело проводил время, когда ему рассказали, что Лованна во время путешествия родила Рангара. Будучи сильно хмельным, Барбонелус, с трудом оседлав метлу, полетел к чернокнижнику Гучинару, желая высказать тому всё, что он о нём думает, и потребовать у него свои деньги. Но он так разогнал своё помело, что не справился с управлением и разбился, врезавшись в большую скалу. Что же касается колдуна Гучинара, то после того, как Мильгена поворожила над своим хрустальным шаром, у него случился сердечный приступ. Вероятно, его каменное сердце превратилось в песок, и до конца своих дней он остался неподвижным, проведя оставшиеся годы жизни в своей постели, покинутый и забытый всеми.

За разговором время пролетело незаметно.

– Теперь нам необходимо подняться высоко в облака, – сказал Балакур. – Полетим в них некоторое время, а потом резко упадём вниз. Наш путь сейчас пролегает над горами, где селятся драконы породы змеядонтов. Они летают очень высоко и могут принять нашего дракона за чужака, который посягнул на их территорию. Особого вреда они нам не нанесут, Бригус посильнее их будет, но нервы они потрепать смогут. Пролетим над их территорией в облаках незамеченными.

– А почему же тени не появились, когда мы приземлялись для ночёвки у горы Магру Санджара? – поинтересовался Парацельс.

– Дело в том, – ответил Балакур, – что сейчас, во время полёта, мы ни разу не пересекли границы моих владений. Но во время взлёта, когда мы покидали подножье горы Магру Санджара, Бригус вылетел за границы моих гор, и минуту мы были за пределами моих владений. Но этого достаточно, чтобы тени появились после нашего приземления. Я это заметил и решил предупредить вас о том, кто нас сегодня встретит. Но не стоит волноваться, ведь я с вами.

Поднявшись высоко в небо, они оказались в пушистых и сырых облаках. Так они летели какое-то время. Юноша через пелену облаков видел силуэт торговца, мастерски управляющего поводьями. Из-за плотности облаков всё вокруг было плохо различимо. Но это не пугало молодого волшебника. Ему и раньше приходилось залетать высоко в облака. Какие невероятные пируэты он выполнял тогда на своей сверхбыстрой метле! На старой обычной метле он не мог подняться и на четверть того, что мог делать теперь, обладая усовершенствованной моделью. Высоко, очень высоко поднималась его новая метла, а старая уже не соответствовала запросам нового поколения волшебников, была гораздо медленней, менее комфортной и низко летящей. Что поделать, всё старое когда-нибудь отживает свой век. Парацельс потерял счёт времени. Он не хотел отвлекать торговца – управлять драконом в таких условиях было невероятно трудно. К тому же в облаках можно затеряться и сбиться с пути. Но вот юноша услышал крик торговца:

– Теперь держитесь как можно крепче.

И всем телом он ощутил резкое падение. Ком подкатил к горлу, кровь ударила в виски. Это произошло в тот момент, когда транспортный дракон стал стремительно резко снижаться: полёт подходил к концу. Дракон действительно снижался настолько быстро, что это было больше похоже на падение камнем, потому как облака мгновенно оказались далеко вверху.

– Мы уже прилетели? – крикнул Парацельс.

– Пока ещё нет, – громко ответил торговец. – Извините за это неудобство. В этих местах приходится летать именно так, ничего не поделаешь. Мы уже подлетаем к нужным горам, скоро будем рядом с ними.

– А почему мы снижаемся сейчас? – поинтересовался юноша.

– Дело в том, что после снижения мы полетим между горами, и поэтому нам надо лететь ближе к земле. Скоро начнём парить над самой землёй, – торговец пытался перекричать шум ветра. – Быстрый спуск может спасти нам жизнь. Возможно, сейчас бронехвосты ещё охотятся. В этих краях проживает несколько оставшихся особей этого вида. И если мы будем лететь высоко, то кто-то из них может заметить нашего дракона на фоне облаков. Тогда нам точно не поздоровится.

– И что же нам делать? – так же громко кричал Парацельс.

– Лучше всего, – надрывая голосовые связки, отвечал торговец, – если мы будем лететь практически над самой землёй, тогда сверху нас никто не заметит. Спина нашего дракона и даже кибитка, если вы заметили, имеют оттенки цвета земли. Наш дракон будет сливаться с ней, и никто его не заметит сверху. До подножья нужной нам горы лучше лететь, находясь у самой земли, пока не доберёмся до того места, где разобьём походный лагерь, его лучше всего поставить ближе к подножью горы. И как только ваши друзья прибудут, приступим к охоте.

В это время дракон летел, чудом не задевая землю. Это продолжалось довольно долго. Стало темнеть. Издали Парацельс заметил, как на горизонте показались величественные горы. Они были гораздо больше тех, между которыми они сейчас пролетали.