Маруся в Приключандии. (Дважды приключенческая повесть-сказка)

Пробежался пальцами по пульту управления всюдуплаволётоходом, как пианист-виртуоз по клавишам рояля. Эксифибия словно ожила. Всё сразу пришло в движение, процесс, что называется, пошёл!

Лопасти винта сложились, точно телескопическая удочка, и быстро, как рожки испугавшейся улитки, втянулись в корпус аппарата. Как известно, свято место пусто не бывает: из отверстия, в котором только что скрылся винт, показался стальной наконечник бура. Со стороны это выглядело так, словно из гигантского яйца выклёвывается птенец с металлическим клювом. Тут же на меридианах, делящих корпус эксифибии от острого конца до тупого (как глобус от полюса до полюса), появились специальные винты – для уборки раздробленной буром породы, и маленькие шипастые колёсики – для передвижения по подземному тоннелю. Одновременно с проклёвыванием бура и появлением винтов и колёс, все люки и иллюминаторы, как по мановению волшебной палочки, сами собой задраились специальными металлическими шторками. Внутри рубки загорелось дополнительное освещение. Чудеса, да и только!

– Грандиозус! – спародировал Лоппака Буч. – Я многое познал-изведал, но такого мне ещё видывать не доводилось! Клянусь беретом с пýпочкой!

– Впечатляет, – согласился с товарищем более сдержанный в проявлении эмоций Чуб.

Маша воздержалась от восторженных восклицаний, скептически заметила:

– Бур, как я понимаю, расположен сейчас у нас над головой. – Профессор-арахнолог кивнул. – Тогда вопрос: что же будет с нами, когда он начнёт работать? Бурить-то он будет землю, а не воздух. А земля у нас под ногами, а не над головой. Нам что, придётся путешествовать вверх тормашками?

Лоппак расхохотался:

– Ну, что вы, синьорина Марусёк! С моей стороны было бы верхом бестактности, заставить друзей вояжировать, стоя на головах. – Объяснил, разъяснил, расставил все точки над «i»: – У меня всё продумано! Рубка, в которой мы сейчас с вами находимся, представляет собою специальную герметичную шарообразную капсулу, не меняющую своего положения в пространстве, вне зависимости от перемещения внешней оболочки аппарата. Эксифибия хоть кувырком может катиться под гору, словно мяч – рубка по-прежнему будет сохранять горизонтальное положение. Нас, ну разве что немного потрясёт.

Один раз уже «немного потрясло», припомнилось Маше перемещение в пространстве. Чуть наизнанку не вывернуло. Транспорт в Приключандии, конечно, суперский, можно сказать, сказочный, но вот трясёт в нём – безбожно.

– Я смотрю, учёные-пауковеды оснащены у нас лучше, чем военные, – добродушно усмехнулся Чуб.

Лоппак задрал нос к потолку, величественно скрестил руки на груди – стал похож на памятник самому себе.

– Я всегда говорил: затраты на войну, не должны превышать расходы на науку! В приоритете – знания и жизнь, а не тлен и невежество!

– Главное, – вмешался в разговор о выдающихся достоинствах всюдуплаволётохода Буч, – чтобы ваша чудо-машина не попала в дурные руки. К тем же карапутам, например. А то из идеальной научно-исследовательской машины получится совершенное орудие разрушения.

Арахнолог не на шутку встревожился:

– Сплюньте, друг мой! Не дай Бог!

– Ничего, – поспешил успокоить профессора Чуб. – Прорвёмся! Ведь с нами Спасательница!

Маше вновь стало немного не по себе. Ещё ничего не сделала, а на неё уже разве что не молятся…

Бенито Лоппак посмотрел на часы, ойкнул. Словно вспомнил что-то безотлагательно важное. Суетливо достал из кармана пузырёк без этикетки, высыпал на ладонь три ярко-зелёные таблетки, закинул в рот, проглотил не запивая. Виновато улыбнулся, как бы извиняясь, промямлил:

– Витамины. Доктор прописал.

– Это нормально, – махнула рукой Маруся.

Буч, по привычке, перевёл всё на стихотворно-шутливый лад:

– Апельсины, мандарины; ешьте, дети, витамины! – И лукаво подмигнул арахнологу.

Тот зарделся маковым цветком.

– Шутки в сторону! – скомандовал Чуб. – Мы и так выбились из графика! Заводите эту вашу экзифобию.

– Эксифибию, – поправил чубарика Лоппак и вновь ухватился за штурвал. – Ну что ж, друзья, вперёд, во чрево Дракона!

2. В недрах Земли

Бенито Лоппак рванул на себя оранжевый рычаг, вдавил в пол какую-то педаль, мощно крутанул штурвал. Эксифибия дёрнулась и резко развернулась на 180 градусов – острым концом вниз. Однако сидевшие внутри и впрямь не перевернулись вверх ногами. Внутренняя шаровидная капсула-рубка, не взирая на вращение внешней яйцеподобной оболочки, сохранила своё изначальное положение. Теперь бур оказался как раз под ногами у пассажиров.

Техника на грани фантастики, подумала Маша. Но вслух ничего не сказала. Надо стараться соответствовать образу всезнающей и всемогущей Спасательницы Приключандии. Эх, как бы ещё быть такой на самом деле…

Тем временем всюдуплаволётоход, подобно кроту – передовику производства, вбуравился в песок. Лишь неприятный скрежет за бортом и лёгкая килевая качка давали знать, что эксифибия движется.

– Здорово! – визжал от восторга Буч. – Если космических путешественников называют астронавтами, то нас впору величать недронавтами! А что? Буч и Чуб – пионеры недронавтики! Звучит! Клянусь беретом с пýпочкой!

Чуб держал марку, молчал. Но по незабудковым глазам было видно: звание «пионера недронавтики» весьма льстило его самолюбию.

Маше же вспомнился роман «Подземные приключения Евлампия Ковригина». Сцена, когда бесстрашный путешественник низвергается на потерявшей управление вагонетке в бездонный тоннель. А тут его ещё и подземные пираты – (да-да, друзья мои интересующиеся, бывают и такие!) – обстреливают из митральезы… Хорошо хоть по всюдуплаволётоходу ещё никто не стреляет. Пока…

– Кстати, – сказала Маруся. – А как нам узнать, в том ли направлении мы движемся?

Лоппак успокоил девочку:

– И такое у меня предусмотрено. Эксифибия оснащена мощнейшим радиолокатором. Он сканирует пространство вокруг нас, обнаруживает пустоты и полости, выводит на специальный экран схему рельефа, просчитывает оптимальный маршрут и время вероятного достижения цели. Вот, смотрите.

Арахнолог щёлкнул тумблером, над штурвалом замерцал небольшой овальный монитор. Проявившееся изображение напомнило Маше схематическое изображение самого большого краба в мире – краба-паука. Вот посередине – туловище, от него отходят длиннющие, немного кривоватые лапы. Правда, их не 10, как положено, а всего 7. И расположены они не так симметрично, как у настоящего краба. Ну, так ведь это и не краб-то вовсе, а схема подземного царства карапутов.

– По всей видимости, в этой огромной подземной полости, – Лоппак указал на «туловище краба», – и располагается главный город карапутов – Карапутжан. Видите, все тоннели сходятся именно сюда.

– Вот туда-то нам и нужно, – сказал Чуб. – Похищники скорее всего спешат в столицу. Вот бы ещё знать – зачем? Что они собираются сделать с минимизатором? Продать, обменять, преподнести кому-нибудь в дар?

– Да-с, закавыка, – тяжело вздохнула Маруся. Повернулась к Лоппаку: – А как долго ваша эксифибия будет добираться до Карапутжана?

– Минуточку. – Профессор покрутил колесико под монитором – на экране загорелась махонькая красная точка, запульсировала неподалёку от оконечности одной из «крабьих лап». – Это – мы. До Карапутжана по прямой – примерно четверть буля. При максимальной скорости, моему всюдуплаволётоходу работы на полчаса. – Лоппак вновь принялся колдовать над пультом управления. – Задаём точку прибытия, устанавливаем нужную скорость, включаем автоматическое управление. А сами – можем немного отдохнуть. Мне кажется, силы нам скоро понадобятся. Ещё никто не забирался так далеко в царство карапутов!

– Никто, кроме пропавших послов, – уточнил Чуб, любитель пунктуальностей и скрупулёзностей. – Хотя никто не скажет точно, достигло ли посольство Карапутжана, или нет. Последний раз они выходили на связь из лагеря, что разбили неподалёку от Драконьей Пасти.

Бенито Лоппак как-то странно посмотрел на Чуба. Или Маше почудилась эта странность во взоре арахнолога? Впрочем, неудивительно. Столько всего сразу навалилось: знакомство с чубариками, уменьшение до размера мизинчика, перемещение в пространстве, нападение похищников, блуждание по пустыне, схватка с гигантским скорпионом, путешествие на удивительной чудо-машине: сперва по воздуху, теперь вот под землёй. И не знаешь уже, на что стоит обращать внимание, а от чего надо просто отмахнуться, как от неважной пустяковины.

Теснота рубки не располагала к комфортабельному отдыху, но выдавшиеся полчаса свободного времени следовало провести с максимальной пользой для дела. Утомлённая давешними бурными перипетиями Маша решила немного вздремнуть. Свернулась клубочком в капитанском кресле (владелец эксифибии не уступал чубарикам в джентльменстве). Сам джентльмен колдовал над пультом управления: что-то высчитывал, прикидывал, расчерчивал. Буч, насвистывая себе под нос какой-то бравурный марш, пытался заштопать располосованную скорпионьей клешнёй куртку. Чуб молча уселся прямо на полу. Подогнул причудливым образом ноги, руки ладонями вверх положил на колени, пальцы собрал в щепоть. Ещё бы чалму на голову вместо беретки – вылитый индийский йог.

Так и путешествовали они под землёй. Умная машина сама прокладывала маршрут (выбирая самый оптимальный), буравила грунт, откидывала породу, двигалась вперёд к заданной цели – к Карапуджану. Экипаж отдыхал.

Но, что называется, потехе час (в нашем конкретном случае не потехе, а отдыху, и не час, а полчаса), а делу – всё остальное время.

Вот и наступило время для дел. Шум за бортом утих, всюдуплаволётоход остановился. Все разом оживились. Маша выпрыгнула из кресла, Чуб открыл глаза и поднялся, Буч накинул подлатанную куртку. Бенито Лоппак сказал:

– От полости, в которой, по нашим подсчётам, расположилась столица карапутов, нас отделяет перегородка толщиной чуть меньше зуля. Прежде чем пробуравить эту тонкую стену, я предлагаю узнать, нет ли где поблизости ненужных свидетелей. Карапуты, говорят, быстры на расправу. Сначала нашпиговывают тебя стрелами, – арахнолог покосился на извлечённый не так давно из спинки кресла пилота метательный снаряд с кремнёвым наконечником, – и лишь потом уже разбираются.

– Но как мы это выясним? – поинтересовался Буч.

– И на этот счёт имеются у меня наработки, – самодовольно улыбнулся Лоппак. – Тепловизор! Прибор способный фиксировать присутствие любого теплокровного существа (а карапуты, вне всякого сомнения, являются таковыми) на расстоянии до 50 зулей! Я полагаю, нам этого вполне достаточно.

– А как же отделяющая нас от тоннеля стена? – изумился Буч.

– Для моего тепловизора, – гордо заявил арахнолог (особо выделил слово «моего»; избытком скромности профессор явно не отягощён), – это не помеха! Мой прибор способен чувствовать тепло даже через более толстые преграды. Он даже…

– Меньше слов, больше дела, – прервал сеанс саморекламы основательный Чуб.

– Да-да, конечно, – осёкся Лоппак. Вновь забарабанил по клавиатуре пульта управления. Торжественно возвестил: – Включаю тепловизор!

Экран моргнул – (карта-схема подземного царства карапутов исчезла) – и погас.

Несколько секунд наши герои всматривались в непроглядную чернильную мглу на мониторе.

– По-моему, ваш тепловизор не работает, – робко предположил Буч.

– Наоборот, друг мой! – Профессор лучился самодовольством. – Наоборот! Если бы за стеной были живые существа, то мы бы увидели на экране ярко-оранжевые силуэты. А раз мы ничего не наблюдаем, значит…

– …Тоннель за стеной пуст! – закончила за арахнолога фразу Марусёк. – Там никого нет!

– Точно! – возликовал Лоппак.

Чуб вскочил, что ужаленный.

– Так что же мы сидим! Десантируемся!

– Постойте-постойте, друг мой торопливый! – охладил пыл торопыги арахнолог. – Во-первых, нам необходимо пробуравить перемычку. Не знаю как вы, а я не привидение, и не умею проходить через стены, пусть даже толщиною в один зуль. А во-вторых, как вы собираетесь разгуливать по улицам Карапуджана? В этих ваших весьма примечательных беретках и кожаных куртках? Да вас же первый встречный карапут изобличит и сразу вызовет стражу.

Чуб нахмурился, задумался.

– Да, проблема.

– Не проблема, – опять-таки не без самодовольства улыбнулся Лоппак. – И на этот счёт я побеспокоился. – Открыл встроенный в стену шкаф, извлёк из него три комплекта карапутской одежды: чёрные балахоны, мохнатые шапки, плащи из крысиной шкуры.

– Дивлюсь я на вас, профессор, – восхитился запасливости арахнолога Буч. – Вам бы не за пауками, а за шпионами и диверсантами гоняться. Вы – идеальный сотрудник для Тайного секретариата. Всё-то у вас есть! Как у какого-нибудь разведчика экстра-класса.

Маше вновь показалось, что во взоре Лоппака мелькнул некий странный огонёк. Мелькнул и сразу же угас. Или вновь показалось? Да, наверное, показалось.

Профессор попытался развенчать версию о своей причастности к военной разведке:

– Всё куда как проще. Не забывайте, я же длительное время работал в Чёрной Пустоши. А это – вотчина карапутов. Прежде чем выйти из всюдуплаволётохода, я всегда надевал костюм местного жителя. На всякий случай.

– Но зачем вам три комплекта? – поинтересовался подозревающий всех и вся Чуб.

– Просто я очень запасливый, – скромно потупил взор профессор.

– К чему все эти разговоры, – вмешалась в беседу Маруся. – Костюмов-то всего три! А нас четверо, как мушкетёров.

– Как кого? – переспросил любопытный Буч.

– Не важно, – отмахнулась Маша. – Главное – маскировочной одежды на всех не хватает!

– А на всех и не нужно, – сказал Чуб. – На разведку пойдём только мы с Бучем. А вы с господином Лоппаком останетесь здесь.

– Ну вот ещё! – возмутилась Маруся. – Пострадамус меня назвал Спасательницей Приключандии, а не вас. Значит, мне и идти!

– Чего вы спорите, – вторгся в диспут Буч. – Костюма три? Вот и пойдём втроём. А профессор будет нас прикрывать на своей чудо-машине.

– Да-да, – кивнул Лоппак. – Я, как человек, далёкий от военных забав, лучше останусь здесь. Так сказать, в тылу. В Карапуджане я вам только под ногами буду мешаться. К тому же, – арахнолог развёл свои длиннющие руки в стороны, – ну какой из меня карапут? Я только на очень большом расстоянии мог ввести кого-нибудь в заблуждение.

Чуб кивнул, заключил:

– Так и поступим. Профессор остаётся.

На том и порешили. Разведчики переоделись в карапутские наряды (Буч, правда, отказался снимать приносящего удачу «Улыбчика», а вот Маше пришлось-таки на время расстаться с пробковым шлемом), запаслись фонарями, водой, приготовились к высадке. Бенито Лоппак вновь привёл в движении бур, проделал в стене, отделяющей их от тоннеля, небольшое отверстие, достаточное для того, чтобы на выдохе мог пролезть человек.

– Милости просим в подземное царство карапутов! – подмигнул друзьям Буч и первым нырнул в узкую нору.

3. В Карапутжане

В тоннеле, как ни странно, было светло, а не темно, как того ожидали наши герои. Через каждые 50 зулей с потолка свисали похожие на сосульки электрические лампочки. Конечно, немного тускловатые, но света дававшие вполне достаточно, чтобы рассмотреть, что творится у тебя под ногами.

Не такие уж карапуты, оказывается, и дикари, подумала Маруся. До электричества додумались, а не факелами подземелье освещают. Интересно, почему же они до сих пор используют луки и стрелы с каменными наконечниками? И ездят верхом на ящерицах. Странное это место – Приключандия.

Да что тут говорить. Даже одежда у них здесь не без странностей. Вот возьмем, к примеру, тех же карапутов. Живут в жаркой безводной пустыне, а носят одеяния, пошитые из чёрной материи. Да ещё шапки эти мохнатые (противные космы так и лезут в глаза!), плащи с мотающимися крысиными хвостами (фу, длинные, лысые, противнючие!)… Впрочем, у нас в Сахаре климат похожий, а живущие там туареги тоже облачаются в одежды тёмного цвета. Да-с, сплошные загадки-непонятки…

Впрочем, зулей так через 200 наши путешественники догадались, зачем карапутам меховая одежда: в подземных лабиринтах под Чёрной Пустошью было не столь уж и жарко. Скажем прямо, прохладно там было. И крысиный плащ очень даже недурственно согревал.

– Если радиолокатор Лоппака не ошибся, – на всякий случай шёпотом (ну, мало ли чего) произнёс Чуб, – за поворотом тоннель закончится, и мы выйдем к большой пещере, где, по нашим предположениям, находится Карапутжан. Даю последние инструкции: в беседы не вступать, молчать, держаться вместе.

Буч дурашливо щёлкнул каблуками и, стараясь не расхохотаться, отчеканил, точно солдат на плацу:

– Слушаюсь, господин галопкомандер!

– Всё бы тебе шутки шутить, – покачал головой Чуб. Постучал по крышке наручных часов: – А время тем временем… фу ты масло масленое получилось…работает против нас. Надо поторапливаться!

И они поторопились. Перешли на лёгкую трусцу. Бежать в карапутской одежде оказалось не так удобно. Плащи путались в ногах, крысиные хвосты пытались зацепиться за любой маломальский выступ, меч – Маша на всякий случай решила взять его с собой – болезненно колотил по бедру. Вот что значит одежда, предназначенная не для бега, а в первую очередь для верховой езды. Да ещё вихрастые чубы чубариков предательски норовили выползти из-под лохматых папах.

Радиолокатор арахнолога не ошибся. За поворотом тоннель действительно заканчивался. Взору разведчиков открылась огромная пещера, с резко уходящими вверх стенами. Примерно на высоте 50 зулей стены постепенно закруглялись и смыкались по центру пещеры, образуя величественный свод, изрядно поросший сталактитами.

– Ух ты! – не удержалась от восторженного вскрика Марусёк. – Точно замороженный цирк для великанов! Весь купол в сосульках!

– Не хотел бы я выступать на арене этого «цирка», – скептически заметил Буч. – Гадать, рухнет ли тебе на голову эдакая сосуленция или нет!

– А вот карапуты здесь не выступают, а живут, – сказал Чуб и указал на раскинувшийся на дне чудо-пещеры город.

– Карапутжан, – в один голос выдохнули Маша и Буч.

– Он самый, – кивнул Чуб.

Карапутжан поражал.

Во-первых, размерами. Город занимал всё пространство пещеры. А пещера, надо сказать, не из маленьких – примерно10 квадратных мулей, никак не меньше.