Древний Китай. Том 2: Период Чуньцю (VIII-V вв. до н.э.)

Материал, о котором идет речь, очень важен для уяснения сути событий. Его почти нельзя сократить или упростить — в этом плане сделано все, что можно было. В итоге материала осталось много, даже очень много, а воспринимать его в таком количестве нелегко. В книге весь он разбит на три примерно равные главы, каждая из которых излагает события примерно трети исторического периода Чуньцю. И я как автор посоветовал бы читать эти главы не сразу, но определенными порциями, в зависимости от индивидуальных возможностей усвоения. Их стоит прочесть все — без этого панорама событий и динамика эволюции не будут ясными. Но если сделать это сразу, одним рывком, многое будет утрачено, а кое-что смешается и потом его с трудом придется ставить на место. Впрочем, это только методический совет автора, не более того.

Остальные главы книги читаются легко, потому что в них автор опирается на материалы, изложенные вначале. В них рассматривается проблематика, вытекающая из событий, суждений и поступков основных действующих лиц, представленных прежде всего в «Цзо-чжуань». Разумеется, в работе используются материалы и других источников, о которых уже говорилось, но главный стержень, на котором держится весь том, — это «Цзо-чжуань».

И последнее, о чем следовало бы сказать. Источники, которыми пользовался автор, весьма противоречивы. Тексты, посвященные тому или иному сюжету, изобилуют версиями, иногда просто неточностями, а то и небылицами. Если собрать вместе все не раз упомянутые сюжеты со встречающимися в них разночтениями и добавлениями, порой кажущимися невероятными казусами, не говоря уже о сбывшихся предсказаниях, станет совершенно очевидно, что избранный автором метод повторов, нередко с добавлениями деталей, не следует считать излишеством. Он может помочь читателю, и в этом главный его смысл.

Глава 1. Хроника политических событий (722–628 гг. до н. э.)

Домен чжоуского вана

Столица вана была перемещена на восток примерно за полвека до наступления периода Чуньцю. Эти полвека — как, впрочем, и первые десятилетия периода Чуньцю — были использованы для обустройства нового местожительства, домена вана в районе Лои (Чэнчжоу). Лои издревле, практически с начала Чжоу, являлся второй, в некотором отношении даже более важной столицей чжоуского государства. Именно здесь жили многие из переселенных сюда квалифицированных мастеров, строителей и ремесленников из числа потерпевших поражение шанцев. Именно здесь базировались восемь так называемых иньских армий, которые были едва ли не основой военного могущества Чжоу (всего ван, как считалось, имел 14 таких армий, тогда как любой из его вассалов во времена Западного Чжоу едва ли обладал более чем одной). Казалось бы, обустройство бывшей второй столицы и превращение ее в центр нового домена чжоуского вана не должно было быть проблемой.

На деле было не так. В распоряжении исследователей практически нет данных, которые позволили бы достаточно четко и тем более с подробностями рассказать о том, как шел процесс становления администрации домена и что из былого его могущества осталось в руках вана. Однако косвенные материалы проливают некоторый свет на это. Так, сведения из 13-й главы пятой части хроники «Чжушу цзинянь» позволяют судить о том, что центр политической жизни уже при Пин-ване сместился в столицы царств, прежде всего Цзинь. Сам Пин-ван как политически активный деятель упомянут в этой главе лишь несколько раз. В начале главы есть фраза о том, как правители Цинь, Цзинь, Вэй и Чжэн помогли юному Пин-вану перебраться в Лои. Чуть ниже сказано, что Пин-ван назначил правителя Чжэн своим сы-ту (4-й год правления, 767 г. до н. э.). Под 21-м годом (750 г. до н. э.) лаконично сказано, что цзиньский Вэнь-хоу убил сына вана, а под 36-м годом (735 г. до н. э.) упомянуто, что люди вана помогли защитить княжество Шэнь от натиска со стороны Чу. В 42-м году (729 г. до н. э.) упомянуто о том, что ван отправил своего представителя в Jly на церемонию инаугурации. Вот, собственно, и все, остальные материалы главы посвящены описанию действий в различных царствах и княжествах, преимущественно в Цзинь, где в то время шла жестокая междоусобная борьба, спровоцированная выделением в 745 г. до н. э. субудела дядюшке правителя [212, т. Ill, Prolegomena, с. 158–160].

Если суммировать все сообщения о домене вана и активности Пин-вана, то станет очевидным, что, хотя правитель Чжоу пытался вмешиваться в события в стране (он послал сына в Цзинь, видимо желая навести порядок; хотел защитить Шэнь от Чу), результаты этого были не слишком заметны, а подчас (в Цзинь) просто негативны. Ван сохранял за собой некоторые ритуально и сакрально значимые прерогативы, что явствует из упоминания о направлении его посланца на церемониал инаугурации в Лу (посланный обычно торжественно вручал от имени вана жезл на право владения царством очередному вступившему на трон наследнику). И, что стоит особо отметить, при Пин-ване сохранялись тесные связи между доменом и царством Чжэн.

Преемником Пин-вана был его внук Хуань-ван (719–697 гг. до н. э.). На 2-м году правления он, согласно сведениям «Чжушу цзинянь», отправил правителя царства Го в Цзинь против мятежного Чжуан Бо, оспаривавшего трон легитимного правителя этого царства. Экспедиция, как то подтверждает и Сыма Цянь, имела успех [103, гл.39; 71, т. V, с. 141[24]]. На 14-м году Хуань-ван вновь вмешался в дела Цзинь, послав военную экспедицию во главе с тем же правителем Го, названным теперь по имени (Чжун). Чжун снова одержал победу, на сей раз над сыном Чжуан Бо, У-гуном [212, т. Ill, Prolegomena, с. 161; 103, гл. 39; 71, т. V, с. 141]. Этим записи о событиях в доме вана времен Хуань-вана в «Чжушу цзинянь» в основном ограничиваются. Однако в «Шицзи» и «Го юе», «Чжушу цзинянь» и «Цзо-чжуань» есть еще некоторые материалы о политике домена и взаимоотношениях вана с его соседом на востоке — царством Чжэн.

Основатель царства, получивший свое владение из рук старшего брата, чжоуского Сюань-вана, был сыном Ли-вана. Сюань-ван в 806 г. до н. э. пожаловал его землями близ древней столицы Цзунчжоу. Спустя 30 с лишком лет Ю-ван назначил чжэнского Хуань-гуна на важную министерскую должность сы-ту. «Го юй» и Сыма Цянь с вариациями воспроизводят историю переселения Хуань-гуна, насыщенную провиденциалистскими предсказаниями. Суть ее в том, что после появления у Ю-вана любимой наложницы Бао Сы, из-за которой он позже потерял трон, Хуань-гун чжэнский всерьез обеспокоился за свое будущее. Он стал советоваться с астрологами, куда ему лучше перенести свое владение, чтобы в случае чего оно меньше пострадало. И получил весьма внятный ответ: беги на восток и попытайся устроиться к востоку от Лои за счет существующих там небольших уделов Го и Куай [85, с. 183 и сл.; 29, с. 238 и сл.; 103, гл. 42; 71, т. VI, с. 28].

Далее варианты чуть расходятся: по Сыма Цяню, Хуань-гун доложил о советах астрологов Ю-вану и с его благословения поселился со своими подданными к востоку от р. Лошуй, где правители Го и Куай чуть ли не с готовностью поднесли ему десять селений, которые позже и стали территориальной основой царства Чжэн. В «Го юе» делается упор на том, что правитель Го — человек недостойный (как, впрочем, и правитель Куай) и что уже по одному этому оба «не посмеют отказать». Видимо, имелось в виду, что с обоими не следует церемониться. О соизволении Ю-вана в этой версии речи нет, зато она содержит предсказание о его гибели и завершается в общем тем же, что и повествование Сыма Цяня: Хуань-гун чжэнский переправил семью, имущество и подданных на восток, где в десяти поселениях Го и Куай те нашли себе приют[25].

Как бы то ни было, но чжэнцы, судя по имеющимся данным, переместились на новое место близ столицы Лои чуть раньше, чем по соседству с ними появился домен вана. Возможно, что и по уровню культуры, и по темпам развития чжэнцы были несколько впереди населения окружавших их государств, включая, быть может, и домен — при всем том, что в районе Лои издревле жили мастера из перемещенных туда шанцев. Как явствует из воспоминаний знаменитого чжэнского министра и мыслителя Цзы Чаня, жившего в VI в. до н. э., чжэнский Хуань-гун при перемещении своих подданных заключил с некоторыми из них специальное соглашение, суть которого сводилась к тому, что за сотрудничество на новом месте правитель обязался не причинять им и их потомкам вреда, не отнимать у них ничего. Залогом этого соглашения был крупный и красивый нефритовый диск, который хранился у одной из семей переселенцев и который в VI в. до н. э. стал предметом вожделения соседних правителей [114, 16-й год Чжао-гуна; 212, т. V, с. 661 и 664][26].

Переселенцы, с которыми перемещался на новые места Хуань-гун, названы в тексте «Цзо-чжуань» термином шан-жэнь. Его можно воспринимать как «шанцы» и как «торговцы». В воспоминаниях Цзы Чаня спор шел о старинном нефрите, имевшемся в богатой семье. Но богатых торговцев в начале Чуньцю практически еще не было. Поэтому не исключено, что шан-жэнь в тексте означал потомков шанцев, которые со временем специализировались на казенных торговых операциях (отчего знак «шан» стал обозначать торговцев). Но даже если это и не так, в любом случае рассказ о шан-жэнь, с чьими предками заключил специальное соглашение чжэнский Хуань-гун, позволяет предположить, что среди переселенцев были потомки шанцев и что уже по одной этой причине население царства Чжэн должно было находиться на достаточно высоком уровне развития. А это, в свою очередь, имело, видимо, немалое значение для успеха Чжэн в соперничестве с уделом Го.

Проблема удела, затем царства Го не вполне ясна. Считается, что было несколько одноименных уделов, по меньшей мере два, Восточное и Западное. Оба они представлены на карте Китая периода Чуньцю, составленной свыше столетия назад Д.Челмерсом и приложенной к пятому тому переводов Д.Легга. Однако Западное Го, как это видно из карты, имело политическое значение лишь в годы существования Западного Чжоу, тогда как в период Чуньцю должно было утратить его, ибо, оказавшись на западной окраине царства Цинь, т. е. будучи практически отрезанным от Чжунго, в политической жизни чжоуского Китая принимать участия не могло. Поэтому далее мы будем вести речь только о Восточном Го, которое, как и Западное, было уделом одного из братьев Вэнь-вана [50, с. 166].

Именно о Восточном Го шла речь в беседе чжэнского Хуань-гуна с астрологом в связи с перемещением удела Чжэн. Именно за счет этого царства, правитель которого — явно задним числом — считался недобродетельным, сумел с применением силы удобно устроиться основатель царства Чжэн. Элементарная логика подсказывает, что уже по одной этой причине отношения между Чжэн и Го были далекими от идеала. Но был и еще один важный фактор, превращавший правителей этих уделов в соперников: оба они были в числе ближайших сановников и министров чжоуского вана. Это была своего рода традиция.

Чжэнский Хуань-гун, отправив в свое время семью и подданных на восток, на новые земли, сам остался при Ю-ване по долгу службы (как известно, он занимал должность сы-ту) и вместе с ним был убит цю-ань-жунами, вторгшимися в 771 г. до н. э. в Цзунчжоу [103, гл. 42; 71, т. VI, с. 29]. Что же касается правителя Го, тоже бывшего министром Ю-вана, то он остался жив и, возможно, прежде всего поэтому осуждался в последующей традиции. Гоский правитель Ши Фу, по аттестации Сыма Цяня, «был человеком коварным, искусным в лести, любил наживаться» [103, гл. 4; 71, т. I, с. 203]. Именно Ши Фу, судя по пространному повествованию в «Го юе» [85, с. 186–188; 29, с. 241243], потакал Ю-вану во всех его порочных наклонностях и потому, естественно, считался виновным в гибели Западного Чжоу.

Возможно, поэтому Пин-ван вначале не использовал правителя Восточного Го на службе в домене. Однако, почитая традицию, а быть может, и по иным, не известным нам обстоятельствам, он, как сообщается в «Цзо-чжуань» [114, 3-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 11 и 13], перед смертью вспомнил о правителе Го и решил вновь призвать его на службу. Чжэнский Чжуан-гун, бывший в тот момент единственным обладателем высшей придворной должности сы-ту (цин-ши— министр высшего ранга), воспротивился было этому. Пин-ван не стал настаивать. Но сразу же после его смерти чжоусцы (скорее всего молодой Хуань-ван, хотя «Цзо-чжуань» его имени не упоминает) снова поставили вопрос о возвращении на высшую должность в домене также и правителя Го. В ответ на это чжэнцы уже не просто обиделись, но в 720 г. до н. э. вторглись на чжоуские поля и сняли созревший урожай пшеницы и риса.

Судя по данным гл. 14 «Чжушу цзинянь», чжоуский Хуань-ван не только взял на службу правителя Го, но и дал ему в 718 г. до н. э. ответственнейшее поручение, связанное с вмешательством в смуту в Цзинь на стороне легитимного правителя этого царства [212, т. III, Prolegomena, с. 160]. Таким образом, демарш чжэнцев был лишь дерзким ответом обиженных, что вскоре понял и сам чжэнский Чжуан-гун, который в 717 г. до н. э. явился с повинной на аудиенцию к вану. Ван принял его холодно, не оказав должного уважения. За это его придворный советник чжоу-гун[27] Хуань сделал ему соответствующее внушение. Суть его сводилась к тому, что Чжэн в свое время помогло Пин-вану переместиться на восток; неучтиво обращаясь с Чжэн, ван создает ситуацию, когда и другие князья перестанут наносить визиты [114, 6-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 20–21]. Видимо, внушение подействовало на молодого правителя, хотя и не сразу.

В 715 г. до н. э., как сообщает «Цзо-чжуань» [114, 8-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 24 и 25], правитель Го был официально назначен на высшую должность цин-ши в домене. Сразу же после этого чжэнский Чжуан-гун договорился с Лy обменять поселение Бэн на земли Сюй-тянь[28]. Казалось бы, отношения домена с Чжэн вновь обостряются. Однако, несмотря на это, правитель Чжэн по приказу вана в 714 г. до н. э. совершил нападение на Сун и наказал это царство за отказ его правителя нанести очередной визит ко двору вана [114, 9-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 27 и 28]. Из этого можно заключить, что статус-кво в отношениях домена и Чжэн в принципе не изменялся, т. е. что чжэнский правитель продолжал выполнять свои функции сы-ту (цин-ши). Только теперь рядом с ним в той же должности был и правитель Го, как то было и раньше, при Ю-ване.

Впрочем, сказанное не означает, что чжэнский правитель постоянно находился в домене. Скорее создается впечатление, что должность цин-ши была для него своего рода синекурой, ибо жил он у себя в царстве и не очень-то ревностно служил сюзерену. Этого, видимо, нельзя сказать о правителе Го. Он, похоже, находился все время под рукой у вана, который время от времени направлял его во главе очередной военной экспедиции в Цзинь.

Как бы то ни было, но отношения между доменом и Чжэн становились все напряженнее, пока не достигли критической точки. Из сообщения «Цзо-чжуань» от 707 г. до н. э. [114, 5-й год Хуань-гуна; 212, т. V, с. 44–46] явствует, что Хуань-ван, недовольный сложившейся ситуацией, официально лишил чжэнского правителя его высокой придворной должности, в ответ на что чжэнский Чжуан-гун демонстративно перестал появляться при дворе. Тогда Хуань-ван решил наконец наказать дерзкого вассала. Он собрал коалицию из нескольких небольших государств — Вэй, Чэнь и Цай — и вместе с ними предпринял поход на Чжэн. Чжоу-гун командовал левой армией коалиции (туда входили в основном войска Чэнь), цин-ши Го — правой, состоявшей из войск Цай и Вэй, а ван со своими воинами был в центре. Чжэн, напав на слабый левый фланг (Чэнь), с легкостью добился победы. Так как сам Хуань-ван был ранен в плечо, Чжуан-гун велел прекратить преследование отступивших войск коалиции и послал одного из своих приближенных справиться, как залечивается рана [114, 5-й год Хуань-гуна; 212, т. V, с. 44–45; 103, гл. 4 и 42; 71, т. I, с. 204; т. VI, с. 30].

Сложные перипетии во взаимоотношениях с царством Чжэн убедительно свидетельствуют о том, сколь нелегко было слабому вану с его, похоже, небольшой армией (вместо прежних четырнадцати) поддерживать свой статус в новых условиях. Ван пытался вмешиваться в дела соседей, иногда даже с некоторым успехом (экспедиции в охваченное смутой царство Цзинь), привлекал к себе лояльных подданных (коалиция против Чжэн), пытался наладить традиционную администрацию, используя в качестве министров домена правителей Го и Чжэн. Но результаты не были обнадеживающими. События на границах домена и тем более в отдалении от него практически вышли из-под контроля вана. Но и это было еще не самое плохое. Хуже было то, что слабость власти сказывалась на позиции самого вана в домене. Создавался некий вакуум силы, который стимулировал честолюбцев из числа прежде всего родственников вана, жаждавших занять трон чжоуского сына Неба.

В 697 г. до н. э. умер Хуань-ван и ему наследовал Чжуан-ван. Однако уже на 4-м году правления нового вана чжоу-гун Хэй Цзянь попытался совершить дворцовый переворот с тем, чтобы посадить на престол Кэ, сына Хуань-вана от наложницы. В «Цзо-чжуань» [114, 18-й год Хуань-гуна; 212, т. V, с. 70 и 71] дано пояснение: перед смертью Хуань-ван поручил Хэй Цзяню позаботиться о любимом младшем сыне Кэ. Чжоу-гун воспринял это поручение как завещание повелителя и сразу же после смерти Хуань-вана попытался посадить на трон именно Кэ. Это ему тогда не удалось. Не удалось и теперь. За нового законного правителя Чжуан-вана вступились другие сановники. Кэ вынужден был бежать из домена, а Хэй Цзяня казнили [103, гл. 4; 71, т. I, с. 204].

О годах правления чжоуского Чжуан-вана (696–682 гг. до н. э.), как и сменившего его Ли-вана (681–677 гг. до н. э.)[29], в источниках практически нет данных. Интересен разве что эпизод, которым закончилась смута в Цзинь: в 679 г. до н. э. последний из мятежников в Цюйво одолел-таки своего сюзерена, правителя Цзинь, и занял его место. Он тут же послал драгоценности из казны Цзинь в подарок Ли-вану, за что последний присвоил ему титул У-гуна, т. е. «возвел его в ранг чжухоу» и признал правителем Цзинь [103, гл. 4; 71, т. I, с. 141–142].

При преемнике Ли-вана, его сыне Хуэй-ване (676–652 гг. до н. э.), вновь была совершена попытка дворцового переворота. Сын Чжуан-вана от наложницы, любимец отца Туй (Цзы Туй), попытался было захватить трон. Несколько видных аристократов-дафу (по версии «Го юя» — трое, по «Цзо-чжуань» — пятеро), обиженные ваном, который будто бы отобрал у одного из них сад, у другого — дворец, а у остальных — земли, в 675 г. до н. э. подняли мятеж. Мятежники, однако, были разбиты и бежали в Вэй. Но царство Вэй, около тридцати лет назад выступавшее в составе коалиции вана против Чжэн, на сей раз оказалось на стороне мятежников. С его помощью Туй был возведен на престол, а законный ван бежал в Чжэн, где и провел два-три года, пока правители Чжэн и Го совместными усилиями не низвергли и не убили Туя, вернув Хуэй-вана на трон. Любопытно, что свое решение вступиться за низложенного вана правители Го и Чжэн мотивировали, в частности, тем, что Туй много веселится, радуясь чужой беде [114, 19-й и 20-й годы Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 98–100; 85, с. 9–10; 29, с. 32–33; 103, гл. 4; 71, т. I, с. 204–205].

Хуэй-ван провел на троне четверть века, но ничего существенного об этих годах (кроме мятежа Цзы Туя) источники не сообщают[30]. Более насыщены событиями были годы правления его сына Сян-вана (651619 гг. до н. э.). Это царствование тоже началось с мятежа сводного брата правителя, Шу Дая, который попытался было с помощью жунов и ди захватить трон. Затея провалилась, и Шу Дай бежал в Ци, правитель которого, первый гегемон-ба Хуань-гун, послал своего министра Гуань Чжуна в домен с целью уладить дело и добиться прощения для мятежника. Гуань Чжун был встречен в домене на высшем уровне, но простить Шу Дая ван отказался. И только в 640 г. до н. э. Шу Дай возвратился в Чжоу. В 639 г. до н. э. вновь обострились отношения вана с царством Чжэн, а в 637 г. до н. э. Сян-ван договорился с ди, что те нападут на Чжэн и накажут дерзкое царство. В 636 г. до н. э. ди, однако, напали на домен вана, и Сян-ван вынужден был бежать в Чжэн, а Шу Дай занял-таки его трон. Однако в 635 г. до н. э. цзиньский Вэнь-гун вернул Сян-вана в Чжоу, за что ван сделал его вторым гегемоном-ба [103, гл. 4; 71, т. I, с. 205–207].

Обратим внимание на некоторые детали сообщений источников о событиях в домене за первый век его существования и подытожим главное. Уже в первые десятилетия, прошедшие под знаком его обустройства в годы правления Пин-вана и Хуань-вана проявилась военная и административная слабость правителей Поднебесной, о чем свидетельствуют проигранное столкновение с Чжэн и неудачи экспедиций в Цзинь. При Чжуан-ване эта слабость выявилась еще очевиднее: против вана выступил не только строптивый правитель Чжэн, но и видный сановник домена из числа близких вану людей, чжоу-гун Хэй Цзянь, который стал инициатором заговора против сына Неба. А при Хуэй-ване уже несколько видных аристократов и администраторов домена выступили с очередной попыткой дворцового переворота. Наконец, при Сян-ване такого же рода переворот сопровождался вмешательством варварских племен жунов и ди, причем ситуация складывалась таким образом, что и ван вынужден был опереться на поддержку тех же ди. Как сообщает Сыма Цянь, несмотря на советы приближенных, он сделал девушку из ди своей старшей женой [103, гл. 4; 71, т. I, с. 206].

Административно-военная слабость домена очевидна. Отсюда и нестабильность власти вана, и стремление его родственников захватить трон, и все активизирующееся вмешательство в дела домена соседних с ним варварских государственных образований. К сказанному стоит добавить, что смута в Цзинь завершилась, вопреки усилиям ванов, в пользу нелегитимных мятежников, последний из которых купил благоволение Ли-вана ценностями из казны Цзинь, а также то обстоятельство, что единственный преданный вану высший сановник, правитель Го, лишился своего поста после 655 г., когда цзиньский Сянь-гун аннексировал царство Го.

Казалось, что время домена сочтено. Но ситуация существенно изменилась, когда рядом с чжоуским ваном с 667 г. до н. э. появился влиятельнейший гегемон-ба, который призван был следить за порядком в Чжунго. О гегемонах-ба еще пойдет речь специально. Пока же стоит сказать, что они, особенно первые два из их числа, следили за порядком достаточно строго. Правда, их заботы обычно не касались дел в домене. Считалось, что события там как бы вне их компетенции, так что вмешивались они в дела домена лишь в крайних случаях, т. е. в моменты открытого мятежа, дворцового переворота. Разумеется, вмешательство обычно было в пользу легитимной власти. Как бы то ни было, но институт гегемонов-ба стал надежной гарантией не только спокойного существования домена вана и сына Неба, но и сохранения порядка в Поднебесной.

Царства и княжества Чжунго в начале периода Чуньцю

Панорама событий в различных царствах и княжествах Чжунго, как она изображена в источниках, особенно в «Цзо-чжуань», — объемна и красочна. В самых общих чертах она убедительно свидетельствует о том, что пусть слабое, но вплоть до перемещения на восток столицы вана еще функционировавшее в виде цельного государственного образования военно-политическое единство Чжоу перестало существовать. Прежние уделы фактически превратились в самостоятельные государства и начали отчетливо осознавать собственные интересы, пытаясь их реализовать. С первых же лет Чуньцю это не только стало нормой, но и легло в основу исторического процесса, протекавшего на территории бассейна Хуанхэ.

Имеются в виду постоянные междоусобные войны, ожесточенное соперничество, аннексии, стремление сильнейших стать гегемонами, попытки слабых уцелеть с помощью искусной дипломатии и создания коалиций, а также напряженность внутриполитической жизни в каждом из субъектов соперничества. Неустойчивость властных позиций, постоянные заговоры и попытки переворотов, дворцовые интриги, создание все новых и новых субуделов (уделов-кланов в царствах и княжествах) и обычно вызывавшийся этим очередной всплеск ожесточенной борьбы за влияние и власть — все это стало едва ли не привычным образом жизни чжоуских государств и особенно их владетельной знати, политической элиты. При этом в процессе острой политической борьбы и тем более военных столкновений все средства пускались в ход. Вот почему, несмотря на обилие увещеваний в источниках на тему о том, что нужно ценить родство правящих чжоуских домов и не опираться на варваров в борьбе с родственниками, контакты и союзы с варварскими племенными государствами становились все более частыми и обычными.

Вообще-то здесь нет ничего странного. Так поступали еще шанские региональные правители в столкновениях друг с другом. Но коль скоро децентрализация и постоянные междоусобицы вели к естественному ослаблению дестабилизировавшейся политической структуры Чжоу в целом, происходило относительное усиление позиций варварских племенных государств или протогосударственных образований на территории Чжунго, что могло быть чревато для чжоуского Китая немалыми осложнениями в будущем. Именно это побуждало сильные государства овладеть обстановкой в Чжунго, стать гегемонами и тем ликвидировать вакуум власти, возникший в результате упадка дома вана.

Несмотря на весьма важную роль, которую стали в начале VII в. до н. э. играть в политической жизни Чжунго варварские племенные протогосударства, главным дестабилизирующим фактором все же были междоусобицы между царствами, а также столкновения, интриги и заговоры внутри каждого из них.

Начнем с упоминавшегося уже царства Чжэн, которое в начале VIII в. до н. э. очень неплохо устроилось на бывших землях Го и Куай. Видимо, Го было оттеснено чжэнцами далеко на север[31], где оно продолжало существовать рядом с Цзинь, пока в середине VII в. до н. э. не было им аннексировано. Что касается Куай, то оно в ходе обустройства чжэнцев на новых местах, похоже, вообще было ликвидировано, ибо об этом уделе материалы «Цзо-чжуань» не упоминают (нет его и на карте Д.Челмерса). Скорее всего это означает, что свои внушительные размеры и немалый политический вес царство Чжэн обрело в результате решительной борьбы с соседями, о чем, впрочем, источники почти не содержат сведений.

Как бы то ни было, но в середине VIII в. до н. э. царство Чжэн было одним из влиятельных в бассейне Хуанхэ. Первым после Цзинь оно проявило свою независимость, создав в рамках царства собственный субудел. Причина его возникновения была аналогична той, что побудила Цзинь сделать то же самое. Дело в том, что жена чжэнского У-гуна, сына основателя царства Хуань-гуна, хотела, чтобы ее любимый младший сын Дуань стал наследником. У-гун не согласился, и его преемником в 743 г. до н. э. оказался старший сын, Чжуан-гун, который, вступив на трон, по настоятельной просьбе матери, выделил Дуаню субудел в Цзин. По размерам город Цзин чуть ли не превосходил столицу царства, так что советники гуна возражали против такого решения, видя в нем зародыш будущей смуты. Но Чжуан-гун, ссылаясь на желание матери, был неколебим. Дуань же, согласно «Цзо-чжуань», чувствовал себя полным хозяином в субуделе, чрезмерно угнетал народ, заставляя его платить дополнительные налоги и укреплять город Цзин [114, 1-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 2 и 5–6]. Далее, по версии Сыма Цяня, Дуань попытался напасть на правителя, а по версии «Цзо-чжуань» у самого правителя лопнуло терпение. Как бы то ни было, но войска Чжэн окружили субудел мятежного братца, и Дуань бежал из царства. Чжуан-гун поклялся не видеть мать, пока не попадет в загробный мир — правда, позже, смягчившись, он велел вырыть туннель и в нем встретился с матерью [114, 1-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 2 и 5–6; 103, гл. 42; 71, т. VI, с. 29–30].

Казалось бы, проблема была решена. Но события, связанные с Дуанем, оказались тесно переплетенными с иными, имевшими отношение к соседним с Чжэн царствам Сун и Вэй. Населенное потомками шанцев (частично также чжоусцев и некоторых других племен), царство Сун управлялось выходцами из дома Шан и всегда стремилось подчеркнуть свое особое положение. В частности, это проявилось в том, что, когда в 729 г. до н. э. сунский Сюань-гун заболел, он решил передать престол не сыну, а брату. Известно, что наследование в пределах одного поколения (от старшего брата к младшему) было характерным для династии Шан, где только в самом конце эпохи был намечен переход к наследованию от отца к сыну.

В чжоуском доме наследование от отца к сыну всегда было правилом. Сунцы сознавали, что нарочитый отход от общепринятой в Чжоу нормы может вызвать нежелательные последствия. Младший брат Сюань-гуна трижды, как подчеркивает Сыма Цянь, отказывался от власти и лишь затем согласился. После смерти старшего брата он стал именоваться Му-гуном. А когда девять лет спустя, в 720 г. до н. э., он заболел и стал готовиться к смерти, то в свою очередь принял решение следовать древней шанской традиции и передать трон старшему племяннику, т. е. обойденному властью сыну брата, а не своему сыну Фэну, который был вынужден бежать в Чжэн. Управлять царством Сун стал, таким образом, племянник Му-гуна, Шан-гун. С этого началась вражда между Сун и Чжэн, а причиной усиления вражды оказался вэйский узурпатор Чжоу Юй.

Царство Вэй, располагавшееся к северу от Сун, с левой стороны Хуанхэ, где были древние территории Шан (район совр. Аньяна), тоже частично было населено потомкам покоренных шанцев, но в отличие от Сун было более слабым и малочисленным, хотя его правитель за заслуги при перемещении Пин-вана в новую столицу был пожалован высшим для чжухоу титулом гун [103, гл. 37; 71, т. V, с. 112]. У вэйского Чжуан-гуна кроме наследника был любимый сын от наложницы, Чжоу Юй, весьма увлекавшийся военным делом, что не ускользнуло от внимания советников, предостерегавших правителя. Когда в 735 г. до н. э. Чжуан-гун умер и к власти пришел законный наследник Хуань-гун, он отдалил от трона Чжоу Юя. Тот, однако, в 720 г. до н. э. сумел собрать сторонников, неожиданно напал на столицу Вэй и убил Хуань-гуна, заняв его трон. После этого, сблизившись с мятежным Дуанем из Чжэн, Чжоу Юй обратился к правителю Сун с предложением организовать военный поход на Чжэн, где скрывается беглый претендент на сунский трон Фэн. Учитывая то немаловажное обстоятельство, что в 720 г. до н. э. ухудшились отношения царства Чжэн с ваном, с полей которого, — во всяком случае юго-восточных, пограничных с Чжэн, — чжэнцы, как упоминалось, сняли урожай, Чжоу Юй во главе коалиции (Сун, Вэй, а также расположенные к югу от них Чэнь и Цай) и явно с ведома вана напал на Чжэн — впрочем, безрезультатно. Ни чжэнскому Дуаню, ни сунскому Фэну Чжоу Юй вэйский помочь не сумел [114, 3-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 12 и 14; 103, гл. 37 и 42; 71, т. V, с. 113; т. VI, с. 30]. Но царство Чжэн в 718 г. до н. э., в свою очередь, напало на Вэй и Сун [114, 5-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 17 и 19; 103, гл. 38; 71, т. V, с. 131].

В тексте «Цзо-чжуань» от 719 г. до н. э. содержится назидательный рассказ о конце недобродетельного вэйского Чжоу Юя. Его поведение и нелегитимное воцарение вызывало недовольство в Вэй. Сподвижник Чжоу Юя и сын сановника Ши Цо (в свое время обращавшего внимание Чжуан-гуна на своевольный нрав Чжоу Юя) спросил у отца, как укрепить позиции узурпатора. Ши Цо заметил, что делу может помочь аудиенция у вана, а на вопрос, как ее добиться, ответил, что следует обратиться к правителю царства Чэнь, который ныне в фаворе у вана. Чжоу Юй с сыном Ши Цо отправились в Чэнь, а отец тем временем послал туда же нарочного с просьбой убить обоих, что и было сделано [114, 4-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 15 и 16–17; 103, гл. 37; 71, т. V, с. 11З][32].

После Чжоу Юя власть в Вэй оказалась в руках Сюань-гуна, который женился на невесте своего сына, организовав его убийство. В 700 г. до н. э. Сюань-гуна сменил на троне его сын от этой самой бывшей невесты наследника, Хуэй-гун. Но вэйцы выступили против него, и он бежал в Ци, а правителем стал Цянь Моу, младший брат убитого. В 688 г. до н. э. циский Сян-гун по решению вана вмешался в дела Вэй и вернул на трон Хуэй-гуна, хотя вану это обошлось очень дорого. Дело в том, что свергнутый Цянь Моу бежал в Чжоу. Недовольный этим, вэйский Хуэй-гун в 675 г. до н. э. поддержал мятеж уже упоминавшегося Цзы Туя в Чжоу и помог ему занять чжоуский трон. Законный чжоуский Хуэй-ван вынужден был бежать в Чжэн, после чего, как говорилось, Чжэн и Го совместными усилиями вернули его в Чжоу, убив мятежного Туя [114, 19-й и 20-й годы Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 98–99 и 100–101; 103, гл. 37; 71, т. V, с. 114–115].

На сей раз ван уже не колебался и официально попросил циского Хуань-гуна, ставшего к тому времени гегемоном-ба, наказать Вэй, что тот и сделал в 666 г. до н. э. [114, 27-й и 28-й годы Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 111–114]. Неясно, в чем именно это проявилось, но наказание явно сильно ослабило Вэй. В 660 г. до н. э. это царство подверглось опустошительному нашествию со стороны племен ди которые практически уничтожили все его население. Осталось всего 730 человек, потом к ним прибавилось еще около 5 тысяч, в страхе бежавших из своих домов, и они, с помощью циского Хуань-гуна, стали заново воссоздавать царство, включая строительство столицы с обнесением ее внушительной стеной. Чжухоу помогли построить новую столицу [114, 2-й год Минь-гуна и 2-й год Си-гуна; 212, т. V, с. 127 и 129, 135 и 136]. Захватчики были отогнаны, а царством стал управлять Вэнь-гун, чьи достоинства (облегчил подати, был справедлив, трудился с народом) высоко оценил Сыма Цянь [103, гл. 37; 71, т. V, с. 115–116].

Правда, в условиях мира Вэй просуществовало недолго. В 647 г. до н. э., как о том сообщает лаконичная запись «Чуньцю» [133, 13-й год Си-гуна], ди вновь вторглилсь в Вэй, в 642 г. до н. э. вторжение было повторено, причем на сей раз союзником ди оказалось лежавшее к северу от Вэй небольшое княжество Син, а в 639 г. до н. э. ди вновь напали на Вэй [114, 13-й, 18-й и 21-й годы Си-гуна; 212, т. V, с. 160, 173 и 175, 179 и 180]. Стоит обратить внимание на то, что эти вторжения происходили в те годы, когда циская гегемония в Чжунго была уже общепризнанной, так что былого вакуума политической силы в бассейне Хуанхэ не было. Иными словами, натиск варварских племенных протогосударственных образований давал о себе знать даже в условиях сравнительной стабилизации. Впрочем, по меньшей мере частично, набеги ди на Вэй объясняются слабостью и относительной изолированностью Вэй на северном берегу Хуанхэ. К югу от реки ситуация была несколько иной.

Южными соседями Вэй (граница шла в основном по реке) были Сун и Чжэн. Судьба распорядилась таким образом, что начиная с Чжоу Юя царство Чжэн было чаще всего врагом Вэй, а царство Сун — его союзником. Вспомним, что в 718 г. до н. э. Чжэн напало на Вэй и Сун. Затем в 715 г. до н. э. [114, 8-й год Инь-гуна] Ци попыталось было примирить враждующие стороны [212, т. V, с. 25 и 26]. Однако уже в 714 г. до н. э. Чжэн по приказу вана с явным удовольствием выступило против Сун, дабы наказать его правителя за отказ явиться с визитом к вану [114, 9-й год Инь-гуна; 212, т. V, с. 27 и 28]. В 713 г. до н. э. коалиция из войск Ци, Лу и Чжэн вновь напала на Сун, а затем в том же году Сун и Вэй совершили поход на Чжэн. В 712 г. до н. э. Чжэн, заручившись поддержкой Го, опять выступило против Сун [114, 10-й и 11-й годы Инь-гуна; 212, т. V, с. 29 и 30, 32 и 34]. Стоит заметить, что все эти взаимные вторжения не завершались серьезными битвами, но чаще всего сводились к осаде и отступлению, быть может, к легкой пробе сил. Во всяком случае, в текстах нет упоминаний о значительных битвах. Но ситуация сама по себе вполне наглядна: несколько довольно сильных соперников, соседей вана, нападают друг на друга, подчас при поддержке вана или по его поручению, но явно во имя собственных целей и интересов. Не вполне стабилен и тем более не стандартен расклад сил: в зависимости от обстоятельств меняются противники и союзники (Чжэн и Го, скажем, против Сун; Ци то карает Вэй, то помогает восстанавливать). Видимо, многое зависело и от внутренних событий в том либо ином царстве, причем такого рода события, подчас начинавшиеся как сугубо личностные, нередко оборачивались серьезными политическими потрясениями, затрагивавшими интересы не только данного царства, но и остальных государств Чжунго. Вот характерный пример.

В 711 г. до н. э. Хуа Ду, всесильный министр царства Сун, встретил как-то жену военного министра (сы-ма) Кун Фу и был поражен ее красотой. Учитывая непрочность позиций своего царственного патрона, сунского Шан-гуна (племянника Му-гуна, которому, как упоминалось, власть была передана в обход считавшегося наследником Фэна, вынужденного бежать в Чжэн), Хуа Ду счел возможным действовать решительно. Он обвинил Кун Фу в плохом ведении дел, свалив на него все военные неудачи последних лет (видимо, прежде всего в сражениях с царством Чжэн), и предал его казни, а жену забрал себе. Затем он приказал убить попытавшегося было выступить против столь явного произвола сунского правителя Шан-гуна и, вызвав из Чжэн бежавшего туда Фэна, поставил правителем царства именно его, вроде бы законного наследника престола.

Следствием этого дворцового переворота было бегство уцелевших членов влиятельного аристократического клана Кун, родственного правящему дому Сун, в царство Лy, где позже в одном из ответвлений этого некогда процветавшего клана появился на свет Конфуций. Естественно, что переворотом оказались озабочены соседи Сун. Правители царств Ци, Лy, Чжэн и Чэнь собрались даже на специальное совещание по столь серьезному поводу. Однако Хуа Ду не поскупился на богатые подарки, так что встреча завершилась практически ничем — тем более, что ситуация сама по себе была достаточно неопределенной, ибо ее можно было расценить и таким образом, что энергичный царедворец восстановил на отцовском троне законного наследника [114, 1-й и 2-й годы Хуань-гуна; 212, т. V, с. 35–39; 103, гл.38; 71, т. V, с. 131].

Расценив все происшедшее как своего рода победу и уверившись в своей прочной позиции, новый сунский правитель Чжуан-гун (Фэн) — вполне возможно, при содействии все того же Хуа Ду, остававшегося при нем всесильным министром, — вмешался в дела Чжэн, когда там после долгого 43-летнего царствования скончался Чжуан-гун. Ближайший советник и сановник покойного, Цзи Чжун, поставил у власти наследника Ху (Чжао-гуна), который незадолго до того проявил себя смелым воином и хорошим военачальником, выступив в 706 г. до н. э. против жунов по просьбе правителя Ци. Как сообщается в «Цзо-чжуань», другой сын покойного, Ту, был рожден от матери из сунского клана Юн. Заманив хитростью чжэнского сановника-цина Цзи Чжуна, царство Сун потребовало от него под страхом смерти изменить решение и возвести на трон Ту. Цзи Чжун согласился и возвел его на чжэнский престол под именем Ли-гуна, тогда как Чжао-гун Ху был вынужден бежать в Вэй. Но в 697 г. до н. э. Ли-гун, тяготившийся опекой Цзи Чжуна, решил избавиться от него. Однако его заговор не удался, ибо о нем узнала дочь Цзи Чжуна. В результате Ли-гун вынужден был бежать в пограничное селение Ли, а Чжао-гун Ху вернулся и сел на трон. В 695 г. до н. э. Чжао-гун был убит, и снова началась борьба за власть, пока в 679 г. до н. э., после длительного перерыва, на чжэнском троне вновь не оказался Ли-гун [114, 11-й и 15-й годы Хуань-гуна; 212, т. V, с. 55 и 57, 63 и 65; 103, гл. 42; 71, т. VI, с. 30–33].

Казалось бы, возвращение ставленника царства Сун на чжэнский трон должно было по меньшей мере положить конец вражде этих царств. Но вскоре ситуация вновь достаточно резко изменилась, на сей раз в царстве Сун. Все началось с того, что в 682 г. до н. э. преемник сунского Чжуан-гуна Минь-гун, а вместе с ним и престарелый сановник Хуа Ду были убиты Ванем, которого невзначай во время игры оскорбил Минь-гун. Вань бежал в Чэнь. Там его напоили вином, связали и выдали в Сун, где он был разорван на куски [114, 12-й год Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 88 и 89; 103, гл. 38; 71, т. V, с. 132]. В 681 г. до н. э. было созвано совещание чжухоу под председательством циского Хуань-гуна для оценки событий в Сун [114, 13-й год Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 90]. И хотя это совещание не имело никаких последствий, поскольку престол перешел к легитимному наследнику, брату Минь-гуна, сунскому Хуань-гуну, само по себе оно считается важным потому, что было первым из серии совещаний чжухоу, проходивших под председательством циского Хуань-гуна, вскоре ставшего гегемоном-ба.

Хуань-гун сунский правил долго и вновь сблизился с Вэй. Вместе с Вэй он совершил очередную военную экспедицию против Чжэн в 678 г. до н. э. — в ответ на поход Чжэн против Сун годом раньше [114, 15-й и 16-й годы Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 93–95]. Несколько лет спустя отношения между этими царствами вновь обострились в связи с мятежом чжоуского Цзы Туя, о котором уже не раз упоминалось (вэйский Хуэй-гун был замешан в мятеже, а навели порядок, вернув на трон легитимного чжоуского правителя, царства Чжэн и Го).

Несколько слов необходимо сказать и о царстве Чэнь. Расположенное в южной части бассейна Хуанхэ, рядом с могущественным Чу, от которого оно позже стало сильно зависеть, это царство на начальном этапе Чуньцю активной политики не вело. Считаясь уделом потомков Шуня (за что и удостоилось чести быть описанным Сыма Ця-нем, уделявшим специальную главу в своей сводке лишь крупным либо в чем-то значительным царствам и княжествам), Чэнь было слабым государством. Но в коалициях с другими оно принимало участие в делах Чжунго, и в нем время от времени случались интересные события.

К числу событий, заслуживающих специального упоминания, относится дворцовый переворот 672 г. до н. э., когда чэньский Сюань-гун убил своего старшего сына-наследника, чтобы передать престол младшему, сыну от любимой наложницы. Вообще-то такого рода события были не столь уж редкими, и их не стоило бы воспринимать в качестве дворцового переворота. Но в данном случае дело осложнилось тем, что двоюродный брат убитого, племянник Сюань-гуна, Цзин Чжун, сам имел право претендовать на власть, так как был сыном старшего брата Сюань-гуна, Ли-гуна. Похоже, что Сюань-гун, убив собственного сына-наследника, не собирался кончать на этом расчистку места для недостаточно легитимного своего сына от наложницы. Цзин Чжун имел, видимо, все основания считать, что следующей превентивной жертвой переворота будет именно он. В результате он предпочел бежать в Ци, где его радушно встретили, предложив высокий ранг цина. Но гость из Чэнь вежливо отказался от этой чести, согласившись на более скромную должность гун-чжэна, руководителя казенными мастерами-ремесленниками [114, 22-й год Чжуан-гуна; 212, т. V, с. 102 и 103; 103, гл. 36; 71, т. V, с. 104]. Само по себе это событие не столь уж и значительно. Существенно, однако, что со временем потомки клана Чэнь (Тянь) обрели огромную власть в царстве Ци и в конечном счете заняли трон этого царства.